Домашняя встреча
10 июля 2021 г., 00:35
Штольман уладил все формальности с полицейскими за час. Комиссар знал от начальника префекта все подробности дела. Коробейников, наделённый всеми необходимыми бумагами, подтвердил признание Рикара. Да и Яков сказал, что в течение недели предоставит все нужные для суда доказательства. Нужно провести обыск здесь, в доме убийцы и на ферме, где держали Анну. Это даст новый толчок делу. Коробейникова осмотрел полицейский врач, сказал, что ранение поверхностное, и, наскоро обработав порез, забинтовал плечо российского следователя.
Домой в экипаже ехали молча. Штольман всё ещё отходил от битвы, а Антон не мог поверить, что всё закончилось. Маньяки мертвы, его миссия выполнена, все живы и здоровы.
— Спасибо! — вдруг сказал Штольман. — Ты спас мне жизнь!
Продолжать говорить друг другу «вы», после того, как однажды они перестали это делать, было глупо, поэтому Яков решил продолжать в этом направлении.
— Я не знаю, что ты думаешь по поводу нашей встречи в Затонске после моего ареста, — начал Яков.
Коробейников давно знал историю заключения Штольмана, и он не таился.
— Но, если ты полагаешь, что проявил себя с не очень достойной стороны, знай — я понимаю основы твоих действий и даже не думал держать зла. Все эти годы ты поддерживал Анну, помогал ей добрым словом, советом и плечом. Это стоит многого. Я не хочу между нами недомолвок или мук совести. Если тебе по какой-то причине нужно моё прощение, то оно у тебя есть, хотя я по-прежнему считаю, что прощать мне нечего.
Для Штольмана это была целая речь, и Коробейников внезапно понял, что Яков на самом деле дорожит тем, что их связывает, что он считает его своим другом и что он не держит на него зла. Он почувствовал такое облегчение, будто с плеч его упала каменная глыба, не дававшая ему покоя много лет. Антон повёл плечами, как Атлант, скинувший небесный свод и вздохнувший с наслаждением.
— Ты… — начал Коробейников и замолчал на полуслове. — Чёрт побери! Я не могу говорить тебе «ты». И не могу называть тебя Яков. На язык не идёт. Будто кощунство какое-то!
Штольман усмехнулся. Он понимал о чём говорит Антон. Слишком много лет они обращались друг к другу исключительно по имени-отчеству. Теперь переступить этот порог было крайне трудно.
— Давай я начну! — предложил Яков. — Какого рожна ты полез меня заслонять? Тебе жизнь надоела?
— Я не мог иначе, — пожал плечами Коробейников. — Я не мог допустить твоей гибели. Как бы я смотрел Анне Викторовне в глаза?
Штольман кивнул, признавая его правоту. Поблагодарил ещё раз. Всю дорогу до дома они говорили о самых разных вещах, радуясь от того, что между ними больше нет и тени натянутости и недомолвок. Всё наконец-то было хорошо. Знали бы мужчины, что ждёт их дома — они бы так не думали! Когда Штольман и Коробейников появились на пороге дома, было почти одиннадцать вечера, но в холле их встретили взволнованная Анна с искусанными губами, нервно сжимающая руки мисс Кларенс и встревоженный доктор Милц.
Увидев, что плечо Антона забинтовано, а на ухе у него рана, гувернантка совершенно неожиданно для всех зарыдала, развернулась и бросилась прочь из комнаты, оставив Штольмана в полном изумлении, потому как всё это время он полагал женщину разумной и рассудительной.
— Мисс Кларенс! Элизабет! — закричал Коробейников и, не глядя сунув в руки Якова кепку и кобуру, кинулся за рыдающей девушкой.
Все смотрели им вслед, не в силах прийти в себя.
— Бог ты мой, — задумчиво произнёс Штольман.
Оказывается, его друг имеет гораздо более серьёзный интерес к мисс Кларенс, чем думал Яков. Он вдруг улыбнулся: пусть и он будет счастлив, и Элизабет. Оба заслужили это право. Обернувшись, Штольман натолкнулся на глаза жены, выражающие столько эмоций, что он растерянно заморгал.
— Ты цел? С тобой всё в порядке? — сурово спросила Аня.
— Да, Яков Платонович, мы тут очень переживали, пока вас дожидались! — добавил доктор Милц.
Штольман подтвердил, что всё закончилось хорошо.
— Тогда пойдём к тебе в кабинет! — подняв бровь, всё ещё сурово сказала Анна. — Нам надо серьёзно поговорить!
