Шепотом.com

Прошло пять минут или пять часов — Лань Чжань не заметил бы, даже упади метеорит в соседний дом. Он покорно и самоотверженно целовал в ответ, держал в крепких объятиях и был совсем не против того, что его всего атаковали чужие изучающие руки. — Лань Чжань, Лань Чжань! — зашептал вдруг Вэй Ин в его губы. — Я хочу… Можно мне… Нам… — В нетерпении он воскликнул: — Лань Чжань! — Мгм, — поспешил отозваться тот. Признаться, он ощущал себя вполне счастливым и без… этого. Конечно, Лань Чжань тоже чувствовал… это. Как будто под кожу забежали мурашки, бегая туда-сюда, оставляя за собой лихорадочный жар, вынуждая избавляться от одежды и прижиматься к тому, чьи прикосновения дарят благословенное спокойствие. Сравнение, разумеется, ужасное, не нужно говорить о нём Вэй Ину. Но шёпот Вэй Ина действовал на него почти магически. Мурашки, обезумев, заставили каждый волосок на теле встать дыбом, даже те, о существовании которых Лань Чжань не подозревал. Вэй Ин ожидал от него действий. Конечно, такой раскрепощённый и искушённый человек мог бы сделать всё и сам. Но, видимо, Вэй Ин хочет, чтобы Лань Чжань был… учителем в их… дуэте. Раз Вэй Ин того хочет, пусть так и будет. Он стянул с Вэй Ина и без того распахнутые рубашки, те упали на пошлый диванчик с внезапным шлепком. Посмотрев на лоснящуюся под светом лампы кожу обивки, Лань Чжань внутренне содрогнулся — неужели… нет другой подходящей мебели, чтобы, как полагается герою-любовнику, который пришёл в час… крайней нужды, чтобы… помочь главному герою с его… ну, с его нуждами… Обнажённый торс Вэй Ина обжигал даже через одежду. Вспомнив, что на нём лишь какие-то смешные шорты, наверное, домашние, Лань Чжань одновременно умилился и возбудился ещё сильнее, если это вообще было возможно. Он даже по-хозяйски запустил ладони под резинку, получив от Вэй Ина одобрительный полустон сквозь сомкнутые зубы. Под шортами, насколько Лань Чжань мог судить, что называется, вооружившись лишь голыми руками, ничего не было. В поисках… того, чего там не было, он случайно опустил ладони ниже задуманного, а затем почти рефлекторно сжал их на ягодицах, и Вэй Ин, прильнув к нему всем телом и оцарапав загривок, громко выдохнул в ухо, а потом засунул горячий язык прямо в ушную раковину. Под зубы Лань Чжаня попалась нежная шея, на ней они и сомкнулись. — Лань Чжань! — Вэй Ин вдруг ударил его по спине. Совсем слегка, видимо, от удивления или чтобы привлечь внимание. Лань Чжань не ответил. Он гипнотизировал чуть покрасневший от укуса след. Волосы Вэй Ина мазнули по лицу, когда тот в отместку укусил мочку его уха, а затем, будто извиняясь, лизнул поверх влажным, юрким кончиком языка. Воздух легко холодил это место — из-за слюны, а может, потому что к нему прилила кровь от смущения, как происходило обычно. Что-то в Лань Чжане окончательно щёлкнуло… сломалось? Или же встало на свои места? Ладонями он успокаивающе огладил ягодицы, скользнул ещё ниже, развёл мягкие половинки. Он знал, что Вэй Ин его хочет, чувствовал, как к бедру нетерпеливо тот прижимается стояком, и это потрясающее знание словно делало Лань Чжаня всесильным. Вэй Ин выгнулся, подставляясь под ласку, он напоминал питомца… не кролика, нет — кота, который охотится за мышкой на верёвочке, потягиваясь за жертвой, пряча коготки, коварно сверкая жёлтыми глазами. Наверное, если пытаться дышать и не отвлекаться так уж сильно на каждое движение тела Вэй Ина, каждый незаметный толчок в бедро, любое прикосновение… Нет, всё равно можно просто сойти с ума. Этого было слишком много. Вэй Ина — как обычно. Никто никогда так не трогал