Неоконченная история

Александра То ли второй акт не такой захватывающий и интересный, как первый, то ли моя голова занята совершенно другим, а именно: тем, кто сидит справа, чуть сзади и молчит. Ну, а чего ты хочешь? Он смотрит представление, для чего и пришел сюда. Не ради же ваших бездонных глаз, матушка! Ужасно хочется хотя бы украдкой посмотреть на него. Делаю вид, что поправляю серьгу и словно невзначай оборачиваюсь. Тут же натыкаюсь на теплый, обволакивающий взгляд. Он, оказывается, смотрит не на сцену, а на меня. Глаза его такие глубокие, притягивающие, что я просто залипаю и смотрю и смотрю на него. А он на меня. Неизвестно чем бы закончились эти переглядывания, но тут зал взрывается от хохота и аплодисментов из-за какой-то, видимо, удачной шутки героя спектакля. Я вздрагиваю и отворачиваюсь, усиленно пытаясь сообразить, что же там происходит на сцене. Вторая половина спектакля, несмотря на все мои старания вникнуть в сюжет, пролетает мимо внимания. Но после представления я поднимаюсь и добросовестно аплодирую, пытаясь хоть так загладить свою вину от того что все пропустила и как следует не оценила старания замечательных актеров. Овации были долгими, но и они в конце концов закончились и, как ни крути надо выбираться из ложи и двусмысленной ситуации. Нацепляю на лицо маску невозмутимости и, развернувшись, открываю рот, чтобы поблагодарить за приглашение, за чудесный вечер, за …приятное времяпрепровождение (да, да, поцелуй был ошеломляюще приятен!). Но. Рот так и остается открытым, потому что мой визави смотрит вообще не на меня. Взгляд его направлен в директорскую ложу, где, небрежно прислонившись к барьеру, на нас сверху вниз смотрит мадам Венгерова с легкой усмешкой. Через мгновение он поворачивается ко мне: я не успеваю отвернуться, и он понимает, что я всё заметила. Он неловко дергает головой, словно ему жмет воротник, и протягивает ко мне руку. Я изящно (мне так кажется) уворачиваюсь и, обогнув его, устремляюсь к выходу. Удрать у меня не получается, Дмитрий весьма расторопен и, вцепившись в мой локоть, придерживает меня за дверью: - Саша! - Да? - Идемте в машину? - Спасибо, я доберусь сама. - Нет, - в голосе такая убежденность, что я понимаю, как ему удается побеждать в судах. Ну, и опять же - голос. О, этот голос. Я, конечно же, немедленно сдаюсь. Да и вызывать такси ужасно не хочется: народу в театре уйма, такси придет минут через 40, не раньше. И чертик в душе нашептывает: раз притащил тебя сюда, пусть и отвозит домой. Мы спускаемся в фойе, Дмитрий, забрав номерки, отправляется в гардероб, а я остаюсь стоять возле зеркал, где меня окликает знакомая с работы: - Саша, ты тоже здесь? - Да, Оль, привет. Неожиданная встреча. - Да я тут, можно сказать, по работе, - вздыхает та. – Знаешь ведь, я не театрал, но… начальство велело быть. А ты? - Да случайно попала. Но не пожалела: спектакль хорош. Она смотрит куда-то мне за спину, и на губах скользит понимающая улыбка: - Еще бы ты пожалела. – И спохватывается. – Ладно, мне пора, увидимся. С этими словами она ретируется, а я поворачиваюсь и едва не утыкаюсь носом в плечо подошедшего Брика. Он подает мне плащ и помогает одеться. Его руки на томительные несколько секунд замирают на моих плечах, время вдруг останавливается, и я зависаю в каком-то мороке, вернее зависаем мы оба. Резкий звук упавшего зонтика из рук стоящей рядом грузной дамы выводит нас из оцепенения, и Дмитрий предлагает мне руку. Я вцепляюсь в его локоть и, едва держась на вдруг ослабевших ногах, пытаюсь не отставать. В машине он заводит мотор и пару секунд сидит молча, потом поворачивается ко мне и спрашивает: - Куда едем? Что у меня в голове, затрудняюсь сказать, потому что лепечу в ответ: - А куда вы хотите? В его глазах скачут смешинки, я понимаю, что только что сморозила, пытаюсь всё