Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Коробейников встал рано. Выйдя из комнаты, он столкнулся с серьёзной девушкой в строгом платье. Как он понял вчера, это была гувернантка Алекса и Софьи. Лет, на первый взгляд, ей было около тридцати. Несмотря на замкнутый вид, Антону она понравилась. Лицо её было симпатичным и округлым, а смотрела она на него прямо и вдумчиво. Было видно, что она твёрдо стоит на земле и знает, что хочет от жизни. — Прошу прощения, месье! — начала девушка, глядя Коробейникову в глаза. Он отчего-то вдруг смутился. — Антон Коробейников, — представился он, игнорируя отчество, не принятое ни у французов, ни у англичан. — Антон, — вдруг улыбнулась девушка. — Красивое имя. Энтони по-английски. Меня зовут Элизабет Кларенс, я гувернантка в этом доме, если помните. Коробейников заверил девушку, что помнит. — Господин Коробейников! — проговорила Элизабет, тщетно пытаясь произнести правильно его фамилию. Антон тотчас же попросил называть его по имени, тут же пришёл в полное замешательство от собственной смелости и некоторой фамильярности и покраснел. Мисс Кларенс подняла брови, внимательно посмотрела на старательно смотрящего в сторону мужчину, что-то, видимо, поняла и, не подав виду, что произошло нечто противоречащее правилам приличия, кивнула головой. — Господин Энтони, я знаю, что вы приехали сюда, чтобы помочь господину Штольману защитить его семью и его самого. Я услышала вчера, что тот, кто решил грубо вмешаться в их жизнь, жестокий и опасный человек. Девушка помолчала. — Прошу вас, господин Энтони! Помогите им! Господин и госпожа Штольман — очень хорошие люди. Сами того не осознавая, они делают жизнь тех, кто их окружает, легче и светлее. Поверьте мне, я служила во многих домах. И видела много людей! Они сделали для меня то, что не делал никто и никогда. Поэтому, если вам в чём-то понадобятся лишние руки, прошу вас, обратитесь ко мне! Я очень хочу помочь. Элизабет улыбнулась Коробейникову и пошла дальше по коридору: ей нужно было подготовиться к занятию с детьми. Антон Андреевич вдруг повернулся: — Мисс Кларенс! Девушка обернулась. — Что они для вас сделали? — Коробейников сам не знал, почему он это спрашивает. Элизабет смотрела на него, чуть склонив голову. Наконец губы её дрогнули в лёгкой улыбке, и она ответила: — Они приняли меня с моей историей, не осуждая и ни о чём не спрашивая! Поверьте, это дорогого стоит! Стыд обжёг Коробейникова так, что заалели кончики ушей. Анна и Штольман оказались людьми с более широкой душой, чем он. Они сами хлебнули столько, что бросать камень в других им просто не приходило в голову. А он столь великодушным не оказался. Мисс Кларенс ушла, а Коробейников, глубоко задумавшись, пошёл дальше по коридору и внезапно затормозил, встретившись с пронзительным взглядом Штольмановских глаз на лице его четырёхлетней дочери. Второй раз за день на него смотрели прямо в упор. — Ты почему грустишь? — спросила Сонечка Антона, который вчера разрешил называть его на «ты». Коробейников пожал плечами, не зная, что ответить, и не желая изворачиваться под этим всепроникающим взглядом. — Понятно! — кивнула Сонечка и внезапно взяла Коробейникова за руку. — Когда такое случается, нужно пить чай с миндальными пирожными мадам Агнес! И, по счастью, у нас сегодня как раз они! Но нужно торопиться! Если Гастон войдёт во вкус, залечить твою печаль мы не успеем! Антон Андреевич обнаружил, что они сменили маршрут и уже идут от гостиной в другую сторону. Сопротивляться этой деловой и решительной девочке возможным не представлялось. — Сонечка, мне нужно сначала в гостиную. Там остались важные документы, которые понадобятся нам с твоим отцом. Девочка остановилась. Подумала. Кивнула. Вдруг погладила руку Антона Андреевича тёплой ладошкой. — Не грусти! — произнесла Соня, глядя Коробейникову прямо в глаза. — Ты гораздо больше, чем думаешь сам! С этими словами девочка развернулась и пошла в столовую, думая о том, что нужно-таки припрятать одно пирожное для этого человека, внутри у которого была затягивающаяся дыра, в которой пропадали его добрые мысли о себе. Антон Андреевич же остался в коридоре. Он вдруг понял, что дети его друзей вовсе не обычные дети. Всё, что было выдающегося и не укладывающегося в привычные параметры в их родителях, перешло к ним, а, может, и преумножилось. Слова Сони вдруг вернули ему душевное равновесие. Ему очень хотелось ей верить!