Детективное агентство "Анна и её духи" - 2. История шестая. Швейцарские приключения.

Пока Штольманы шли по двору, дети балагурили и висли на Якове: они были рады приезду и теперь выражали это доступными им методами. Гастон, видя, что глава семейства нынче выступает в роли дерева, на котором повисли маленькие мартышки, взял на себя заботу об Анне и Марте и вёл их, предложив им опереться на его локти, по мощёной булыжниками земле. У дверей однако дети угомонились, привели себя в порядок и чинно вошли внутрь — одно дело любимый папа, который их понимает, а другое — посторонние люди. Не дело, если про их фамилию будут думать дурно. Если бы здесь были только тётя Ирма и дедушка Петя, то можно было бы продолжать баловаться. И даже ещё больше, чем с Яковом — на Петра Ивановича всегда можно было рассчитывать в играх и веселье, но остальных дети не знали, а потому должны произвести правильное впечатление. Войдя в столовую, Штольманы обнаружили, что все уже собрались и ждут их для того, чтобы пойти завтракать. Хозяева замка всех перезнакомили, и гости поспешили сесть за стол и отдать должное овсянке, сливкам, свежим фруктам, булочкам с маком и муссу из ягод. Постепенно все разговорились, и Яков и Анна смогли составить своё впечатление о каждом из присутствующих. Фанни Дитер показалась Ане девушкой тихой, но несколько себе на уме. С виду она была типичная немка: светлые довольно тонкие волосы, лицо с несколько тяжёлой челюстью и выдающимися скулами, голубые глаза, широкие тонкие губы. Молодость придавала ей свежести и неискушённости, но подать она себя не умела. Одевалась довольно невзрачно и не по фигуре, отчего силуэт её казался размытым, и все достоинства терялись. Штольман пока не знал, как относиться к девушке. Что-то такое мелькало в ней, что уловить было трудно. Одно он мог сказать точно, Фанни как кошка была влюблена в Рамона Фернандеса. Любой, у кого есть глаза, мог это увидеть. Сам гонщик вызвал немедленную антипатию Якова. Он весь был слишком. Слишком высокий, слишком атлетичный, слишком белозубый. Ему было двадцать пять лет, и жаркое испанское солнце оставило на нём своё клеймо — смуглая кожа, зажигающаяся здоровым румянцем на скулах, тёмные волосы по плечи, завивающиеся на кончиках, блестящие оливковые глаза. Он широко улыбался, распыляя своё внимание на всех окружающих его дам. Штольман видел, как в одну секунду взбеленился Гастон, когда Рамон сделал комплимент Марте. Что этот лощёный гонщик себе думает? Они и сами знают, что она очень красивая. И говорят ей об этом! И уж совсем его взбесило то, что девушка покраснела от этих слов. Юноша даже отложил свою булочку с маком и маслом, что случалось с ним только в моменты душевных переживаний. Яков уже давно понял, что детское решение Гастона жениться на Марте не прошло, и он своего мнения не изменил. Что выйдет из его затеи, Штольман не знал, но также замечал, что девушка ему явно благоволила. Самого его спасал от погружения в пучину ревности тот факт, что Аня только высоко подняла брови и сухо поблагодарила Рамона за его слова. Квартирмейстер понравился обоим Штольманам и особенно Сонечке. Лет Гийому Босолею было тридцать восемь, он сильно припадал на правую ногу и опирался на трость. Лицо его тоже было отмечено военным прошлым: под глазом его темнели мелкие отметины, будто художник сбрасывал краску с кисти. Как пояснил сам моряк, у его товарища взорвалось оружие в руке из-за неправильно вставленного патрона. «Ему повезло меньше — он погиб!» — грустно улыбнулся Гийом. Глаза его никогда не улыбались вместе с губами, только что-то промелькнуло в них, когда Сонечка завела с ним разговор. — Мне нравится ваша трость! — серьёзно глядя на него из-за плошки взбитых сливок, в которую она макала булку с маком, сказала девочка. — У неё красивый набалдашник. — А мне нравится твой бант, — ответил Гийом, глядя на лимонную ленту на её макушке. — Спасибо! — ответила Соня. — Мне он тоже нравится! А вы мне расскажете про морские узлы? Я читала книгу, и мне кое-что непонятно. Моряк поднял брови. Такая маленькая, а так рассудительна. — Конечно! Если хочешь, я научу тебя завязывать тридцать разных узлов для самых разных целей! — И меня! — одновременно сказали Алекс и Гастон, которому Боссолей нравился гораздо больше Фернандеса. Гийом неожиданно для себя ощутил радость и замер: это чувство не посещало его очень давно. Возможно, это оттого, что он почувствовал, что хоть для чего-то кому-то нужен. Он пообещал после завтрака пойти с детьми на задний двор и всему их научить. Гастон вернулся к своей булке и прикончил её в рекордные сроки. После завтрака все разошлись по своим делам. В гостиной остались Анна, Яков и барон со своей женой. Аня хотела выпить лимонаду, который в замке делали с какой-то местной травкой. Барон был чем-то недоволен и сурово посматривал на свою жену. Штольман заметил, что и на Аню он бросил косой взгляд. Похоже, что женский пол сегодня был ему не мил.