исправить, но уже поздно, и он самонадеянно заявляет: - Я хотел отвезти вас домой, но раз так, то - едем! - Нет, нет! Мне домой! – пытаюсь спасти гибнущее самолюбие, а он успокаивающе усмехается: - Вы не производите впечатление пугливой девушки. И дружеский секс не я ведь предложил. Простите великодушно, - тут же поправляется он, заметив, как я моментально заливаюсь краской от неловкости. – Шучу. Я просто хотел предложить выпить по бокалу вина. Здесь есть за углом хорошее местечко, где нам подадут первосортный нектар. Я с иронией интересуюсь: - Надеюсь, вы не заставите меня слушать комические куплеты в саду? В его глазах мелькает веселое удивление. Да, дорогой сэр, я читаю книги, хотя судя по всему наше поколение у вас не вызывает никакого доверия в этом плане. Что же, вас ждет немало открытий на этом пути. И тут же ойкаю: Брик со всей дури давит на газ, и его болид срывается с места, словно только что по заднему бамперу БМВ какой-то великан отвесил весьма ощутимый пинок. Я вцепляюсь в поручень дверцы и молюсь, чтобы до упомянутого хорошего местечка мы добрались в целости. Местечко находится довольно близко, буквально, в самом деле, за углом. Машина останавливается как вкопанная, а я судорожно вдыхаю, понимая, что не дышала все эти долгие три минуты поездки. Брик таращится на меня встревоженно и спрашивает: - Что-то не так? Я скрежещу: - Так. Только один вопрос: а вы можете ездить по-другому? Судя по ошарашенному виду, он даже не понял о чем речь. Приходится пояснить: - Не так быстро. - А… это разве быстро? Прошу прощения, не замечал, но постараюсь замедлиться. С этими словами он выходит из машины. Я хватаюсь за ручку дверцы, но вовремя себя останавливаю, чтобы снова не врезать господину юристу по коленкам, и выхожу из машины, опираясь на его церемонно поданную мне руку. В этом уютном ресторанчике его, похоже, знают. Нас усаживают в укромном местечке у окна, из которого расстилается прекрасный вид на сияющий город. Я настолько захвачена зрелищем, что упускаю момент, когда мой спутник делает заказ, и перед нами, откуда ни возьмись, оказываются два высоких пузатеньких бокала на тонких ножках, наполненных жидкостью нежно-соломенного цвета. Я врубаю режим правдоруба таранного типа : - Вы же за рулем! - Вино для вас. - А… - Сок. Яблочный. Хотите проверить? - Нет, конечно! - Вам нужно больше доверять людям, - мягко улыбаясь замечает он и продолжает. - Тост? Я в ответ поднимаю бокал, а Брик с легкой улыбкой говорит: - За сегодняшний вечер и за вас, Саша. Бокалы нежно вздыхают, соприкасаясь боками. Завершение вечера невероятно прекрасно. Голова немного кружится: то ли от вина, то ли от близости красивого мужчины, который весь вечер так смотрит на меня, словно я какая-то прекрасная принцесса. Когда мы усаживаемся в машину, я инстинктивно ёжусь от предвкушения очередной гонки Формулы 1, но мой чудесный водитель едет с черепашьей скоростью под какофонию сигналящих со всех сторон возмущенных нашей скоростью нервных горожан. Мне, к счастью, не приходится бороться с тошнотой, и от этого я вновь преисполняюсь благодарностью. Возле моего дома он извлекает меня из машины и, на секунду притормозив, осторожно притягивает меня к себе и целует. Но не так как в театре. Поцелуй нежен и деликатен. Но бокал вина во мне приосанивается и толкает в бок, отчего я закидываю руки к нему на шею, прижимаюсь и возвращаю поцелуй с жаром, который распалил во мне восхитительный напиток французских виноделов. Потом я изящно выскальзываю из рук своего кавалера и с грацией пьяного зайца взлетаю на крыльцо дома, откуда с ослепительной улыбкой машу Брику. Он ошеломленно смотрит мне вслед, даже не успев опустить руки: всё произошло довольно быстро. Но нет, никакого продолжения не будет! Я и так позволила себе лишнего. Я торопливо исчезаю в подъезде.