Стигматы

Оторвавшись от наискучнейшего рекламного журнала, который я выдернул из заднего кармана пассажирского сидения, я сфокусировал взгляд на дождевой капле, скатывающейся вниз по иллюминатору. Я ненавидел общественный транспорт, в особенности самолёты из-за чёртового джетлага после длительного перелёта. Я ведь тысячи раз предлагал ей бросить этот второсортный медицинский университет, поговорить с отцом и перебраться ко мне. Что в этом сложного? Мы познакомились в интернете. Я сидел в каком-то дурацком видео-чате со случайными собеседниками и наткнулся на неё. Она могла отключиться в любую секунду, переключившись на следующего собеседника, но почему-то не сделала этого, и мы разговорились. Я не верил в любовь на расстоянии и в идеализацию слезливо-сопливой романтики, которую открыто навязывают молодому поколению большинство современных сериалов и фильмов, но всё изменилось, когда я познакомился с ней. Полтора часа наедине с этой девчонкой в видео-чате буквально перевернули мой мир с ног на голову. Катарина другая, ни такая, как девчонки из моего университета, и она непохожа ни на одну из девушек, которых я встречал в моём городке. Когда я находился на лекциях, семинарах или производственной практике, я считал дни до окончания семестра, чтобы выйти на каникулы и встретиться с Катариной вживую. Мне катастрофически не хватало этого времени, хоть я и старался сдавать все экзамены экстерном, чтобы выйти на каникулы раньше моих однокурсников, но и этого было недостаточно. Я одержим этой девчонкой, она словно тяжёлый наркотик, который с неимоверной скоростью распространился по всему моему организму, поразив каждую клетку тела, вызвав сильнейшую зависимость. Как мне объяснить моей истеричной матери, что я люблю Катарину и никакая другая девушка из моего паршивого обособленного городка никогда не сможет заменить её? Я сидел, откинувшись на спинку мягкого пассажирского сиденья, и наблюдая за дождевой каплей, пытался понять, почему я и Кит-Кат родились в одно время года с разницей в пять лет, но в столь отдалённых континентах друг от друга. Мои покрасневшие глаза слипались, потому что я специально не спал всю ночь, чтобы перемотать эти долгие часы полёта. Настолько я ненавидел летать, поэтому и использовал эту нелепую лже-телепортацию. Надеюсь, я высплюсь за эти девять с половиной часов. Я со скучающим выражением лица листал ленту в инстаграме, пока не дошёл до новых историй Катарины. Замылив мой никнейм, она выложила скриншоты нашей утренней переписки, в которой мы обращались к друг другу используя глупые прозвища, сложенные из несочетаемых слов или образованные от названий торговых брендов шоколада и жвачек. Когда остальные пассажиры заняли свои места, дверь самолёта закрылась, и я увидел очаровательную стюардессу, которая под записанный мужской голос, льющийся из динамиков, расположенных по всему салону самолета, с улыбкой размахивала руками. Она показала, как правильно надеть кислородную маску в случае турбулентности и расположение возможных аварийных выходов. Первые перелёты я внимательно слушал этот монотонный инструктаж, и с любопытством разглядывая незнакомцев, запивал отвратительным кофе безвкусную пищу, которую подавали на борту самолёта. По окончанию рейса я с фальшивой улыбкой аплодировал пилотам, когда мы приземлялись в аэропорту назначенного города. Поностальгировав какое-то мгновение слегка позабытыми ощущениями и защёлкнув ремень безопасности, я достал из кармана плеер, и воткнув в уши вакуумные наушники, погрузился в полудрёму под одну из песен, которую мне не так давно скинула Катарина. На долю секунды я приоткрыл глаза и ещё раз взглянул на мелкий моросящий дождь за иллюминатором и проваливаясь в долгожданный сон с наслаждением вслушивался в мерный обработанный голос неизвестного мне ранее исполнителя: «Пусть звук падающих капель летнего дождя очистит моё лицо. Пусть заглушит твои слёзы…» Меня разбудила очаровательная стюардесса, которая наклонилась надо мной и легонько дотронулась до моего плеча, сообщив мне, что самолёт приземлился и пора на выход. Потерев припухшие глаза, я сладко потянулся, чтобы размять руки и спину затёкшие за время перелёта, и отщёлкнул ремень безопасности. Я поблагодарил стюардессу за то, что она достала мою ручную кладь с верхней полки, расположенной над пассажирскими сиденьями, и вышел из самолёта. Я всегда летал налегке, поэтому после паспортного и таможенного контроля, я сразу же поспешил к главному выходу из аэропорта. Катарина всегда ждала меня у цветочных клумб, расположенных слева от кафетерия с завышенными ценами для туристов-новичков. Я вышел из здания аэропорта, и она кинулась ко мне, обвивая мою загорелую шею своими худенькими жилистыми