Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Убедившись, что дети уснули, Штольман зашёл в их с Аней спальню и обнаружил её на так любимом ей широком подоконнике. Она сидела, подложив под спину подушки и глядя в окно. Не поворачивая головы, Анна спросила, скорее утверждая, чем задавая вопрос: — Запрет на выход из дома на тебя не распространяется, так ведь? Яков предвидел это. — Аня, ты же понимаешь… — начал он, но тут же был прерван женой, вставшей с подоконника. — Да, я понимаю. Ты не можешь остаться тут, потому что как только вы получите первые ниточки, а вы их получите, придётся ехать, искать, проверять и ловить. Ты не можешь думать еще и про меня в таком положении. Я не поступлю с тобой так! Никогда больше! Она вдруг взглянула на него, и Штольман увидел, что держится Аня только на силе воли. Яков шагнул вперёд, и она оказалась в его объятиях. — Яша, я тебя прошу. Нет, умоляю! Пожалуйста, сделай всё, как нужно! Как правильно! Только вернись! — горячо шептала Аня на ухо Штольману, так крепко обнимая его, что он и рукой пошевелить не мог. — Не дай ему победить! Я не переживу, если что-то с тобой случится! — А я переживу? — вдруг вырвалось у него. Ничего такого говорить он не собирался, но видно напряжение сегодняшнего дня достигло пика, и больше сдерживаться он не мог. Глядя на слёзы, текущие по щекам его Ани, Штольман понял людей, у которых отнимают руку или ногу. Как можно отделить от самого себя эту женщину? Лишись он Ани, дышать, есть, ходить, говорить он просто не сможет. Не будет того, что даёт ему силу это делать. Она и дети стали тем вектором, который помог приложить его жизнь в правильное русло. Ради них Яков делает всё, чем занимается каждый день. Кто он без них? Бывший следователь Российской империи, пусть и неплохой, живущий только службой, потерявший корни. Обвинённый страной, которой служил, в предательстве, заточенный ею же на долгие пять лет в казематы. Если бы не было Ани, он не стал бы так упорствовать, бороться и цепляться за жизнь! Якову некуда и не к кому было идти! Была только она. Всё то богатство, которое он приобрёл за эти годы — дом, семья, любовь и тепло — дала ему она! Потерять её или детей — потерять всё! — Аня, я не смогу, понимаешь? Больше он не мог ничего сказать, слова не шли на язык, застревали в горле, царапали его изнутри. Но как всегда с Аней, они были и не нужны. Она всегда смотрела в душу, презирая внешнее. Она поняла всё, что осталось там, в глубине его. Поняла и по обыкновению горячо на это ответила. Аня прижалась солёными от слёз губами к его, и то, что острыми шипами тыкалось ему изнутри слева между рёбрами, мгновенно переродилось в горячий палящий шар, выжигающий напряжение сегодняшнего дня и запускающий барабанящую в висках кровь жечь в венах всю скверну, пришедшую извне. Анне не хватало дыхания! Не хватало терпения ждать, пока одежда на Штольмане окажется содранной с его тела и брошенной на пол! Она должна была до него дотронуться. Удостовериться, что он тут, с ней, и никуда не исчез. Он ведь пропал тогда, уже давно, зимней ночью! Пропал и не возвращался целых пять лет! Пропал и прошёл через ад! Но тогда она обрела Якова вновь! А сегодня он не может дать ей обещание, что вернётся! Он и сам не знает, как всё выйдет! Поэтому руки её не отпускали его. Гладили, сжимали, обнимали, любили. Вызывали дрожь. Вырывали из груди стоны. Заставляли его тело прижиматься к её, ища её тепла. Позволяли ему делать то же самое. Штольману казалось, что Аня везде, окутывает его со всех сторон, не разрешая ничему инородному пробиться к его сознанию. Ничто чуждое, страшное, грязное не прорвётся через эту пелену любви. Есть только она! Стоять уже было невмоготу! Штольман вслепую шагнул назад, и ему повезло! За ним оказалась их кровать, на которую они и упали. Аня рук так и не отняла. Где-то на самом краешке сознания мелькала мысль о том, что он все ещё может исчезнуть, да и тот старый страх так до конца и не ушёл из неё, поэтому добровольно оторваться от него она не могла. Аня торопилась изо всех сил. Штольман не успевал. Задыхался. Целовал тонкую горячечно жаркую кожу. Проводил ладонями по тонкой талии и кончиками пальцев по косточкам позвоночника. Слушал её дыхание. Слышал, как неистово стучит сердце. Любил.