Шепотом.com

— На извращугах можно зарабатывать! — послышался радостный возглас из-за приоткрытой двери. Лань Чжань обреченно вдохнул поглубже — лучше спертый воздух в коридоре, чем ядовитые миазмы порока по ту сторону стены. А затем вошел в кабинет. Не Хуайсан с интересом разглядывал что-то в телефоне, но вздрогнул и поднял голову, едва услышав шаги. Вэй Ин сидел прямо на столике для гуциня, устроив задницу там, где по идее должны быть пальцы гуциниста. Он лениво обернулся, из-за чего его поза почему-то стала казаться еще непристойнее. Как будто… Лань Чжань не стал продолжать эту мысль. «Как будто приглашает сыграть», почти что подумал он. — Лань-лаоши! — Вэй Ин каждое занятие старательно делал вид, что рад его видеть. — А мы вас заждались. Он то ли не понимал, то ли предпочитал игнорировать тот факт, что сидит вообще не там, где должен. Лань Чжань был приверженцем традиций. А традиционная игра предполагала игру перед низким столиком, даже если многие современные музыканты предпочитали привычную им высокую посадку — как за обычным столом. Он так и сказал своим ученикам: неважно, как вы будете играть в будущем, вы должны ознакомиться. Сесть как полагается, насладиться атмосферой, «проникнуться духом циня». Звучало глупо донельзя, но брат всегда считал умение мотивировать важным навыком для наставника, и Лань Чжаню приходилось соответствовать строгому цензору в своей голове. Ученики восприняли его предложение с энтузиазмом. Они даже предложили прийти в традиционных нарядах. Не Хуайсан частенько расхаживал в похожей одежде. Вэй Ин, напротив, обычно выглядел даже слишком вестернизированным. Такой типичный юноша из голливудского фильма про городскую жизнь. Как будто в нем ничего традиционного не оставалось. Лань Чжань не понимал, осуждает ли это или наоборот, завидует. Семейные правила запрещали завидовать, но Лань Чжань чисто по-человечески понимал, что такое невозможно. Правда, раньше ему казалось, что благодаря многовековой семейной практике ген зависти успешно его обошел, но Вэй Ин умел пробуждать в людях… скрытые таланты. На занятиях он частенько рассказывал всякие истории из своей жизни или жизни каких-то «знакомых» — последних Не Хуайсан иногда тоже знал лично и агрессивно поддакивал каждому слову. Из всех «знакомых» самого Лань Чжаня так легко и открыто делился подробностями каждого шага только Призрак, и в какой-то момент Лань Чжань стал ощущать странную горечь. Это было детское, смешное желание, из разряда «почему они могут, а я нет?». Каждый раз, когда он пытался поддержать беседу с учениками и успевал ввернуть пару фраз в бесконечный словесный поток Вэй Ина, всё заканчивалось жуткой неловкостью. А даже если не так, ему всё равно было неловко. Как будто поделился слишком личным, пусть они и говорили всего лишь о погоде. Лань Чжань не желал выставить себя посмешищем, а в глазах Вэй Ина на его беду всегда мерцали смешинки. Он улыбался в ответ, вне зависимости от того, забавной была история или не очень, и поначалу Лань Чжаню казалось, что над ним посмеиваются — пока он не понял, что Вэй Ин ведет себя так со всеми. Лань Сичэнь тоже частенько был слишком дружелюбным, но его Лань Чжань знал хорошо, и это не вызывало неприятия. Вэй Ин оставался «незнакомцем», пока в какой-то момент Лань Чжань не поймал себя на мысли, что его обычная улыбка, вечно играющая на губах, в какой-то момент показалась ему натянутой. Тогда Не Хуайсан спросил его про какую-то из его старых «работ», что бы это ни значило. Вэй Ин засмеялся и сменил тему, хотя обычно болтал без умолку обо всём подряд. В тот момент Лань Чжань почувствовал с ним странное единение. Сам он предпочитал молчать, когда задаются вопросы, на которые ему не хотелось отвечать. Хотя это и было довольно невежливо и противоречило семейным правилам. — Лань Чжань? — Его вывел из