Ничто не проходит бесследно

Арсия поклялась себя тогда, когда покинула под утро их штаб, под пристальным взглядом маленькой белокурой Бьянки, что никогда и ни за что не заговорит снова ни с одним из них. То, что происходило среди отряда, было понятно только его членам, но и тот, кому по непонятным причинам пришлось стать свидетелем стычек между Арсией и Бьянкой мог понять очевидное – между женщинами возникло соперничество. Соперничество за внимание их командира. Остальные члены Синих полосок, некоторые уже женатые и с детьми, другие проводящие в борделях кучу времени, интересовали Арсию и Бьянку не более прошлогоднего снега. Но вот Вернон Роше… Он спас когда-то Арсию, хотя она была не так и намного младше его. А теперь спас Бьянку. И Бьянка явно стала значить для него чуть больше, чем простой боец отряда. Еще бы – высокая, крепкая, с упругой девичьей грудью и попкой, она выглядела рядом с привычной Арсией свежим цветком, который, впрочем, уже сорвал эльф, захвативший ее деревню. Но между тем, оказалось, что воин Бьянка способный. Она быстро училась, оказалась на удивление ловкой и хитрой, что очень помогало в некоторых… занятиях их отряда. Между ними возникло глупое соперничество. Но с этим еще можно было жить спокойно, если бы не Роше, который начал меняться. Она и раньше знала, что в нем кипит ненависть к скоя’таэлям, но сейчас, с тем, как нарастали противоречия, грозящие вырасти в настоящую гражданскую войну, Роше все чаще испытывал своего рода припадки ярости, как будто сам виноват в возгорании этой борьбы. Арсия привыкла видеть своего командира всяким, но сейчас ей казалось, что помог ей совершенно другой человек. Она не интересовалась его прошлым, замечая, что это ему неприятно. И не рассказывала о своем более, чем спросили. Это всех устраивало. Это устраивало их двоих. Последней каплей стало избиение краснолюда-кузнеца, который, по утверждению Фенна «…точно что-то знал, но, собака, не проронил ни слова». Арсия не присутствовала там сначала. Оказалась рядом только под самый конец, когда краснолюд, весь в кровоподтеках, с переломанной рукой, поднял посиневшее лицо и выплюнул кровь в бороду, закашлявшись. - Не якшаюсь я с белками, подонки вы человечьи! – прохрипел он. – Не знаю, где искать их… Да в кого ж вы, такие, уродились… Хотя это был первый и единственный раз, когда Арсия видела нечто подобное, ей хватило, чтобы осознать – нет того в ней, что надо Вернону. Она понимала его ненависть к «белкам», но не разделяла ее, видя в их появлении и вину людей. Но Роше знать об этом ни к чему. Она убивала для Темерии, для Синих полосок, для него. Не так уж и много, честно сказать, убила, но для нее достаточно. Конечно, наивно полагать, что если она уйдет сейчас, то тут же обзаведется семьей и будет спокойно поживать где-нибудь в глубинке, нет. Что она может? Стать торговцем? Нет, предприимчивости в ней маловато. Стать официанткой? Была уже единожды, не самые приятные воспоминания. Где-то в глубине души ей хотелось власти. Такой же, как у Роше. И с каждым днем понимала это все яснее. Вольные наемники? Неспокойные нынче времена, наемники в цене… Хоть обозы сторожить, хоть в битвах участвовать. И не надо думать – кто платит – за того и рубишь. Не только мужчины, почувствовав кровь, не могут потом остановиться. Женщины тоже. Возможность вершить чью-то судьбу, даже если вершишь судьбу незнакомого человека на поле чужой брани, это дарит своеобразное наслаждение. Но это, конечно, не повод на рожон лезть.