To the Rhythm of Your Racing Heart

— Единственный способ всё разрешить - это жестокий бой! — Путешественник с недоверием посмотрел на Чайльда, когда они вдвоём проводили его брата в заброшенную фабрику Дотторе; Паймон и его младший брат шли впереди них. Ох и какие же приключения они нашли на свою голову в тот день. Это произошло ещё в то время, когда горожане были слишком сосредоточены на восстановлении города, чтобы обращать внимание на ненавистного фатуйца. Тогда прошла всего неделя после того, как Чжунли раскрыл все карты, а Тарталья всё ещё надеялся на то, что мужчина скажет что-то ему. Тогда ещё весенний ветерок обдувал рыжие пряди волос юноши и игрался с ними. То было время, обещавшее возрождение и начало чего-то нового. Тогда он хотел отпустить всё и оставить обиды в прошлом. Тогда в груди Чайльда всё ещё теплились искры надежды. Время, по которому Тарталья скучает этот прошедший месяц. — Тебе не справиться с ним, — констатировал факт Путешественник, совершенно не веря в способности Предвестника. Двое общались на весьма отстранённые темы, но каким-то образом перешли к разговору о Чжунли и о предстоящей Чайльду битве с ним. — Что значит я не справлюсь с ним? — не произнося и слова Путешественник лишь с сомнением посмотрел на Чайльда, будто тот детсадовец. Реакции Путешественника всегда забавляли Чайльда, он не мог обижаться на него. Вместо этого он искренне рассмеялся. Он делал так в начале схватки с противником, зная, что победит. Засмеялся на грани восторга и безумия. Такой смех мог заставить Путешественника поволноваться, если бы тот не знал Предвестника уже некоторое время, поэтому он лишь мягко покачал головой, привыкший к причудам Чайльда. — Просто не беги плакаться мне в плащ после того, когда он изобьёт тебя как слабого анемо слайма, — шутливо ответил Путешественник. Но Тарталья не мог поверить в его слова. Кем бы ни был его противник — смертный, адепт или архонт, — Тарталья был ему достойным соперником. Именно это он сказал себе месяц спустя, снимая свой алый шарф и готовясь к поединку с Чжунли. В отличие от того времени, стало уже намного жарче, и ему пришлось раздеться, чтобы наверняка одержать победу и не перегреться на солнце. Лёгкий непослушный весенний ветерок сменился окутывающим жаром лета, смена времён года являлась лишь очередным воспоминанием, пока не наступало снова, в следующем году. Чайльд заметил, что даже такая жаркая погода не смогла повлиять на непоколебимого мужчину; тот развязал свой галстук, снял верхний костюм и аккуратно сложил рядом с шарфом Тартальи и едой из ресторана Ванмин, оставаясь лишь в рубашке и строгих брюках. — Сражение продолжится до того, пока кто-то не попросит пощады или станет физически недееспособным, — начал пояснять Чжунли, пока они отходили от своих вещей к месту начала. Чайльд кивнул в ответ, принявшись разминаться перед боем. Рассветные лучи солнца усыпали гору Тяньхэн, мягко освещая её и вещи мужчин. Потоки ветра приносили жёлтые листья со всей округи и заставляли высокую траву, расположенную около развалин, танцевать, словно в преддверии начинающегося действа. Это мог бы быть прекрасный живописный вид, все эти замшелые руины и развалины, если бы это не ознаменовало предстоящее серьёзное сражение. — Я готов, начинаем? — спросил Чайльд, активируя свой глаз бога и материализуя из ниоткуда водяной лук. Пара уже отошла на приличное расстояние от сложенных вещей. С ними ничего не станется, только если какой-нибудь метеорит не свалится с неба. Чжунли согласно хмыкнул, стоя в нескольких метрах от Чайльда, и призвал своё копье. — Однако хочу порекомендовать тебе оружие, с которым ты обращаешься ловчее, — произнёс мужчина, кивнув в сторону лука Предвестника. Серьёзно? — Ты угрожаешь? — спросил Тарталья, пытаясь сдержать ухмылку, что вот-вот выступит на его губах. Он ни за что бы не хотел показывать своё удовольствие от происходящего, как адреналин начинал течь по крови в предвкушении. Ему нужно просто победить в схватке, покинуть Лиюэ и выпить это вино. Не было ни места, ни времени, чтобы позволять эмоциям взять над ним верх. — Нисколько. Лишь предлагаю, — Чжунли слабо крутанул в руках своё копьё, единственное, что отражалось на его лице — лёгкая усмешка. О, а это уже интересно. — Чжунли, это уже провокация! — ухмылка всё же вырвалась из него и Чайльд начал корить себя за проявление истинных чувств. Это случилось лишь потому, что он ожидал хорошего боя, так Чайльд пытался себя оправдать. Это не имело ничего общего с тем, как комфортно и приятно было находиться в окружении мужчины без того, как Чайльд попытался бы сбежать от него или вышвырнуть из своей жизни. Никому не повредит понаслаждаться этим моментом всего чуть-чуть, правда ведь? Не то чтобы Чайльд вообще об этом вспомнит, когда победит и уедет в Снежную. Воспоминания о мужчине с янтарными глазами исчезнут в первых завываниях морозного северного ветра, когда он будет направляться домой. Но это потом. А сейчас, Чайльду следует сконцентрироваться на победе в предстоящем бое. — Я немного не понимаю, что ты имеешь в виду, — Чжунли склонил голову набок, совсем невинно и почти по-детски. — Я просто-напросто предлагал тебе использовать оружие получше, если ты надеешься одержать победу надо мной, — Тарталья откинул голову назад от несдерживаемого гаркающего хохота. Ему было болезненно это признавать, но он действительно скучал по перебранкам с Чжунли. И он будет скучать по ним до самого конца его воспоминаний о нём. Он будет скучать по странному юмору мужчины, граничащего с серьёзностью. Он будет скучать по тому, как спокойно Чжунли относился к факту, что Чайльд совершенно терял себя в пылу сражения. Ему будет не хватать и каменной спокойности мужчины в своей безумной, хаотичной жизни. Но он не будет скучать по лжи. Однако сейчас не время думать о былом. Нужно сосредоточиться на поединке. — Пфф! Ладно-ладно, — хотя он и знал, что Чжунли блефовал, он всё равно отпустил воду, чтобы та приняла форму его излюбленных парных клинков. Его противник всё же был архонтом. И хотя