Обращение по серпантину

– Ведьма, Ведьма! Люсия перекрестилась и закрыла окно, однако вопли стали не намного тише. Монахиня не видела происходящего на площади, но прекрасно могла представить толпу разъяренных горожан, поймавших очередную несчастную. – Ведьма! Куда? А ну, держи ее! Люсия встала на колени и вознесла горячую молитву. Поднявшись и отряхнув платье, она с горечью признала, что ее просьбы никогда не достигнут Небес, ведь в ее сердце уже давно нет веры. Она молится целый день, однако все не может понять, как Господь допускает такие ужасные казни. С матушкой-настоятельницей она обсуждать свои сомнения боится – чего доброго, и ее отправят на костер. – Ведьма! Сжечь ее! – Разошлись! Что тут у вас? Люсия втянула голову в плечи. В дело вмешалась святая инквизиция, значит, ведьму ждет страшная смерть. Бедная, бедная девушка. Люсия знала, что произойдет дальше. Ведьму отведут в церковь и спросят, признает ли она себя виновной в колдовстве. Она, конечно, будет все отрицать, но это лишь формальность. Затем ей предложат отречься от нечистых сил, чтобы спасти свою душу. Согласится она или нет, наутро ее сожгут на костре. Весь день Люсия истово молилась. Это была далеко не первая девушка, заточенная в монастырской тюрьме, но именно в этот момент Люсия поняла: дольше ждать нельзя. Если она позволит ей умереть, то будет противна самой себе. Взяв с собой немного еды, Люсия спустилась к тюремным камерам. Стражники пропустили ее без вопросов, когда она сказала, что хочет помолиться за душу заключенной. Каждая камера была заперта на засов, вне зависимости от того, сидел ли в ней кто-либо. Люсия шла по проходу, заглядывая в окошки, и так нашла нужную темницу. Она отперла дверь и смело шагнула внутрь. У той, кого обвиняли в ведовстве, были длинные золотистые волосы, волнистые, очень красивые. Девушка была связана по рукам и ногам. Бессмысленная жестокость, если учесть, что ей и так не сбежать. Ее тело прикрывали лохмотья, некогда бывшие платьем. На подоле, как в насмешку, осталась кружевная лента. Люсия подобрала юбки и присела возле девушки. Та встала на колени, с опаской глядя на нее. – Я пришла помочь тебе, – сказала она и дотронулась до щеки несчастной, где запеклась кровь. – Бедная… Тебя били… Ведьма дернула головой. – Ты с ними, – зло сказала она. – Оставь меня, не издевайся. Люсия с кроткой улыбкой покачала головой. – Я знаю, что ты невиновна. Я принесла еду и воду, а также кое-какую одежду. Сейчас я развяжу тебя и проведу к выходу. В глазах ведьмы зажглась надежда. Поддавшись внезапному порыву, Люсия коснулась волос девушки и потянулась ее перекрестить, но рука задрожала. Ей почудилось, что связана не только ведьма, но и она сама, что запястья сковывают кандалы, что не платье на ней, а рубище, изорванное в полосы, что шелковые ленты перехватывают ноги, не давая сбежать. – Возьми меня с собой, – шепнула Люсия, судорожно распутывая веревки. – Куда угодно. Я не могу больше находиться здесь. – Нас поймают, – ответила ведьма. – Я умею идти тихо, – проговорила Люсия, вручая девушке еду и флягу с водой. Ведьма поела и оделась в платье, принесенное Люсией. Та тем временем мерила шагами камеру, взволнованно сжимая руки. – Хорошо, – сказала ведьма. – Пойдешь со мной. Люсия бросилась ей на шею, покрыла благодарными поцелуями ее лицо, волосы, губы. Та ответила ей, и на благословенные мгновения Люсия растаяла от ласк, забыла обо всем. Позже они шли по коридорам по направлению к задней двери. Им удалось бесшумно выбраться наружу, Люсия даже вывела лошадей, и тут зазвонил колокол, объявляя тревогу. Ведьма прыгнула на коня и рванула по мощеной улице, а вот Люсия испугалась и помешкала. Она издала крик, исполненный тоски и отчаяния, и ведьма вернулась, чтобы спасти ее. Но тут подоспели инквизиторы. Огонь, пожиравший ведьму, терзал самое сердце Люсии. Наказание, назначенное ей матушкой-настоятельницей, было слишком мягким для ее преступления. Ей предстояло несколько месяцев провести на воде и хлебе, вставая затемно, чтобы выполнять самые тяжелые дела. Такая малость по сравнению с тем, что ее могли сжечь вместе с ведьмой, как она боялась и отчасти надеялась. В монастыре говорят, что после смерти каждый попадет в рай или ад. Но что, если все, чему ее учат – ложь? Что, если после этой жизни есть другая? Тогда там они встретятся…