Шепотом.com

Если с Не Хуайсаном изначально всё было понятно, то Вэй Ин не переставал удивлять Лань Чжаня. То придёт размалёванный, словно Призрак Висельника, будто специально ожидая реакции учителя. Лань Чжань, стиснув зубы, про себя повторял, что уже привык, но врать было нехорошо — даже самому себе. То снимает котёнка с дерева у окна аудитории, опаздывая на урок, да ещё так трогательно и аккуратно, что Лань Чжань на миг задумывается, не познакомить ли его с кроликами (неслыханно!). Ночью Лань Чжань воевал с пороком в Интернете, нацепив на себя маску добродетели, а днём — с пороком в классе, хотя бы здесь в своих чистых намерениях не сомневаясь. Он взялся обучать эту парочку, чтобы помочь брату помириться с Не Минцзюэ, и только. Разве не благородно? О том, что деньги за занятия идут на подписку на АСМР-Призрака, который буквально вчера вещал с экрана монитора в крупной сетке на голое тело, Лань Чжань старался не думать. Он мастерски научился про себя обходить острые углы в интересующих его темах. К чему самокопание, если от него только хуже? Он уже не смог бы нажать на «Отмена». Да и зачем, если сделанное в прошлом всё равно не отменить? По логике Лань Чжаня, выведенной им со всей изящностью мышления истинного Ланя, новых грехов за ним не наблюдается, а старые всё равно уже совершены. Словесные баталии с Призраком — или за Призрака (Лань Чжань уже потерял понимание, в какой момент он начал сражаться на его стороне, но ничего не поделаешь, так было правильно) — продолжались день за днём. Вэй Ин не отставал — то попросит поцелуя, то назовёт «скучным, как старик». Лань Чжаню уже начало казаться, что между ними есть нечто общее. Стоило признать, что Вэй Ин был привлекательным молодым человеком, вдобавок, талантливым и весёлым. Вдобавок, его подвижное лицо изменялось до неузнаваемости, когда озарялось улыбкой, а улыбка с него практически никогда не сходила. Лишь иногда Лань Чжань замечал его спокойным или задумчивым, тогда внешность Вэй Ина становилась одухотворённее, но почему-то нравилась Лань Чжаню меньше. Как будто вещи или ситуации, которые заставляют Вэй Ина загрустить, должны быть настолько страшными, что становилось тревожно всем вокруг. Но конечно, Лань Чжань особо не задумывался о том, нравится ли ему Вэй Ин. Ведь ответ был очевиден — такой человек просто не мог нравиться никому из семейства Лань. Брат доверился не тому, и чем это закончилось? Если так подумать, Лань Чжань не мог позволить себе верить кому-то со стороны. Но брат почему-то считал по-другому: — Как тебе твои ученики? — спросил Лань Сичэнь, пока они ждали занятия на кафедре. Лань Чжань сначала не придал этому значения и лишь неопределенно хмыкнул, глядя в журнал. — Или ты не успел познакомиться с ними поближе? — В голосе Лань Сичэня было нечто необычное, и Лань Чжань поднял голову. Брат поспешно отвел глаза. Он выглядел так, словно смотрит новый эпизод любимого сериала, хотя дядя приказал учить уроки. Что его так заинтересовало? — Ты имеешь в виду кого-то конкретного? — с обвинительной интонацией уточнил Лань Чжань. Хочешь спросить, так спрашивай, к чему эти игры? — Не Хуайсан очень хвалит своего друга, как там его, Вэй Ин? — как бы между прочим произнёс брат. — Вэй Ин, — подтвердил Лань Чжань, стараясь, чтобы звучало не менее незаинтересованно. — Он же вроде музыкант, разве нет? Лань Чжань вздохнул: — Он играет на флейте дицзы. — Вот как? — ожидаемо оживился Лань Сичэнь. — И как он, хорош? Лань Чжань задумался. Врать нехорошо, да и к чему это? Неужели Вэй Ин и впрямь ему небезразличен? — Он… выбирает необычный репертуар, — выкрутился Лань Чжань, похвалив себя мысленно за находчивость. Но Лань Сичэня так просто не проведёшь: — Ты не оценил его игру, — мягко усмехнулся он. — Должно быть, он и впрямь неплох. — Он хочет выступить на благотворительном концерте, — сухо подметил Лань Чжань, чувствуя себя взятым за жабры. — Оценишь его сам. — Непременно, — сверкнул улыбкой Лань Сичэнь. Что это брат задумал? Лань Чжань не мог позволить себе проявить интерес — и выдать себя с головой. Репутация сухаря, которому в душе лет на пятьдесят больше реального возраста, трещала по швам. А ведь