тот более не располагал силой сердца бога, у него в распоряжении всё ещё был тысячелетний опыт боёв и войн. И Тарталья был уверен в себе, а не глуп. Он знал, когда стоит закончить этот театр и стать серьёзным. Сражение с бывшим богом станет непростой задачей. Невыполнимой? Не для него. Когда Предвестник сделал первый шаг, подняв высоко подбородок и приняв стойку, он осознал, что копьё Чжунли уже начало движение. За доли секунды, с нечеловеческой скоростью, архонт оказался перед юношей, и копьё, сделав дугу, встретилось с лицом Чайльда. Только с божьей помощью тот смог избежать прямого попадания и не оказаться выведенным из строя через секунду после начала. И если Чайльд до этого был просто воодушевлён, то сейчас он был в безумном экстазе, сумасшедшая улыбка появилась на его губах, создавая контраст с сосредоточенными глазами, анализирующими оппонента. Казалось, что Чжунли хотел побыстрее закончить эти препирания и сразу перейти к главному. Однако, меньшего от бывшего Повелителя Гео он и не ожидал. Каким многообещающим предстоял быть этот бой! Как же прекрасно жить! С такой же скоростью, как Чжунли начал наступление, Тарталья, всё еще стоящий на коленях, взмахнул клинками, в попытке сбить того с ног. Однако его попытка была пресечена — мужчина лишь сделал несколько шагов назад, будто избегал удара ребёнка, а не натренированного воина. Но Тарталья поднялся и последовал за ним — Чжунли отскакивал назад, а Чайльд следовал, не позволяя тому расслабиться. Каждый его удар клинками был идеально блокирован копьём. Яростное, безумное нападение было встречено безмятежной и непоколебимой защитой. С каждым ударом клинков мускулы Тартальи начинало сводить и жечь, — приятная и привычная боль в разгаре боя. Болезненная пульсация напряжённых рук синхронизовалась с бешеным биением сердца. Неприкрытая слабость конечностей от непрекращающегося боя сопровождала его. Крупные капли пота стекали по лицу и в глаза, жгли их. Всё это — незабываемые ощущения, которыми Чайльд был готов наслаждаться вечно. Эта боль, от которой он зависел, заставляла его хотеть всё больше и больше, когда он прорывал и прорывал оборону Чжунли. Ни один пока не позволял себе сделать ошибку. Их танец принял опасный оборот, когда Тарталья начал наступать с левой стороны, целясь на ту часть руки Чжунли, которая была не защищена копьём. Чайльд почувствовал всплеск воды, когда появился яшмовый щит, ломая его клинки. С такой же нечеловеческой скоростью, как появился щит, Чайльд смог избежать направленного в его бок удара, сделав несколько шагов назад. В отличие от него самого, Чжунли не стал растрачиваться на серию беспощадных атак или на преследование Чайльда. Вместо этого юноша увидел, как светятся янтарные глаза мужчины и отливают золотом, а после — он почувствовал, что земля под его ногами затряслась и загремела. Предвестнику хватило сноровки, чтобы избежать удара колонны, что разгромила землю в том месте, где секунду назад был он сам. Ударная волна всё же настигла Тарталью, отбросив его на несколько метров и выбив весь воздух из его лёгких. Юноша не хотел знать, в каком бы плачевном состоянии оказался, если бы не отскочил заранее. Вот так грязно, значит, Чжунли играет? Если бы Чайльд не знал мужчину, он бы подумал, что тот хочет его убить… как же интригует! Схватка на смерть всегда воодушевляла Тарталью! Чайльд медленно поднялся с колен — его тело умоляло, чтобы тот остановился. Увы, но он только начал. Он устремил взгляд на Чжунли — тот стоял в своей безупречности и возвышенности, весь в идеальной одежде, на нём не было ни травинки. Чжунли посмотрел на юношу в ответ, в его взгляде не было и следа усталости, а на лице виднелась лишь пара капель пота. Если бы кто-то сейчас посмотрел на мужчину, то предположил, что он лишь немного вспотел из-за летней жары, а уж никак не был в середине яростной схватки. Но скоро Чайльд это изменит. Он заставит лицо Чжунли сменить спокойствие напряжением. Он оросит безупречные одежды мужчины кровью и потом. Он заставит его сражаться за победу, чтобы тот выискивал возможность нападения в непрекращающемся натиске Тартальи. Он заставит его пасть на колени в невозможности подняться, когда он приставит клинок к его подрагивающему горлу, нависая над ним сверху, как победитель. Он заставит Чжунли сломаться — рассыпаться на кусочки, пока ничего от него не останется. Чайльд поднялся на ноги, чувствуя всполохи электричества вокруг себя, когда он активировал Глаз Порчи. Именно тогда благоговейное выражение Чжунли пало, выражая обеспокоенность, что просачивалась через каменное лицо мужчины. Его губы немного сжались. Хватка на копье усилилась. Искра удивления промелькнула в глазах. Именно это Чайльд жаждал увидеть! За секунду Чайльд устремился к Чжунли в ударе, его водяные клинки сменились наэлектризованными. И электричество столкнулось с гео. Тарталья всё взмахивал и взмахивал, игнорируя ощущение, будто он сейчас же упадёт в обморок. Боль была кратковременной, а победа над таким противником будет жить в памяти хотя бы одного из них ещё долгие годы. Когда-то ловкие и резкие атаки Чжунли, которыми тот блокировал Чайльда, сменились безудержными и беспорядочными взмахами. И Предвестник не отступал, принимал каждый удар. Его парные клинки обратились в копьё, которое могло принимать любую форму по команде Чайльда. Водоворот потоков воды вальсировал, и он всё ещё использовал электричество, не обращая внимание на риск быть ударенным током. Даже несмотря на то, что Чжунли не имел подобного в своём арсенале, он выдерживал натиск и давал равноценный отпор. С каждым новым умением, что показывал Тарталья, он демонстрировал что-то в противовес. Мгновенный рывок — и казалось, будто он исчез на мгновение, чтобы тут же появиться впритык к Предвестнику. Удар копья, который заставил его вертеться в смертельном танце. Всё больше и больше колонн, возникающих из-под земли, заставляют землю содрогаться. Однако ни один из них не мог превзойти другого. Каждый мощный удар был встречен таким же яростным взмахом. Напор соперников