задумчивости знакомый голос. Такой раздражающий… хоть и мелодичный. — Неужели даже ты можешь спать на уроках? А нам почему нельзя? Вэй Ин снова залился смехом и благоразумно сбежал со столика для гуциня на свое обычное место, а Не Хуайсан прыснул, но притворился, что закашлялся. Лань Чжань вздохнул и принялся доставать Ванцзи. — Неужели у вас хватает времени на уроках, чтобы спать? Лучше бы потратили его на отработку изученного. Обернувшись к своим ученикам, он с удивлением обнаружил, что Вэй Ин ослепительно улыбается, сияя как начищенный пятак. Не Хуайсан смущенно пояснил: — На днях у Вэй Ина наконец-то получилось сыграть ту мелодию, почти без запинки. — Вэй Ин ткнул его локтем под ребра, и Не Хуайсан нехотя предложил: — Могу показать запись. За эти несколько секунд Лань Чжань про себя успел и порадоваться, и ощутить неимоверную усталость. И зачем ему видео, как Вэй Ин с горем пополам играет детскую песенку на чужом инструменте? Хотя… Было бы интересно это увидеть. Но зачем?..       Что-то внутри Лань Чжаня устроило борьбу — наверное, любопытство и здравый смысл. Или, если полагать, что он — хороший учитель, то это были гордость за ученика и… раздражение? Если бы у него под рукой были какие-нибудь свитки, он бы наверняка запустил ими в ребят — может, не сегодня, но однажды так точно. Но Лань Чжань не был хорошим учителем по всем китайским канонам, злиться он не умел, а из всех видов наказаний предпочитал скучные строчки или полезные тренировки.       Впрочем, его мнение интересовало Вэй Ина лишь номинально. Это Лань Чжань понял, когда, уже вернувшись домой, увидел сообщение от Не Хуайсана — пересланные кадры. Вэй Ин и впрямь сыграл сносно для того, кто начал заниматься совсем недавно. Позади мелькали фигуры, слышался девичий смех, похоже, это была домашняя вечеринка. В какой-то момент камера дернулась в руке Не Хуайсана, засняв вместо Вэй Ина целиком только руки на его гуцине и ворот растянутой футболки. Лань Чжань закусил губу — интересно, Призрак умеет играть еще на чём-то? Если бы то был гуцинь… стыдно признаться, но Лань Чжань ощутил бы гордость и радость за свой инструмент. Он решил, что Вэй Ин молодец и нужно будет похвалить его в следующий раз. Если этот новичок, конечно, не успеет взбесить учителя еще до начала урока. *** «Жуткие истории: собаки-демоны», гласило новое уведомление. Лань Чжань уже привык засыпать под знакомый голос или мурашки, приятно бегающие где-то на затылке. Поэтому новый контент был встречен с энтузиазмом. Покормив кроликов и немного поговорив с Лань Цзинъи об успехах в учёбе, Лань Чжань наконец рухнул на постель и достал смартфон. Похоже, что его ожидала страшная история, или, точнее, сказка. Призрак с воодушевлением приглушенным голосом рассказывал своей «армии нежити», как в детстве его преследовала стая демонических собак. В кадре — лишь простая чёрная футболка, толстая цепочка, бокал с каким-то напитком, по которому иногда выстукивалась какая-то мелодия. Пожалуй, такой контент идеально подходил для какого-нибудь Хэллоуина, но сейчас навевал на людей скуку. В комментариях обсуждали, что Призрак, должно быть, сдулся, и раньше было если не лучше, то как минимум куда интереснее. Потомственная Хули-цзин вопрошала, где видео с рейтингом. Лань Чжань не понимал, о каком рейтинге речь. Поэтому он решил просто спросить у коллег по хобби, но вместе нормальных ответов сыпались смеющиеся эмодзи, почему-то черепа, а ещё — всякие непристойности вроде «это когда он что-то делает со своей маленькой дырочкой» или «мы про те самые видео, когда стоны куда круче АСМР». Видимо, Призрак в этот раз решил не вмешиваться в дрязги аудитории. А вот Ханьгуан-цзюнь не сдержался и сообщил всем комментаторам, что подобное поведение не доведёт их до добра. — Правильно, Ханьгуан-цзюнь, — вдруг лениво поддержал Призрак, прервав