Шепотом.com

Неизвестно, что заставило Не Хуайсана сменить гнев на милость. Может быть, Сичэнь всё-таки дозвонился его старшему брату. Может, сам Сичэнь снова убедил его в чём-то. Стойкое чувство дежавю не покидало бы Лань Чжаня на протяжении всего пути в прокуренном такси, если бы его голова не была забита белым шумом. Ясно одно, если адрес верный, Не Хуайсан заслуживает… как минимум, годовой абонемент на занятия. «Вэй-сюн сейчас дома не один», — предупредил в следующем же сообщении Не Хуайсан, видимо, полагая, что это остудит пыл незадачливого героя-любовника. «Знаю, с ним Призрачный Генерал», — от избытка чувств не сдержался Лань Чжань. «Откуда ты знаешь это прозвище???» — поразился Не Хуайсан. — «Да что вообще происходит?» «Спасибо», — кратко завершил беседу его бывший учитель музыки, боясь написать лишнего, и поставил смартфон на беззвучный. Он даже не поблагодарил таксиста, настолько он был не в себе. Хлопнув дверью авто, он набрал код подъезда, как в тумане зашёл в лифт, удачно оказавшийся на первом этаже, и, не помня, как тут очутился, обнаружил себя перед незнакомой дверью. Он не мог заставить себя зайти на стрим, боясь увидеть там лишнего. Возможно, его благая миссия давно провалена… Хотя часы говорили, что прошло не больше получаса, а такой прожённый мастер по выдаиванию денег из своей аудитории, как Призрак, никак не мог перейти к «сладкому» слишком уж быстро… Лань Чжань не очень-то верил в свою удачу. В одном он точно был теперь уверен. Вэй Ин ему не безразличен. Вэй Ин… Пожалуй, он его любит, истинно, страстно, хоть и безнадёжно. Два образа слились в единое, и Лань Чжань стал понимать скрытое за ними лучше. Он вспомнил все детали, все странные моменты, которые прежде не замечал. Как Вэй Ин притащил целый пакет мыла на занятие, а Призрак затем выпустил видео с его нарезкой. Как Вэй Ин носил подводку, о которой Призрак говорил своим шёлковым шёпотом. Оказалось, что Лань Чжань не сошёл с ума, желая выдать безумную мечту за действительное. Они не просто похожи, и его сердце не просто выбрало случайного человека, чтобы излить на него своё глупое фанатство. Это Вэй Ин вызывал в нём бурю чувств, и только он. Теперь Лань Чжань понимал: только он и был всегда на такое способен. Кто же ещё, если подумать? Это Вэй Ин успокаивал его перед сном и одобрял в начале долгой недели. Вэй Ин смеялся над его нравоучениями точно так же, как на занятиях, и делал по-своему, лукаво подмигивая. По губам Вэй Ина он читал послания, которые хотел бы видеть лишь для себя одного. Это всё Вэй Ин. Всегда был Вэй Ин, всегда и всюду. На записи и в прямом эфире. И за кулисами, в душном коридоре. И в спальне, выходящей окнами в сад. На уроке, бесстыдно усевшись на столик для гуциня. И на экране, скрываясь за понятно у кого одолженными расписанными веерами. И каждой клеточкой своего существа Лань Чжань любил этого человека. Без остатка, без оглядки. Это Вэй Ин играл мелодию его души и в любой момент мог отнять губы от своей флейты. И Лань Чжань был бы счастлив, если бы он продолжил играть, и был бы рад, если бы прекратил. Потому что он весь в его власти, как было всегда. С первого дня, первого взгляда, первого шёпота. Может, Вэй Ин не создан для него, но Лань Чжань уж точно создан для Вэй Ина. Если он сможет ему помочь, остановит его, может быть… порекомендует его в оркестр, к примеру… Может быть, в этом и есть цель его пустой праздной жизни. Лань Чжань никогда не чувствовал себя достаточно живым. Но сейчас он стоял перед чужой дверью, и сердце билось где-то в горле, мысли были лишь о Вэй