не отступал до того момента, пока Чайльд не сделал определённый шаг. Или это, возможно, Чжунли оступился. В попытке уклониться от одной из рьяных атак, нацеленных на его голову, Чжунли осознал, что прильнул к своей же колонне. Когда мужчина попытался выбраться из того угла, в который сам себя загнал, Чайльд хищно подался на него с ударом — клинки опасно пронеслись в сантиметрах от его шеи. В этот момент Тарталья смог заметить явные проблески паники на лице Чжунли. Чистый и примитивный страх сиял в янтарных глазах. Только страх чего? Страх потерпеть поражение в битве? Страх того, что сделал бы Чайльд, оказавшись его клинки чуть ближе к коже мужчины? Страх, что он его убьёт прямо здесь и сейчас? Хотя, смог бы Предвестник убить его здесь и сейчас? Что ему было терять? Всё это в любом случае вскоре исчезнет из воспоминаний Тартальи. Ты его любишь, ты не сможешь убить, — голос пронёсся в голове Чайльда, отрезвляя его от транса сумасшедшего боя. Он неосознанно ослабил хватку из-за промелькнувшей мысли, которая заставила осознать всю серьёзность ситуации: если они продолжат в таком же духе, то кто-нибудь окажется убитым, рано или поздно. И в этот момент Чжунли воспользовался замешательством Чайльда, он выбрался из его ухвата, и янтарные всполохи снова засверкали в его глазах. Ругая себя за невнимательность, Тарталья уже приготовился к появлению новой колонны. Но через пару секунд он заметил, что содрогалась вовсе не земля, а небо, которое приняло тёмно-серый оттенок. Он всмотрелся в небеса и быстро заметил метеорит, летящий прямо на место, где стояли они. Хах? Предвестник повернулся к мужчине, чтобы понять его следующее действие, чтобы они не были раздавлены этим чертовым метеоритом, однако бывший архонт неподвижно стоял, холодно уставившись на юношу. Он умрёт, прямо тут, на какой-то забытой чёртом горе в Лиюэ, вдалеке от его родины. Не говоря о том, что они сейчас умрут. О чём думает Чжунли? Неужели победа для него важна настолько, что он не против их смерти в результате, только бы не дать Чайльду одержать верх? Готовясь к своему концу, он закрыл глаза. Если уж его раздавит метеорит, то он не хотел бы смотреть на это. Когда метеорит находился уже в нескольких метрах от земли, Предвестник резко был сбит с ног, и оглушающий грохот пронёсся в округе. Прошло несколько мгновений, и Чайльд осознал, что он остался жив, хотя боль и усталость от битвы не дали ему встать с земли или хотя бы пошевелиться, однако он был тут, жив и относительно здоров. Хотя Тарталья так и не понял, что же тяжелое сейчас лежало на нём. — Сдаёшься? — Предвестник разлепил глаза и увидел, как Чжунли придавливал его к земле и как яшмовый щит окружал их. О. Скорее всего он выжил из-за него. Однако у Чайльда не было времени задуматься над этим, как копьё мужчины уткнулось ему в шею. Хах, как же быстро они поменялись ролями. Он сделал движение, чтобы проверить, насколько хватка Чжунли сильна, но его движение пресекли и лишь сильнее придавили. Вот же блять. Не было и малейшего шанса, чтобы Чайльд выкрутил ситуацию в свою пользу. Глаза цвета кор ляписа уставились на него в ожидании ответа, в них плескалась какая-то эмоция, но явно не спокойствие. Чайльд отвёл взгляд, не способный смотреть тому в лицо какое-то время. Так, будто бы глаза Чжунли были ослепительным солнцем, а он глядел прямо на него. Если бы он продолжил смотреть, то остался бы слеп и корчился в боли. Хотя он уже поздно спохватился. Недавно он уже однозначно получил свою порцию боли от Чжунли. — Сдаюсь, — мрачно прохрипел юноша. Что ж… всё вышло не так, как задумывал Чайльд. Он, видимо, хотел слишком многого для того, чтобы остаться эмоционально невредимым. А теперь ему придётся выслушать то извинение, что приготовил для него Чжунли. Однако остался ли бы невредимым Чайльд, если бы даже и победил? В конце концов, это не имело значение. У Предвестника не было шансов одержать победу. Он, конечно, был великолепным бойцом, всегда готовым к испытаниям, но что его способности против божественного метеорита, свалившегося на голову. Кажется, Тарталье стоило приготовиться к тому, что далее всё будет складываться ещё хуже. Что бы он ни делал, всё всегда заканчивалось провалом и его утягивало в ещё более глубокую пучину отчаяния. Почему для него было так сложно просто быть счастливым? Просто забыть о неприятном воспоминании как о страшном сне? Чжунли ненадолго задержал свою хватку на Чайльде и развеял щит, когда начал подниматься с него. Предвестник позволил себе сделать несколько жадных вдохов — казалось, что его лёгкие жгло адским пламенем. О архонты, это была тяжёлая дуэль. Одно неосторожное движение и один из них мог бы оказаться одним из дражайших клиентов Ху Тао к концу недели. Даже Чжунли выглядел немного измотанным, его грудь поднималась и опускалась в чуть более быстром темпе, чем обычно. Несколько пятен от травы и грязи остались на идеальных одеждах мужчины. И ого. Часть брюк Чжунли оказалась немного порванной? Чайльд слишком устал, чтобы сдерживать свою удовлетворённую улыбку от неидеального вида всегда опрятного и собранного мужчины. Он смог выполнить хотя бы одно своё обещание. Хоть он и не сумел бы одержать верх над бывшим архонтом, он всё же смог подарить ему одну из самых потрясающих схваток, в которых тот скорее всего поучаствовал за последние столетия. Чжунли словно почувствовал взгляд Чайльда на себе, когда повернулся от созерцания полуденного неба к лицу Предвестника, смотря на него с недоумением, заметив улыбку на лице юноши. Тарталья не знал, пропустил он удар сердца из-за боли или благоговения, когда привычное выражение лица Чжунли сменилось самой потрясающей яркой улыбкой, которую он когда-либо видел — глаза мужчины, казалось, засветились от радости. Чайльд действительно хотел отвернуться, правда. Но что он мог поделать с его усталостью и обмякшими мышцами, когда он не смог пошевелить и пальцем или вдохнуть поглубже, когда его лёгкие горели огнём и мучали его? Что ещё ему оставалось, кроме как смотреть на солнце, которое глядело в ответ?

