Много лет спустя

      Утро Шастуна началось традиционно не с чашки крепкого кофе и даже не с противного будильника, а с криков младшей дочери и лая собак. Мужчина медленно открыл глаза и увидел пятилетнюю дочь, прыгающую на кровати, по той стороне, на которой когда-то спала его жена. Милый пес породы корги по кличке Сенька-второй все еще не унимался, и Антон вскинул голову в его сторону. Он сразу же заметил еще одну собаку породы светлой лайки, которая принадлежала младшему Попову, а сейчас спокойно сидела и немного надменно наблюдала за собратом. — Сеня, прекращай сейчас же! — чуть прикрикнул Шастун, и пес еще раз громко тявкнул, а после улегся на живот, положив голову на короткие лапы. — Папа, ты проснулся? — спросила Ульяна, приземлившись на колени и сложив руки на его груди. — Да, — выдохнул Антон, погладив рукой по ее светлым волосам, — Спасибо, что разбудила, милая. — Всегда пожалуйста, — с детской непосредственностью сказала девочка и улеглась ему на грудь целиком.       От дочки пахло детским клубничным шампунем, а еще молоком, солнцем и детством. Шастун специально зарылся носом в ее мягкие волосы и сделал глубокий вдох. Маленькое сердечко дочки билось с ним в унисон, и было так хорошо, несмотря на всю эту нескончаемую боль. Именно две его малышки, две очаровательных дочки, помогали ему держаться на плаву после смерти жены. Они были смыслом жизни. Можно сказать, что Антон держался и продолжал жить только ради двух его персональных солнышек.       Мужчина отлично помнил, какое тепло расплылось по груди и как мир перевернулся с ног на голову, когда он впервые взял в руки своего ребенка. Шастун не верил, что это происходило с ним. Ведь он, дурак, был уверен, такого счастья с ним никогда не случится. Чтобы у него родился ребенок, да еще и от любимой женщины? Нет, это было похоже на сказку или счастливый сон. Но это произошло на самом деле и потом случилось еще раз. И дни рождения дочерей стали самыми счастливыми днями в его жизни, конечно же, еще тихая и немного тайная свадьба. — Пап, — протянула гласную букву Ульяна, посмотрев на него большими чистыми глазами. — Что, малышка? — негромко спросил Антон, опять погладив ее по голове. — Деда сказал, что папа Арс приезжает с Тошей, это правда? — Правда, — выдохнул Шастун. — А моя Лиса? — сразу спросила девочка. — Виктор с Алисой тоже, — закивал головой Антон. — Все придут, ведь скоро новый год. — Круто! — воскликнула Ульяна, тут же подскочила на ноги и начала прыгать опять. — Ты уже умылась, милая? — Шастун откинул одеяло и сел, свесив ноги. — Еще нет, — громко ответила дочка, прыгнув ему на плечи. — Тогда вперед! — скомандовал Антон, перехватив ее ручки, и встал с кровати вместе с дочкой, чтобы отправиться в ванную комнату.       Ульяна весила всего ничего, словно пушинка, а для него уж тем более. Шастун перехватил ее со спины, чтобы было удобнее нести. Она звонко рассмеялась и ухватилась маленькой ладошкой за шею отца. Так они вместе покинули спальню, а вслед за ними поспешили верные питомцы, это было слышно по клацанью лап по темному паркету. В коридоре их встретила старшая дочь, которая покидала свою комнату. — Доброе утро, милая, — улыбнулся ей Антон, а потом сразу же ткнул пальцем ей в грудь, прямо в центр одного из авокадо на пижаме. — Что это тут у тебя? — Где? — спросила Варя, быстро опустив голову вниз, и отец тут же схватил ее за нос. — Попалась! — воскликнула Ульяна раньше него. — Ай, отпусти, — немного обиженно проговорила старшая дочь, толкнув ладошками отца в живот. — Ты уже умылась? — спросил Шастун, когда девочка начала обходить их. Варвара обернулась и закивала головой. — Будь добра, выпусти собак во двор. — Санька! Нотна! — по очереди прокричала клички собак Варя, перед тем как побежать к лестнице, а верные друзья кинулись за ней, попутно радостно тявкая.       