в этом сравниться с Лань Чжанем мог разве что дядя! Непонятно, зачем, но на миг он представил, что будет, если семья узнает его самый страшный секрет. Посмотрит самое развратное видео Призрака, к примеру. Заметит списания с карты по подписке. Случайно прочтёт пошлое уведомление на телефоне. Лань Чжань чувствовал странную смесь эмоций. С одной стороны, стыд, отчаяние, ужас. Страх увидеть в глазах близких отвращение и непонимание. С другой… нечто сродни освобождению. Как когда он принёс кроликов в дом и заявил, что будет ухаживать за ними. Или когда впервые написал собственную мелодию. В некоторых вопросах он был чрезвычайно зажатым, зацикленным на себе человеком, и прекрасно осознавал это. Но даже в его жизни были моменты, которые демонстрировали его истинное «я». В сущности, ещё более неприятное, чем мнимое. Он был упёртым, зацикленным на вещах, которые ему нравятся, бывал саркастичным, заносчивым, оценивал других низко в сравнении с собой, хоть и не знал их пути и склонностей. Хорошо быть музыкальным гением, когда растёшь в такой семье с юных лет. А как Вэй Ин добился своих результатов? Это же гораздо интереснее, чем вся его скучная, точно заученный из книжки урок, жизнь. Лань Чжань не признавал ошибок. Не искал точек соприкосновения с другими людьми. Даже прикосновений не любил. Метро в час-пик — хуже пытки. Хотя мог бы и смириться. Но он был костным и настойчивым в своих привычках. Если что-то запоминалось, то надолго. Если кто-то входил в его сердце, то навсегда. Он помнил, как звали девочку, которая в начальной школе поделилась с ним ластиком. На всю жизнь запомнил её лицо и чувство благодарности, захлестнувшее тогда с головой. Мянь-Мянь тогда покраснела, и их ещё года три обзывали женихом и невестой. Но это не имело ничего общего с романтикой. Даже дружить с ней он вовсе не собирался. Он вообще считал себя… как это называют, фригидным? До недавних событий… Любовь из книжек или фильмов всегда казалась ему непостижимым явлением, которое он никогда не сможет осознать или ощутить. Когда они с братом вернулись домой, он впервые за долгое время сел за цинь сам. Не ради занятий или, например, уроков с А-Юанем. — Что это за мелодия? — юноши тут же спустились вниз — как крысы на дудочку крысолова. Странное сравнение, но до чего меткое. Прямо как (Лань Чжань покраснел) сам Лань Чжань, когда проходил мимо приоткрытой двери. А ведь и правда, что это за мелодия? Размышляя о её значении и странной магической силе, притягивающей и отталкивающей одновременно, Лань Чжань сам собой увёл её в другое русло. Теперь это был успокаивающий мотив, журчащий горной рекой. Да, всё такой же опасный, манящий к краю обрыва. Но в то же время нежный и пронзительный. — Какая потрясающая аранжировка! — восхитился Цзинъи, но получил от А-Юаня локтём поддых. Наверное, за то, что вторгся в мелодию. Лань Чжань аккуратно придержал звенящие струны и произнёс: — Неплохо. — Неплохо? Ты как всегда себя недооцениваешь. — Брат заглянул в комнату, чтобы пригласить их к столу. Дети уже покормили кроликов ещё до их приезда, но Лань Чжаню почему-то захотелось проведать своих питомцев и почесать пушистые пузики. В ту ночь ему приснилось, как Вэй Ин перелезает через заднюю стену консерватории, усыпанную осенними листьями, раскосо глядя на него сверху вниз и дьявольски хохоча. Одной рукой он поигрывает чёрной флейтой с алой кисточкой, в другой держит старинный сосуд с вином. Это всё брат виноват. Напомнил о Вэй Ине и его скрытых талантах… Во снах приходит то, о чём думаешь днём. Так убеждал себя Лань Чжань с утра, собирая сумку на занятия. Увидеть во сне именно Вэй Ина было самым бессмысленным решением в его жизни. На которое он, вдобавок, никак не мог повлиять. *** В новом видео Призрак просто болтал обо всём на свете. Определённая часть аудитории очень любила такой формат — будто разговариваешь с другом, а не смотришь контент. Артист охотно отвечал на вопросы в чате, порой даже бесплатном, если вопрос сильно понравится. — «Ты носишь макияж?» Да, прямо сейчас я сижу с сияющей подводкой, — смеясь, подтвердил Призрак. — Она осыпается под глазами, но мне всё равно нравится. Может быть, начну