***

— Где наши вещи, Чжунли? — спросил позднее Чайльд, когда уже наконец смог подняться с земли своими ноющими конечностями. Предвестник стоял прямо на том месте, где ранее они оставили свою одежду и еду, но сейчас они куда-то исчезли. Чжунли осмотрел окрестности, но через секунду в его глазах мелькнуло осознание. — Полагаю, наше имущество отбросило, когда я призвал метеорит, — спокойно констатировал он, словно это обычная вещь. Чайльд уже хотел было ответить, но тут же закрыл рот и просто помахал головой над нелепостью ситуации. С Чжунли никогда ничего не бывает по-человечески, верно? Чжунли резко уставился на Тарталью, задумчиво устроив руку на подбородке. — По условиям контракта, если я одерживаю победу, то мы должны вместе провести ужин, и ты выслушаешь моё извинение. Но, кажется, наша еда пропала… — он остановился, чтобы ещё раз осмотреть местность в попытке найти хотя бы остатки ужина, но, конечно, там ничего нет. Даже Чайльд сейчас захотел, чтобы еда волшебным образом вернулась и они наконец бы покончили с этими извинениями. Чем раньше он выслушает Чжунли, тем быстрее он сможет понадеяться, что сможет вытерпеть его слова, пока не вернётся в Снежную, где уже окончательно забудет и об извинениях и обо всём. — Хмм… Я придумал возможное решение ситуации, если ты, конечно, не против, — Чжунли заговорил снова. — И это решение? — спросил Чайльд, ожидая предложения, что они пойдут сейчас в ресторан Ванмин и отобедают там. Но, разумеется, слова Чжунли снова застали его врасплох. Сегодня он оказался полон сюрпризов. — Мы могли бы встретиться здесь снова, в это же время, и выполнить оставшиеся условия контракта, — огласил Чжунли, к одновременному удовольствию и отчаянию Чайльда. С одной стороны, это означало, что Тарталья смог бы разобраться со всем этим чуть позже, а сейчас начать приготовления к отплытию в Снежную. С другой стороны, завтра ему всё ещё придется иметь дело с извинениями Чжунли. Хмм, хотя даже если бы он выслушал извинения сегодня, ему бы пришлось сидеть и ждать заказа в заполненном ресторане. В конце концов, он потратит даже меньше времени, отложив это всё на завтра. К тому же, если извинения Чжунли зажгут в нём яростную искру, будет лучше, если он поговорит с Чжунли на пике горы, а не в ресторане, переполненном людьми, которые его ненавидят. — Да, было бы отлично, — наконец Чайльд дал ответ, думая, что всё, что сейчас происходит — совсем не отлично.

***

— Екатерина, мне нужно, чтобы ты нашла мне ближайшее судно, что отплывает в Снежную. Я покидаю Лиюэ, — девушка подняла взгляд на стоящего напротив Предвестника, который выглядел будто пробежал марафон по всему городу. Шарф, с которым тот никогда не расставался, отсутствовал, его волосы были похожи на птичье гнездо, на одежде мелькали пятна от грязи и царапины, а кожа была покрыта ранами. — Сегодня же приступлю к поиску, — ответила Екатерина, благо, не обратив внимание на внешнее состояние Чайльда или на его неожиданное решение уехать. Хотя её недоуменное выражение лица не скрывало удивления. — Если вы уезжаете в Снежную, то вы не будете заниматься взысканием долга, о котором я говорила утром? Наши сотрудники в банке могут этим заняться. Я уверена, Надя в состоянии выполнить задание, — Тарталье понадобилась секунда, чтобы вспомнить, о чём говорила его подчинённая, и он осознал. — Не нужно привлекать к заданию Надю, — Чайльд взмахнул рукой в отрицании, вспоминая о тех бумагах, в которых было сказано о случае неуплаты недавнего долга. — Я сегодня же с этим разберусь. Предвестники никогда не оставляют невыполненных долгов. Екатерина кивнула в понимании и ответила: — Хорошо. Я займусь поиском расписания причала после своей смены, сэр. К завтрашнему дню у вас будет дата и время отплытия ближайшего рейса до Снежной. — Благодарю, Екатерина. Что ж, я тогда пойду. Никто не уйдет от меня должником! — весело ответил Чайльд, контрастируя со своим паническим видом, с которым он заявился сюда ранее. Екатерине оставалось только гадать, что же происходит с её боссом в последние дни, когда тот покинул здание банка. К счастью, ей неплохо платили, чтобы она возилась с этими странностями.