… Там видно будет, как решится все. Сейчас главное – уйти, как бы ни было тяжело и ей не щемило сердце от какой-то необъяснимой и тяжелой тоски, хотя она все еще была здесь. Изменение в поведении Роше, появление Бьянки и ее растущие амбиции – все это могло привести к чему-то непоправимому среди Синих полосок. И пока до этого еще далеко, лучше уйти… Уйти. Именно это втолковывала себе в голову Арсия, прокручивая причины в голове, а параллельно подготовив вариант для Роше, который он, может и высмеет, но примет. Вечером, задумчивая и тихая, она прошмыгнула в комнату Вернона, готовя чистосердечное признание в том, какая она глупая и какая она…баба, как говорили парни. Ее сместили с привычного места Бьянкой, и она позволила себе слабость. Теперь она не позволит себе такого! Но это сейчас. А то было тогда… - Что-то произошло, Арсия? – Вернон сидел на кровати, снимая сапоги. Синий плащ лежал на скамье чуть поодаль, там же лежал известный его головной убор. Непривычно видеть взъерошенные темные волосы Роше, которые он скрывал, но Арсия и не таким видела… Спокойный, неторопливый, он сейчас совершенно не походил на одного из лучших воинов Темерии, которому доверял беззаветно сам король Фольтест. И не походил на того, от кого хотелось ей уйти. - Да, Вернон, произошло, - она шагнула внутрь, наполнив на мгновение комнату стуком каблуков, впрочем, тотчас исчезнувшему. – Я хочу уйти. Роше поднял на нее холодный взгляд карих глаз, как будто видел впервые в жизни. Его лицо – мужественное, красивое: ровный нос, который чудом остался таким, хоть и не единожды был сломан, подбородок, украшенный узором мелких шрамов, низкие темные брови, отчего глаза всегда выглядели чуть уставшими, широкие скулы – не выражало теперь ничего. И это пугало Арсию. - Это невозможно, - отрезал он, снимая сапог и чуть более гневно, чем полагается, поставив его на пол. Внутри у Арсии, хоть и совершенно не к месту, зашевелилось какое-то торжествующее чувство, которое она тут же подавила. - Ты же видишь, что…мы с Бьянкой… - Вы две глупые бабы! – вдруг Роше поднялся и направился к Арсии. Выражение глаз его не предвещало ничего доброго, и она уже пожалела, что пришла сюда. - Да, - судорожно сглотнув, Арсия кивнула. – Ей некуда идти. Я же могу… - Нет, - Роше, стоявший перед ней в брюках и тонкой сорочке, отошел чуть, развернулся к ней спиной и стащил сорочку, бросив на плащ. – Ты понимаешь, о чем ты говоришь? Ты – часть Синих полосок! А Синие полоски – это лучшее из того, что есть в Темерианской разведке и армии! И ты хочешь уйти? Его широкая спина, избитая и покрытая множеством шрамов – от ударов кнутом, от тонких лезвий, от когтей, от крюков – сам ее вид, заставил Арсию вздрогнуть. Это так тяжело… почему это так тяжело? Да, она сама признала свою слабость. Себя подготовила ко всему… Медленно сдвинувшись с места, «отлепившись» от стены, к которой прислонилась, только переступив порог, Арсия вплотную подошла к Роше сзади и прижалась грудью к спине, уткнувшись лицом в затылок. - Я не хочу делить тебя, - прошептала она едва слышно, но этого было достаточно, чтобы Роше вздрогнул и оттолкнул ее от себя. - Ты белены объелась, что ли? – гневно воскликнул он. Теперь его взгляд пылал и грудь, покрытая шрамами, как и спина, вздымалась быстрее обычного. – Делить? Я твой командир, а не… - Что? Моя собственность? Мой любовник? Мой командир? – Арсия сложила руки под грудью, пытаясь унять бушующий внутри нее пожар. Она хотела бросить в лицо Вернону все – что ей больно, что он сволочь, что он мерзкий кобель…. Но не могла. Не было в том нужды. Даже причина сама по себе глупа и бросает тень на ее навыки, как бойца. Глупым было и то, что несмотря на все свои чувства, Арсия твердо знала – Бьянка и Роше никогда не были вместе. Девушку много насиловали, и удивителен уже сам факт, что в ней не поселился страх перед мужчинами. Роше опекал Бьянку, не как дочь, но как младшую сестру. Эту опеку отняли у Арсии. В глубине души она хотела этой заботы, но не могла признаться даже самой себе, выискивая