ходить так чаще. Обычно я не выхожу из дома с макияжем… Лань Чжань попробовал себе такое представить, покраснел, а потом подумал, как бы сам отреагировал на мужчину с сияющей подводкой на глазах. «Фу, мерзость»? Или всё же… На самом деле, он не знал ответа. Как бы он отреагировал, встреть он на улице Призрака? «Ты живешь в маленьком городе?» — подумав, написал он в окошке для донатеров и нажал на «Отправить». Должно быть, это сложно — выглядеть экстравагантно в таком месте. Тогда отчасти понятно, почему юноша занимается таким необычным… творчеством. — О, Ханьгуан-цзюнь, добро пожаловать! — лениво поприветствовал его Призрак, когда сообщение высветилось на экране. — Нет, я живу в мегаполисе. Наверное, не стоило это говорить… Но я понимаю, почему ты спросил. Только наш Ханьгуан-цзюнь может спрашивать о таких скучных вещах. Усмешка в этом голосе казалась почти ощутимой, словно её можно схватить и вырвать из горла, как длинный язык. Лань Чжань задумчиво читал чат — зрители радостно подхватили издёвку своего кумира и принялись на все лады издеваться над ним. Можно сказать, он стал знаменитостью в узких кругах. Снова посыпались вопросы о размере члена, любимых позах и самых возбуждающих звуках. Лань Чжань со вздохом напечатал новое сообщение: «Неужели тебе правда нравится быть объектом для извращенцев?». — Нравится ли мне быть порнозвездой, а, Ханьгуан-цзюнь? — развеселился Призрак. — Ну… даже не знаю. Если честно, это чертовски приятно. Он поводил плечами в чёрной приталенной рубашке. Ткань, похожая на атлас, сияла под искусственным светом для съемки. Ровная линия пуговиц словно просилась быть раскрытой. Лань Чжань пялился на самую рисковую пуговичку на груди как дурак. Впрочем, больше смотреть в кадре было не на что. Только торс и руки, сложенные на столе. Для разговорных видео Призрак обычно не придумывал ничего особенного, чтобы зрители не отвлекались. Разумеется, в чат полетели довольно откровенные сообщения — от кого-то комплименты, а от других почти оскорбления. «Да по нему же видно, как ему нравится быть течной сучкой», «Как ты смеешь так называть нашего господина, скотина???», «Вы же такой красивый! Хоть мы и не видим лица лол». Лань Чжань лёг на кровать, раскинув руки и прикрыв глаза. Зачем смотреть на этих баранов, когда можно слушать журчащую речь, иногда переходящую на бархатный шёпот? Призрак вместе со своим Генералом-банщиком быстро приструнили хулиганов в чате, он ответил ещё на пару нейтральных вопросов — сообщил, что недавно был на концерте, и что разучивает новую мелодию на флейте. А затем кто-то задонатил большую сумму с просьбой «пошептать как любимому», так что Призрак, не долго думая, «включил» свой самый приятный режим голоса и, приблизившись к камере, принялся рассыпаться в комплиментах: «У тебя такая красивая пижама, ты уже готовишься ко сну? Давай помогу тебе расслабиться… Возьмём мягкие пледы, зажжём ароматные свечи и будем просто нежиться в постели». Минут пять Призрак вот так терзал засыпающий разум Лань Чжаня, прежде чем закончил тираду ласковой фразой: «Люблю тебя, сладких снов». Сквозь дрёму Лань Чжань прошептал «Я тебя тоже» в ответ и отключился до самого утра. Ему ничего не снилось, по крайней мере, он ничего не запомнил. А на утро он пришёл в аудиторию к своим горе-ученикам и увидел… Вэй Ина, но какого! Во-первых, неприлично зевающего во весь рот, даже не подумав прикрыть его кулаком или ладонью. Во-вторых, в огромной серой футболке с яркой аниме-девочкой, которая корчит рожицу… явно с определённым подтекстом. Ну а в-третьих… На этом негоднике был макияж! Блестящая полоска вдоль пушистых ресниц — Лань Чжань забыл, как это называется. Хотя нет, он прекрасно знал, как — разврат и распутство, вот как! — Вэй Ин! — сквозь зубы прошипел Лань Чжань, с досадой бросив стопку нот на первую парту, которая всегда благоразумно пустовала. — Это я, — бодро отрапортовал Вэй Ин, снова зевнув, но уже не так… агрессивно. — Что за вид? — тяжело вздохнув, спросил Лань Чжань. — У нас тут теперь фейсконтроль? — притворно удивился Вэй Ин. В его тёплых глазах привычно блистали смешинки. Мелкие блёстки от подводки едва заметно осыпались на