Глава Змеиного клана

      Шок — это, оказывается, по-китайски. По-нашему, ага.       — Чего?.. Кого-кого ты поднял? — я откровенно была в ахуе.       Шэ Шанши, он же Шэ Хей, он же Наследник злорадно усмехнулся:       — Привыкай! У нас очень многое на мертвецах завязано. Особенности местного заклинательства.       Что-то мне как-то уже расхотелось быть этим самым местным заклинателем — вот кем-кем, а некромантом я никогда не мечтала стать. Не сказать, что очень уж брезгливая по натуре, но в патологоанатомы бы точно не пошла.       — Всё произошло в совершенно обычный день во время ежедневной, ничем не примечательной тренировки, — начал свой рассказ Шэ Хей. — Вёл эту тренировку у моей группы сам Да Мао, но его срочно отозвали по какому-то делу в Совете, и он отпустил нас на пару часов, пока решал важные вопросы, не терпевшие отлагательства. Мальчишки сразу разбежались кто куда по своим делам, а я присел тут же под деревом подремать в тенёчке.       Я хмыкнула: ну да, ну да, пацанам только дай волю да возможность откосить от занятий — плавали, знаем.       — Надо сказать, что Да Мао нежданно-негаданно для себя стал практически самым главным в клане, и все вопросы люди предпочитали решать через него, — казалось, мальчишка вообще не обратил внимания на мою реакцию, мыслями он явно уже был где-то далеко. — Дядя злился, конечно, но ничего с этим поделать не мог, ведь был всего лишь регентом при будущем Главе Шэ (при мне, то есть) на правах ближайшего кровного родственника. Да Мао же являлся Тенью погибшего Главы, а значит, по статусу выше него на тот момент стоял только Совет Старейшин. К такому человеку доверия у простых соклановцев было явно больше, так что, как он ни ворчал, но дела делал. Многому, очень многому меня научил именно он — великолепный воин, суровый мужчина, беззаветно преданный моей семье и Наследнику, соответственно. Он действительно в каком-то смысле заменил мне отца, со всеми проблемами и вопросами проще всего было идти именно к нему… Так что, если кто и сумеет понять, что я теперь не я, это будет именно Да Мао.       Мальчик покачал головой и слегка нахмурил брови, но через пару секунд продолжил:       — А вот в тот день он снова не смог защитить меня, уже второй раз… Приближение врагов мне удалось услышать даже сквозь дремоту — наши так не ходят, слишком громко. Резко откатившись в сторону, я избежал участи быть утыканным стрелами, как ёж, однако сбежать мне всё же не удалось: тренировались мы на краю большого луга, до кромки леса было рукой подать, но живым туда добраться не представлялось возможным. Я сделал единственное, что мне оставалось: в два прыжка забрался на дерево, под которым отдыхал. Дерево это хоть и стояло отдельно от леса, но представляло из себя настоящего исполина: высокое, развесистое, с густой кроной — оно очень удачно защищало от летящих стрел, да и разглядеть меня там оказалось довольно проблематично. Это в итоге и спасло: не ожидавшие подобного манёвра двое чужаков, досадливо ругаясь, безрезультатно пытались высмотреть меня в листве…       Шэ Хей неспешно рассказывал свою историю, а я поражалась: ему же только десять лет было в то время, а он уже такое пережил! Как-то слабо представлялся на его месте кто-нибудь того же возраста из моего прошлого-будущего, настолько трезво соображающий в нестандартных обстоятельствах, к тому же держащийся так достойно. Что ни говори, мне достанется выдающееся тельце.       — Пришлось затаиться и тихо сидеть, пока чужаки искали меня в кроне дерева, а на соседней ветке точно так же притаилась зелёная змейка, — мальчик улыбнулся кривоватой ухмылкой, ехидной и какой-то злорадной. — Сама понимаешь, мы очень быстро договорились с ней, ведь любой змее за честь исполнить волю Главы Шэ, пусть и будущего. Один приказ — и она стремительно рванула к своей цели. Я знал, что эта разновидность змей не больно-то ядовита, да и зубы у неё расположены очень своеобразно, но главным её плюсом было то, что она умела летать. Не так, как птица, конечно, по-другому: раздвигала рёбрышки вширь и как бы уплощалась, но всё-таки летела. У змейки всё получилось: она спланировала одному из чужаков прямо на голову и укусила в шею. Конечно, он тут же сбросил её с себя, но шея — не нога, ему хватило. Спустя короткое время он стал задыхаться, а потом и вовсе упал, скованный действием яда. Понятно, что парочке стало не до меня, — мальчик снова задумчиво покачал головой. Видимо, этот жест у него был характерным и означал какие-то глубинные размышления.       — Это был очень удобный момент для того, чтобы прыгнуть второму наёмнику на спину и вогнать нож в основание черепа, — продолжил он свои речи, и от его спокойного тона у меня пробежал по спине воображаемый холодок. — Но из леса показалось ещё несколько человек, одетых не по-нашему. Прислушавшись к их возбуждённым голосам, мне кое-как удалось разобрать, что собравшаяся под деревом пятёрка — это всё, что осталось от нескольких отрядов, проникших в Долину. Радовало, конечно, что постовые не зевали и выполнили свой долг до конца, но враги всё же просочились на территорию, и их остатки сейчас бурно совещались, собравшись под моим убежищем. Представляешь, оказалось, что эти смешные люди совершенно не были готовы к подобному полному и однозначному разгрому: застигнутые врасплох наши постовые показали такую боевую выучку, успешно сражаясь в одиночку с несколькими противниками сразу, что сокрушили моральный дух нападавших очень быстро. А ещё их привело в ужас то, как бок о бок с воинами Долины сражались и змеи. Странные какие-то они были или совсем уж дурные — они что, совсем не знали, куда шли?.. В общем, их теперь больше интересовали не деньги за выполненное задание, а как отсюда выбраться живыми и не покусанными.       Вот в этом моменте я тоже позволила себе некоторое удивление: что за непроработанность? Как можно идти воевать с каким-то кланом, не зная его особенностей? Странная хрень.       — Тут один из тех двух наёмников, которые караулили меня, сообщил, что его товарищ как раз укушен змеёй, упавшей с этого самого дерева, под которым они столпились, и компания тут же отодвинулась подальше, рассевшись у старого пня, а я вздохнул свободнее, — Шэ Хей и сейчас глубоко вздохнул, словно был сейчас не здесь, со мной, а там, на высоком дереве в родной Змеиной Долине. — Интересно, мой караульщик не рассказал своим приятелям обо мне, потому что забыл или хотел поскорее отсюда убраться? Это навсегда осталось его личным секретом. Но нужно было что-то делать, пока про меня не вспомнили, поэтому пришлось аккуратно слезать с дерева по противоположной стороне, причём так, чтобы остаться незамеченным. Бежать всё ещё было невозможно, как и ползти, а жить знаешь как хотелось!       О, в этом я его всецело одобряла. Что, как не желание жить, привело меня туда, где сейчас сидел мой бестелесный дух и беседы беседовал с другим нематериальным существом?! Именно теперь я полностью понимала тех, кто стремился выжить несмотря ни на что, пытался получить эликсир бессмертия из философского камня, создавал крестражи, заключал сделки с дьяволом. Сама вон недалеко ушла, ухватившись за первую попавшуюся возможность продлить своё существование, пусть и не в своём теле.       