Ине, ноги ныли от бега по лестницам и неудобного сидения в машине, и он был… собой. Не вырезанной из нефрита фигуркой на связке ключей семейства Лань. Не мальчиком у гуциня, ждущим своего выхода на сцену. Не учителем по принуждению или человеком без привязанностей. Собой. Тем, кто может поцеловать любимого, не сдержавшись. Кто пойдёт за кем-то тайной тропинкой, чтобы залезть в чужое окно и провести ночь в ожидании, положив голову на подоконник. Кто влезет в такси, желая поскорее приехать, пусть его и не ждут. Если Вэй Ин скажет уйти, он уйдёт и никогда не обернётся. Но пока Вэй Ин этого не сказал… Пролетело всего несколько мгновений, Лань Чжань поднял кулак и начал тарабанить в дверь. Он никогда так не делал — это невежливо, шумно и попросту некрасиво. А что, если услышат соседи, спросил робкий голосок в голове и тут же заткнулся, как обычно, боясь вызвать чье-нибудь недовольство. Он не шумел намеренно и не желал привлекать лишнего внимания. Но если Вэй Ин в наушниках, он не услышит. А нужно, чтобы дверь открылась. Чтобы он смог достучаться. Донести то, что болело в груди. …Впрочем, Вэй Ин никогда не выходит в онлайн один. С ним всегда есть… — Да иду я, иду! — послышался приглушённый голос, и дверь распахнулась. На пороге стоял возмущённый прыщавый парень со смартфоном в руках. Наверное, ещё студент. Видимо, он ждал доставку и собирался оплатить курьеру работу, а вместо курьера явился незнакомец. Это Призрачный Генерал, догадался Лань Чжань. За его спиной, в тёмной прихожей, была приоткрытая дверь, за которой знакомыми цветами горели лампы и мелькали тени. Призрак использовал тёплые либо нейтрально-белые для освещения себя в кадре и цветные для заднего плана. Сегодня они были неоново-красными. Не тратя времени на пустые объяснения, в которых он всё равно никогда не был хорош, Лань Чжань рванул мимо ошарашенного студента туда, где могло находиться величайшее сожаление его жизни. Пока оно было в подвешенном состоянии — можно сказать, сожаление Шрёдингера. Успел ли Вэй Ин сделать что-то, чего не хотел делать? Пока Лань Чжань ещё этого не знает. Но если он толкнёт дверь… С той стороны послышался соблазнительный, манкий стон. Замерев на миг, Лань Чжань сжал ладони в кулаки и сделал шаг к неизбежному… В небольшой тёмной комнате, которая, наверное, при свете дня считалась кабинетом, был стол с навороченным компьютером в углу, диван с низким столиком, окно за плотными шторами, а в центре перед камерой с нарочито скучающим видом под яркой круговой лампой сидел человек. Когда Лань Чжань вошёл, человек нетерпеливо поднял голову, явно ожидая увидеть не его. Вэй Ин. На нём по-прежнему был распахнутый на груди чёрно-красный наряд, уже приспущенный на плечах. Соски сдавили специальные чёрные зажимы, сразу бросающиеся в глаза — под потусторонним светом на фоне алой подсветки его кожа казалась неестественно бледной. Лань Чжань знал, что зажимы стоили дорого. Призрак… то есть, Вэй Ин всегда жаловался, что не любит боль, и с притворным недовольством просил не присылать донаты с таким запросом. Однако те всё равно приходили — а зажимы всегда находились где-то поблизости. На голове не было шляпы доули с вырезом затылке, как у благородных девиц. Вместо этого нижнюю часть прикрывал полупрозрачный отрез ткани, возможно даже, женский шарф или платок. Но самое странное, если не считать зажимов и в целом распахнутого декольте, Вэй Ин не выглядел как человек, который прямо сейчас ведёт стрим 18+. Судя по голым коленкам, торчащим из-под столика, он был в обычных широких шортах. Волосы были собраны