Лань Чжаня. Даже брат, и тот очень редко его обнимал — и уж точно не так… настойчиво и долго. «К счастью», — вздрогнул про себя он. Вэй Ина всегда было «слишком» и «много». Можно сказать, эти два слова казались его определением. Он был везде. Он окутывал своей атмосферой, как Солнце притягивает несчастные планеты, которые не способны спастись, влекомые колоссальным притяжением. Ягодицы Вэй Ина были одновременно мягкими и упругими. Совсем не такими, как сухая задница Лань Чжаня, если так подумать. Их так и хотелось сжимать в ладонях, раздвигать в стороны, подтягивать снизу, чувствуя, словно у Вэй Ина вот-вот разъедутся коленки. Кажется… можно… Лань Чжань надавил на… цензурно это называют бутоном хризантемы?.. Нечто ещё более мягкое и нежное, чем бархатная кожа Вэй Ина, податливо впустило его средний палец, и Вэй Ин задрожал. — Лань Чжа-а-нь… — На миг он задохнулся воздухом, сжал ткань на плече своего мучителя. Должно быть, они давно слились бы воедино, в некое неизвестное науке существо в форме кляксы, если бы не одежда. — Я… Хочу кончить с твоим членом внутри… Лань Чжань, я… Этот влажный шёпот звучал совсем не так, как на видео. Не жалобно и тонко, нет. И при этом без приказов или требований. В нём была горячая мольба, словно только острая необходимость могла заставить Вэй Ина произнести нечто такое. Внутри него плавило кости от жара, обволакивало самым чудесным невесомым шёлком, а ещё он отчаянно сжимался на чужом пальце. Лань Чжань подозревал, что это должно быть больно, но Вэй Ин как будто пытался оставить его в себе навеки. — Ты сделаешь, что я прошу, Лань-лаоши? Неожиданно Вэй Ин отстранился и обхватил его голову руками, чтобы поймать расфокусированный, потерянный взгляд. Лань Чжань лишь глухо промычал что-то, откликаясь на глупое прозвище. Чему он может научить Вэй Ина, какой из него учитель? Напротив, это ему нужны уроки. Ему нужно узнать, как быть с Вэй Ином, как любить Вэй Ина, как прикасаться к нему так, чтобы Вэй Ин просил большего снова и снова. Перед глазами появилось любимое лицо, но Лань Чжань увидел лишь красные от поцелуев губы и глупо потянулся к ним. Вэй Ин тихонько рассмеялся, пытаясь удержать его на том же расстоянии: — Да ты совсем не соображаешь, не так ли? Что ж, зря я надеялся на знаменитую сдержанность знаменитого Лань Чжаня. Ты не такой ледяной и неприступный, как кажется, правда? — проворковал он, нагло гипнотизируя Лань Чжаня и с каждым словом подаваясь на его изучающие пальцы. Не. Сводя. Глаз. — Лань Чжань. Хочешь знать, что я думаю? Я хочу всегда тебя в себе. Хочу чувствовать тебя так глубоко, как никогда никого не чувствовал. Ты заполнишь меня, Лань Чжань? Если я попрошу? Уставившись на восторженно уговаривающего его Вэй Ина, то ли не понимающего всей своей власти пока, то ли понимающего даже слишком хорошо, непослушными губами Лань Чжань пролепетал, словно ребёнок, разучившийся говорить: — Ко-нечно… Впившись в него поцелуем, Вэй Ин прижался к груди вновь всем своим телом. Лань Чжань и не подозревал, как успел соскучиться, осиротеть без этого ощущения. Он подхватил Вэй Ина под бёдра, но под весом рослого взрослого парня пошатнулся и вместо дивана, слава всем богам, рухнул прямо на ковёр. Вэй Ин принялся лихорадочно расстёгивать его брюки и стаскивать кофту, царапая ногтями по пути, но это было неважно. Когда Вэй Ин наконец-то сжал его член и слегка задел головку ногтём, размазывая обильную смазку по стволу, это было неважно. Нет, это было лучшим, что Лань Чжань когда-либо испытывал в своей скучной серой беззвучной жизни до Вэй Ина. Сдавленный стон, который