Три желания

Не Хуайсан и Цзян Чэн приехали ближе к вечеру вдвоём, и первое, что увидел Лань Чжань, открывая двери, — бутыль вина. На тёмном стекле даже сохранилась пыль, да и форма у неё была необычной. — Хм, что это? — выглянул из-за его спины Вэй Ин, который, конечно же, не захотел оставаться и ждать в гостиной. — Ещё один пленный дух от клана Не? Кто там заключён на этот раз? Может, сам Вэнь Жохань? Насколько я помню, именно Цзинь Гуанъяо пронзил его мечом, что ему стоило собрать осколки души и припрятать… — Нет! Нет-нет! Это вино, точно вино! — заторопился Не Хуайсан, похоже, даже не осознав, кто сейчас над ним подсмеивается. Он так и замер, не зная, то ли передать бутыль Лань Чжаню, то ли спрятать её куда-нибудь, когда в коридор, оттеснив его, вошёл Цзян Чэн. — Вэй Усянь, — произнёс он. — Действительно ты. Вэй Ин тут же встретился с ним взглядом и как будто бы весь подобрался. Лань Чжань с удивлением осознал, что между ними едва ли не искрится воздух! И он точно не мог сказать, что это значит, он не помнил легенд клана. Цзян Чэн же сделал ещё один шаг вперёд и внезапно заключил Вэй Ина в крепкие объятья. Лань Чжань опустил голову. Он сам не осмеливался сделать что-то подобное! Неужели у Цзян Чэна больше прав?! Тогда почему же все они будто бы оказались в ловушке перерождений из-за духа Ханьгуан-цзюня? — Эй, я тоже хочу его обнять! Старейшина Илина, легенда! Цзян-сюн, немедленно пропусти меня! — возмутился Не Хуайсан, притворно нахмурившись. — Вот ещё, — насмешливо отозвался Цзян Чэн, похлопав Вэй Ина по плечам. — Он — мой названый брат. А для тебя — только соученик, и не больше! Так что обойдёшься и без всяких объятий! — Ах так! Да чтоб ты знал, если бы не я — и когда-то давно, и в этой жизни, кстати, этой встречи и вовсе бы не случилось! — Не Хуайсан фыркнул и прошёл в гостиную, унося вино с собой. — Не налью тебе «Улыбки Императора», так и знай! Цзян Чэн отступил от Вэй Ина на шаг и, заговорщицки улыбнувшись, выудил из рюкзака, которого прежде Лань Чжань не приметил, ещё одну бутыль. — Пф, как будто в клане Цзян нет своего вина! Это — лотосовое. Говорят, имя ему когда-то дал именно ты! Вэй Ин рассмеялся, но Лань Чжань чувствовал, что он ошеломлён, растроган и глубоко тронут, но совершенно не знает, как быть со всеми этими чувствами. К сожалению, он не искал поддержки и прошёл следом за Цзян Чэном, даже не бросив на Лань Чжаня взгляд. Когда же они оказались в гостиной и Лань Чжань собрался расспросить Не Хуайсана о том, как всё-таки кувшин с духом Старейшины Илина оказался у него, Цзян Чэн заговорил первым: — Когда Ханьгуан-цзюнь уже был в затворе, — пояснил он спокойным тоном, как обычно рассказывают не слишком интересные новости, — а глава клана Не, Не Хуайсан, сумел очистить имя Старейшины Илина и восстановить справедливость, покарав истинного убийцу — Цзинь Гуанъяо, появился Вэнь Нин. Глава клана Цзян, тот самый, чей дух живёт во мне, — он легонько ударил себя в грудь, — жаждал расквитаться с ним, пусть тот и был лишь слепым орудием, мечом в чужой руке. Но Вэнь Нин раскрыл ему одну тайну, и Цзян Чэн был так задет этим, что отпустил его. — Тайну? — повторил Вэй Ин, сглотнув. — Неужели… — И единственное, чего желал мой дух, когда та — первая — жизнь заканчивалась, единственное, что ему хотелось сделать, когда смерть уже готовила журавлиную колесницу, — это поблагодарить, — продолжал Цзян Чэн уверенно. Он поднялся и остановился напротив Вэй Ина. — Вэй Усянь, потому сейчас я приношу благодарность тебе, названому брату, за то, что отдал мне Золотое ядро, чтобы я мог стать тем, кем должен был! Вэй Ин спрятал лицо в ладони — наверняка он был смущён. Цзян Чэн же сжал его плечо и только после этого сел на место. Лань Чжань снова ощутил странную ярость. Будто бы его лишили чего-то важного. Может, когда Ханьгуан-цзюнь находился в затворе, до него не добрались новости? Может, он так и не узнал ни о том, что имя его друга очищено, ни о том, что глава клана Цзян перестал злиться на него? Лань Чжань тщетно пытался подобрать логическое объяснение урагану, который с трудом уже сдерживал внутри. — О, вот оно