карандашом в неряшливый пучок, хорошо знакомый Лань Чжаню по самым занудныым совместным занятиям. Правда, заметив на себе взгляд «учителя Ланя», Вэй Ин нехотя тянулся за карандашом и, небрежно растрепав причёску снова, предпочитал делать вид, что волосы не лезут в лицо и нисколько не мешают нотной грамоте. Прошло всего лишь мгновение. Где-то позади, в коридоре, Призрачный Генерал, чертыхаясь, ронял куртки и шапки — кажется, проходя мимо, Лань Чжаня случайно толкнул его на вешалку для верхней одежды. Впрочем, Лань Чжаня совесть кольнула лишь совсем чуточку: нельзя стоять на пути у высоких чувств, а куртки всё равно мягкие. Жаловаться верному слуге Призрака не о чем. Вэй Ин увидел его, явно удивился, но затем лишь усмехнулся недобро и коротко вскинул подбородок. Жест был понятен без слов: «Чего пришёл?». Красный значок на камере напротив Вэй Ина мерно мигал, словно отсчитывая вдохи и выдохи Лань Чжаня. На мониторе компьютера в углу мелькал новыми сообщениями чат. Но главное — он успел! Вэй Ин ещё даже не перешёл к главному, не совершил необ… Он же не…? Лань Чжань так и застыл у входа в комнату. Дверь за его спиной тихо захлопнулась, шорох в коридоре затих, и он услышал это. Звук, который он так боялся услышать, пока мчался в вечернем такси через пробки. Жужжание. И точно, прямо рядом с большим микрофоном для АСМР перед Вэй Ином лежал скромный предмет — невинная кошачья лапка. Увидь он такую раньше, например, в детском рюкзачке, решил бы, что это новомодная игрушка. Так оно и было, только игрушка эта не предназначена для детей. Он непонимающе поднял взгляд на Вэй Ина. Тот со странной насмешкой наблюдал, словно позабыв о зрителях и роли. На сайте для АСМР-стримеров, который однажды случайно попался Лань Чжаню и на котором публиковал свои видео Вэй Ин, были строго запрещены любые видео яркой эротической направленности, особенно порно. Но Призрак мастерски обходил глупые запреты. Можно даже выразиться поэтически: он над ними смеялся, запивая веселье любимым вином под прекрасной полной луной. Так, на сегодняшнем стриме он вовсе не обнажён — одежда всё ещё на плечах, лицо скрывает вуаль, даже сосков, и тех не видно, если уж на то пошло! Вместо откровенных видео он щедро делился со зрителями будоражащими воображение образами — и развратными звуками, конечно. Стоны, всхлипы, пошлые словечки, плётка и влажное хлюпанье. Но кульминацией каждого такого ролика, разумеется, была его собственная кульминация — и стимуляция для её достижения обычно достигалась с помощью этой незатейливой, невинной на первый взгляд лапки, так как приглушённый разгорячённой плотью звук вибрации, согласно опросам среди аудитории, нравился большинству. Показывать в кадре телесные отверстия и жидкости, конечно, Призрак не мог. Но он делал всё, чтобы ни у кого не оставалось сомнений в его порочности, даже у Ханьгуан-цзюня (особенно у него). Лапка была равнодушно оставлена около микрофона, на подушке из бархатного мешочка для хранения. Если подумать, звук вибрации всегда был таким чётким и, честно говоря, приятным… Вэй Ин потянулся вперёд и выдернул провод из микрофона. Теперь они, можно сказать, наедине. Лань Чжань снова посмотрел на мигающую камеру, транслирующую картинку всей Армии Призрака. Конечно, Вэй Ин не станет оставаться один на один с чокнутым фанатом, который нашёл его адрес и силой проник в его квартиру. Это… логично. Вэй Ин вскинул голову, глянул исподлобья и спросил: — Зачем ты пришёл? — Его голос звучал угрожающе, даже издевательски. — Или хочешь посмотреть, как всё происходит? Так я тебя разочарую. Это