Неоконченная история

Дмитрий Спектакль в самом разгаре, только мне совершенно не хочется вникать в хитросплетения сюжета. К тому же я уже понял, к чему ведут авторы. Так что с чистой совестью занимаюсь тем, что в данный момент гораздо более приятно: любуюсь Александрой. Она сидит, напряженно выпрямившись на краешке кресла, у виска подрагивает выбившийся из аккуратной прически локон. Я машинально протягиваю руку поправить этот изящный завиток и в последний момент успеваю притормозить. Господин юрист, а что это вы себе позволяете? Девушка едва не сбежала в страхе и ужасе прочь, но вас так и тянет перепугать её еще больше. Вон как напряглась. Эта мысль неприятно колет: что же, я совсем неподходящий кавалер для юной леди? Юная леди, словно уловив мои фривольные мысли по поводу её прически, поднимает тонкие пальчики к виску, но до локона не дотягивается, а трогает мерцающую каплю серьги, потом словно бы случайно поворачивается ко мне и смотрит, ох, как же она смотрит... В голову лезут какие-то романтические бредни, что за эти глаза в средние века Александру непременно сожгли бы на костре. Упустить такой взгляд – преступление. И я делаю еле заметное движение к ней, но… Куда же без «но». Зал взрывается хохотом и аплодисментами. Момент улетучивается. Александра, вздрогнув, отворачивается и оставшееся до финала время добросовестно смотрит представление. А я смотрю на неё. Обе стороны процесса, кажется, вполне довольны происходящим, я - уж точно. Наконец, к моему великому облегчению, спектакль заканчивается. Александра, видимо, пребывает в полном восторге и, совершенно забыв обо мне, поднимается и от всей души хлопает актерам. Я окидываю зал взглядом и натыкаюсь на сочащийся ехидством взгляд госпожи Венгеровой, которым она смотрит на нас из директорской ложи. Не сегодня, Элен, не сегодня. У нас будет время до конца выяснить наши отношения, и в собственной победе в этом предстоящем поединке я почти уверен. Я отворачиваюсь и натыкаюсь на растерянный взгляд Александры. Она, конечно же, застукала меня за этим обменом взглядами с Венгеровой. Неаккуратно, господин юрист, неаккуратно. Я протягиваю руку и едва успеваю поймать скользнувшую к выходу Сашу. Сбежать ей не удается, и она, немного поколебавшись, всё же принимает мою руку, и мы спускаемся в фойе. Я забираю её номерок и отправляюсь за нашей одеждой в полной уверенности, что без плаща ей никуда не деться. Расстаться с нею я не готов: у меня есть еще планы на сегодняшний вечер. Обогнув внушительную толпу, подхожу к крайним стойкам и слышу за спиной: - Как интересно! Помедлив, оборачиваюсь: ну конечно! - Добрый вечер, Дмитрий! Так приятно встретить вас здесь в столь приятной нерабочей обстановке, – Елена едва не мурлычет, а её рука скользит по лацкану моего пиджака снизу вверх ласкающим жестом. – Не желаешь представить меня своей новой пассии? - Во-первых, она не моя пассия. Во-вторых, ты её прекрасно знаешь. - Ну, конечно я её знаю, - рука, не дойдя до воротника, оглаживает плечо и, наконец, соскальзывает. – Са-ша Вес-ни-на-а, – нараспев произносит Элен - её губы кривит ехидная усмешка. – Забавно. И невероятно романтично: поцелуй под любовную сцену. Неужели так впечатлил спектакль? По мне так ничего особенного. Но ты всегда был пылким юношей. - Кажется, ты перебрала с шампанским в антракте, - холодно отрезаю я. Это безусловное хамство, но наш разговор меня начинает напрягать. Да и где-то там, возле зеркал, меня ждет Саша. Я, развернувшись, протягиваю номерки знакомой гардеробщице – улыбчивой даме с высокой прической нежно-фиолетового цвета. На мою руку на гардеробном барьере сверху ложатся пальцы Элен: - Осторожно, Брик. Кажется, ты переходишь черту! Я высвобождаю руку: - Вы давно её перешли, госпожа Венгерова. Позвольте? Я, поблагодарив, забираю из рук гардеробщицы одежду и, повернувшись, ухожу к своей спутнице. Саша, кажется, без меня не скучает – болтает с одной из наших сотрудниц. М-да, если я планировал не афишировать наши отношения перед коллегами, сегодня однозначно не самый лучший день для этого. Хотя отношений этих кот наплакал. Но скажут – скажут! – что мы едва ли не любовники. Я уже давно покрыт бронёй от сплетен, но вот Саша… Подставлять её совершенно не хочется. Только думать об этом надо было раньше. А сейчас… Сашина собеседница, бросив на меня быстрый взгляд, немедленно ретируется, иронически усмехнувшись напоследок. Александра поворачивается ко мне неожиданно резво, и мы почти сталкиваемся, что повергает мою спутницу в