Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

После обеда в кабинете Штольмана был развёрнут парижско-затонский военный совет. Яков, Коробейников и доктор Милц, который также участвовал в поимке Позднякова, расположились на диване и за столом и размышляли, как они будут решать возникшую проблему. Антона Андреевича безоговорочно поселили в особняке, не приняв отказа. И теперь Штольман чувствовал, что участвует в каком-то сюре. Он будто вернулся на пятнадцать лет назад. Его кабинет, Коробейников за соседним столом и доктор Милц, постукивающий по подлокотнику дивана. Обернувшись на дверь, он подсознательно ждал, что она сейчас распахнётся, и в проёме покажется Аня с вестью о том, что появился новый дух, который прольёт свет на текущее дело. Однако в отличие от давнишних дней сегодняшний Штольман скептиком не будет. Он с радостью примет помощь и поверит, ни минуты не колеблясь, словам своей жены. Откинувшись на спинку кресла, Яков закрыл глаза и произнёс: — Давайте ещё раз с самого начала. Поздняков Глеб Тимофеевич, сорока четырёх лет, уроженец Затонска. Из семьи дворянского происхождения. В обществе слыл сумасбродом по причине поддержания чёткого расписания, от которого он не отступал ни при каких обстоятельствах. Жара, дождь снег — обливания холодной водой, моцион, завтрак, дела, обед, спорт и так далее. Ничего не могло изменить его уклада. Это внешнее. Сама его история довольно непривлекательна. В четырнадцать лет, будучи кадетом Аракчеевского кадетского корпуса, он был соблазнён разгульной женой одного из офицеров. Ему четырнадцать, ей тридцать. Спустя несколько недель, Поздняков ей наскучил, и она его бросает. Не просто бросает, а ещё награждает сифилисом. В этом случае, правды ради, я могу понять отчаяние юноши, который в самом начале своего пути осознал, что жизнь его по сути кончена, а дальше его ждут сплошные мучения. Он подстерегает свою любовницу и бросается на неё с ножом, желая отомстить. Позднякова останавливает новый ухажёр его бывшей пассии, избивает и доставляет в полицию. После скандальных разбирательств его исключают из корпуса. Будущее туманно и навевает ужас. Именно с тех пор он решает, как же он сказал? Да, очистить мир от всех развратных женщин. Чем и занимается почти пятнадцать лет до тех пор, пока мы с вами, господа, не вышли на его след. Штольман замолчал. Доктор Милц, согревая в руках рюмку с коньяком, проговорил: — Его заражение сифилисом произошло тридцать лет тому назад. Когда вы его арестовали, Яков Платонович, он достиг уже той стадии, когда тело начинает распадаться под влиянием болезни. Частичный паралич левой руки, деформация черт лица. Это было лет тринадцать тому назад. Что с ним творится сейчас, я и предположить не могу. Я вообще удивлён, как он смог сбежать. Коробейников подал голос. — Вы абсолютно правы, доктор. Тело его покрывают язвы, рука не работает вообще, а лицо воистину отражает всю его внутреннюю суть. Nigrius pice! Чернее дёгтя! Я, позвольте, продолжу историю! На каторге его безумная идея не перестала существовать. Однако трансформировалась не только в жажду убийства, но и в стремление отомстить за то, что эту жажду ему более не утолить. Все пятнадцать с лишним лет Поздняков жил по своим законам, убивая и расчленяя проституток, избавляя мир от порока, как ему это виделось. Но тут появляетесь вы, Яков Платонович, и из одного убийства выводите полицию на всю многолетнюю цепь преступлений. Потому именно вас он винит в том, что потерял свободу. Переписку ему вести запрещено, однако потом выяснится, что один из стражников был подкуплен и передавал письма давнему другу Позднякова, который был в курсе всех его дел. Именно он и помогает маньяку бежать. Стражник уже приговорён к расстрелу, кстати сказать. Вместо каторжника в поселении оказывается опоенный бродяжка, которого уродуют так, чтобы лица было не разобрать. Труп кладут около нужника, будто его там подкараулили и убили. Поскольку на перекличке отсутствует только Поздняков, тело идентифицируют как принадлежащее ему. Спустя месяц в Петербурге случаются два изуверских убийства девиц легкого поведения с характерным для Позднякова почерком. Дело было громкое, и сам Кошко говорит о том, что больно уж схожи обстоятельства преступлений. Начинают копать. Выходят на Русанова Кирилла Георгиевича, того самого друга Позднякова. Улик против него предостаточно. Его арестовывают, допрашивают с особым пристрастием, и он рассказывает обо всей схеме. К этому времени, а это полтора месяца назад, наш Затонский Потрошитель уже в Париже. Найдены свидетели, которые опознали его в хромающем ветеране войны в мундире, севшем на пароход 4 июня. Здесь след Позднякова теряется. Коробейников замолчал. — Меня страшит то, Яков Платонович, что допрошенные на каторге заключённые показали, что Поздняков часто поминал слишком умного затонского фараона, который не дал ему свободы и отобрал у него жизнь. И он явно намерился причинить вам вред, а то и вовсе убить. Я сюда отправлен Николаем Васильевичем, а в Петербурге мне дана протекция от самого Филиппова Владимира Гавриловича. Я здесь, чтобы вас защищать и найти сбежавшего маньяка. Я ведь вместе с вами тогда его поймал. Штольман вновь сел за свой стол и с силой потёр руками лицо. Всё, что он знал про этого человека, говорило ему о том, что расклад у них на руках совсем не радостный. Его пугало два фактора. Во-первых, чтобы добраться сюда, заключённому нужны документы и деньги. Где же он их взял, вот вопрос. Дело совсем не чисто. Нужно много думать в этом направлении. А во-вторых, он давно не сыскной пёс империи, который берёт след и гонит цель туда, куда ему хозяин прикажет. У него есть Аня и дети. Как обезопасить их? Думай, Штольман, думай! У тебя теперь нет права на ошибку. Вот и выходило, что расклад был нынче совсем им не на руку!