всего-лишь, — он сделал красивый жест руками, то ли разводя их, то ли просто демонстрируя своим зрителям красоту вуали, — магия съемки. Как видишь, я лишь изображаю то, что люди хотят увидеть. И получаю за это неплохие деньги. Я не мальчик по вызову, или кем ты там меня считаешь. Лань Чжань чувствовал, будто сходит с ума. Почему Вэй Ин такого мнения о нём? Что он сделал не так? Разве… напившись, он не угрожал ему, не настаивал, чтобы пойти в его спальню? Разумеется, тот поцелуй сложно назвать добровольным, но причём здесь «кем он его считает»? — Ты… знаешь? — одними губами спросил он, с надеждой подняв глаза на Вэй Ина. Но тот выглядел таким же надменно-равнодушным. Словно хотел защитить себя от невысказанных обвинений. Откуда ему знать, что обвинений-то и не было? — Я давно понял, что ты смотришь мои стримы, — кивнул Вэй Ин на камеру. Интересно, что думают зрители? Они уже поняли, что что-то не так, или посчитали пропажу звука обычной технической проблемой? Лань Чжань вздохнул поглубже, стиснув зубы. Телефон в вспотевшем кулаке провибрировал — наверное, брат или Не Хуайсан спрашивают, как дела. Ответить им, что хуже некуда, он успеет и потом. Где-то за спиной позвонили в дверь. Должно быть, доставка, которую так ждал Призрачный Генерал, отвлечённо подумал Лань Чжань. Его мысли были где-то далеко-далеко. Точно не в этой комнате где-то в спальном районе. — Когда? — Когда ты сыграл ту мелодию на концерте. Я её на стримах наигрываю, чтобы не залететь по авторским правам. Она моя. А ты неплохо её улучшил, признаю. Но я понял, что ты хотел мне этим сказать, спасибо. Так вот где он слышал эту надоедливую песенку! Должно быть, где-то на границе сна и бодрствования. Она отпечаталась в мозгу, требуя выхода. Такое бывает, «нот всего семь», однако он никогда и не заявлял на неё никаких прав. Плохо, конечно, исполнять чужую композицию без разрешения автора, но почему Вэй Ин отреагировал так резко? — И… что же? — Очевидно, ты хотел намекнуть мне, что знаешь о моей… «работе». Признаться, ты меня удивил. Такой правильный Лань-лаоши — и так страстно целуется, ха. Думал, меня так легко припугнуть? Лань Чжань не мог поверить своим ушам. Так вот оно что. Вот как всё выглядело для Вэй Ина. Он видит холодного неприятного учителя, который только и делает, что спорит и ругается на него. А затем тот самый учитель после ссоры грубо целует его в коридоре, идёт на сцену и… даёт понять, что знает о тайном заработке Вэй Ина. Даёт понять, что с Вэй Ином так можно. Что человек, который раздевается на камеру за деньги, не может быть против поцелуя. Не может и не должен сказать Лань Чжаню «нет»… — …Ты действительно считаешь, что я… что я мог… — Лань Чжань! — не выдержал Вэй Ин. В сердцах он сорвал с нижней части лица надоедливую вуаль и бросил на пол. — Если хочешь что-то сказать, говори прямо! Я всегда считал тебя… ты же слишком… Но я никогда не думал, что ты действительно решишь, что падшим человеком вроде меня можно пользоваться сколько угодно! Ну конечно. Это реальные чувства Вэй Ина по отношению к его непутёвому учителю. Зрение Лань Чжаня затуманилось из-за пелены слёз, которым, конечно, никак нельзя было позволить «выйти из берегов», нельзя дать понять, что у него есть чувства. Поэтому он не заметил, как в свете ламп засияли глаза Вэй Ина. С обидой и непониманием он продолжил свою тираду тихим и спокойным: — Я тоже человек. У меня тоже есть чувства. Я… на самом деле я даже… Я просто артист. Кривляюсь на камеру, вот и всё. Я не порнозвезда и не проститут. Что бы ты обо мне ни думал, я… Нет