историю на самом интригующем месте. — Кого-то давно пора поставить на место. Человек в кадре, судя по движениям, повернулся к кому-то и, видимо, кивнул. В чат посыпались сообщения: «Потомственная Хули-цзин забанена», «Извращенец-отшельник забанен», «Ходячий Труп забанен». Поняв, что нытьем можно добиться разве что бана, люди быстро сменили тему, и в чате начали появляться вопросы по сюжету видео и требования поскорее продолжить сказку. По голосу Призрака легко было понять, что он говорит сквозь довольную улыбку. От осознания этого по телу Лань Чжаня из ниоткуда разливалось тепло. Он прослушал практически весь сюжет, погружаясь в сладкую дремоту. Кажется, в конце мальчик-призрак победил свору зловредных псов-демонов, и его заметил могущественный клан заклинателей. Наверное, Призрак просто посмотрел какую-то дораму, из тех, что он порой рекомендовал зрителям на стримах-болталках. Лань Чжаню снились странные гонки по узким улочкам древнего города. Словно в дурацкой компьютерной игре, он должен был на скорость обогнать стаю собак-людоедов. Позади клацали зубы, лай оглушал, но он не смел оборачиваться. Смотреть в глаза своему страху — этого он хотел меньше всего. Кроме того, это никак не вписывалось в правила игры. Потому он послушно бежал, с каждым поворотом выдыхаясь всё больше и подбирая локвы из плетёных корзин по пути, чтобы повысить энергию для гонки. Утром он чувствовал себя выжатым, словно апельсин в гранённом стакане. Как назло, именно на этот день Не Хуайсан перенёс их следующее занятие. Судя по всему, это как-то было связано с его братом. Лань Чжань не стал вдаваться в подробности, только кивнул и предупредил горе-учеников, что из-за скорого занятия поблажек не будет и им всё равно придётся выучить новый отрывок. Разумеется, Не Хуайсан сыграл из рук вон плохо. А Вэй Ин и вовсе сказал, что забыл ноты в классе и потому при всём желании не мог выучить строчки. Лань Чжань, внутренне закипая от возмущения, старался сохранять льдистую невозмутимость внешне. Он лишь уточнил, где ученик оставил ноты. Вэй Ин, не подумав, брякнул, что не помнит, и его учитель, как всегда, дотошный во всём, спокойно проследовал к шкафам в глубине класса, чтобы заглянуть на специальную полку забытых вещей. Вэй Ин, конечно, не знал, что таковая существует. Он слегка обескуражено переглядывался с хихикающим в ладонь Не Хуайсаном за спиной учителя — Лань Чжань видел их в дверце шкафа. — Как выглядела нотная тетрадь? — деловито поинтересовался Лань Чжань, и Не Хуайсан мигом сел как подобает, даже руки перед собой сложил. А вот Вэй Ин только закатил глаза и сказал: — Это была не тетрадь, а распечатки. Лань Чжань выудил из небольшой стопки разномастных папок и страниц одиночные листы. Затем закрыл шкаф и направился на своё место. Там, не спеша, он принялся перебирать листы. Он специально делал это напоказ. Быть может, Вэй Ину наконец станет стыдно за своё поведение. Лань Чжань окинул его недоброжелательным взглядом. Помятая чёрная футболка, какой-то оккультного вида кулон на кожаном ремешке, круги под глазами, будто он в спешке смывал макияж. Вэй Ин всегда выглядел слегка как полуоживший труп, который наделили проклятием говорения. Но почему-то сейчас он молчал. Что случилось? — Мы затягиваем занятие, — напомнил он почему-то, не обращая внимания на шикающего Не Хуайсана. — Я всего лишь хочу вернуть вам распечатки, чтобы на следующий урок вы смогли подготовиться, — в несвойственной себе манере возразил Лань Чжань. — Просто у Вэй Ина потом занятия, — пояснил Не Хуайсан извиняющимся тоном. Лань Чжань смерил его взглядом — ему отчего-то хотелось, чтобы за себя говорил сам Вэй Ин. Он бы с радостью наказал его, например, заставил бы писать строчки. Но судя по всему, их за товарища писал бы Не Хуайсан. Ясно. Они просто торопятся. Ведь обычно в этот день у