Стигматы

Я рассказывал ей про местный музей эротики, который находился за главной улицей города в помещении старого склада, набережную и центральный парк с большими качелями-гнёздами. Она в атласной пижаме лежала на кровати среди маленьких пушистых подушек в виде кактусов и смеялась над моими словами. Когда видео зависало и мой голос становился неразборчивым, она хмурилась и переспрашивала, либо просила меня говорить чуть помедленнее. Меня это раздражало, потому что невозможно, повторяя что-то во второй или третий раз вложить в предложение или отдельную фразу изначальные эмоции и это было больше похоже на игру одного очень хренового актера, но Катарина всё равно смеялась. Я сидел на стуле за компьютером, щёлкал фисташки, пил безалкогольный энергетик, рассказывая ей о своём городе, и с периодически заходил в настройки дискорда, чтобы проверить качество связи. Большую часть свободного времени мы проводили в интернете, потому что у нас не было возможности прийти друг к другу в гости или встретиться после занятий и прогуляться по аллее. Мы вместе слушали музыку, смотрели фильмы или сериалы, обсуждали какие-то глобальные перевороты в мире и завалы по учёбе. Через три месяца активного общения в социальных сетях я предложил Кит-Кат приехать ко мне на зимних каникулах, но она отказалась. Её отец был категорически против, чтобы его дочь поехала в гости на другой континент к незнакомому парню. Тогда я сказал Катарине, что после сессии приеду к ней в город и лично познакомлюсь с её отцом, чтобы он наконец перестал критиковать меня и относить к временным увлечением своей дочери. Кит-Кат тогда сидела в кресле гостевой комнаты и жевала ленточный мармелад в кислом сахаре, она похихикала и поднесла кусочек ленты к видеокамере и спросила меня, не хочу ли я немного. Мы никогда не поднимали разговор о возможности встретиться вживую, поэтому она и засмеялась, наверное, решила, что я стебаю и сказал это только для того, чтобы побесить её отца. Каково было её удивление, когда я скинул ей фотографию из аэропорта, которую сделала моя мама. У нас были странные отношения с матерью, поэтому она особо и не спрашивала о моих планах на эту поездку, а молча проводила меня на самолёт до города незнакомой девушки. Из-за невнимательности водителя я долгое время катался в такси по её городу, разглядывая оформление улиц, название магазинов, ничем не примечательную архитектуру, ловя на себе тусклые взгляды прохожих людей. Помню, на улице шёл ливень и было так холодно, и когда я рассчитался с водителем, оправдывающимся на ломаном английском, я долго не решался открыть дверь и выйти из тёплого салона автомобиля. Я поднялся на крыльцо, спрятавшись под небольшим козырьком от разбушевавшегося ливня, и принялся назойливо стучать в дверь. Увлечённо болтая по мобильному телефону с подругой из университета, Катарина без задней мысли открыла дверь, и не веря своим глазам, потеряла нить разговора, в растерянности наблюдая, как я перешагиваю через порог в новеньком утеплённом пальто и со спортивным рюкзаком на плечах, который она видела на моих фотографиях, связанных с кемпингом. Кит-Кат оборвала разговор с подругой, нажав на кнопку сброса, и положив телефон в карман пижамных штанов, подбежала ко мне и повисла у меня на шеи. Я был голодным и очень уставшим, но ощутив тепло её тела и запах шампуня с манго, у меня будто бы открылось второе дыхание, и все мои мысли сосредоточились на ней. Она сказала, что в реальности я выше, чем на фотографиях и у меня слишком загорелая кожа, а я с улыбкой ответил тогда, что это она слишком низкая и слишком бледная. Освободившись от её объятий, я протянул ей пакет с подарками для неё и её отца. Пока она возилась с распаковкой сувениров, я решил снять обувь, когда я поднял голову, надо мной уперев руки в бока, стоял отец Катарины. – Эдриан Холден, – он взглянул на дочь, а затем выставил руку для рукопожатия. После ужина Катарина поговорила с отцом и убедила его, что будет лучше, если я остановлюсь у них. Эдриан постелил мне в гостевой комнате и предупредил, что если застукает меня в спальне своей дочери, то быстро соберёт все мои вещички и вышвырнет вместе с ними за порог. В ту ночь Катарина сама пришла ко мне, но между нами ничего не было, кроме одного короткого кривого поцелуя. Она поблагодарила меня за вязанного кролика-зомби ручной работы, которого я заказал у однокурсницы специально для неё и клетчатую рубашку, которую я прикупил для её отца. Она сидела в кресле и разглядывала сладости и сувенирные магниты, которые я привёз со своего города, а я сидел, скрестив ноги, и наблюдал за ней, на светлом разложенном диване напротив неё. – Ты говорил, что у тебя сложные отношения с матерью, – развернув конфету, она покрутила её в пальцах и откусила от неё маленький кусочек. – Один раз она ответила по видеозвонку вместо тебя и молча ждала, пока я не нажму на кнопку сброса. Похоже, я не нравлюсь ей. – После того как моего отца отправили на принудительное лечение, ей вообще никто не нравится! Ладно, тебе лучше доесть конфету и вернуться в свою комнату, пока нас не застукал твой отец. – Почему ты не хочешь говорить об этом? – проглотив растаявшую конфету, она скомкала фантик. – Потому что не хочу, чтобы ты боялась меня, – я откинулся назад, прижав лопатки к ворсистому покрывалу, которым был застелен диван, и принялся разглядывать потолок. – Мой отец перестал принимать лекарства, и кое-что натворил, судебная экспертиза признала его невменяемым и отправила в специальную психиатрическую больницу, с тех пор моя мать избегает меня