уж, «нельзя дать понять Вэй Ину, что у него есть чувства?». Нельзя так это оставить! Лань Чжань не мог просто повернуться и уйти, пусть даже это будет выглядеть жалко и навязчиво. Он и так зашёл слишком далеко. Сейчас Призрачный Генерал примет наконец курьера с пиццей — судя по звукам из коридора, возникли сложности с оплатой, — а потом выгонит его и будет прав. Он поднял одеревеневшую руку, разблокировал телефон и открыл вкладку со стримом, который всё ещё шёл. В окне был Вэй Ин, губы искажены гневом, руки лежат на столе, словно он в любой момент готов вскочить на ноги и драться до крови с невидимым никому врагом. Чат заполнили вопросы насчёт звука и оскорбления от разочарованных фанатов, не получивших желаемого продолжения. Дрожащими пальцами он напечатал сообщение в знакомом окошке донатов и нажал на «отправить». Вэй Ин тупо смотрел на экран перед собой, видимо, снова и снова читая: «Пожалуйста, будь со мной». Для Лань Чжаня не существовало никого кроме. Ему не нужен был никто другой. Никто не способен заменить Вэй Ина. Сердце билось где-то на уровне кадыка, вызывая мурашки по затылку. Лишь этот человек, он один, способен вызвать в нём такие чувства. Теперь Лань Чжань знал — вовсе не Вэй Ин создан для него, на самом деле это он создан для Вэй Ина. Чтобы восхищаться им и возмущаться им. Чтобы смотреть не отрываясь и слушать с закрытыми глазами. Чтобы любить и оберегать, так сильно, что путаются мысли. Вэй Ин повернулся к нему. В его глазах наконец отразилось понимание. Единственный зритель, который осуждал его так пылко, словно хотел достучаться до заблудшей души. Единственный, кто никогда не писал ничего пошлого и резко осуждал всех, кто писал. Иногда Вэй Ин перечитывал его сообщения, чтобы проверить. Чтобы найти несостыковку, мельчайшую деталь, которая нарушит этот образ. И на следующем стриме высмеять хейтера на радость другим фанатам. Но ничего такого не находилось. Ханьгуан-цзюнь всегда был на стороне Призрака. Восхищался не изгибами тела, а игрой на флейте. Просил не новых видео или странных кинков, а чтобы он бросил это и развивал свой талант вместо аккаунта. Вэй Ин был бы ещё готов поверить, что «Лань-лаоши» — тёмная лошадка, тайный извращенец, который ждал случая, чтобы шантажировать его и получать желаемое. Что за праведной маской скрывается уродливое лицо. Он обожал ледяную красоту Лань Чжаня, ему нравилось его изводить, чтобы увидеть проступающие за ней эмоции. Но он не позволял себе рассматривать всерьёз отношения с человеком вроде Лань Чжаня. В тихом омуте может быть и не такое, верно? Подумаешь, человек слушает АСМР 18+, ну так они оба уже давно не дети. Вэй Ин так вообще, не слушает, а записывает такое сам. Разве ему осуждать? Но он прекрасно знал, какими бывают фанаты подобного контента. Его фанаты. Он не был глупцом и отдавал себе отчёт в том, что делает. В том, кто его смотрит. Кто эти люди — простые женщины и мужчины, устающие на работе или учёбе и ищущие в его контенте что-то недостающее: заботы и тепла, секса и внимания, спокойствия и общения. Или настоящие безумцы, которые с трудом сдерживают свои порывы и используют его для воссоздания хрупкого равновесия с самими собой. После того, как один из его постоянников вскрыл себе вены прямо на привате, Вэй Ин убрал возможность купить своё время в кадре напрямую. Так или иначе, он привык предполагать, что нормальных людей среди его Армии нет. А ещё он не мог позволить себе считать, что Ханьгуан-цзюнь врёт. Никто не может носить две маски одновременно для одного человека. Особенно, если они одинаковые. Пусть