Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История пятая. Наперегонки со зверем.

Аня очнулась оттого, что ей было страшно холодно. Голова раскалывалась. Приоткрыв глаза, она чуть не заорала — вокруг неё были развешаны коровьи и свиные туши на ржавых крюках, торчащих из потолка. Лежала она на полу. Повсюду были расставлены глыбы льда. Стуча зубами, Анна поднялась и принялась расхаживать взад и вперёд, пытаясь взять под контроль тело и эмоции. Последнее, что она помнит — новый молочник объясняет, что сумма за месяц выплачена неправильно, и протягивает внезапно руку к лицу. Резкий запах. И всё — дальше темнота. Оглядевшись, Аня пришла к неутешительным выводам, что было это уже давно: говорили они перед завтраком, а свет, пробивающийся сквозь узенькие окошки под потолком сказал ей, что уже поздний вечер. Прислушавшись к себе, Анна предположила, что лежит она тут не так давно: она могла вполне нормально двигать руками и ногами, ей было холодно, но не так, когда долго стоишь на морозе. Думай, Аня, думай! Внезапно накатила такая тоска, что захотелось плакать! Она представила как переживают сейчас Штольман, Алекс. Сонечка. Гастон и Марта. Вспомнив их с мужем ночь и то, как они не могли отпустить друг друга, Анна молилась, чтобы у него всё было хорошо, чтобы ему помогли дети и друзья рядом с ним! Ему, наверно, жутко сейчас думать о том, какие ужасы она может испытывать. Ей, надо сказать, гораздо легче, ведь она знает, что он и дети в безопасности! Срочно перестать впадать в уныние! Разумеется, Яков её ищет. Уже на уши поднял всю полицию Парижа, как пить дать! Поэтому липкий страх, который вдруг сделал мороз крепче, жажду сильнее, а боль в голове острее, немного отступил. Ещё положение спасало то, что она была одна. Если бы она очнулась в компании Позднякова, ей было бы гораздо страшнее. А так, у неё есть время, чтобы осмотреться и решить, что она может сделать. Окна высоко. Даже если она встанет на глыбы льда, то она до них не долезет. Каким-то образом использовать крюки от туш? Жуть какая! Нет, это тоже ничего не даст. Долезь она доверху, ей не протиснуться сквозь эти отверстия, да и решётки выглядят крепкими. Этот вариант отметаем. Аня принялась прыгать то на одной ноге, то на другой. Летние её туфельки, с кружевами и стеклянными пуговицами прекрасно подходили для мостовых Парижа, но никак не были рассчитаны на ледник для мяса. Поэтому — нужно двигаться! Что ещё? Стены обиты железом, тут ничего не придумаешь! О, дверь! Аня допрыгала до металлической створки. Становилось холоднее! Впору начинать танцевать мазурку — просто двигаться уже помогало не очень! Как ни странно замок в двери был сломан, а заперта она на цепь, продетую в дужки засова. Интересно, сможет ли она что-то здесь сделать? Увы и ах, но пролезть в щель у неё не вышло. Оставалось ждать! Внезапно послышались шаги и голоса. Аня нырнула за дверь и села на корточки, прислушиваясь. Страх вернулся, даже холод перестал чувствоваться. Только кровь стучала в висках, разгоняя лёд в жилах. Одни шаги были чёткими и бодрыми — подошвы звонко и мерно стучали по полу. Звук второго человека тут же указал Ане на то, что это был Поздняков — походка была шаркающая, нечёткая, похоже было, что одну ногу он приволакивал. Сифилис почти разложил его тело. Аня невольно поёжилась. Она помнила занятия по этой болезни — конец таких пациентов страшен. — Ты хорошо её запер? — раздался шамкающий с присвистом хриплый голос. Хрящи связок и ткани губ тоже распались, судя по всему. — Да, она никуда не денется! — Иди и сделай то, о чём мы договорились! — истерично выговорил Поздняков. — Но она такая старая! — недовольно и капризно протянул голос помоложе. — Какое от этого удовольствие? — Иди, говорю тебе! — попытался крикнуть Поздняков, но лишь сорвал голос и закашлялся. Проклятое тело! Оно отказывалось ему служить! Ах, как много он мог бы ещё сделать, если бы не проклятый фараон! Теперь же он развалина! Даже руку поднять не может! И этот наглый мальчишка! Он уже не делает то, что Поздняков ему говорит! Он противится ему на каждом шагу! Специально его злит! Ну почему он не может сделать с этой треклятой бабой то, что положено? Да, она не похожа на Инессу, но Штольману он всё равно отплатит! Отплатит! Ах, если бы он сам мог её убить! — Нет! — протянул мужчина помоложе, издеваясь. — Сначала мне нужно войти во вкус! Я пойду найду даму для себя, а аж потом займусь твоей! Пойдём! Я уложу тебя. Мужчины ушли, а Аня в первый раз за свою жизнь подумала о том, что хорошо, что ей уже тридцать. Время утекало! Яша, поторопись! В этот момент Штольман, измученный бесконечным пересмотром фактов, нервным напряжением и бесконечным удержанием себя от страшных мыслей, заснул за своим рабочим столом прямо на очередном листке из дела. Ему приснилась маленькая девочка, похожая на него, как две капли воды. Она надула губы и сказала: «Папа! Ты спишь, а маме там плохо! Иди к ней скорее! Здесь очень холодно, а мне нельзя на холодном сидеть! Смотри!» Штольман проснулся с дико колотящимся сердцем. Во сне девочка показала ему ледник с мясными тушами. Встав и опрокинув стул, он ринулся в гостиную, где разложил бумаги Коробейников. Он знал, где находится это место!