***

Когда Тарталья пытался прочесть рапорт, который дала ему Екатерина, в его голове были лишь сияющие янтарные глаза. Это усугубляет ситуацию, если так можно выразиться. У него работа, а времени на мысли о мужчине, о котором он скоро забудет, нет. И всё равно эта яркая, солнечная, но утончённая улыбка, и образ мужчины, держащего своими умелыми руками смертельное оружие, не покидали сознание Чайльда. Если бы только был способ забыть об этом всём, хотя бы на короткое время. Возможно тогда Чайльд смог бы добросовестно выполнить задание. Однако способ же был. Чайльд свернул документы и положил их в карман, поднимая взгляд на кухонные шкафчики, которые были не так далеко от стола, за которым он сидел. Если он не ошибался, то в бутылке оставалось примерно на три-четыре бокала. Ничего плохого не сделается, если он выпьет всего глоточек, верно? У него всё ещё останется достаточно вина, чтобы выпить перед отъездом из Лиюэ и забыть обо всём этом как о страшном сне. Он не был глуп. Он осознавал, что даже выпив вино, он всё равно вспомнит о Чжунли на следующий день, когда они встретятся завтра за обедом. Но всё же, если он мог бы забыть о нём, пусть и временно… Чайльд отвёл взгляд к окну, яркие лучики послеполуденного солнца ласкали его лицо. Если он выпьет вино и вырубится, как в прошлый раз, он, вероятно, сможет проснуться и найти должника задолго до следующего захода солнца. Оставался вопрос только с тем, что нужно будет вспомнить о долге. Если Тарталья снова выпьет вино, проснётся ли он таким же потерянным, как этим утром? А потом у Чайльда появилась идея. Отвернувшись от созерцания окна, Чайльд направился к одному из шкафчиков, вытаскивая перо и бумагу, которыми он писал письма на родину. Если он не вспомнит всё, что ему требуется, он заставит себя вспомнить. Он положил листок бумаги на стойку и принялся писать, оставляя чёрные следы от туши на поверхности. Ему нужно было обозначить все моменты на бумаге, чтобы потом не произошли недопонимания. У него не было права на ошибку, иначе он всё окончательно испортит и… пропустит обед с Чжунли. Как бы сильно он не хотел сидеть и выслушивать извинения, он предпочтёт пустые слова печали тому, что сделает с ним Рекс Ляпис, когда Чайльд нарушит условия контракта. В особенности после того метеорита, который Чжунли флегматично сбросил на них, Чайльд не имел смелости даже попытаться избежать их встречи. Когда Предвестник закончил с запиской, он положил её на видное место на столе, и направился за вином и бокалом. Это всё совершенно тупо, и Чайльд это понимал. Он мог представить, что Чжунли бы сказал ему о ситуации, узнай тот об этом. Что-то в духе "Чайльд, ты не можешь просто-напросто запить все свои переживания". Хах, у Чжунли всегда находилось что сказать, мудрое и поучительное, но когда дело доходило до его собственных чувств, он становился нем. Какими бы могущественными ни были архонты, они все хреново ладили со своими эмоциями. Поразительно, как Чайльд в конце концов влюбился в одного. Но всё закончится хорошо. Он разберётся со всем в своё время. Тарталья откинулся на стуле, расположившись за кухонным столом и наливая себе бокал вина. Что ж, пора начинать, нет смысла уже отступать. Он быстро покосился к окну, чтобы проверить время. Чайльд должен признать, это был превосходный день. На небе ни одного облачка, ничто не заслоняло вид солнца — звезда, до которой он никогда не дотянется. Она сияло ярко, ярче, чем что-либо на небе… Она была слишком яркой. Посмотришь чуть дольше положенного и ослепнешь, затерявшись во всепоглощающей тьме. Посмотришь мельком — и захочешь обратить взгляд обратно. Любой здравомыслящий человек будет избегать созерцания солнца. Но увидев раз, не сможешь сдержать соблазна смотреть ещё и ещё на эту величественную звезду, даже осознавая, что в конечном счёте сгоришь. Чайльд отвёл глаза от окна и повернулся к столу. Он не мог себе позволить далее тратить время на бесполезные размышления, у него была работа. Громадный горящий шар и бывший архонт должны быть последним, о чём ему стоит думать, однако Чжунли не мог не занимать собой все мысли Предвестника. Но он изменит это прямо сейчас.

***

Тарталья проснулся с лежащей на деревянном столе головой, сверчки щебетали ему на ухо. Он тяжело поднял свою голову в недоумении, оглянув неизвестную ему бутылку вина — полупустая, уже совсем пустой бокал и сложенный лист бумаги. Он обернулся к кухонному окну, заметив темноту в комнате — луна высоко сидела на небе, — и снова вернулся к осмотру окружения перед ним. Что за ересь произошла с Чайльдом? Он попытался вспомнить события, что могли бы принести его сюда, однако в голове было пусто. Если бы не стоящий перед ним алкоголь, он бы поволновался сильнее. Поэтому Предвестник списал это все на похмелье. Всё указывало на это: пробуждение прямо на кухонном столе посреди ночи, рядом стоящая пустая бутылка, провалы в памяти, затёкшие и побаливающие мышцы. Но он отмёл факт, что его голова совершенно не болела. Не сильно раздумывая над своим состоянием, Чайльд подобрал записку со стола. Рассмотрев получше, он приметил свой почерк, выделяющийся чёрной тушью. О, это было что-то новенькое. Гадая, зачем же он написал сам себе записку, Тарталья принялся читать: Важно!!!!! 1. Посмотри у себя в кармане, там будет бумага с информацией о долге, который тебе нужно вытрясти. Примись за это сразу как только проснёшься 2. Завтра утром в банке встреться с Екатериной. У неё будет важная информация 3. Очень важно. Завтра встреча в двенадцать часов, на пике горы Тяньхэн. Не смей пропустить, если не хочешь чтобы на тебя ниспослали метеорит!!!!! 4. Не беспокойся, если всё будет для тебя незнакомым, ты потом поймёшь. Это сейчас не важно Чего? Предвестник перечитал третий пункт ещё раз, думая, что ошибся. Метеорит свалится на него, если он не пойдет на ту гору? Насколько же он был пьян тогда? Он встал из-за стола, покачивая головой от глупости этой ситуации, и решил уже проигнорировать записку, списав содержимое на пьяные бредни, пока кое-что не выпало из его кармана. Юноша присел, чтобы подобрать эту вещь, узнав в ней сложенный лист бумаги. Когда он начал разворачивать листок, Чайльд начал подумывать, что эти пьяные бредни могут оказаться не такими глупыми, как он уж предположил.