что! Какие тайны, однако, хранит клан Цзян! — воскликнул в этот миг Не Хуайсан, и его насмешливый тон заставил Цзян Чэна прикрикнуть: — Эй, ты! — Но это словно сразу разрядило обстановку, и Вэй Ин опять улыбнулся — будто солнце проглянуло из-за туч. — И как же всё-таки случилось, что глава клана Не оказался владельцем кувшина, в котором был запечатан мой дух? — спросил он так, точно эта история была смешной сказкой, а не задевала его. Лань Чжань отчего-то был уверен, что за улыбкой скрывается боль. — Мне пришлось немного помедитировать, — кокетливо ответил Не Хуайсан, опуская длинные ресницы и хитро улыбаясь. — Но с помощью брата я сумел вспомнить. — Вспомнить? — удивился Лань Чжань. — Да, есть специальные техники, которые позволяют обратиться к воспоминаниям, что хранит дух, — пояснил Цзян Чэн, будто это само собой разумелось. Он не стал объяснять подробнее, только поторопил Хуайсана: — Неужели ты решился на танец с саблей, а, Не-сюн? — Это, демоны тебя забери, не танец с саблей! — возмутился Не Хуайсан, погрозив ему пальцем. Но гнев его был притворным и в этот раз, так что скоро он продолжил: — Да, пришлось попотеть, но воспоминания пришли! Так вот! Кувшин отобрали у Цзинь Гуанъяо, когда он пытался бежать, и долгое время ошибочно полагали, что именно в нём он хранил прах своей матери, Мэн Ши. Однако после тот обнаружился под храмом Гуаньинь в Юньпине. И тогда-то мне, — Не Хуайсан словно преобразился, будто в нём заговорили два голоса — две личности — разом: — Пришла в голову мысль, что в кувшине может быть что-то поинтереснее пепла от цветка из дыма. Разгадывать задачки клана Цзинь я уже умел, и через некоторое время отдельные техники подсказали, что в кувшине именно дух Старейшины Илина. Но он связан заклятьем, из-за которого может развеяться. — Это уже известно, — кивнул Лань Чжань. — Но почему же тогда клан Не никому не рассказал о такой находке? — А вот тут вышла загвоздка, — Не Хуайсан пожал плечами, и дух точно отступил в глубину. — Глава клана Не и рад был бы отдать кувшин Ханьгуан-цзюню, ведь только у него, по сути, и было право открывать такой кувшин, но клан Не больше не принимали в Облачных глубинах! — О… Действительно, — нахмурился Цзян Чэн, точно что-то припоминая. — Глава клана Лань не простил Не Хуайсану хитростей, на которые тому пришлось пойти… — Он ему не простил смерти любимого человека! — отмахнулся Не Хуайсан. — В истории наших кланов попробовали скрасить этот момент, но истина-то как раз в том, что Нефриты Гусу Лань отличались интересным выбором возлюбленных. Один выбрал отступника, второй — убийцу… Ой, прости Вэй-сюн, я не то хотел сказать… — и потеряв всю уверенность, Не Хуайсан зажал себе рот ладонями. — Интересным выбором возлюбленных… — медленно повторил за ним Лань Чжань, а горло перехватило. Он поднял взгляд на Вэй Ина. — Не знаю! Ничего не знаю, не знаю я! — тут же подскочил на месте Не Хуайсан. — Меньше болтать, больше пить — вот девиз на сегодняшний вечер! Хватит уже этих рассказов и историй! — И мгновения не прошло, как он уже открыл бутыль вина, притащил с кухни чашки, наполнил каждую до краёв и раздал — Цзян Чэну и Вэй Ину. — А ты всё равно не пьёшь, Лань-сюн! Лань Чжань всё ещё смотрел на побледневшее лицо Вэй Ина и не мог понять, что же тот думает, что именно так сильно поразило его. Он и за себя-то не мог поручиться, не мог с уверенностью сказать, что понял до конца, только сердце болело так сильно, будто в него вонзилась игла. В это время Цзян Чэн и Не Хуайсан синхронно поднесли чашки с вином к губам, Вэй Ин чуть заторможено повторил этот жест, но вдруг выпустил свою. Чашка упала на ковёр, опрокинулась, и вино тут же впиталось, оставив тёмное пятно на белом. Вэй Ин же удивлённо посмотрел на собственные пальцы. — Простите… — сбивчиво прошептал он. Лань Чжань первый рванулся к нему, но когда захотел взять за руку, не сразу сумел ухватить. Точно тело Вэй Ина лишь одно мгновение из трёх сохраняло плотность. — Я надеялся, у нас больше времени, — воскликнул опечаленный Не Хуайсан. — Лань Чжань, что же ты ничего не сделал?! Но Лань Чжань не знал, что ему нужно сделать.