Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Парижско-затонский военный совет перерос в стратегический конгресс всего особняка на улице Мишеля Саля. Аня, узнав о том, что Поздняков на свободе, да к тому же в Париже, впала в несвойственное ей состояние близкое к истерике. Дело в том, что ещё тогда, в Затонске, к ней явились несколько духов убитых маньяком девушек, и она видела, что он с ними сотворил. Мысль о том, что этот человек может навредить Штольману или детям теперь доводила её до умоисступления. Идея о том, что Поздняков может прийти за ней, как обычно, в голову ей не пришла. Якову пришлось сесть рядом с ней и крепко прижимать её к себе. Анна поглядывала на детей, крепко, почти до боли, сжимала руку мужа, но лучше ей не становилось. Женщина предчувствовала, что эта история не закончится просто так. Поэтому, когда Штольман сказал, что их дом переходит на осадное положение, и что никто не выйдет из него — даже мисс Кларенс и слуги — пока не пойман беглый убийца, Анна лишь обрадовалась такому раскладу. Старшие дети понимали ситуацию целиком, потому кивнули, но предложили свою посильную помощь в расследовании. Младшие тоже согласились, не осознавая до конца, что происходит, но чувствуя разлившееся в воздухе напряжение, тоже стали слегка нервозными и дёрганными. Сонечка опрокинула стакан с водой, а Алекс встревожил родителей, потому как целый вечер провёл, сидя на полу, не двигаясь с места. Вечером, ложась спать, Коробейников не понимал, что он чувствует. Он был совершенно неожиданно для себя страшно рад быть здесь, несмотря на то, что привело его сюда такое неприятное событие. Возможно, оттого, что все его сомнения наконец были исчерпаны тем приёмом, который ему оказали его друзья. За столько лет переживания по поводу своих поступков после возвращения Штольмана несколько истёрлись, но всё равно в его душе сидела эта заноза. Антону Андреевичу было уже 36 лет. Он так и не встретил женщину, которая полюбила бы его всем сердцем или которую полюбил бы он сам. Друзей с его работой он приобрел всего двух, один из которых нынче женился и переехал в Москву. И поэтому глубокое сожаление о тех замечательных и искренних, как он теперь понимал, людях, которые живут так далеко и с которыми он расстался на не совсем ясной ноте, не покидало его пустыми темными вечерами. Он понимал Штольмана теперь. Впустить в своё сердце человека столь искреннего, чистого, преданного и доброго как Анна Викторовна очень сложно. Да к тому же лета её столь юные страшили циничного следователя. Слишком много за годы жизни пройдено и увидено, чтобы с ходу можно было поверить в существование такого чуда. Но, если уж отступать некуда, если чувство к ней укоренилось и проросло до самого сердца, то оставить добровольно этот дар судьбы было бы невозможно, непозволительно, недопустимо. Словом, Антон Андреевич давно потерял привычку делить всё на чёрное и белое и осознал в очередной раз, что был далеко не прав, судя Штольмана так категорично. И сейчас, лёжа в уютной кровати и глядя в потолок, Коробейников чувствовал, что на душе у него стало чуть светлей. Заноза, выдернутая с корнем, кровоточила, но приносила облегчение. Возможно, всё наладится. Улыбнувшись и закрыв глаза, мужчина постарался уснуть. Доктор Милц в соседней спальне заснуть не мог. Он размышлял о том, что человек никогда не может знать, куда заведёт его судьба. Он очень сожалел, когда Анна Викторовна и Яков Платонович уехали из Затонска. Он понимал, что в их положении другого пути нет, но чувство потери — добрых друзей, достойных людей и отзывчивых сердец — ещё долго не оставляло его. Когда Александр Францевич получил первое письмо от них, он очень обрадовался. Связь не прервалась, общение не прекратилось. Следя за успехами Анны в медицине, за делами агентства, за появлением детей, доктор Милц понял, что его друзья сделали правильный выбор, выбрав эту дорогу. Но мог ли он знать, что спустя почти десять лет он окажется в их доме, да ещё в компании Коробейникова? Воистину, неисповедимы пути Господни! Попрощавшись с Гастоном и Мартой, Штольман зашёл в комнату Алекса, пока Аня говорила с Сонечкой. Они взяли такую привычку: на ночь укладывать детей по отдельности. Их сыну и дочери, возможно, захочется сказать что-то каждому из них, что при обоих родителях обсуждать не захочется. Алекс как раз закончил чистить зубы, но не стал радостно прыгать на Якова по обыкновению. — Папа, — задумчиво проговорил мальчик. — Этот Поздняков, он ведь злой человек. Он мучает бедных женщин. С чего это Яков взял, что дети его не до конца понимают ситуацию? Как раз наоборот, главное они осознали, отбросив то, что им не нужно. — Да, Алекс, — ответил Штольман. — Именно так. — Тогда, папа, нам нужно лучше придумать, как защитить маму, Марту и Сонечку. Я не хочу, чтобы их мучили. Яков усилием воли отбросил вставшие перед глазами результаты работы Позднякова над телами несчастных девиц легкого поведения, запрещая себе даже мельком зацепиться мыслью, что это может случиться с его девочками. Опустившись на колено, он обнял сына, вдыхая знакомый успокаивающий запах собственного ребенка. — Мы очень постараемся, дорогой мой! Мы с Антоном Андреевичем завтра же начнём действовать. Мы составили план. И все будут дома, никто никуда выходить не станет! Не волнуйся! Алекс кивнул, обдавая тёплым дыханием шею отца. Уложив его в постель, Яков пошёл к Сонечке, встретив в коридоре Аню, которая как раз выходила из комнаты дочери. Девочка уже лежала в кровати. Рядом с ней лежал её верный Попрыгун, которому вчера Соня пришила отвалившийся глаз. Кролик был уже настолько вытерт, что потерял почти все свои цвета, что неудивительно, ведь Софья почти не расставалась с ним. Увидев отца, девочка откинула одеяло и залезла на колени отца, крепко его обняв. — Папочка! — начала девочка. — Мне совсем не нравится то, что происходит у нас в доме! Мы договорились с соседскими ребятами собираться по вечерам в нашей беседке. По необъяснимой причине они просят меня к ним присоединяться. Теперь мне нужно написать целых семь извинительных писем! Я, конечно, не буду выходить, ведь ты все объяснил и попросил этого не делать! Но мне очень не нравится этот человек, из-за которого мы теперь боимся. И знаешь, что-то внутри меня волнуется. Что-то не так! Девочка обняла отца, заглядывая ему в глаза. Поцеловав дочь в макушку и покрепче прижав её к себе, Яков вздохнул. Внутри него тоже всё волновалось! Но он очень надеялся сделать всё правильно!