***

Ночи в Лиюэ были намного холоднее, чтобы щеголять без шарфа — осознал Тарталья, когда он шёл мимо почти пустых улиц гавани. Здешний прохладный ночной бриз даже близко не стоял с леденящими душу ветрами Снежной, но Чайльд бы всё равно не отказался от своего привычного шарфа. Однако как тщательно бы ни искал, он нигде не мог найти эту алую ткань. Он мог только догадываться, что с ней произошло. Но это было ничем по сравнению с большей проблемой, что грозно нависала сейчас над Чайльдом. Не важно, сколько раз он перечитывал рапорт, он не мог понять, куда он идёт. Не то чтобы указанная информация была размыта, нет, скорее даже слишком подробна, включая в себя имя должника, возраст, адрес, рабочее место, и прочее. Проблема была совсем в другом: он совершенно не понимал, где он находится и куда ему направляться. Место жительства человека, которого он искал — мужчины, который работал за газетным киоском рядом с Хижиной Бубу, — располагалось где-то в городе, но Чайльд ни за что в жизни не смог бы его отыскать. И вот так Тарталья начал бродить по незнакомым улицам гавани Лиюэ посреди ночи, в попытках найти хоть что-то, что помогло бы ему найти адрес. Эта ситуация странным образом показалась ему знакомой. Однако Чайльд был уверен, что в подобные условия он никогда не попадал. Если бы он сам себе в записке не упомянул о таком положении, Тарталья бы, вероятно, оказался совсем потерянным. Как кто-то может забыть о месте, в котором живёт? Предвестник помахал головой и развернулся, чтобы вернуться обратно домой. Речи быть не может о выполнении работы в таком состоянии. Великие архонты, какую гадость он вчера заливал себе в рот? Возможно, если бы он вчера так не напился, сейчас бы у него была рабочая голова на плечах. Чайльд сделал ровно пять шагов, пока не осознал, что без понятия, где находится его дом. О, просто великолепно, — с сарказмом прошептал он про себя, паника начала нарастать. Он здесь, потерянный и без понятия где находившийся, посреди незнакомого ему города. Просто замечательно. Отлично. Классно. Лучше и не придумать. Чайльд сделал вдох и досчитал до трёх. Ничего хорошего не случится, если он начнёт паниковать. Ему нужно подумать. Как ему справиться с этой ситуацией? Сперва вспомнить и воссоздать свои шаги, но он, конечно, не обращал на них внимание за прошедшие… полчаса? Или больше часа? Он глубоко вздохнул. Он был безнадёжен, верно? Чайльд продолжил идти в том направлении, куда собирался несколько секунд назад, больше не зная, что ещё ему делать. Если он уже потерялся, то не станет же хуже от того, что он будет просто бродить по округе в надежде найти что-то знакомое? Да и к тому же, ночь была по-настоящему чарующая, даже с пустыми улицами. Небо чистое, без единого облачка — только скатерть сверкающих звёзд да яркая сияющая луна. И она была прекрасна, по скромному мнению Предвестника. В отличие от солнца, луна освещала тебе путь в глубокой мгле… ну, когда она была полная, а вот восходящая луна оставляла тебя в кромешной тьме. И луна не могла тебя ослепить, как солнце. Ты можешь созерцать её красоту хоть всю ночь и тебе не будет ничего. В отличие от солнца, она не была опасной и неприветливой. Казалось, что ты можешь дотянуться до её великолепия и потрогать. Когда Чайльд глубоко погряз в размышлениях о луне, он почти врезался в витрину ювелирного магазина, остановившись совсем рядом со стеклом, когда тот мельком заметил своё отражение в нем. Он почти рассмеялся и потряс своей головой от неловкости, когда сориентировался. Боже, о чём он только думал, когда так уставился на летающий кусок камня в небе. Он совсем уже потерял свой рассудок. Предвестник быстро осмотрел содержимое витрины: различные ожерелья, кольца и серьги с инкрустированными драгоценными камнями, в которых отсвечивался лунный свет. Они были такими роскошными и изысканными. Должно быть, стоили немалое состояние. Особенно то кольцо с обработанным камнем полуночного нефрита. Или то головное украшение с шелковицей. О! Или эта пара серёжек с кор ляписом. На Чжунли бы они смотрелись просто прекрасно, как кор ляпис бы сочетался с его глазами. Может, ему стои— Стоп. Что ж, это было недолго, подумал Тарталья, не совсем понимая, из-за раздражения или печали натянулся узел в его животе, отвратительно сжимая внутренности. Если в тот день он подумал, что эффект вина продлился очень недолго, то в эту ночь он прошёл просто моментально. Почему Чайльд не может прожить хотя бы день без вечного напоминания о Чжунли? Почему забыть о нём оказалось так трудно? Почему ему так сложно быть счастливым? Чайльд отвёл взгляд от пары украшений, поворачиваясь на каблуках, чтобы вернуться домой. У него нет сил, чтобы иметь с этим дело сейчас. Он разберётся со своими чувствами когда-нибудь потом. Однако когда бы настало то время, чтобы разобраться со своими чувствами?

***

— Господин Чайльд, у меня есть информация насчёт следующего рейса в Снежную, — поведала Екатерина Предвестнику, когда тот вошёл в здание банка. — Корабль покидает гавань в понедельник, в восемь утра. Судно является простым торговым кораблем, что экспортирует товары из Снежной в Лиюэ, — пояснила девушка, когда Чайльд вяло подошёл к ней, на его лице ярко виднелись мешки под глазами от вчерашней длинной ночи. Ох, это не так уж и долго, всего-то три дня, раз сегодня пятница. Так что Чайльду не оставалось так много ждать, чтобы наконец уехать из Лиюэ и забыть обо всех ситуациях, что произошли с ним в этом городе. Радость и предвкушение от данной новости разлились по телу юноши, но что-то к ним подмешалось. Но Чайльд не обратил на это что-то внимание, ибо никак кроме воодушевления на слова Екатерины нельзя было отреагировать. Он наконец-то освободится от этой головной боли, что была его спутником последние недели. Не было причин быть разочарованным фактом, что произойдёт в понедельник. Однако тянущая боль в груди, что он чувствовал следующие несколько часов, говорила об обратном.