щёки и скулы. Невозможный человек… — Нет, — возразил Лань Чжань. — Я просто спросил. Вэй Ин пожал плечами: — Изучаю свой стиль. — И как, улучшили знания? — не скрыл сарказма Лань Чжань. — Стараюсь, — сдержанно поддержал его Вэй Ин. — Почему ты считаешь себя особенным? — в сердцах воскликнул Лань Чжань. Лицо Вэй Ина забавно вытянулось: — А разве я не такой и есть? — совершенно искренне спросил он и залился заразительным низким смехом. Смехом, который мог бы быть после фразы «не шути со мной». Или после «А-Ину три годика!». Лань Чжань схватился бы за голову, если б не впал в ступор от такой наглости. — Всем привет! — радостно вкатился в кабинет Не Хуайсан и с улыбкой замер у входа, когда увидел их разговор. Вэй Ин демонстративно принялся вытаскивать вещи из сумки, а Лань Чжань — устанавливать инструменты на специальные столики. Как будто и не было этой перебранки. Как будто глаза Вэй Ина и уши Лань Чжаня не горят, словно охваченные пламенем. Не Хуайсан похвалил «образ» друга, а Лань Чжань не сдержал тихого вздоха. Конечно, Вэй Ин довольно хихикнул. В завершение занятия, когда ученики почти сносно исполнили принесённый им отрывок и взяли следующий на разбор дома, Вэй Ин всё равно решил поддеть его ещё раз: — Учитель Лань, а вы уже готовы к концерту? — дерзко спросил он, приподнявшись над партой на кулаках, пока Не Хуайсан мирно собирал распечатки в аккуратную папку. — Разумеется. Лань Чжань решил не поддаваться на новые придумки этого сияющего монстра. Не стоит отвечать слишком развёрнуто — он потом всё вывернет, использует против, высмеет и вообще, испортит настроение начисто. А Лань Чжань собирался ещё успеть на выступление А-Юаня — вечером ему предстоял отчётник. — Буду очень ждать выступления учителя, — хмыкнул Вэй Ин и убежал следом за Не Хуайсаном. Лань Чжань так и не понял, всерьёз ли он или снова смеется. А-Юань, конечно, выступил блестяще и получил максимальный балл. А Призрак под покровом ночи выпустил новое видео — Лань Чжань проснулся от уведомления на ярко светящемся в лицо смартфоне. «Mean boy учит тебя играть на флейте», гласил заголовок. Английские слова, видимо, обозначали не просто сами себя, но ещё и какой-то тег в мире АСМР — так обычно делали, чтобы проще было найти видео в поиске. Что ещё за «злой мальчишка»? Лань Чжань невольно вспомнил взгляд Вэй Ина, подчёркнутый блестящей полосой, и усмехнулся, нажимая на плей. Призрак сидел перед камерой, нагло выставив острые ключицы в треугольный вырез тонкого свитера. Несмотря на это, он почему-то казался непривычно изящным и даже сдержанным. Наверное, благодаря жестам и слегка закрытой позе. — Приветствую, сегодня я — твой учитель, и я научу тебя играть на дицзы… — Осуждающий взгляд, который последовал после этой фразы, можно было ощутить, даже не видя лица говорящего. — Хотя вряд ли у тебя хоть что-нибудь получится. Ну что ж, посмотрим, на что ты способен. Он вертел тонкую чёрную флейту в пальцах, словно ловя бабочек. — Как ты держишь инструмент? Как? Как? — тихо отчитывал он зрителя — незадачливого ученика. — Разве я показываю так-так-так? Почему всё что я говорю пролетает мимо твоих ушей? Лань Чжань накрылся одеялом и кусал подушечки пальцев, не в силах оторваться от позднего видео. Стоп, разве это ему что-то не напоминает? Сонный разум не желал ни о чём думать — только расслабляться ещё больше под влиянием гипнотического голоса и чарующего образа. Раньше Лань Чжань даже не подозревал, что ему может понравиться, когда ему говорят гадости. Призрак-лаоши источал презрение и нашёптывал самые разнообразные оскорбления-без-оскорблений, называл его игру посредственной, а обращение с инструментом — преступлением против музыки. «Это он ещё не знает, что порой мне снится…» — подумал Лань Чжань, вновь падая в дрёму. Кажется, это было про тот сон, когда на столике для гуциня вместо Ванцзи оказался человек… Кто же это был? Наверняка Призрак. Его фигура и голос, который дразнил Лань Чжаня, испытывал его терпение и в конце концов перешёл к просьбам о пощаде — успешно проигнорированным. Утром он буквально вскочил с постели, потому что его разбудила мысль: «И вовсе я так себя не веду как учитель!»