Мальчишка же продолжил свой невероятный рассказ, в очередной раз поразив меня силой духа и исключительными умениями:       — Рядом со мной лежало тело укушенного чужака, и мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить однажды виденные знаки, которые полагалось чертить на трупе для его поднятия. Я так сосредоточился на этом, что неосознанно выписывал их пальцем в воздухе и даже не заметил, как из носа пошла кровь от перенапряжения. Раз за разом я смахивал её ладонью, ещё больше размазывая по лицу, и очнулся только от незнакомого голоса, который спросил, что это я такое делаю. Оказалось, про меня всё-таки вспомнили и тихонько взяли в кольцо, пока медитировал. Деваться было некуда. «Не дёргайся, — сказал один из них, — и мы доставим тебя целым и невредимым, так даже больше денег дадут. А вздумаешь бежать, всё равно отловим, но шкурку попортим». Ни целым, ни каким другим доставаться непонятно кому мне не хотелось, поэтому я всё-таки рванулся вверх и ухватился за ветку дерева, росшую как раз над головой. «Не угадал!» — засмеялся наёмник, и вслед за этим последовал рывок, который чуть не сбросил меня на землю. Аркан!.. Меня тянул верёвкой вниз взрослый сильный мужик, и сил держаться уже попросту не было. В порыве отчаяния, страха и ненависти я проорал очень искреннее пожелание всем им сдохнуть, подкрепив своей энергией, кипящей внутри. Тёмной, разумеется. Меня ещё раз дёрнули, а потом натяжение верёвки вдруг ослабло. Я удивился и кое-как смог повернуть голову, чтобы посмотреть, что там происходит. Дальше догадаешься?       — Ну и чего тут догадываться? Твой мертвец ожил, видимо. Ты же над ним сидел, знаки рисовал и кровью капал, а потом ещё и приказ отдал, — пожала я плечами.       — Вот! — мальчик торжествующе воздел к небу указательный палец. — А говоришь, не надо тебе мертвецов! Всё ты правильно понимаешь, значит, теперь за тебя можно быть спокойным… Конечно, многое тогда я сделал неправильно, но спонтанный выплеск силы расставил всё по нужным местам. Уже потом, когда всё успокоилось, пришлось засесть за изучение именно этого раздела Тёмного пути, раз уж у меня так это хорошо пошло, а тогда я поудобней устроился на спасительной ветке и спокойно наблюдал за работой мертвеца-потрошителя. Ну как спокойно… Лучше бы не наблюдал, конечно, не то это зрелище, что глаз услаждает. Сперва меня всё-таки вывернуло, я пожалел, что так плотно позавтракал в тот день, но после этого случая больше ни разу в жизни не испытывал тошноты ни при виде полусгнивших мертвецов, ни уж точно при виде крови. Так что, наверное, всё к лучшему. А тогда я даже придумать не успел, куда девать моё нежданное орудие возмездия, как рядом с деревом внезапно открылся портал, и из него появилась высокая фигура в чёрных одеждах с закрытой нижней половиной лица. Один взмах его меча — и оживший мертвец разрезан на две половины. «А ты, смотрю, не безнадёжен», — сказал он. — «Давай, идём со мной. Или сдохнешь».       — Ух ты, неужели сам виновник торжества явился? — не удержалась я, чтобы не прокомментировать неожиданный поворот.       — Да, ты права, — ответил Шэ Хей, — это был именно заказчик нападения. Мне показалось, он в принципе был не против поговорить, но на своей территории. Потеря сразу всех боевых единиц заставила его заметно нервничать, хоть он и старался этого не показывать. Но было видно, что незнакомец опасался нападения в любой момент, потому так подгонял меня. Я же, что понятно, никуда с ним не собирался, поэтому и не спешил расставаться со своей веткой. «Что же, ты сам решил!» — наконец сказал он, но прежде, чем он успел взмахнуть в моём направлении рукой, его обнял крепкими кольцами огромный удав, которого я призвал ещё тогда, когда мертвец был живым. Ну, в смысле, мёртвым, конечно, но… Короче, ты поняла.       — Да поняла, чего уж непонятного, — хмыкнула я. — Концепцию «живее всех живых» усвоила ещё в своём мире.       Маленький некромант подзавис было, пытаясь понять смысл сказанного, но быстро сдался и решил не заморачиваться. Вместо этого он продолжил:       — Тогда я, наконец, спустился со своего дерева и огляделся: вся поляна была изгажена кровью и остатками тел, никого живого кроме нас со змеёй и её пленником не было, слава Фу Си. Теперь просто нужно было дождаться подмоги, чтобы передать трофей и выдохнуть уже. Мяо не прошло, как послышались зовущие меня голоса сокомандников, и тогда главный злодей сотворил немыслимое: он как-то высвободил одну руку из-под удава, открыл портал и нырнул туда вместе с ним. В отчаянном прыжке я попытался ухватить ускользающую добычу и даже поймал его за ногу, но портал закрылся, а мне достался только вражеский сапог. Тут подбежали ребята и пара хорошо вооружённых взрослых вместе с Да Мао, ему я и вручил свой трофей. Он странно хмыкнул и перевернул сапог, а мы с парнями так и ахнули: не зря мне показалось, что с обувью что-то не так, уж больно тяжела. Оттуда, залив траву кровью, выпал обрубок вражеской ноги. Впрочем, ещё один кровавый кусок плоти на этой поляне картину не испортил — портить уже нечего было.       — Однако!.. — у меня даже слов адекватных не нашлось.       — Да… Дознание шло быстрыми темпами: кого-то из нападавших удалось-таки взять живьём, — кривая усмешка вновь зазмеилась на губах моего собеседника. — Ими оказались наёмники из небольшого клана, и нанял их высокого роста господин в тёмном, скрывавший лицо. Они должны были или похитить, или убить Наследника Шэ. К конкурентам тут же послали команду зачистки, но там практически никого уже и не осталось: все, кто мог держать оружие в руках, ушли на штурм Змеиной Долины.       — Ты сказал «к конкурентам». Это?..       — Именно то, что ты предположила. Клан Шэ, кроме всего прочего, — мальчик глянул как-то уж очень остро, будто шилом проткнул, — клан наёмников, и это основная часть наших доходов. Поднебесная вся под нами. Есть, конечно, и организации помельче, вроде той, что напала на нашу Долину, но, как правило, крупные и серьёзные заказы они не берут. Для нас нет ничего невозможного, и скоро ты в этом убедишься. Мы берём дорого за свои услуги, но и выполняем любой каприз заказчика.       — А чем ещё занимается… наш клан? — следовало уже привыкнуть, что теперь это «мой», «наш» клан.       — Легче сказать, чем вообще не занимается!.. Но что-то мы делаем в малых объёмах, только для своих нужд, а что-то… Вторая главная статья доходов — лекарства и яды. Ингредиенты для них тоже добываем сами. Или выращиваем. В Долине растут некоторые травы, которые нигде больше не встречаются. И вода! У нас такие источники — м-м-м-м! Излечивают буквально всё, если пользоваться с умом. Ну, за столетия всё уже перепробовано и исследовано, на каждую проблему найдено своё решение. Конечно, об этом не принято распространяться, сама понимаешь, толпы паломников нам ещё не хватало, — чувствовалось, что малолетний Наследник действительно любит свою «малую родину» и готов говорить о ней часами.       — Они что, настолько уникальны, эти источники? — всякие горячие источники я в прошлой жизни очень любила, и то, что в этой они у меня будут в шаговой доступности, несказанно радовало.       — Вообще-то, да. Некоторое подобие есть в клане Гусу Лань, но только подобие. Их источники всегда холодные, особо в них не посидишь, да и свойства немножко другие. Собственно, они и тому рады, чего уж! — любезно пояснил визави. — Кстати, о Гусу Лань: если кто и знает больше всего о клане Шэ, так это они. В их архивах точно должно быть очень много всего о Змеиной Долине. Хотя… там же пожар был, могло и не сохраниться.       — Странно, я думала, что больше всего о Шэ должны знать в другом клане, из которого твоя мама.       — Может, сам Цзинь Гуаншань и знает, но вряд ли делится с остальными. Так что я бы поставил всё-таки на Гусу Лань.       — А у них откуда столько сведений? Тоже родственники? — постепенно изначально «плоский» мир начинал обретать некий объём, дозированная информация, которой снабжал меня призрачный малыш, раскрашивала его и оживляла, но и кое-где настораживала.       — У тебя отличная интуиция! — приятно обласкал мою самооценку юный Наследник. — Действительно, почти что родственники. Основатель клана Гусу Лань — выходец из Шэ. Дело в том, что наш клан — клан равновесия, мы одинаково используем и светлую, и тёмную энергии, этому нас учат с самого раннего детства. В остальных кланах используют только светлую часть, а тёмная считается злом и находится под запретом. Это делает их ущербными, но сейчас не об этом. Когда-то давно один молодой человек по имени Лань Ань, номинально принадлежавший нашему клану, а по сути являвшийся сиротой, которого подобрал проходивший мимо солдат, решил, что не станет использовать на пути к своему совершенствованию тёмную часть силы (подозреваю, что у него банально что-то не получалось, такое тоже бывает) и отринуть некоторые из плотских потребностей, в том числе и мясную пищу. И ладно бы, решил и решил, хочешь идти этим путём — иди, твоё дело, но он стал смущать своими разговорами других учеников, и вскоре у него собралась группа последователей. А вот это уже было плохо, ибо грозило смутой, и тогдашний Глава Шэ попросил их покинуть Змеиную Долину. «Иди своим путём, раз так хочешь», — сказал он. — «Забери с собой тех, кто думает так же, как ты, и построй себе монастырь. И лучше где-нибудь подальше от клана Шэ». «Боишься, что твои люди сбегут ко мне, отринув свой нечестивый тёмный путь?» — посмеялся Лань Ань. «Нет, боюсь, что твои люди сбегут обратно ко мне, сполна вкусив твоей пресной жизни, и принесут с собой какую-нибудь неподобающую гадость». На том они и разошлись. Под благовидным предлогом неблагонадёжная часть жителей была отправлена куда подальше «для освоения новых территорий и построения на них монастыря». Глава не поскупился, собрал их в дорогу основательно, денег выделил, лишь бы избавиться поскорее от смутьянов. Изгнанники долго бродили по стране и наконец нашли место, что так напоминало им родную долину: горы, лес, целебный источник. И хотя место это было намного севернее, но какая разница? Там они и поселились. Правда, мечту о монастыре пришлось забыть — как оказалось, люди почему-то хотели жить более-менее полноценной жизнью, да и сам Лань Ань неожиданно нашёл себе девушку по вкусу. А вот после её смерти ему всё-таки удалось основать новый клан с полумонашескими устоями. Более того, этот клан жив до сих пор, процветает и является одним из Великих.       Экскурс в историю оказался неожиданным, но довольно интересным и познавательным. Однако после этого сам собой нарисовался и вполне логичный вопрос:       — А почему твой… наш клан не стал Великим?       — Одна из причин — удалённость. Всё-таки Змеиная Долина находится намного южнее других крупных кланов, — пожал плечами мальчик. — Вторая причина — это использование нами обеих сторон силы. Мы у себя свято чтим равновесие инь-ян, а остальные кланы практикуют только ян-силу, светлую. Один клан Вэнь последнее столетие попытался что-то изменить, но, поскольку они не знали, как правильно это делать, то в результате исказили саму суть. Ну ещё третья причина, и пожалуй, что основная, — это то, что наш клан, древнейший из существующих, является кланом Хранителей.       — И что он такое хранит, ради чего надо прятаться? — всё страньше и страньше, как сказала бы небезызвестная Алиса, угодившая, как и я, в чудесатый мир буквально с разгону.       — Знания. Древнейшие. Запретные. Невероятные. Способные поставить на колени весь мир, уничтожить и возродить его. Знания божественные и дьявольские. Правдивые. Они никогда не редактировались, не уничтожались, только дополнялись. Ты представляешь, ЧТО там можно найти при желании?       — Да-а-а-а, лакомый кусочек для любого амбициозного властолюбца! — и сразу стало понятно «почему». — Но неужели они так и лежат бесполезной грудой бумаги или на чём они там написаны? Знания для того и нужны, чтобы их знали! — как по мне, такое положение вещей было бы крайне нерациональным.       — О, насчёт этого не переживай, мы ими как раз и пользуемся. Ну, тем, что подходит под наши нужды, конечно, — Шэ Шанши сделал при этом какой-то затейливый жест кистью руки, должно быть, что-то означавший, но оставшийся неопознанным необразованной мной. — Иногда приходят чужаки в поисках знаний или ответов на свои вопросы, и допустить ли их в Хранилище, решает только Глава Шэ. Я думаю, тот человек в чёрном и хотел похитить меня для этих целей. Допустим, продержать у себя нужное количество времени, а потом воспользоваться для проникновения в пещеры. За это время или воспитал бы меня в нужном ключе, или держал как заложника, пообещав свободу взамен прохода.       — А без тебя никак? И зачем ждать?       — Без Главы Шэ никак, — качнул головой мальчишка. — Даже если бы тот человек и нашёл вход в пещеры, где расположено Хранилище (а пещер у нас очень много), то всё равно далеко не ушёл. Там столько ловушек, что даже боги не пройдут. И ещё есть змеи, они тоже охраняют и Долину, и Хранилище. На самом деле только Глава Шэ может там пройти беспрепятственно, и то, мне кажется, не просто так. Но вот Главой Шэ я стану только в шестнадцать, и по правилам нашего клана до этого момента вход туда мне тоже заказан во избежание ненужных проблем из-за подростковой глупости.       Вот тут я не выдержала и фыркнула:       — А в шестнадцать глупость резко куда-то денется, что ли? Она или есть, или её нет, — я, как педагог в прошлом, могла судить об этом более-менее грамотно и прекрасно знала, что человеческий идиотизм не имеет ни пола, ни возраста, ни цвета волос.       — В принципе, ты права, но так уж заведено, и как бы я ни хотел добраться туда уже сейчас…       — Просто интерес или была нужда? — вопрос на самом деле не был праздным, потому как я уже понимала, что этот человечек, сидевший передо мной, ничего просто так не делал.       — Интересно, конечно, но я бы подождал. Другой человек ждать не мог, так что — нужда.       — Что стало с тем человеком?       