В ванной комнате младшая дочка гордо показывала отцу, как она умела чистить зубы. Антон смотрел на нее и не мог не улыбаться во весь рот. Конечно, Ульяна перепачкала зубной пастой свою розовую пижаму и даже попала на волосы. Быстро убрав все излишки пасты, он отпустил дочь на пол, и та умчала на кухню, ведь оттуда послышался зов на завтрак от дедушки. Шастун перевел взгляд на себя в зеркало и провел рукой по щетине. Его покойная жена не любила небритых мужчин, и он всегда старался не запускать растительность на лице, даже когда они еще не были женаты, и даже когда она была женой Попова. А теперь Антон мог не бриться неделями, но все равно избавлялся от щетины регулярно, ведь дочери говорили, что он колючий. Чуть подумав, он решил пропустить сегодня утренний ритуал и вернулся в пустую спальню.       Первым делом Шастун раздвинул тяжелые темно-серые шторы, чтобы солнечный свет, который хоть и был под облачной дымкой, проникал в комнату. Приоткрыл стеклянную дверь балкона, в этот раз, чтобы немного проветрить спальню после сна. После он вернулся к кровати, вернее, к своей прикроватной тумбочке, на которой стояла фотография в рамке. Смотря прямо в любимые глаза, Антон открыл ящик и достал свое обручальное кольцо. После заключения брака он перестал носить на пальцах любые кольца, кроме символа любви и верности, но цепи и браслеты Шастун любить не перестал. Он разместил простое золотое кольцо себе на палец, а затем ребром ладони невесомо погладил по щеке покойной жены, которая улыбалась ему с фото.       Антон любил ее. Влюбился с первого взгляда и почти сразу же понял, шансов у него нет. Конечно, Шастун до того злосчастного мотора и первой их встречи знал о ее существовании. Не один раз видел в инстаграм, слышал от бывшей девушки, и кто-то из его окружения несколько раз говорил об этой актрисе, новом фильме и необычной роли. Но Антон как-то не вдавался в подробности, и, если уж быть честным до конца, то ему было все равно на эту девушку и ее жизнь. Ровно до того момента, когда Воля объявил гостя, и к ним вышла она, улыбчивая, яркая и открытая. Тогда-то Шастун и пропал, окончательно и бесповоротно. Легкий запах ее духов, непринужденные разговоры, шутки и звонкий смех, хорошо получившиеся шутки и сценки — все это было изумительно, пока Антон не заметил взгляда Попова. Вот тут-то он и спустился с небес на землю. В этом взгляде Арсения ясно было видно, как тот не просто заинтересован, это не спортивный интерес, и Попов не отступится. К тому моменту Антон хорошо знал своего коллегу, друга и когда-то неудачного любовника, поэтому отлично понимал, что к чему. И он сдался сразу же, осознавая, что с Поповым ему не тягаться.       Шастун сам выбрал роль её верного, а со временем лучшего друга. По его мнению, это был самый идеальный вариант, ведь можно было находиться рядом с ней, чтобы ее тепло немного доставалось и ему. Так и вышло. Антон двенадцать лет оставался холостяком, лишь изредка перебивался мелкими связями, трепетно любил одну женщину и с ней же дружил. Он не лез в их с Арсением брак, никогда не пытался увести её или наставить Попову рога. Потом, в этом не было смысла, Шастун своими глазами видел, как она любила мужа и была с ним счастлива, первые пять лет точно. Конечно, потом она постоянно рассказывала о проблемах в их браке, а Антон молча слушал, иногда поддерживал, иногда подливал вино. Он был хорошим и надежным другом. Стоило ей позвонить и попросить о помощи, даже о мелкой и незначительной, то Шастун срывался с места, бросал все и ехал к ней, хоть на другой конец света. Антон стал крестным тески, приезжал к ним домой в Крым на все праздники и бесил Попова одним своим видом.       Так получилось, что после свадьбы Попова и его любимой женщины отношения с бывшим коллегой очень сильно испортились, а после их развода усугубились. Если раньше Арсений просто бесился, ревновал и иногда плевался ядом в его сторону, то потом он по-настоящему возненавидел Антона. Удивительно, что их отношения, кажется, даже улучшились, когда у них ничего не вышло в самом начале творческого пути «Импровизации», но так сильно скатились вниз, когда они оба влюбились, пусть и в одну женщину. Сам Шастун относился к этому никак, особенно сейчас, что было, то прошло. Но Арсений, кажется, ненавидел его и сейчас.       