необычайное смущение. Что же она так реагирует? Нет, надо эту тенденцию свернуть. Я, расправив плащ, помогаю надеть его Александре на плечи и неожиданно для себя зависаю. Она чуть поворачивает голову: передо мной аккуратное ухо с дрожащей каплей серьги, на виске – непослушный завиток. Время застыло, или мне просто так кажется. Сколько мы так стоим, затрудняюсь сказать, но не думаю, что долго. Рядом бахает упавший зонтик: какая-то необъятная дама прерывает нашу романтическую иммерсию, Саша выскальзывает из моих рук и разворачивается: щеки алеют, глаза меняют цвет и становятся сапфировыми. Я с внешней невозмутимостью предлагаю ей руку, и мы устремляемся к выходу. В машине я некоторое время сижу, обдумывая, как лучше предложить продолжить наш вечер: расставаться со своей очаровательной спутницей я пока не собираюсь. Неплохо бы поинтересоваться, чего хочет она, и я напрямую спрашиваю, куда ехать. Ответ меня невероятно радует: похоже, Александре тоже не хочется прерывать такой прекрасный вечер. Она предоставляет мне право выбора и, перепугавшись не на шутку, тут же сдает назад. Возможно, боится, что я подумаю о ней что-то не то. Я пытаюсь неловко шутить про дружеский секс, но понимаю свою ошибку, потому что Саша немедленно смущается едва ли не до слез. Я цитирую Джерома, и, к моему величайшему изумлению, она подхватывает шутку, хотя я был абсолютно уверен, что у таких красоток с такими глазами Джером совершенно не в моде. Ладно бы Несбё или Абэ. Но Джером? Откуда? Это открытие пробуждает жажду дурачится, я лихо выруливаю со стоянки и после нескольких маневров по улице, торможу возле славного ресторанчика, где мы с приятелями периодически любим зависать. Глушу мотор и поворачиваюсь к Саше. Слова застревают в горле: моя прекрасная спутница сейчас зеленого цвета и, кажется, едва удерживается от того, чтобы выплеснуть на меня всю имеющуюся в её распоряжении обсценную лексику, ну или ещё что-то. Сквозь зубы она высказывает всё, что она думает о моей манере вождения. Я обескуражен: что не так-то? Потом помогаю Саше выбраться из машины. На моё счастье она покорно ждет, когда я предложу ей руку, а не заставляет делать прыжки и отскоки в попытках увернуться от дверцы собственной машины. В ресторанчике знакомая администраторша провожает нас за мой любимый столик у окна в некотором уединении, где музыка звучит приглушенно, спинки кресел отгораживают нас от посетителей, в общем, полное ощущение, что мы здесь одни. Саша немедленно залипает в окно, откуда открывается восхитительный завораживающий вид: огни фонарей, изящное кружево далёкого моста, башенки домов на противоположном берегу реки. Мне не хочется её отвлекать от этого зрелища, и я вполголоса делаю заказ материализовавшейся возле нас официантке: вино для моей прекрасной спутницы и яблочный сок для меня. Вечер катится своим чередом, мы говорим, вернее, я больше слушаю: привычка – вторая натура. Саша же, разгоряченная вином, становится еще красивее, хотя куда уж больше. Наконец приходит пора отправляться домой. Я усаживаю свою спутницу в машину и стараюсь выполнить её желание – плетусь со скоростью черепахи. Мой БМВ недовольно порыкивает, возмущенный таким небрежением скоростными возможностями немецкого автопрома. Вопящие справа и слева машины тоже всеми силами высказывают претензии, но они могут отправляться куда подальше: улыбка, которую посылает мне Саша, компенсирует все эти досадные мелочи. Сворачиваю к дому, едва виднеющемуся в зарослях высоченных кленов. Саша выскальзывает из машины практически в мои объятия. И я просто не могу отпустить её без поцелуя. В ответ она приникает ко мне, обвив руками за шею, и целует так жарко, что я… несколько теряюсь. Всё же я пил не виски, а банальнейший сок. Этой секундной заминки хватает, чтобы моя прекрасная леди выскользнула из моих рук и в следующее мгновенье уже скрылась за скрипнувшей дверью. Как там у Леонидова? «То ли девочка, а то ли виденье»… Но я всё еще ощущаю вкус её губ, нежный аромат духов витает в воздухе. Она еще здесь, рядом. Жаль, что не физически. Было бы неплохо… Так, какой смысл углубляться в неслучившееся? Вы, господин Брик, не юнец зеленый, чтобы пускать слюни по красивой девочке с параллельного курса. Отправляйтесь-ка домой, и… В эту секунду дверь вновь отворяется, и на крыльце – та самая девочка-виденье, правда, не с параллельного курса, а из соседнего офиса. Мы, замерев, смотрим друг на друга. Наши программы дружно зависают, время самоустраняется. Мир вокруг нас исчезает...