Шэ Хей посмотрел такими глазами, что отпали все вопросы. Горечь, боль, беспомощность — что же этот человек значил для него, кем был? Но ведь так прямо в лоб не спросишь, даже я не настолько бесчувственная сволочь… Может, потом, когда его память достанется мне, об этом и узнаю, но сейчас подобное знание казалось совершенно лишним. Там явно было что-то совсем-совсем личное.       — Ладно… А почему тогда наёмники сразу стреляли? Они же не пытались тебя взять живьём? — я предпочла вернуться к более безопасной теме.       — Не знаю, может, сразу не узнали? — тоже задумался парнишка. — Ну, или с перепугу. Потом-то вроде как пытались.       — Зачем ты нужен живым — понятно, а мёртвый? Какой с тебя мёртвого толк? — всё равно, в этой схеме что-то не сходилось.       Мальчик ухмыльнулся:       — Ты смотри, про других так думать не начни — мёртвый на многое может сгодиться, как знающий человек говорю. А вот с носителями крови Шэ такое не пройдёт: сразу после рождения над каждым младенцем проводят особый обряд, и в результате как трупы мы действительно бесполезны. Я же, скорее всего, просто мешал каким-то планам этого в чёрном. И родители тоже. Наверное, в очередной раз пытались главную ветвь Шэ уничтожить.       — Такое уже было? — вот только дворцовых переворотов мне здесь до кучи не хватало.       — Конечно, и не раз, — тут же разочаровал меня Шэ Хей. — Клан-то древний, столько всего было! Вот только бесполезно это. Всякий раз, когда казалось, что уничтожили абсолютно всех из главной ветви, откуда ни возьмись появлялся ребёнок с необходимым набором качеств. Каким таким хитрым способом это происходило, никто никогда не знал, а знающий не говорил. В результате все сходились во мнении про вмешательство божественного предка и на том успокаивались, а ребёнок вырастал и становился новым Главой Шэ.       — Подожди, какой ещё необходимый набор качеств? — не преминула я вычленить самое главное. — И что за божественный предок?       — Ох, сколько ж у тебя вопросов-то! — досадливо покачал головой малыш.       Ну да, разъяснение одного непонятного момента тянуло за собой вопрос о другом, а то и не один. И что тут поделаешь? Мне с этой информацией жить. И почему-то казалось, что дубль памяти Шэ Шанши на многие мои вопросы не ответит, а вот он живой — вполне. Условно живой.       — У всех представителей клана Шэ, не считая приёмышей, есть одна отличительная черта — клыки. Небольшие, но есть у всех. Дети, рождённые от любого представителя клана, всегда будут клыкастыми, и их дети тоже, с кем бы ни сходились — это что касается малой ветви. У главной ветви же, кроме клыков, всегда только зелёные глаза насыщенного оттенка, ночное зрение, чёрные волосы с прозеленью, невероятная гибкость и повышенная регенерация. А ещё умение разговаривать со змеями. Они нас понимают, мы понимаем их, как бы странно это ни звучало.       — Так ведь змеи глухие! — удивилась я.       — Я тоже об этом читал, — кивнул мальчик, — вот только практика показывает совсем иное. Не знаю, где у них там уши или чем они слышат, но слышат и даже сами говорят.       — Странно…       — Может, и странно, не знаю, всю жизнь с этим жил, — кажется, несоответствие данности научным фактам его абсолютно не смущало, в отличие от меня. — Так вот, весь тот замечательный набор качеств, что я перечислил, передаётся из поколения в поколение и унаследован от божественного предка. Как его по-настоящему звали, никто не знает, но многие считали и по сей день считают, что он и есть знаменитый Фу Си, первый император Поднебесной, божество — повелитель Востока. Он был наполовину человеком, наполовину змеем, то есть нагом, и глаза имел именно зелёные с вертикальным зрачком. Не знаю, как насчёт всего Китая и Фу Си, но наш клан основал именно такой змеечеловек, абсолютно все летописи в этом единодушны. Имеются даже упоминания, что он время от времени даёт о себе знать, и кто-то из клана его встречает. Думаю, именно потом и появляются новые зеленоглазые дети.       Шэ Хей многозначительно хмыкнул и выгнул бровь, давая понять, что в курсе того, откуда у людей дети берутся. Но меня смутило другое:       — То есть, получается, он до сих пор может быть живее всех живых?       — Возможно, — важно кивнул мальчик.       — А если он весь из себя такой необычный, то сможет распознать в теле своего потомка чужака? — вот что меня обеспокоило.       — Ну уж чего не знаю, того не знаю. А ты собираешься с ним обязательно встретиться? — любопытно сверкнул он глазёнками.       — Чувствую, что по закону подлости, это точно произойдёт, если будет хоть малейшая возможность, — а такого рода чуйка меня ещё никогда не подводила, факт.       — Привыкла предполагать худшее?       — Привыкла, да, — чего уж тут отрицать? Всегда была тем самым «хорошо информированным реалистом». — Зато потом чувствуешь себя во всеоружии. Или просто не так обидно.       — Та ещё философия! — хмыкнул мой визави, а потом нахмурил брови, явно вспомнив что-то не самое приятное. — Но, наверное, имеешь право, прожила дольше.       — Это да, дольше, — сомнительное достижение, так-то. А потом меня вдруг осенило: — Слушай, а что делать с твоим дядей, который Икуай? Ну, после всего, когда вернусь в клан? Он же всё-таки по факту самый настоящий убийца!       — Да что хочешь делай, — как-то неправдоподобно равнодушно пожал плечами Шэ Хей, будто и не собирался мстить этому родственному мудаку. — Ты по-любому в своем праве будешь. Хоть казни.       — А какой он? Как человек? — хотелось хотя бы примерно представлять, что именно мне предстоит.       — Как человек? — мальчик задумчиво почесал кончик носа. — Ну как человек он — говно. Глуп, но достаточно хитёр и изворотлив. Трусоват, но авантюристичен и азартен. Очень амбициозен, чересчур самолюбив, но осторожен. Он заядлый интриган, поэтому ни в коем случае никогда не сбрасывай его со счетов — не забывай, Икуай вырос при дворе в клане Ланьлин Цзинь, а там интригам учат с детства вместе с первыми иероглифами. Но при всём при этом, стоит всё же сказать, что свою сестру, мою маму, он прямо-таки обожал. Она была для него лучиком солнца, непререкаемым авторитетом. Если кого он и любил в этой жизни, то её. Даже спустя годы у него возле кровати стоял её портрет, и он время от времени его гладил, о чём-то задумавшись. Подглядел однажды, — и он хитро прищурил свои невозможные глазки.       — Но если он её так любил, как ты говоришь, то почему хотел убить тебя? Ты же её частичка, её сын! — такая непоследовательность никак не умещалась в моём пухнущем от обилия информации мозгу.       — Я всё-таки не она, хоть и похож сильно, — мальчик тяжело вздохнул и бездумно сломал пальцами сухую веточку, что до этого мирно лежала у его колена. — Отец был высоким и сильным мужчиной, а мама — маленькой и хрупкой. Она походила на искусную фарфоровую статуэтку: с длинными чёрными волосами, гладкими и блестящими, подобно шёлку, с белой прозрачной кожей, нежными пальчиками и маленькими ступнями. И лицо у неё было, словно у драгоценной куколки: чёрные, ярко очерченные ниточки бровей, яркие губы, большие тёмные глаза с длинными ресницами. Невероятно красивая, умная, талантливая, она являлась довольно сильной заклинательницей, а как танцевала и пела! Ещё она умела играть на флейте и меня немного научила. У нас в клане как-то с музыкой туго, не играет никто: наверное, все, кто умел, когда-то в Гусу Лань сбежали, у них там целая концепция разработана. А мама вот играла, и отец любил её слушать. Мама говорила, что я тоже должен играть, у меня хорошо получалось. Но когда её не стало, мне уже было не до музыки. С тех пор я не брал в руки флейту.       — А я вот ни на чём играть не умею. Не сподобилась почему-то. Хотя, говорили, со слухом всё в порядке, — как-то вдруг стало грустно по этому поводу. А ведь Блэк пытался!..       — Попробуй обязательно, я жалею, что забросил. Хотя бы в память о маме, — мальчишка вроде бы просто сказал эти слова, даже не требовал — советовал, но отчего-то они воспринялись как приказ, руководство к действию. Вот это я понимаю, умение командовать на бессознательном уровне!       — Если получится, — тем не менее, я попыталась воспротивиться такому давлению, без всякого повода, ради где-то глубоко внутри резко поднявшего голову духа противоречия.       — Получится, — гадёныш даже не заметил моих потуг, окончательно прибив волю одним словом, и как ни в чём не бывало продолжил свой рассказ-исповедь: — Я от отца взял намного меньше, чем от мамы, к сожалению. Был бы девочкой, это было бы только в плюс, но я-то мальчик! И ростом не вышел, и лицо как у юной госпожи — слишком смазливое. Кошмар просто! Кто меня серьёзно воспринимать будет с такой внешностью? Даже наставник Да Мао вздыхал и говорил, что мне трудно будет по жизни с такой мордашкой, как магнитом буду притягивать всяких извращенцев и любителей мальчиков. А дорогой дядюшка как-то раз в порыве гнева заявил, что мне самое место в борделе. Так что готовься, неприятности уже ждут, — он сочувственно похлопал меня своей деткой ручкой по коленке, но при этом на его кукольном личике отразилась такая гамма противоречивых чувств, что я аж замешкалась с адекватным ответом.       — А ты благополучно этих неприятностей избежишь. Хитренький какой!       — Ага! — мальчик довольно кивнул, но это видимое удовольствие в его глазах так и не появилось. — Хотя, возможно, всё не так уж плохо. Да Мао тогда упомянул, что с возрастом черты лица загрубеют, а если хорошо тренироваться, то и с ростом будет меньше проблем. Так что тебе предстоит усиленно налегать на физические упражнения, особенно на вытягивание, и золотое ядро раскачивать всеми доступными способами, оно тоже даст силу и рост. Кроме того, у меня есть ещё один неучтённый фактор: ты! — детеныш гордо и значительно воздел указательный палец вверх, обозначив ещё один свой характерный жест. — Однажды я наткнулся в одном старом свитке на упоминание о том, что душа, попадая в новое тело, старается его переделать под привычные ей размеры. Это значит, что мой рост точно не будет ниже твоего до переселения, а ты была довольно высокой. Черты лица тоже изменятся, будет нечто среднее между моей внешностью и твоей. Не знаю ваших стандартов красоты, но по нашим ты бы не котировалась, уж прости за прямоту. Наши женщины чаще всего похожи на мою маму: невысокие и хрупкие, даже заклинательницы. Конечно, есть и бойкие, решительные, но им всегда сложнее найти себе спутника жизни, чем тихоням, — и тут он отчего-то смутился. — На самом деле, я не очень в женщинах разбираюсь…       — Я поняла: традиционный уклад, — решила я слегка облегчить пацану его же объяснялки, давая понять, что всё в моей-нашей голове укладывается правильно.       — Ну, наверное. Мне сложно судить, я другого не знаю, — пожал он плечами.       Это, конечно, хорошо — взаимопонимание и всё такое, но меня интересовал другой весьма животрепещущий вопрос:       — Ты там что-то упоминал про любителей мальчиков. Хотелось бы знать, насколько часто таковые встречаются и как тут у вас относятся к подобного рода людям. Ну и вообще к однополым отношениям. А то ещё поведу себя как-нибудь не так, проблем себе на пустом месте насобираю.       — Это ты правильно подумала, — задумчиво качнул головой малыш. — А у вас как к такому относятся?       — Да по-разному, зависит от страны, от тамошних законов. По большому счёту. И от местных традиций, — вот как ему в двух словах объяснить то, что у нас там в мире творилось?       — У нас примерно так же: где-то относятся весьма отрицательно, а где-то храмы покровителю подобных отношений ставят, — кажется, суть моего ответа он уловил достаточно верно. — Ты правильно сказала, зависит от местных традиций. Страна у нас неоднородная, так что чудес всяких хватает. В общем и целом не одобряют, но не значит, что не занимаются этим. Тот, кто днём может вопить о предосудительности подобного, вечером преспокойно идёт в бордель и предаётся утехам с хорошенькими мальчиками. Так что не верь словам, верь делам. Особенно в том клане, где тебе предстоит жить. Вообще, чем зажиточней люди, тем больше они претендуют на вседозволенность, а Ланьлин Цзинь — очень зажиточный клан. Глава клана, Цзинь Гуаншань, ещё один наш с тобой дядюшка, чисто по девочкам, ни одну симпатичную мордашку не пропускает. А вот остальные… Кто их там знает, они, как мне говорили, ориентируются на императорский дворец да столичные веяния. В общем, будь начеку.       — Порадовал, блин, — буркнула я, разминая затёкшую от долгого сидения в одной позе спину, пантера у моих ног недовольно зашипела и... исчезла. Жаль.       — Ну что я могу с этим сделать? — беспомощно развел ручонками Шэ Хей.       — А в родном клане с этим как? — в сфере сложившихся обстоятельств следовало прояснить ситуацию до конца.       — Более-менее спокойно. Не поощряется, конечно, но и редкостью не является, — тут он немного подвис, что-то сопоставляя в уме, а потом пояснил: — На самом деле такие моменты неизбежны, потому что у нас в клане рождается намного больше мальчиков, чем девочек. Ощутимо больше. И я не знаю, с чем это связано, не задумывался раньше как-то. Вообще эту тему задвинул куда подальше, как неактуальную, других проблем хватало. Но вот если подумать, то да, даже в главной ветви мой прадед, например, был вполне официально женат на мужчине. И подозреваю, он такой не единственный. Главное, они все как-то умудрились продолжить род, и ладно. Мне кажется более важным, чтобы правитель был достойный, остальное не существенно.       — Ох, достойный правитель! — я нервно потёрла виски. — Боюсь, мой дорогой Шэ Хей, что ты всё-таки не ту душу призвал для такого деяния. Не чувствую я в себе задатков достойного правителя. И вообще правителя.       — Зато я в себе чувствую, — сейчас его самодовольство было вполне настоящим и очень даже говорящим, кстати. — Вот солью тебе свои воспоминания, и откуда что возьмётся!       — То есть, ты уверен.       — Да! Всё просто: моя душа повреждённая, нецелая, а твоя наоборот, целая и здоровая. Проводим ритуал (я тебе подробно расскажу, что сделать, там ничего сложного, всего-то начертить пару знаков!), твоя душа закрепляется в теле и живёт себе, как в родном, наслаждается и выполняет свои обязанности Главы клана, а моя уходит, предварительно снабдив тебя своим слепком. Дело сделано! — глазёнки мальчика загорелись азартом и непонятным предвкушением.       — И где здесь подвох? Ну не может всё быть так легко! — эти его странные эмоции меня резко напрягли и заставили подобраться.       Шэ Хей встал с камня и, заложив руки за спину, прошёлся передо мной пару раз туда-сюда — не то смущался, не то пытался что-то утаить, не то просто размышлял.       — Есть одна деталь, — наконец он остановился и вперил в меня свой не по-детски цепкий взгляд. — Нецелая душа не может жить в теле, но и уйти на перерождение она тоже не способна. В общем, моя душа должна снова стать целой. И помочь в этом сможешь только ты.       — Вот это номер! И как же я это сделаю? — вот, оказывается, где собака порылась!       — Ну, тут всё одновременно и просто, и сложно, — в его голосе звучали ярко выраженные сомнения, что настораживало ещё больше. — Не знаю, делал ли кто-то подобное до нас с тобой…       — Но ты всё продумал? — не сдержала я иронию.       — Да, — ребёнок предпочёл её не заметить.       — И почему меня это так напрягает? — ну реально ж напрягает!       — Ты в меня не веришь? — и Шэ Хей сделал глазки обиженного котика. А за ними… бездна.       — Да ладно уж, у нас же всё равно выбора нет, — самым мудрым сейчас для меня было пойти на попятную, махнуть рукой на свои сомнения и отдаться в его хищные лапки.       — Выбор есть всегда, но не обязательно тот, что мы хотим, — словно угадав все мои внутренние метания, выдал юный гений.       — Давай не будем философствовать, не время. Меня беспокоит, что наша общая тушка сейчас валяется там совершенно беспомощная, — лучшим способом для меня отринуть лишние мысли всегда было действие.       Шэ Хей тут же собрался, стал максимально серьёзным и сосредоточенным. Отчего-то повеяло жутью.       — Тогда запоминай: это первый знак, который ты начертишь, — и мальчик изобразил в воздухе связку, состоящую из нескольких иероглифов.       Знак запылал огнём и повис в воздухе, давая себя как следует рассмотреть и запомнить. Однако, казалось, маленький заклинатель сам был удивлён таким эффектом.       — Огонь? Интересно…       — А что не так? — любая незапланированность автоматически означала для меня какую-нибудь редкостную бяку, вылезавшую в самый ненужный момент.       — Огонь — не совсем наша клановая стихия, — тут же пояснил мальчик. — У нас больше Земля и Вода, потом только Дерево и Металл. Огонь довольно редок и чаще всего проявляется у пришлых. Большинство кланов владеют вообще только одной стихией, это мы равновесные, но и то… А теперь Огонь пришёл, значит. Хм, это многое объясняет!       — Вот бы ещё и мне кто объяснил!       Я требовательно посмотрела на Шэ Хея, но он только хитро усмехнулся и покачал головой. Вот даже не сомневалась!..       — Слишком долго объяснять, потом сама всё поймёшь или прочтёшь. Сейчас у тебя и так куча разрозненных сведений, их осмыслить надо. Незачем забивать голову лишним. А когда мозаика сложится, многие вопросы сами отпадут за ненадобностью.       Оставалось только вздохнуть и смириться. Ну да, он прав: получить всё и сразу — это как-то не по-нашему. Хотя, собственно… Как раз всё сразу я и получу, когда меня одарят слепком памяти.       — Ты знак запомнила? — вывел меня из раздумий строгий учитель.       — Запомнила. Что он делает?       — Вбей себе его в голову намертво, он тебе не раз пригодится, — из его уст слова прозвучали как приказ и, несмотря на всю свою мятежность, я даже не подумала сопротивляться. — Этот знак притягивает души умерших, по каким-то причинам не ушедшие на перерождение. Мне, в принципе, подойдёт любая, а ещё лучше — какой-нибудь кусок, он притянется даже быстрее.       — И как я их сортировать буду?       Недоумение моё можно было потрогать руками, я даже не представляла, как должно выглядеть то, что должно, по его словам, притянуться. Но мальчик тут же развеял все мои сомнения:       — Это не твоя забота, сам всё сделаю. Запоминай второй знак! Он сложнее и, надеюсь, никогда больше тебе не понадобится. Его я придумал сам, так что…       — Так что могут быть сюрпризы, — докончила я обречённо.       — Просто запомни и не ошибись, — нахмурился Шэ Хей, оскорблённый моим вящим недоверием.       — Кстати, а чем мне чертить это великолепие? Кровью? — помнится, в прочитанных мною книжках все жуткие ритуалы ею, родимой, и делались.       — Лучше, конечно, кровью, — в голосе заклинателя слышалось явное сомнение. — Но в нашем с тобой случае это было бы лишним — слишком много тоже нехорошо. Просто изобразишь в воздухе. Сначала первый, почувствуешь отклик — второй. Дальше моя забота.       — Как-то слишком просто, — тревога всё так же не оставляла меня.       — Это только кажется, — постарался развеять мои сомнения Шэ Хей. — На самом деле тут главное — предрасположенности и навыки. Даже у взрослых и опытных заклинателей не у всех получилось бы.       Мы помолчали. Я старательно вглядывалась в пылающие линии, намертво впечатывая их в память, как и сказал мальчик: это мой пропуск в жизнь, не хотелось бы накосячить.       — Ну всё, пора. Сейчас ночь, самое время для ритуала, — поторопил он, решительно вскинув голову.       — Ночь? Ого! Был же день вроде, — подсознательно я попыталась оттянуть неизбежное.       — Вечер. Иди! — и неизбежное толкнуло меня.       Наученная горьким опытом, глаза я открывала с величайшей осторожностью. На сей раз бинтов на лице не было, но это мало что меняло — всё равно ничего не видела. Вернее, не могла разглядеть — в комнате было темно, как в… Гм, неважно. Малыш не ошибся с временем суток. Новолуние, что ли? Или тучи? Слабо светился только прямоугольник окна. Даже свечку не оставили, гады!       Мысли судорожно метались, было волнительно, страшно и до чёртиков боязно начинать этот самый ритуал. Да и часть сознания, несмотря ни на что, упорно сопротивлялась принятию новой действительности, считая глупостью и мракобесием, отрицая даже сам переход в новую жизнь. Пришлось срочно затолкать её куда-то в самую глубь, ибо нефиг! Жить уж больно хочется, хотя бы и не в своём привычном теле, главное — быть.       Само тело казалось непривычно тяжёлым, практически неподъёмным, а вот в первый раз такого не было. Или я просто не обратила тогда внимания, занятая внутренними размышлялками и воспоминаниями? А может, это просто так ощущалось после невесомости души в «там»?       С трудом подняв руку, осторожно вычертила пальцем в воздухе первый знак. И — тихо и темно вокруг, никакой реакции. Неужели не получилось? Может, просто не чувствую этих самых душ?.. Страшно.       Я уже почти отчаялась, кучу пораженческих дум передумать успела, когда внезапным порывом ветра окно распахнулось, и, чуть ли не выламывая раму, в комнату стало просачиваться ЭТО.       Думала, что не чувствую и не вижу души? Ага, щаззз! Я с ужасом смотрела на всё прибывающие и прибывающие… духи? привидения? Да чёрт их разберёт! Откликнувшихся на призыв было много, очень много, и по-моему, гораздо больше, чем планировалось. Как Шэ Хей собирается?.. Всё, хватит! Пора чертить второй знак, и пусть сам дальше мучается!       