них нет урока. Это звучало логично. Лань Чжань мысленно приказал себе успокоиться. Но без отработки материала они просто топчутся на одном месте. Что им ещё делать на занятии? Не Хуайсана можно хотя бы поправить, натренировать. А Вэй Ин палец о палец не ударил, и исправлять в его игре нечего — при этом и выучить что-то с нуля за час не выйдет. Они действительно тянут время. Конечно, он был не против получать оплату за уроки музыки просто так. Но на самом деле, ему очень этого не хотелось. — Есть ли какие-нибудь ещё опознавательные знаки у потерянных бумаг? — подчёркнуто вежливо обратился он к Вэй Ину. — Вообще… — Тот на секунду задумался. — Там на обратной стороне должна быть картинка с собаками. Какая подозрительно странная деталь для лжи. — С собаками? — удивился Не Хуайсан. — Но ведь ты же… Теперь настала очередь Вэй Ина на него шикать. Лань Чжань ощутил раздражение. В таких диалогах двух друзей он неизменно оказывался третьим лишним, который ничего не понимает. Если Не Хуайсан будет достаточно снисходительным, он худо-бедно объяснит учителю, о чём речь. Но этого всё равно было недостаточно. Лань Чжань и так чувствовал себя глупо, когда приходилось общаться с людьми. И это не добавляло разговорам привлекательности. На этот раз Не Хуайсан, которому Вэй Ин ощутимо заехал локтем в бок, предпочёл промолчать. Лань Чжань вернулся к бумажкам. И на удивление быстро нашёл распечатку с очень странной собакой наподобие борзой. Только из её глаз вырывались огоньки, а клыки складывались в зловещую улыбку как из фильма ужасов. — Что это? — помедлив, спросил он, с трудом оторвав взгляд от картинки. Похоже, он проклят и собачья тема преследует его отныне повсюду, что во снах, что наяву. Лань Чжань не был собачником, а после сказки Призрака и вовсе не пылал любовью к дьявольским братьям нашим меньшим. — Просто картинка из интернета, — пожал плечами Вэй Усянь, протягивая ладонь за распечаткой. — Не берите в голову, Лань-лаоши. Убедились теперь, что я правда забыл ноты здесь? И хотя Вэй Ин улыбался, что-то в его лице или речи выдавало… обиду? — Хорошо, — сдался Лань Чжань, — выучите отрывок на следующее занятие. Времени благодаря сегодняшнему переносу будет предостаточно. А сегодня… почитаем с листа. — Это было несправедливое обвинение! — не унимался Вэй Ин. — Я требую сатисфакции! — Сатис-чего? — рассеянно повторил Не Хуайсан, который как раз с видимым облегчением на лице собирал ноты в папку. В отличие от Вэй Ина, он носил материалы как подобается, а не в пакете из супермаркета. — Сатисфакции, — повторил Вэй Ин уверенно. — Ещё и на этого стрёмного пса заставили меня смотреть. Я собак терпеть не могу, чтобы вы знали. С детства ещё. И для убедительности он демонстративно оттянул ворот футболки. Под ключицей, прямо над сердцем, виднелся давно заживший, но всё равно чёткий отпечаток зубов. — И чего вы хотите? — вздохнул Лань Чжань. Он понимал, что сейчас будет какая-то глупость. — Хмм, — Вэй Ин сделал вид, что задумался, — как думаете, поцелуя будет достаточно? Лань Чжань, не вынеся этих речей, громко захлопнул сборник нот перед собой. С него хватит. — Хотя бы в щёчку, — не унимался Вэй Ин. Он притворно ужаснулся: — Даже воздушный никак? Лань Чжань закатил глаза, что было очень невежливо и глупо. Но уж точно вежливее, чем слова, которые он хотел бы сказать, или умнее, чем то, как дразнился Вэй Ин. — Вэй-сюн, — укоряюще протянул Не Хуайсан. — Хватит нести чушь. Лучше возьми ноты, ты в этом куда лучше меня. Вэй Ин как-то неопределенно хмыкнул, взял у него ноты и даже сел в почти подобающую позу. До конца урока он бросал на Лань Чжаня странные взгляды. — Он терпеть не может собак, — подмигнул учителю сочувствующе Не Хуайсан, собиравший сумку, когда Вэй Ин уже убежал с занятия. Похоже, он и впрямь торопился, даже не поболтал с другом как