***

— О, ты пришёл, — Чайльд расслышал слова Чжунли через свистящий горный ветер, когда он направлялся к указанному месту их перенесённого обеда. — Разумеется. Мы же заключили контракт, разве нет? — подошёл он к Чжунли, что сидел, опёршись на каменную стену руин, рядом с пледом и множеством еды. Перед ним. Рассматривая это зрелище, он мог думать только о двух вещах: Первое. Как эти стены выдержали вчерашний удар метеоритом Чжунли? И второе. Каким образом Чжунли мог позволить себе заплатить за ланч второй раз подряд? Сяньлин его втихаря подкармливала, что ли? — Ты всё это купил? — выпалил Чайльд, присаживаясь недалеко. В ответ Чжунли уставился на него на несколько мгновений, моргая, и после легко улыбнулся кончиками губ, наливая себе чашечку чая. — Да, купил. Располагайся, как тебе удобно, и я поведаю тебе об этом, — он ответил и наполнил до краёв свою чашку. — Чаю? — Чжунли держал на весу чайничек, подавшись вперед, чтобы заполнить сосуд, что стоял перед Предвестником. Чайльд лишь одобрительно кивнул, кинув взгляд на сложенную еду. Количество блюд даже близко не стояло с тем, за что он обычно платил, но какой обычный человек сможет себе позволить столь много экстравагантных блюд, когда Чайльд оплачивал их своими фатуйскими сбережениями, даже не моргая? Обед, что купил Чжунли, состоял из двух порций отварного чёрного окуня, нефритовых мешочков и жареной рыбы-тигра, а рядом лежали две пары палочек и столовые приборы. Чайльд вопросительно посмотрел на Чжунли, когда заметил вилки, на что тот ответил: — Я хотел удостовериться, что ты насладишься обедом в полной мере, — Тарталья не знал, подходящий ли был момент достать сейчас палочки с узором дракона и феникса, что он принес специально, или просто взять приборы. Но всё же он решил воспользоваться ложкой и вилкой. — Спасибо, — попытался сказать твёрдым голосом Чайльд, стараясь игнорировать то, как взбушевалось его сердце от факта, что Чжунли заранее позаботился о его, Чайльда, удобстве во время приёма пищи. Чжунли хмыкнул в ответ, расставляя блюда по обе стороны от них в полной тишине. Хотел бы Чайльд сказать, что тишина была уютной и совсем не неловкой, но это было не так. Пока Чжунли подготавливал еду, не обращая никакого внимание на Предвестника, Чайльд не мог расслабиться и остановить своё колотящееся сердце и дрожащие руки, гадая, что же ему может сказать Чжунли. Он мог только надеяться на то, что его извинение не займет много времени. Если Чайльду повезёт, то, возможно, мужчина быстренько выпалит свои извинения, оставив Предвестника наедине со своими мыслями доедать свой обед. Не то чтобы он ожидал, что у Чжунли подготовлено какое-то удивительное извинение. Если бы он действительно сожалел, то попытался бы попросить у Чайльда прощения недели назад, а не за пару дней до того, как он навсегда покинет Лиюэ. Ощутив его напряжение, рука в перчатке дотянулась до колена Чайльда, останавливая его нервные подёргивания. Предвестник поднял глаза на лицо Чжунли, что выражало что-то неразличимое, когда тот пододвинул его порцию. О, Чайльд даже не заметил. — Не нужно так волноваться. Я выскажу своё извинение сию минуту, — Чжунли легонько сжал его колено и одёрнул руку, возвращаясь к приёму пищи. Юноша пытался проигнорировать мелькнувшее желание вернуть успокаивающую руку Чжунли обратно на своё колено. Вместо этого, он постарался сосредоточиться на еде перед ним и мысленно приготовиться к неизбежному "Я прошу прощения", что однозначно вылетит из рта бывшего архонта. — Как ты знаешь, я хожу по этой земле уже более шести тысяч лет. Я видел сотворение Лиюэ своими глазами, я встречал огромное множество людей, терял бесчисленное количество друзей, я созерцал такие виды, что обычному человеку могут только сниться, — Чайльд вскинул свои брови в удивлении. Это было… интригующее начало для извинений. Теперь он даже немного заинтересовался и перестал ощущать ужас от предстоящих слов, подхватив кусочек тушеной рыбы и положив её в рот, сосредотачиваясь на словах Чжунли. — Только единственная вещь оставалась неизменной в моей долгой жизни — у меня всегда было время. Покуда как для смертных столетие являлось целой жизнью, для меня оно лишь короткий период, проходивший как череда сменяющихся событий. Я верил, что я очень терпелив, что у меня всегда было всё время в мире… возможно, его было даже слишком много. И я был уверен, что именно это у меня было в избытке с тобой: время. Я был убежден, что, дав тебе достаточно времени, ты меня простишь и вернёшься. Что позднее мои действия и обман станут лишь былым делом, простой песчинкой в пустыне. Но я осознал, что заблуждался, — Чжунли глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Тарталья сидел молча, забыв про свою незаконченную еду, обращая внимание только на мужчину перед ним. — За пару дней до того, как я прибыл в Банк Северного Королевства, чтобы попросить прощения, я имел удовольствие провести день с Путешественником. В тот день мы сотрудничали с членом Фатуи и самопровозглашенным историком, чтобы развеять завесу тайны над смертью Харвии — древней богини, что проиграла на Войне Архонтов. На протяжении всего путешествия мы дискутировали о причинах её смерти. Историк до самого конца верила, что именно Моракс приложил руку к её смерти, и я никак не смог заставить девушку поменять свою точку зрения. Вечером того же дня, когда я и Путешественник находились на пике Каменного леса Гуюнь, отдавая почести Харвии, на меня снизошло озарение. Многие боги Лиюэ встретили свою кончину, и, в каком-то смысле, Рекс Ляписа постигла та же судьба. Он более не имеет возможность поведать своему народу об истинной причине смерти богини. И сейчас люди сами решают, сохранить его наследие или нет, и решить, каким же богом он был. Был ли он беспощадным демоном-карателем или каменной горой, на которую люди всегда могли положиться? Кем он был, ему — нет, мне, уже поздно решать. Ныне не существует бога Рекс Ляписа, только Чжунли, — под конец он уставился своими янтарными глазами прямо на Чайльда, что не мог не смотреть в ответ. Хотя Тарталья и не знал, хотел ли он отвернуться от тяжёлого взгляда мужчины, что источал полнейшую искренность. — Чжунли не бог, а простой мужчина, что выбрал жизнь среди смертных. И с этим решением должно было прийти понимание, что смертные не ждут, пока потоки времени сотрут все их проблемы. Я не могу просто-напросто сидеть в ожидании, что ты простишь меня. Я обязан разобраться с этим лично и извиниться перед тобой. Я сожалею, что осознание этого заняло столь много времени, и чтобы сказать тебе эти слова, но я приношу свои искренние извинения, Чайльд. Я не преследовал цель задеть тебя своими планами, когда ты был здесь. Я погрузился в глубокие размышления о своих поступках и понял, что принёс тебе достаточно страданий. И я потрачу так много времени, сколько потребуется, чтобы возместить это. Ты был одним из самых близких мне людей за моё бытие как смертного, и я совершенно не хотел бы это терять. Для меня Лиюэ не будет прежним без тебя рядом со мной… Мне следует прекратить свою бессвязную речь и просто сказать это. Чайльд, мне очень жаль. Больше, чем ты можешь себе представить, — Предвестник ненавидел, как искреннее выражение на лице Чжунли заставило его растаять. Он ненавидел, как былой пылающий гнев на мужчину был растоптан и забыт на земле. Он ненавидел то, что сам же захотел приблизиться и заставить грусть в глазах его улетучиться и вернуть ту лукавую улыбку, что была на Чжунли вчера. Он ненавидел тот факт, как быстро он простил Чжунли. — Ты можешь не говорить ничего прямо сейчас или принимать мои извинения. Я просто пожелал, чтобы ты услышал всё, что я хотел сказать тебе, даже если это заняло намного больше положенного времени, — продолжил свою речь мужчина, восприняв молчание Чайльда как категорический отказ простить его. — Да нет же, просто я… — стал мотать головой Чайльд из стороны в сторону, начав говорить, даже сам не продумав, что хотел сказать. Он просто что? — Ну, знаешь, я почти разрушил гавань Лиюэ до камешков. Думаю, и я в кое-чём виноват… — что за хрень он несёт? Слова сами выскакивали из его рта, до того, как он мог понять, насколько смешно и глупо они звучали. Он прождал недели, больше месяца, чтобы услышать необдуманное извинение от Чжунли, однако ему дали очень детально продуманную речь и Чайльд смог его простить. У него, должно быть, действительно шарики за ролики заехали. Другой причины не было. Потому что кто в здравом уме позволит такому происходить, когда сам уезжает из страны через пару дней? Сердце Предвестника упало в пятки. Точно. Он же покидает Лиюэ в понедельник. И теперь эта мысль приносила ему не радость, а глубокое чувство разочарования и отчаяния. Или, скорее, чувство неизбежной обречённости. Особенно после того, как Чжунли снова улыбнулся и посмотрел на Чайльда, словно тот был солнцем, а не бывшим архонтом. — Если ты пытаешься извиниться, то не стоит. Я убежден, что я в ответе за твои действия. Однако мы можем спорить, чья же это вина, до скончания времён и так и не прийти к соглашению. Поэтому, лучше я приглашу тебя продолжить нашу трапезу, если ты не против, — в ответ Чайльд кивнул и позволил натянутой улыбке появиться на его лице. Он не имел совести сказать Чжунли, что к понедельнику их только-только воссоединившаяся дружба и все тёплые моменты между ними исчезнут.