Ханьгуан-цзюнь и был странным и нетипичным зрителем, казалось, он хотел своему кумиру только хорошего. Пусть Лань Чжань и не был идеальным учителем, он искренне делился знаниями даже с такими учениками, как он и Не Хуайсан, упорно ставил ему руку, даже позволил выступить на общем концерте. Раньше Вэй Ину казалось, что он не знает Лань Чжаня, что он обманулся в нём. Что благочестивый вид сбил его с толку, и это толкнуло его прямо в бездну. В чужие холодные объятия. Вэй Ин всегда считал себя обманщиком. Он играл на камеру, угождая зрителям. Играл на публику, угождая толпе. На учёбе он притворялся самым умным в аудитории, и это почему-то работало. На стримах он притворялся самым красивым и обольстительным — и это работало тоже. Мало кто знал его настоящим — обычным парнем, который питается доставками, не видит ничего такого в том, чтобы носить дырявые носки, и вспоминает про уборку раз в полгода. Возможно, поэтому у него никогда не клеилось в отношениях. Сам того не подозревая, он казался людям лучше, чем есть. На лице Лань Чжаня, всегда таком безучастном и пустом, словно у небожителя, давно отрекшегося от мирского, сменялись тысячи эмоций. Зрелище, о котором Вэй Ин всегда мечтал. Ему казалось, что лишь он один может вызвать у Ланя-лаоши хоть какую-то реакцию. Теперь он догадывался, что это правда. Вэй Ин привычно приподнялся и ловко нажал на кнопку, завершая трансляцию видео. Лань Чжань сделал шаг к нему, как будто бы безотчётный, потерянный. Голос Вэй Ина полнился предвкушением и даже торжеством, когда он спросил: — Ханьгуан-цзюнь, ты пришел, чтобы вырвать меня из сетей порока? Такой человек, как Ханьгуан-цзюнь, должен был остановить его. Оказалось, что именно таков Лань Чжань. Улыбка, которая была для Лань Чжаня настоящим испытанием, сейчас была такой светлой, немного лукавой, но всё равно радостной. — Я пришел, потому что не мог не прийти, — признался Лань Чжань, сделав ещё один небольшой шаг. У него не было иного выхода, все дороги, все варианты развития событий, всё так или иначе вело его к Вэй Ину. Он всё равно смотрел бы его стримы и искал встречи в реальности. Однажды он захотел бы узнать, почему Вэй Ин позвал его к себе в постель, а затем выгнал вон. Захотел бы узнать, как Вэй Ин на самом деле отнёсся к его поцелую и к его приезду. Захотел бы понять, в чём секрет их странных, запутанных отношений. Вэй Ин с притворным осуждением поцокал языком, поднялся на ноги, сверкая голыми коленками. Ноги все в красных пятнышках укусов и синяках — наверное, гонял сына Яньли по саду или ходил по лотосы дальше остальных. Лань Чжань выдохнул с непривычки — всё-таки, это и правда Призрак. Прямо перед ним, стоит и коварно улыбается. И делает шаг навстречу, покидая круг света. Поднимает ладонь, чтобы невесомо коснуться его щеки. У него пышные ресницы, как будто приклеенные. Те самые засосы почти сошли, вне света лампы их и не заметишь. Лань Чжань неверяще тронул один из самых ярких следов. — «Всегда там, где царит хаос», верно? — процитировал Вэй Ин, подходя ещё близко. Так близко, что вот-вот, и губы сойдутся в поцелуе. Лань Чжань стиснул зубами и возразил: — Я вижу здесь только тебя. И всегда. Это неизменно, как заря на востоке и весна после всякой зимы. Лишь Вэй Ин царит в его сердце — разумеется, сея хаос вокруг. — Милостивая Гуаньинь, да поцелуй меня уже! — прошептал Вэй Ин, запуская мурашки по его затылку. — Вэй Ин… — потрясённо выдохнул Лань Чжань. — Ты… не… — Я не прогоняю тебя, — мягко подтвердил тот, беря его за руку и поднося её к груди. — Я… требовал от тебя честности, что