Пытаясь не смотреть на творящуюся вокруг жуть, не отвлекаться на завывания и стоны, не чихать от забившегося в нос запаха гари, я сосредоточилась на деле и таки вырисовала нужные иероглифы.       На мгновение всё замерло, даже воздух, казалось, сгустился и стал видимым и душным. Внезапная полная тишина наотмашь ударила по ушам, забила их вязкой ватой, окутала тёмное пространство комнаты, расползлась по углам, надавила тяжёлой могильной плитой на грудь, заставив сердце тревожно замереть, а спустя секунду, показавшуюся мне длиннее часа, со звоном лопнула. И всё снова пришло в движение.       Чего я ожидала? Уж точно не такого! Сначала где-то в районе живота начал разгораться пожар, и рука, которой я накрыла это место, забинтованное по всем правилам, нащупала влагу. Кровь?.. Десятки призрачных пальцев тут же с жадностью потянулись ко мне, и накатила нестерпимая, всепоглощающая боль. Она волнами проходила по всему телу, затрагивая абсолютно каждую клеточку. Казалось, меня раздирали на куски острыми когтями, грызли осколками зубов, жгли изнутри кострами инквизиции… О да, я орала, не стесняясь, до хрипоты и пыталась отбиваться. От кого или от чего? Не знаю, смутно помню тревожные голоса, чужие руки и лица. Живые? Мёртвые? Всё равно! Казалось, пытка длилась целую вечность, когда наконец я провалилась в благословенную темноту.       …Из которой меня бесцеремонно выдернули.       Лёжа на тёплом песочке в тени раскидистой пальмы и слушая мерный шелест волн, я прямо-таки охреневала: к таким резким перепадам жизнь меня уж точно не готовила! Только что тело раздирала адская боль, а сейчас я блаженствовала на райском бережочке.       — Ты как? — тихо спросил виноватый голос.       Я неохотно приоткрыла один глаз. Рядом со мной на коленях стоял хорошенький, словно ангел, мальчишка с зелёными глазами, жаль, что несколько прозрачный. Шэ Хей.       — Прости, — сказал он, потупившись.       Вся его фигурка выражала высшую степень раскаяния, но я всё-таки преподавала в школе, так что на детские уловки насмотрелась. Вот и сейчас не поверила. Нет, он, конечно, чувствовал за собой вину, но так, не особо — не тот типаж. Он не домашний рафинированный мальчик, он воин, уже достаточно повидавший дерьма в своей жизни, поэтому нюни распускать не стал бы. И достаточно хитрый, чтобы попытаться это сделать.       Я молчала. Вздохнув, Шэ Хей встал и отошёл к кромке прибоя. Море ласково лизало его босые ноги, полы длинных одежд намокли и волочились грязными тряпками, когда он неспешно побрёл по берегу. Изумрудного цвета ханьфу с контрастной чёрной вышивкой каких-то цветов, кажется, ликорисов — паучьих лилий, смотрелось крайне неуместно в тропическом климате среди пальм, белых песков и бирюзовых волн с «барашками», однако у меня бы язык не повернулся предложить Шэ Хею раздеться для соответствия обстановке. Моё тело не чувствовало окружающей жары, его, очевидно, тоже — не зря говорят, что мёртвые не потеют. Условно мёртвые, видимо, тоже.       Длинные волосы мальчика, собранные в высокий хвост и закреплённые затейливой заколкой, шевелились на ветру. Лёгкий игривый бриз теребил чёрные с прозеленью пряди, и они извивались по дорогой ткани, точно змеи из его родной Долины, так и норовя залезть в лицо. Он слегка раздражённо отбросил их за спину, и при этом одна особо непослушная прядка зацепилась за чёрный шипастый наруч, подхватывавший широкий рукав. Что-то тихо пробурчав себе под нос, полупрозрачный ребёнок принялся аккуратно высвобождать своенравный локон и, справившись с миссией, снова побрёл по берегу. Мне пришлось сесть, чтобы не упустить его из виду, а он нашёл какую-то большую ракушку и стал ею ковыряться в песке.       — Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так, — мальчик заговорил внезапно, озвучив прописную истину. — Мне казалось, я учёл решительно всё. Что именно пошло не по плану, не знаю. Честно, не понимаю, что произошло. И, честно, так не должно было быть ни в коем случае, веришь? — он испытующе глянул мне в глаза, и расстояние не было ему помехой.       Вот теперь я ему верила. Он мог просто пожать плечами, и это вполне было бы в его характере, но предпочёл хоть как-то объясниться. Наверное, в знак уважения. Я оценила, поэтому встала с показным старческим кряхтением, отряхнула налипший песок, и дальше мы уже вместе побрели по бесконечному берегу.       — Скажи лучше, у нас хоть что-то получилось? — наконец спросила я.       — Да, вполне, — кивнул он. — И даже больше. И, может, так даже лучше…       — Поясни.       — Ну ты просто не видишь, а я сейчас выгляжу в точности как ты, так что целостность души восстановить удалось, — хм, хорошая новость! А то я уж было подумала, что просто привыкла к его излишней прозрачности, а он, оказывается, действительно стал плотнее. — Вот только произошло что-то странное: вместо того чтобы поглотить один из кусков, что прилетели на твой зов, я почему-то оторвал кусок от твоей, но призванные тотчас же залатали дыру. В результате мы оба целые, но латанные. Не бойся, ничем плохим это тебе не грозит, латка не отвалится, да и «швов» как таковых нет, это всё просто образные выражения для простоты понимания.       — Пипец, — коротко прокомментировала я. — Потому так больно было?       — Видимо, — снова кивнул он.       Шэ Хей задрал голову к голубому небу с белыми перистыми облаками, лёгкая улыбка коснулась его бледных, хорошо очерченных губ.       — Красиво… А вон то облако похоже на бабочку! — ткнул он пальцем, а потом абсолютно без перехода выдал: — Мне уже пора, не вижу причин тут больше задерживаться.       И я наконец задала так давно мучавший меня вопрос:       — Тогда, может, самое время рассказать, почему ты так жаждешь расстаться с жизнью? Душа твоя теперь целая, ничего не мешает вернуться в своё тело и жить. Но вместо этого ты упорно стремишься в неведомые дали! Это похоже на самоубийство.       Мальчик недовольно поморщился:       — До конца надеялся избежать этих объяснений. Сама потом бы додумалась.       — Нет уж, дорогуша, рассказывай. Не хочу потом мучиться сомнениями, — я уже поняла, что из этого ребёнка нужно выжимать информацию по максимуму.       Подойдя к двум пальмам, удобно расположенным недалеко друг от друга, Шэ Хей сотворил между ними большие качели из плетёной лозы, и мы, умостившись, начали медитативно-медленно раскачиваться. Мальчик молчал, всё так же глядя на небо и любуясь облаками, что чинно проплывали высоко над нашими головами, медленно меняя свои очертания. Я не торопила моего юного собеседника — бывают в жизни такие минуты откровения, когда тишина способна сказать намного больше, чем любые слова.       — Конечно, я не хочу никуда уходить, — промолвил он тихо. — Да, мне тоже хочется жить. И да, у меня была мысль, несмотря ни на что, всё-таки вернуться в своё тело. Но иногда приходится делать очень тяжёлый выбор вопреки всем своим желаниям. И я этот выбор сделал. Сделал ещё тогда, когда позвал тебя. Очень сильно надеюсь, что ты меня поймёшь правильно и не осудишь. Потому что это действительно выглядит как бегство, но это не так, уж поверь. С удовольствием бы выбрал пожить ещё! Но Глава должен думать в первую очередь о благе клана. Тебе тоже придётся зачастую наступать и на собственную гордость, и на свои желания. Клан превыше всего, запомни это.       