***

Днём позднее, когда полуденный свет сменился высоко сияющей луной и яркими мерцаниями звёзд, Чайльд снова сидел за кухонным столом. Он мог бы забыть обо всём этом. Он мог просто выпить оставшееся вино и покинуть Лиюэ. Бросить этот город и затеряться на улицах Тейвата и послать к чёрту судьбу. Но Чайльд знал, что это смешно — мимолётная мысль, о которой он забудет утром, после одной чашки вина или без неё. Но эта мысль соблазняла, выпить всего один глоточек вина и забыть о прошедшем дне. Забыть, что уже нет смысла продолжать весь этот цирк и что он просто допьётся до своего краха. Однако судно в Снежную отплывало совсем скоро, а Чайльд уже решил уехать, даже найдя в себе силы простить Чжунли. Будет легче, если он выпьет это вино и забудет о Чжунли до понедельника. Но что останавливало Чайльда от того, что он снова всё вспомнит? Куда бы он ни пошёл или посмотрел, всё держало в себе воспоминание о мужчине. Бесполезно было даже пытаться. У Предвестника не было шанса взять контроль над ситуацией, пока он не покинет гавань. У него было лишь две опции: жить в постоянных терзаниях до понедельника или снова посетить ту хозяйку магазина и попробовать выведать у неё то самое "другое" решение его проблемы. И ни один из вариантов его не привлекал. Чайльд встал из-за стола, схватил бутылку вина и бокал, поставил их на кухонную стойку, и вернулся в свою комнату. Он разберётся со всем завтра утром. А сейчас ему необходимо было отоспаться и забыть о проблемах хоть таким способом. Даже если определённые сияющие янтарные глаза опять будут занимать все его мысли.