причины более от нее независящие. Ей нужно казаться сильной, самостоятельной и совершенно не влюбленной. Это глупо, еще раз произнесла она про себя. - Арсия, это глупо! – Роше повторил ее мысли почти точно, понимая, что происходит в ее голове. Потом, чуть смягчившись, добавил. – И не причина, чтобы уходить. - Две женщины в одном отряде – слишком много, - Арсия вздохнула, глядя в упор на Роше. – Причина стара, как этот мир… Я уйду утром. Возьму свое оружие и кобылу. И больше вы меня не увидите. - Ты…- Роше вернулся к кровати и сел, упершись локтями в колени, уронил руки на голову, хотя в этом действии было меньше отчаяния, чем можно было ожидать. – Что же ты делаешь… - Поверь, мне нелегко… Роше, Вернон, - Арсия подошла к нему и опустилась на колени рядом, пытаясь заглянуть ему в лицо. Картина, достойная баллад маэстро Лютика! – Ты для меня значишь очень много…Ты был тем, кто наполнил мою жизнь смыслом тогда…Кто спас меня и помог. Ты был моим первым мужчиной. Я никогда не забуду тебя… «И всегда буду любить, - хотелось добавить, но не получилось. Арсия не любила Роше, как ей казалось. Она была влюблена в него. И она к нему просто привыкла. - Ты… -пробормотал Роше и вдруг резко и весьма грубо схватил Арсию за плечи, привлекая к себе. Он жадно впился ей в губы, словно это заставит ее остаться здесь и никуда не уходить. Она не сразу поняла, что происходит, но попытки освободиться не увенчались успехом. Положив руки на колени Роше, девушка чувствовала его жадный поцелуй, как сплетаются их языки и, не позволяя себе поддаться, вспоминала, когда же он в последний раз ТАК ее целовал. Да и вообще, когда в последний раз целовал ее. Оторвавшись на миг от ее губ, он переместился на шею, лишь теперь чуть ослабив хватку, одной рукой провел по ее груди, выискивая завязку рубашки. Арсия пыталась сохранять рассудок ясным, но от касаний Роше, как и прежде, ее сознание затуманивалось. Оставался он. Его дыхание. И она. Ее тело, натянутое, как грозящая лопнуть в любую секунду струна лютни. И исчезало все. Все катилось в огненную пропасть, жар, нарастающий внизу живота, разливался по всему телу, заставлял кипеть кровь и замирать сердце, от одного только предвкушения близости с ним… Это чувство родилось в тот момент, когда она, шестнадцатилетняя, с каким-то страхом и тупой уверенностью шагнула в его шатер, не зная, что скажет и как будет благодарить за то, что он помог ей… Одного взгляда на его широкую спину, мускулистые руки и сильные плечи, хватило, чтобы Арсия забыла обо всем, что хотела сказать, хотя и тех слов было ничтожно мало. Он стоял к ней спиной, обнаженный и спокойный. - Ты могла бы поинтересоваться, можно ли войти, - он повернулся через плечо и слегка улыбнулся. - Я… - она боялась, что сейчас упадет. Щеки ее налились краской, а взгляд опустился вниз, отчего она закрыла глаза, опасаясь, что он повернется. И он повернулся. - Арсия? – спросил негромко, обмотав вкруг бедер кусок какой-то серой ткани. Но Арсии уже не было. Ноги у нее подкосились, и она медленно сползла вниз, не теряя сознания, чувствуя, как стало вдруг горячо во всем теле, а между ногами - влажно. В тот момент она поняла, что значили все разговоры женщин в таверне о том, «стоило мне увидеть его, как я тут же…». И не только поняла - почувствовала… Так не было давно. Вскоре все стало обыденным. Он по-прежнему доставлял ей удовольствие, но все было в порядке вещей. Жар исчез… Но сейчас появился снова. Арсия поднялась рукой выше по его ноге, нащупав ремень, и осторожно потянула, делая это медленно специально. Она была с ним несколько ночей назад. Девушка резко толкнула Роше на кровать и сама сняла рубашку. Командир Синих полосок покорился ей, как поверженный победителю, без усмешки глядя на ее оголенную