вырвался у Вэй Ина, когда он торопливо подставил его… нефритовый стержень к своим вратам хризантемы… Ох… — Вэй Ин! Не спеши, — только и смог, что попросил Лань Чжань, поглаживая его напряжённую поясницу. Обжигающий, страстный, с искрящимся самыми яркими и чистыми чувствами взглядом, Вэй Ин в его руках был подобен изящной эрху. Всего одна струна, натянутая до предела, ожидающая смычка… Кстати, какая точная метафора. Лань Чжань потянул вниз нелепые шорты, и из-под резинки под полувсхлип Вэй Ина, который как раз боролся с собственным телом, пытаясь за раз покорить вершину, вырвался его член. И сразу же попал в ловушку. Всего несколько неловких движений, и Вэй Ин выгнулся всем собою, ужасно напрягся и вдруг растёкся подтаявшим мороженым в чужой ладони. Лань Чжань был неопытным любовником, но и в самоублажении он никаких успехов не добился. Вдобавок, его сильно отвлекало то, что Вэй Ин оседлал его собственный член и сжимал его в горячем восхитительном плену плоти до мушек в глазах. Вэй Ин резко приподнялся и снова опустился, и Лань Чжань забыл, как дышать. Он не помнил, кто он, где, что делает и почему, мозг опустел, игнорируя даже базовые импульсы. Всё электричество в его теле перешло в Вэй Ина, это он заставлял его сердце биться, лёгкие сокращаться, а желудок болезненно сжиматься от ужаса и восторга. В следующий момент не могли не произойти три вещи. Во-первых, Лань Чжань подался вперёд, чтобы поцеловать Вэй Ина и забрать у него кислород, потому что иначе он бы умер, ещё и в весьма недвусмысленном положении. Во-вторых, он обнял и опрокинул Вэй Ина на спину, и ноги Вэй Ина оказались на его спине, а руки безвольно упали на пол, призывая схватить их и прижать до потери сопротивления. В-третьих, с жалким звуком покинув тело Вэй Ина, Лань Чжань сорвал с него злосчастные шорты, а потом вернул всё на свои места — громкие шлепки били по ушам после почти благоговейной тишины, в которой они целовались и прижимались друг к другу, как школьники. Прижатый к полу Вэй Ин немедленно обхватил его всеми конечностями, вцепившись в волосы пальцами и закинув длинные сильные ноги на спину. Теперь остановиться было просто невозможно, так тесно они сплелись телами, так глубоко и так жарко Вэй Ин принимал каждое его движение. Где-то на задворках сознания мелькала мысль, что нужно держать себя в руках и не делать лишнего, но Лань Чжань доверял Вэй Ину безоговорочно. Если бы он сделал что-то не так, Вэй Ин ни за что не стал бы молчать. Даже сейчас, словно тая под его напором, Вэй Ин умудрялся вставлять подбадривающие комментарии и странные замечания, вроде «ты такой красивый, когда нависаешь надо мной» или «только не останавливайся, или я точно умру, я не выдержу, Лань Чжань!». Может быть, он и был сверху, но если он трахал Вэй Ина, то Вэй Ин трахал его душу, сердце и разум. Каждое прикосновение ощущалось обжигающим клеймом, и Лань Чжань горел в этом огне. Вид его раскрасневшегося лица, затуманенного дымкой удовольствия взгляда, мокрых от пота волосков вокруг линии лба, всё это пламенеющей кистью было высечено на нотной тетради его сердца. Ни единой мысли не могло оставаться в голове Лань Чжаня, кроме мелодии дорогого имени и признаний в любви. — Нет… нет-нет-нет-нет! — запричитал Вэй Ин в его, несомненно, спутанные потные волосы, запустив в них пятерню и потянув вниз. Немного больно, слегка отрезвляюще. — Что?.. — Лань Чжань замедлился, приподнялся на руках, чтобы обеспокоенно заглянуть в чужое лицо. Он делает что-то не так? Наверняка. Это слишком? И то верно. — Нет, нет! Не останавливайся, или я точно умру, Лань Чжань, я не