Когда она позвонила почти ночью и ледяным, будто неживым голосом проговорила всего одну фразу: «Мы разводимся», — то Антон тоже его возненавидел. Честно, он думал, это не случится никогда. Потому что Шастун отлично помнил влюблённые взгляды молодожёнов, а после супругов, помнил все их фразы, жесты, прикосновения, которым он был свидетелем. Антон был уверен, что она не будет сдаваться, а Попов не будет ее отпускать. Но случилось так, как случилось. Развод выбил из колеи всех. Шастун не знал, как было плохо Арсению, но предполагал, что тот «болел» довольно долго. Только он отлично знал, как сильно пострадала любимая, благо был рядом в нужные моменты. Антон подавал ей сухие салфетки, чтобы та вытерла соленые слезы, что скатывались по похудевшим щекам. Антон подливал ей портвейн, напоминал про закуску и кутал в теплый плед. Антон забирал ее из бара или клуба, вез через всю Москву домой и укладывал спать, а утром приносил волшебную таблеточку.       Она довольно быстро пришла в себя, словно переболела все эмоции и выбросила все чувства к Попову на улицу. Арсений же восстанавливался гораздо дольше, а когда до него наконец-то дошло, какую женщину упустил, то пытался всеми способами ее вернуть. В какой-то момент Шастун подумал, что у бывшего коллеги получится вернуть жену, но он недооценивал эту женщину. Она крутила Поповым, как хотела, веревки из него вила, подпустила к себе близко-близко, а потом отомстила за всю свою боль. Как именно, она не рассказала даже Антону, но сто процентов это была феерическая месть. Тогда Арсений еще долго не появлялся рядом с ней и детьми, что, кажется, плохо повлияло на младшего сына.       А после «этой мести», когда пройдет пара месяцев, Шастун напился в лоскуты, хотя его развезло больше от усталости, чем от алкоголя, и позвонил любимой женщине, чтобы рассказывать, какая она замечательная, сорок минут и еще столько же, как сильно он ее любит. Утром она приехала к Антону домой, красивая и жизнерадостная. Сделала ему вкусный завтрак, сварила кофе и спросила, правдой было это ночное признание или нет. Шастун, недолго думая, взял и сдался с потрохами, рассказал ей все, как на духу. Она не перебивала, а в конце легко улыбнулась и позвала его на свидание. Это было слишком неожиданно для Антона, в ответ лишь закивал головой. Наверное, этот момент можно считать началом их тайного романа.       Из мыслей и воспоминаний его неожиданно выдернул оклик тестя с первого этажа, который в очередной раз сообщал, что завтрак готов. Действительно нужно было поторапливаться, не было времени на размышления и осмысление прожитых лет. Поповы, скорее всего, были уже в воздухе, значит, у Антона осталось не очень много времени.       За столом младшая дочь размазывала овсяную кашу по тарелке и пыталась заговорить деду зубы, рассказывая про раскраски. Старшая же поступила немного иначе, всего лишь добавила клубничное варенье в кашу, и та была уже гораздо съедобнее. Шастун растянулся довольной улыбкой всей семье, когда проходил мимо к кофейной машине. Ему, если честно, хотелось бы сварить кофе в турке по рецепту жены, но он бы просто не успел насладиться этим напитком, тем более, вернувшись назад домой, Попов сто процентов попросит именно это. Антон схватил кружку с кофе из капсульной машины и сел за стол, а перед ним тут же появилась тарелка с кашей. — Овсянка, сэр, — проговорил тесть — Виталий Викторович, специально протянув последнее слово. — Когда же будет мясо? — сразу же спросил Шастун, вскинув голову, чтобы посмотреть на его пожилое, но мужественное лицо. — Мясо будет к обеду, милорд, — ответил тесть, и они одновременно довольно хмыкнули. — Пап, почему вы разговариваете фразами из фильма? — спросила Варя, посмотрев на них по очереди. — Потому что так веселее, — ответил дедушка, погладив большой ладонью по ее голове. Антон в подтверждение кивнул головой. — Папа Арс и все остальные приезжают сегодня? — опять спросила Варя, но уже когда закончила есть. В ответ отец закивал головой, продолжая жевать свою овсянку. — И ты поедешь их встречать? — опять вопрос, опять кивок головы. — А можно я с тобой? — И я тоже хочу! — сразу же вставила пять копеек Ульяна. — Девочки, я бы взял вас с собой с радостью, — начал говорить Антон, после того как быстро отпил кофе, — Но тогда мы не поместимся все в машине, ведь приезжает папа Арсений, Тоша, Виктор с Алисой, а я как раз занимаю пятое место — водительское, — дочки поникли после такого ответа. — Не расстраивайтесь, я быстро туда и обратно, не успеете заметить, как мы все будем дома.       