и заливает свою боль вином. Она говорит, что я похож на отца, но ты же понимаешь, что это бред. – И что же он натворил? – она тихонько перебралась на диван и легла рядом со мной. – Он больше года держал взаперти моих ровесников, если интересно, я могу скинуть тебе статью, но не уверен, что это хорошая идея, ведь после этого ты вряд ли захочешь общаться со мной. – Ты слишком плохо меня знаешь, раз думаешь, что какая-то статейка может напугать такую как я! Когда мой отец отказался от назначенных ему нейролептических препаратов, он начал медленно меняться, ссылаясь на различные дела и загруженность на работе, он решительно отдалился от нас с матерью. Из этой статьи я узнал, что он наряжал своих пленников в собак и развлекался с ними на огороженном заднем дворе своего загородного домика, который он арендовал у какого-то рыбака под выдуманным псевдонимом. Он заставлял парней носить строгие ошейники с шипами и специальные латексные маски с висячими ушами и отверстиями для глаз, питаться из собачьих мисок, охотиться на дичь, драться с друг другом и выполнять различные трюки. Местная журналистка сравнила это с фетишем на паппи-плей, ссылаясь на ничем необоснованные факты и фотографии каких-то кривляющихся подростков в похожих латексных масках. Один из пленников моего отца по сей день считается без вести пропавшим. Мать этого парня долгое время приходила к нашему дому и угрожала моей матери физической расправой, поливая её нецензурными словами и проклятиями. В другой статье писали, что кто-то из освобожденных пленников с уверенностью утверждал, что пропавший парень сильно напуган и по сей день прячется в этом чёртовом загородном домике, но полиции так и не удалось отыскать его. Я пытался быть сильным, чтобы позаботиться о матери, делая вид, что всё нормально и по-настоящему ничего ужасного не случилось, в конце концов, моей отец не был убийцей. Одноклассники видели во мне чудовище, порождение зла, на меня показывали пальцами, издевались, желали скорой мучительной смерти, обзывая уродом и сыном ублюдка-зоофила. Я плотно подсел на ксанакс, но заметив побочные эффекты, отказался от приёма каких-либо седативных препаратов и полностью сконцентрировался на учёбе и заботе о матери. Перемешав горячий шоколад в своей кружке, Катарина сделала маленький глоток и напрямую спросила действительно ли Тайлер Мосс является моим отцом. Пережёвывая кусочек омлета, я пожал плечами и заторможенно кивнул головой. Она оживилась и засыпала меня вопросами про паппи-плей, освобождённых пленников, значение псевдонима отца и ещё множеством других вопросов, на которые у меня не было ответов. Когда за стол вернулся отец Катарины, она наконец замолчала и с помощью вилки принялась разрывать на кусочки свой остывший омлет. На тот момент мы с Катариной были знакомы около трёх месяцев, наверное, я слегка поторопил события, рассказав ей о неадекватном папаше и матери алкоголичке. – Можешь посидеть за ноутбуком или порубиться в приставку, пока Катарина будет на занятиях, – обратившись ко мне, Эдриан вытер рот и положил скомканную салфетку на стол. Катарина со скучающим выражением лица тыкала пальцем в экран телефона, листая истории в социальных сетях. Наверное, она рассердилась на меня за то, что я не ответил на её дурацкие вопросы. Зачем вообще такой красивой девчонке забивать голову какими-то нездоровыми наклонностями моего сумасшедшего отца? Осушив стакан слегка остывшего шоколада, она выбросила свой разрезанный омлет, и поставив грязную тарелку в раковину, включила воду. – Спасибо за завтрак, если хочешь могу подбросить тебя до университета, – подскочив на ноги, её отец закинул в рот оставшийся кусочек омлета и принялся прибирать со стола. – Я помою посуду. – Спасибо, пап, – выключив воду, она поправила волосы и пулей выскочила за дверь. Пока Катарина принимала душ и приводила себя в порядок, я помог её отцу с оставшейся грязной посудой. Протирая стол, Эдриан принялся расспрашивать меня про учёбу, вредные привычки, мой возраст, увлечения, про прошлые отношения с девушками и дальнейшие планы на ближайшее будущее. Я чувствовал себя не комфортно, но старался не показывать этого, лаконично отвечая на все его вопросы. Он словно невзначай задавал мне эти дурацкие наводящие вопросы, используя один из самых популярных психологических приёмов, чтобы разговорить собеседника. Понимание. Поддержка. Эхо-вопросы. Убедившись, что данный психологический приём не работает, Эдриан изменил стратегию и поверхностно рассказал мне о сложностях работы ведущего криминалиста, невзначай переключившись на аварию, в которой погибла биологическая мать Катарины. Я оживился и засыпал его вопросами, искоса поглядывая на секундную стрелку настенных часов. На какое-то время мне показалось, что он забрался в мою голову и буквально видит меня насквозь, наверное, чёртова работа научила его разбираться в людях. Должно быть, он смеялся над моими жалкими попытками переиграть его, небрежно ответив на один из моих вопросов. Услышав голос дочери, он похлопал меня по плечу и сказал, что сегодня будет дождь, поэтому мне лучше взять его зонт. Время с Катариной пролетало незаметно, один день сменял другой, плавно перетекая в недели. За этот волшебный уикенд мы сделали кучу совместных фотографий, посетили несколько музеев и парков, сходили в бассейн, посмотрели около шести фильмов, и даже приняли участие в местной ярмарке. Мои каникулы подошли к концу, пора было возвращаться к матери алкоголичке. Я пообещал Кит-Кат, что как только закрою сессию, то вновь примчусь к ней, но этого не случилось…