грудь, плоский живот, «украшенный» тонким продолговатым шрамом. - Я говорила тебе, Роше, - она расстегнула свой ремень и стащила брюки сперва с себя, а потом, вновь опустившись на колени, окончательно раздела его, не без удовольствия отмечая, что его мужское достоинство уже готово, хотя ранее ей приходилось возбуждать Вернона поцелуями, касаниями. – У тебя отличная задница. - Не говорила, - усмехнулся он, привлекая ее к себе и запуская руку в ее длинные волосы. – Но я догадался. Поцелуй был неощутимым. Лишь жар, который волнами накатывал на нее, стал еще сильнее. Роше перевернул ее, оказавшись сверху. Удерживая рукой ее волосы, не позволяя поднять голову, он начал целовать шею. Он принял ее правила и дразнил, второй рукой поглаживая ее талию, то поднимаясь, чуть задевая грудь, то опускаясь вновь, легонько касаясь чувствительно кожи живота. Арсия громко выдохнула, и в этот момент Роше переместился с шеи ниже, лаская языком ее набухший и затвердевший от возбуждения сосок. Она выгнула спину, ему навстречу, но Роше свободной рукой несильно надавил на ее живот, заставляя ее вновь лечь. Арсия закинула ноги ему за спину, руками ухватившись за спинку кровати, пытаясь удержать свое тело, которое вмиг стало таким ужасно непослушным. Жар внутри нее не утихал, требуя еще больше. Он требовал, чтобы его потушили, но это было невозможно. Живой огонь ее желания был коварен – его невозможно потушить, его можно только успокоить, но скоро он вновь появится. И тогда некому будет помочь Арсии совладать с ним. Эту мысль, несмотря на сладкую пелену, застилавшую ее разум, Арсия увидела четко и ясно. И от досады плотнее обхватила Роше ногами, почувствовав своей голодной и горячей плотью его, не менее горячего и пульсирующего, требуя войти в нее. В такие моменты она и ее желания были одним целым, не было страха идти на поводу, опасаясь остаться без желаемого. - Роше, - прошипела она. Он усмехнулся и одним мощным толчком вошел. Арсия застонала, как стонала всегда(но не всегда искренне). Роше отпустил ее волосы, уперся руками в кровать, продолжая двигаться, а Арсия подавалась ему навстречу, с наслаждением встречая мощные толчки. Она положила руки ему на плечи, пытаясь не вонзать ногти в кожу, поскольку Вернон этого не любил. Но сдержаться не смогла. Невольно вонзила длинные ноготки глубже, чем следовало, отчего Роше поморщился и на мгновение сбавил темп. Она уловила его недовольный взгляд, но сама, опять-таки взглядом, извинилась, мол, случайно. «Надо же, и здесь он командует, - подумала она и улыбнулась. Пик ее наслаждения, то, чего так ждал жар внутри, становился все ближе. Роше, несомненно, уже ощутил это, дошел до пика, а теперь ведет этой знакомой дорожкой и ее, как делал всегда. С того момента, когда с удивлением обнаружил кровь на простынях… Девушка опять сжала руками плечи Роше, закусив губу и прикрыв глаза. Еще, еще...совсем немного… Теперь она стонала негромко, поскольку задержала дыхание, позволяя всем клеточкам своего тела насладиться тем, что оно сейчас испытывает. И только когда сладкие волны, раздававшиеся внутри, исчезли, Арсия отпустила плечи Роше и упала на кровать, тяжело дыша. Он лег рядом. Дыхание его тоже было тяжелым. И теперь они оба, он и она, с интересом рассматривали потолок шатра. Слов у них больше не осталось. Все слова, которые могли были быть произнесены Арсией и Верноном Роше, стали ничего не значащими и пустыми. Так бывает. Все утратило не смысл, но значение. Девушка полежала еще немного, потом медленно встала, собрала свою одежду, не спеша оделась. Роше не сдвинулся с места, даже не прикрылся ничем. Несколько шагов к выходу, прощальный взгляд через плечо. Он все так же неподвижен и молчалив. Он не смотрит, как она уходит. Молчание сказало намного больше.