Через пятнадцать минут Шастун был уже в машине, долго бродил среди своей музыки в телефоне, а после все же включил ее плейлист для машины. Безусловно, жена сильно повлияла на его вкусы, хоть Антон никогда этого не признавал, но с появлением ее в жизни и в сердце он полюбил слушать русский рок. Не то чтобы она слушала только это направление в музыке, эту женщину смело можно назвать меломанкой, но к грустным и осмысленным песням «Земфиры», «Сплина» и многих других она относилась особенно трепетно. А Шастун… а что Шастун? Она никогда не стремилась его менять, а Антон любил все, что любила она. Даже ее сыновей от Попова он очень любил. Никогда не хотел и не пытался заменить им отца, он скорее был для них добрым дядей Шастом, который привозил подарки, показывал дурацкие приколы, играл с ними в футбол и приставку. Хоть позже Антон стал для них отчимом, но ни разу не претендовал на звание отца. Возможно, Попову казалось обратное, только кого волновало, что там ему казалось.       Опять все мысли сводились к Попову. Антон ругал сам себя, пока медленно ехал к трассе, чтобы быстрее добраться до аэропорта, но сначала нужно было преодолеть горную дорогу. Именно здесь разбилась насмерть его жена. Шастун знал, что стоило проехать еще пару крутых поворотов и на столбе будет висеть искусственный венок. Отвратительное чувство внутри. Он бы объезжал этот участок, если бы была хоть одна другая дорога. Проезжая здесь каждый раз, Антон старался думать о жене, но не об аварии, а о ней самой, какая была она и их брак.       В целом их отношения и их брак был тихим, спокойным, уютным и любящим. Шастун, будучи пьяным, не читал ей стихов Есенина, Бродского и Цветаевой. Шастун не кричал на весь ночной Париж, как сильно он ее любил. Шастун не говорил пафосных речей, не давал ложных обещаний и даже в интервью старался быстро уйти от темы его знаменитой жены. Он не врал, не изменял, всегда делал то, что обещал. Но самое главное, Антон любил ее все душой и был готов ради своей женщины на все. Иногда по ночам Шастун ловил себя на глупой мысли, что она не любила его, а была с ним из-за покоя и уюта. Даже если это было правдой, он отмахивался от этой правды. Они были счастливы вместе, и это было видно невооруженным взглядом, иначе тот же Попов бы не бесился.       Да, Антону очень нравилась мысль, что он сделал Попова, обыграл и уничтожил. Ведь она ушла от Арсения, а от него уходить не собиралась. Шастун сумел сделать ее счастливой, многие говорили, как она расцвела с ним в браке, а Попов не смог, Попов не справился. Это чувство торжества не покидало Шастуна очень долго, наверное, это и отражалось в его глазах. И, наверное, это Попова бесило еще больше. Но сейчас это все не имело никакого значения по очевидным причинам.       За очередными мыслями о Попове он выехал на трассу, действовал, как всегда, на чистом автомате. Антон придерживался идеи, что нужно жить дальше и что им с Поповым больше нечего, вернее, некого делить. Отношения у них оставались сложными, еще много было не выяснено, еще многое нужно было обсудить и простить. Сам Шастун был готов сделать шаги для этого, хотя бы потому что они семья, они всегда ей были. Вопрос в том, готов ли на это Арсений? Если вспомнить, что было относительно недавно, то все становится еще более запутано. Антон решил, что будет действовать по ситуации. Само собой, новый год и сбор всей семьи дома должны были ему помочь, но что получится по итогу, он узнает позже.       На стоянке было немного машин, Шастун постарался выбрать вариант получше. Припарковавшись, он взглянул на наручные часы и решил выйти на улицу, чтобы покурить. Стоило Антону прислониться к автомобилю и закурить, то на горизонте тут же появился Попов с детьми. Мысленно Шастун попросил помощи у высших сил, а после растянулся в радостной и непритворной улыбке.