выдержу, — в полный голос, полный ярости и мольбы, проговорил Вэй Ин, сверкнув на Лань Чжаня глазами. Страшно. Без промедлений Лань Чжань принялся «брать его», «иметь его», «наполнять его», как кричал сам Вэй Ин, «без устали», «подавляюще» и вдвойне усерднее. Лань Чжань и вправду не чувствовал никакой усталости. Каждое движение точно добавляло воздуха в его паруса, каждый звук казался ярче и полнее предыдущих. Как в любом музыкальном произведении, в нём зрела кульминация, которая грозила оглушить любого, кто захочет послушать. В какой-то момент у Вэй Ина начал заплетаться язык и разъезжаться ноги, поэтому Лань Чжань, жалея его слабенькую растяжку, просто закинул их на плечи. Но разморенного, заласканного Вэй Ина это только раззадорило. Обняв его за шею и без устали двигая бёдрами, он весьма бодро промурлыкал: — Лань Чжань, Лань Чжань, а как давно ты смотришь мои ролики? Ты трогал себя, пока смотрел на меня? Скажи, Лань Чжань, каково это было, дрочить на меня?.. Вместо ответа Лань Чжань схватил его за талию и рванул на себя. Жалобно простонав, Вэй Ин довольно улыбнулся и вновь взялся за своё: — Если я сделаю так… — Он приподнялся и прижался к его груди ещё сильнее: — И прошепчу с ушка… На ушко… Он станет ещё твёрже, Лань Чжань? Вэй Ин сделал то, чего Лань Чжань боялся больше всего. Горячий влажный шёпот прокатился волной мурашек по коже, и он вспомнил полные отчаяния ночи наедине с видео на экране. Со стыдом и отчасти восторгом Лань Чжань осознал, что действительно возбудился ещё больше. Его движения стали чуть плавнее, чётче, и Вэй Ин не мог этого не заметить. Он ожидаемо рассмеялся, заглянув в глаза, и с задором и нежностью протянул: — Интересно… Лань-лаоши, ты такой… Лань Чжань так и не узнал, какой он, потому что уж этого он стерпеть никак не смог. Он потянулся вперёд, заткнув Вэй Ина грубоватым поцелуем. Жаркий морок постепенно спадал, точно вытесняемый подступающим наслаждением, и Лань Чжань теперь мог связать больше двух мыслей воедино. Он понял, что они лежат там, где Вэй Ин сидел во время стрима. Подняв голову, он заглянул прямо в камеру, возвышающуюся над закрытым ноутбуком. Так вот, что Вэй Ин видел, когда он видел его. Вэй Ин наблюдал за ним, заботливо убирая со лба влажные волоски и капельки пота. Он тут же подсказал: — Не переживай, она выключена. Повинуясь внезапному порыву, Лань Чжань признался: — Я хотел бы, чтобы она была включена. Чтобы все знали, что ты мой. Конечно, это неправда. Но Вэй Ин счастливо засмеялся, по обыкновению запрокидывая голову. Его кадык, как и всегда, хотелось попробовать на вкус. — Я лишь твой, это правда, — послушно зашептал он, завёл за ухо прядь с его лица, и Лань Чжань потерялся в ласковом взгляде. Он потянулся за новым поцелуем, укусил чужую губу, приник к Вэй Ину ещё теснее и толкнулся вперёд, ещё глубже и реже, вызывая у Вэй Ина короткие сдавленные стоны. — Пусть все знают, — нисколько не смущаясь, продолжал дразнить его Вэй Ин, отдышавшись. — А что ещё ты хотел бы показать всем, Ханьгуан-цзюнь? — Нет, — прорычал вдруг Лань Чжань. — Никто не должен этого видеть. Никто, кроме него. Как Вэй Ин красив, когда лежит под ним, раскрасневшийся, с растрепанными волосами и красными от поцелуев губами. Как он шепчет только ему грязные фразочки и нежные признания. — Только ты, Лань-лаоши, — задыхаясь, подтвердил Вэй Ин, а потом тихо и низко застонал, не отводя от него взгляда. Никто не должен слышать, как на самом деле звучит Вэй Ин. В чёрном глазке камеры была лишь пустота. Лань Чжань разочарованно опустил глаза на того, кем был готов любоваться вечность.