следует. — В следующий раз просто приведите одну, будет как шелковый. Лань Чжань лишь покачал головой. *** Подготовка к концерту шла полным ходом. Оставалось каких-то несколько дней, а потому участникам, которым негде было репетировать, позволили занять одну из аудиторий рядом с концертным залом. Получив от брата сообщение — Лань Сичэнь присматривал за учениками на первом этаже, — Лань Чжань решил заглянуть к нему. Он спустился, проверил доску с расписанием, взял для брата кофе и неспешно направился в нужную аудиторию. Проходя мимо концертного зала, он услышал игру. Конечно, тут это было дело обычное. Но что-то заставило его притормозить, а затем и вовсе остановиться. Стаканчик в руке немного жег пальцы, но Лань Чжань забыл обо всём, прислушиваясь к дьявольской флейте. Мелодия сплетала из нот невидимую, незнакомую сеть. Крики флейты словно манили случайных путников в пучину, как голос заморских русалок. Стряхнув с себя морок, он нерешительно подошел к опрометчиво приоткрытой двери. Стоит ли заглянуть? Он попытался вспомнить, кто из коллег Лань Сичэня мог бы так сыграть. Но к своему стыду, понял, что у него нет кандидатов. В их приличном заведении никто не играл ничего подобного. По крайней мере, в аудиториях. Лань Чжань бы даже предположил, что это авторское произведение. Припомнить нечто такое в списках рекомендованного материала он не смог. Вдруг флейта резко оборвалась, и сердце тоже упало следом. Решив, «будь что будет», Лань Чжань потянул на себя дверную ручку. В пустом тёмном зале не было ни души. Словно обитые бархатом сидения молчаливо внимали, отдуваясь за всё здание. Только на сцене, совершенно неуважительно к тысячам людей, выступавшим здесь раньше, сидел его ученик, Вэй Ин, невпопад болтая ногами в кислотно фиолетовых кедах. Похоже, что он не заметил вторжения, так сильно его внимание захватил яркий экран смартфона. Пальцы скакали по клавиатуре. Лань Чжань пытался найти взглядом флейту, но видимо, безалаберный музыкант просто положил её рядом с собой. «Почему не включен свет?» — удивился Лань Чжань. Открытая им дверь роняла косую широкую полоску света. Вэй Ин, который сейчас лукаво улыбался чему-то на экране, вот-вот поднимет голову и заметит его… Лань Чжань захлопнул дверь и самым быстрым шагом, на который был способен, не переходя на бег, пошёл к брату. Возможно, он привлёк внимание флейтиста, а быть может, тот и не заметит шпиона — ведь дверь была приоткрыта изначально. Оборачиваться было страшно. Новые ощущения — раньше Лань Чжань не только не стал бы прятаться, но еще и включил бы свет и отругал ученика за нарушения правил. И всё-таки увидеть смешинки в глазах Вэй Ина, который ранее уже бравировал перед ним своей игрой на флейте, было… как будто бы страшно. Возможно, слово не совсем верное. Но Лань Чжаню не хотелось испытывать ничего подобного. Так что, да, он чувствовал страх или нечто схожее с ним. Так или иначе, когда Лань Чжань скрылся в аудитории, где как раз заканчивал занятие брат, и выдохнул в безопасности, он почувствовал, что на душе слегка отлегло. Судя по всему, Вэй Ин и вправду не опозорит ни его, ни гордое звание флейтиста. Он глянул на брата — одухотворенного, одетого в строгий костюм, который так ему шёл. Да уж, неисповедимы пути флейты. Или всё дело в различиях сяо и дицзы? Захваченный подобными пустыми размышлениями, Лань Чжань помог брату навести в аудитории порядок, а затем они вместе поехали домой. Во время ужина пришло уведомление — Призрак приглашал посмотреть, как он принимает пенную ванну с очаровательной резиновой уточкой. Видимо, пена должна была хрустеть под пальцами и вызывать тот самый АСМР-эффект. Но Лань Чжань всё прокручивал у себя в голове ту мелодию, что репетировал Вэй Ин. Отложив телефон, он всё думал и думал, а потом попытался по памяти её записать и… неожиданно легко уснул.