руками. – Кит-Кат! – прижимая к себе её тощее бледное тело, я повернул кепку козырьком назад и наклонил голову, чтобы вдохнуть запах её любимого шампуня с манго. – Как же я скучал по тебе, моя молочная девочка. Знаю, мы часами переписываемся в социальных сетях и болтаем по дискорду, но ты же понимаешь, что ничто не сравниться с разговорами и встречей вживую. – Верно, – она выскользнула из моих объятий и чмокнула меня в губы, – но давай не будем поднимать эту тему, мы же говорили об этом, и ты знаешь, что я не могу бросить медицину. Мой отец убьёт меня! Он во многом себе отказывал, чтобы я могла позволить себе учиться здесь. Я всегда волновался перед нашей встречей вживую, хотя мы регулярно созванивались, общались по видеосвязи и отправляли друг другу дурацкие селфи. Всё это было чем-то иным, словно два совершенно противоположных мира, отзеркаленных друг от друга. Я старательно избегал этой темы, чтобы не испортить настроение Катарины, но её муки совести по отношению к собственному отцу порой выбивали меня из колеи. Сколько себя помню я всегда был вспыльчивым и иногда меня заносило, и я высказывал всё, что думаю на этот счёт. Гнев. Отрицание. Истерика. Примирение. Мы болтали о сериале «Ходячие мертвецы» и направлялись в сторону хостела, в котором я останавливался в пошлый раз, потому что её отец был категорически против, чтобы я оставался у них с ночёвкой. Катарина выглядела чудесно, на ней был серый тканевый чокер, чёрный короткий топ с надписью «suck», пышная юбка-пачка, доходившая до колен и кеды с мордочками мопсов, которые я подарил ей на международный женский день. Её светлые волосы с синими прядками колыхались от лёгкого ветерка, и я периодически поправлял её чёлку, чтобы она не копошилась в своём рюкзаке в поисках пудреницы с неудобным микроскопическим зеркальцем. – Давид, я не хотела тебе говорить, но это наша последняя встреча. – Чего? – я остановился как вкопанный, и нахмурившись, рывком повернулся к ней. – Да, – протянула она. – Я должна была поговорить с тобой перед тем, как ты купил билеты на этот самолёт, но ты не предупредил меня, потому что захотел устроить мне грёбаный сюрприз! – Разве ты не счастлива со мной? Я ведь тысячу раз предлагал тебе перебраться ко мне, либо я мог бы поговорить с матерью и перебраться к тебе. В чём проблема? – Мой отец против. Он бесится, что я трачу на тебя своё время, – переминаясь с ноги на ногу, она потупила взгляд, разглядывая надписи на пыльных носиках кед, которые она самостоятельно нанесла цветным маркером. – Прости, я не могу не слушать его, ты же знаешь, он многим… – Мне плевать, чем пожертвовал твой отец, – я перебил её, потому что меня вывело из себя её чрезмерное спокойствие, с которым она говорила эти ужасные вещи. – Ты ведь не серьёзно?! – Прости, – она покачала головой, и встретившись с моим суровым взглядом, разрыдалась от безысходности. – Ты же знаешь, что я не умею врать, отец быстро раскусит меня, даже если мы условимся видеться тайно. Может ты объяснишь мне, почему он так ненавидит тебя? Я достал из рюкзака влажные салфетки и аккуратно вытер с её бледных щёк пепельные потёки туши, смешавшейся с тёмным карандашом. Я считал, что отец Катарины презирает меня за то, что я не имею никакого отношения к среднему классу, и как он сказал, пудрю ей мозги, растрачивая её молодость, а сам трахаю искусственных барби из своего же городка. Он беспокоился о своей репутации или о том, что Катарина не смогла бы полноценно влиться в компанию золотой молодёжи, которая состояла в основном из невоспитанных, испорченных деньгами подростков? – Ты рассказала ему? Она захлопала густо накрашенными ресницами, и покачав головой, вцепилась в мою прохладную руку и побежала в сторону хостела. Придерживая лямку нагружённого спортивного рюкзака, я безоговорочно последовал за ней, потому что доверял её предчувствиям. – Ты знаешь моего отца, он взял мой телефон, когда я спала, и общался с тобой от моего имени, –выбившись из сил, она перешла на быстрый шаг, чтобы перевести участившееся дыхание. – Мне кажется, что он воспринял всё слишком буквально, когда прочёл нашу последнюю переписку. Замедлившись, я поравняться с Кит-Кат и взял её за руку, но она словно в обострившемся приступе паранойи резко оглянулась назад, и вырвавшись из моих пальцев, вновь перешла на бег. Когда её бледное лицо покраснело, а дыхание стало прерывистым и громким, она вновь сбросила скорость и вернулась к быстрому шагу. Её чёлка слегка растрепалась, а над верхней губой выступила испарина, я недоумевал от её действий, но с лёгкостью поспевал за ней. – Мой отец работает криминалистом в местном департаменте полиции. Думаешь, он обрадовался, узнав, что его единственная дочь по уши влюблена в сына законченного психопата?