ж, нужно соответствовать собственным запросам. Что ж… Ты мне очень нравишься, Лань Чжань. Вот, я признался, надо же. А что же ты? Словно зачарованный его взглядом, таким пронзительным и тёплым, что можно задохнуться от восторга, Лань Чжань покорно признался в ответ: — Я не могу без тебя. Вижу тебя во всём. Ты в моей голове. Шепчешь мне столько разных вещей… Я узнал, что ты — это ты, только сегодня. И это… это было так очевидно. На слове «сегодня» Вэй Ин удивлённо приоткрыл губы. Они казались черешневыми. Вэй Ин пах травой и чем-то косметическим, наверное, шампунем. Чувствуя себя всесильным и необыкновенно дерзким, Лань Чжань поднял левую руку и вытащил карандаш. Небрежно собранные волосы разлетелись по плечам. Вэй Ин давно не стригся, не так ли? Ему шло всё, в особенности — быть собой. Где-то позади аккуратно хлопнула дверь. Наверное, Призрачный Генерал, услушав их разговор, милостиво решил оставить их одних. — И что ты думаешь об этом, Лань-лаоши? — осторожно спросил Вэй Ин, гипнотизируя его звёздами в своих бездонных зрачках. — Что я люблю тебя. Пожалуйста, будь со мной. Я… стану лучше. Я… Вэй Ин прервал его со смехом, нежным и заразительным, похожим на перезвон колокольчика: — Если Лань-лаоши станет лучше, боюсь, вселенная просто взорвётся, потому что будет нарушен мировой континуум. Ведь быть ещё лучше попросту невозможно. — Ты меня не знаешь, — покачал головой Лань Чжань. У него не было желания возражать Вэй Ину по любому пустяку, но видимо, привычка оказалась слишком сильной. — Я идиот, высокомерный и невыносимый. Не умею общаться с людьми. — Предпочитаешь им кроликов? — усмехнулся Вэй Ин. Кажется, брат говорил, что Вэй Ину понравились рассказы про кроликов. Интересно, если привезти его в дом как своего партнёра, дядя начнёт швыряться в Вэй Ина вещами или сразу сляжет с инфарктом? — Мгм. И ещё я не могу уснуть без видео одного талантливого человека, который зачем-то развлекает извращенцев на камеру. — Я просто развлекаюсь, — пожал плечами Вэй Ин. — Если у них есть деньги, почему бы не развести кого-нибудь из них немножко? Кто будет оплачивать мне квартиру, пока я не получу диплом? Стипендия Цзянов — это даже не все твои уроки, наверное, только половина… — Вэй Ин, — осуждающе проговорил Лань Чжань. — Знаю, — вздохнул Вэй Ин и задумчиво поднёс его кулак к губам, целуя костяшки пальцев. На его лице промелькнуло странное сожаление: — Ты, наверное, будешь против того, чтобы твой парень засовывал в себя всякие штуки на камеру, пусть и не по-настоящему? «Твой парень»? Неужели… Лань Чжань не сдержался, потянулся вперёд, впечатывая эти слова в чужой рот поцелуем. Впервые таким бережным, изучающим. Вэй Ин с удовольствием разрушил эту атмосферу своим активным участием. Он тут же прижался к Лань Чжаню, запустил ладонь в его волосы, до боли впился пальцами в плечо. Всё сразу же стало опасно горячим. Когда язык проворно проник в его рот, а о бедро принялись развратно потираться, Лань Чжань потерял всяческий контроль над собой. Повинуясь его движениям, ловя ртом его звуки, Лань Чжань не мог ничего другого, кроме как забыть о своих запретах и правилах. Кто такой Лань Чжань и почему он смеет высказываться, когда Вэй Ину нужно именно это? Уже много позже Лань Чжань ответит на этот вопрос. Мол, главное, чего хочет Вэй Ин, а ему право голоса давать не стоит. Иначе им обоим будет слишком скучно. Вэй Ин остался в полнейшем восторге от такого ответа. Но в этот момент им обоим было совершенно неважно, что будет потом или было до. Важно было лишь то, что происходило здесь и сейчас.