Шэ Хей говорил короткими фразами, делая паузы между ними. Ему было тяжело, очевидно, он бы хотел промолчать, но… говорил. Видимо, ради блага клана, чтоб его. Мальчик боролся сам с собой, выдавливая из себя слово за словом, но всё равно было непонятно, в чём, собственно, заключалась его проблема.       — Пророчество. Тупое пророчество, сделанное тупой бродячей бабой-предсказательницей с какой-то тупой горы! — Шэ Хей зло выплюнул эти слова, раздражённо вскочил на ноги, нашёл в песке большой обломок какой-то очередной ракушки и с силой швырнул в сторону моря.       — Эта… нехорошая самка собаки произнесла своё гуево пророчество, когда мне исполнился год, да прямо во время праздника. Представляешь, просто припёрлась непонятно откуда, сказала свою чушь и, довольная эффектом, тут же свалила, будто её и не было никогда. Вовремя! Наверное, задержись она хоть на мяо, отец точно бы её прибил на месте, ведь она расстроила маму!       — Что за предсказательница такая? — всегда терпеть не могла любого рода гадалок, никогда не верила ни в какие пророчества, и, видимо, не зря.       — Да не знаю! — от мальчишки так и разило негативом, он яростно пнул песчаный бугорок, вымещая на нём свою злость. — Вроде бы какая-то знаменитая, потому что ей все тут же поверили, сразу и безоговорочно. Имени её я не запомнил, знаю только, что древняя, как смерть, и на горе живет. Чего, спрашивается, ей там не сиделось? Слезла зачем-то, не поленилась… Ещё и в Долину как-то проникла!       — Так что там за страшное пророчество такое? — что-то я внезапно почувствовала себя попаданцем в Гарри Поттера, главное теперь в чулане под лестницей не проснуться. Не, уж лучше Древний Китай!       — Страшное… Дословно не скажу, но общий смысл такой: оставшись в одиночестве, Наследник Шэ не доживёт до своего шестнадцатилетия, но если он всё сделает правильно, то во главе клана вместо него встанет чужак, что принесёт свою стихию и вернёт клану славу и положение. Как-то так. Стихия, как я понимаю, Огонь.       На конце палочки, которую он подобрал тут же, загорелся огонёк. С философским спокойствием Шэ Хей дождался, пока палочка полностью прогорит у него в руках, и даже не поморщился, когда растирал между пальцев ещё горячий пепел.       — Вот так и жизнь моя, едва затеплившись, быстро прогорела и осела пеплом на твоих руках. Теперь твоих. Владей. И приведи клан на вершину — докажи мне, что не зря ухожу, отказываясь от борьбы… А дядюшка, самолюбивый идиот, решил, что этот чужак — он, и поторопился спровадить меня за грань. И ведь не узнает никогда…       Мальчик покачал головой и печально улыбнулся.       — А ведь это не единственная причина, не так ли? — как можно более равнодушным голосом произнесла я, проворно спрыгнула с качелей, подошла к кромке прибоя, остановившись рядом с Шэ Хеем, и уставилась на уходящую за горизонт волнующуюся под лёгким ветром бирюзу моря.       Мне не нужно было поворачивать голову, чтобы увидеть потрясение в его невероятных глазах.       — Как?.. Как ты догадалась? — тихо пробормотал он.       — Я вообще догадливая, — настал мой черёд ухмыляться.       — Да уж вижу, — мальчик передёрнул плечами, словно стряхивая с себя нечто невидимое, и быстро взял себя в руки. — Хотя это и неплохо в нашей ситуации… Ты кем там была у себя?       — Учителем, с детьми работала.       — Это… Это наставник, значит. Хорошо! Хорошее занятие, — важно кивнул он.       — Ты меня от темы не уводи, рассказывай, что там ещё за проблемы у нас такие, — надо же, мозги мне запудрить решил, малявка!       — Да какие проблемы, — ещё одна попытка увильнуть от чего-то важного. — Не проблемы это… Так, личное. Тебя не коснётся.       — Вот ты умеешь интригу создать, — вздохнула я и не повелась на его жалостливый взгляд котика из «Шрека». — Говори давай!       — Нет, правда, это не будет твоей проблемой точно! Я это с собой унесу, — Шэ Хей всё ещё пытался съехать с темы.       — Не-а, не унесешь, ты же мне столько всего своего отдаёшь, где-то да и затеряется твоя печаль-тревога, — моей настойчивости реально можно было позавидовать. — И пафоса, пафоса поменьше!       — Это не пафос! — возмутился малыш. — Это правда.       — Да что ж такое-то! — уперев руки в бока, я угрожающе нависла над ним. — Если есть проблема, её нужно решить.       — Вот я и решу, — почему-то он не впечатлился, а жаль.       — Ну ты и упрямый, — раздражённо пнула я ногой подкатившуюся волну, неосознанно скопировав этим недавнее поведение самого Шэ Хея. — Если проблема была у тебя, то не факт, что она рассосётся с твоим уходом. Есть большая вероятность, что мне тоже от неё достанется, и хотелось бы знать, что именно может прилететь и откуда. Предупреждён — значит, вооружён.       Мальчишка нахмурился, но всё равно упорно продолжал молчать. Вот дитё!       — Знаешь, если бы не столь нежный твой возраст, точно решила бы, что речь идёт о сердечной привязанности. Несчастной любви, например.       Мальчик чуть заметно дёрнулся, и я поняла, что угадала. Вот это да! Как же это его угораздило? Конечно, любви все возрасты покорны, но не настолько же! Интересно, кто же наша избранница? Что в ней такого, что нужно от неё аж за грань сбегать?       Последние две фразы я и озвучила. Шэ Шанши поджал губы и испытующе посмотрел из-подо лба. Кажется, это победа, товарищи!..       Какое-то время он ещё сверлил меня своими зелёными рентгенами, а потом мотнул головой и вздохнул:       — Ты не поймешь.       И в следующую секунду пейзаж вокруг нас изменился. Мы больше не были в тропиках, перед нами в лучах заходящего солнца простиралось совсем другое море. Оно казалось довольно спокойным, но отнюдь не ласковым, не манило к себе чарующей голубизной, а чуть раздражённо пенилось у самого подножия пологих скальных выступов, покрытых короткой густой травой и розовыми цветами клевера, с любопытством заглядывало в узкую расщелину и недовольно отступало, не найдя ничего нового. Серые кудлатые тучи стройными рядами уходили за линию горизонта в направлении садящегося светила и проплывали над головой так низко, что инстинктивно хотелось пригнуться, как в помещении с недостаточно высоким потолком.       Мальчик уселся среди зарослей клевера, устремив свой взор на возвышающуюся недалеко от берега небольшую скалу, и при этом в своих длинных восточных одеждах казался невероятно чуждым этому месту. Его фигура резко диссонировала с окружающим летним пейзажем какой-то северной страны, на ум почему-то приходила французская Бретань. Выбор обрамления для дальнейшего разговора был весьма странным даже для таких персонажей, как мы.       — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, — сказал он в пространство, а потом посмотрел мне прямо в глаза и «убил»: — Мой выбор — мужчина.       — Ох ты ж ёлкин дрын!       А ребёнок-то ещё с большими сюрпризами, чем казалось!       — И кто он? Он из твоего… нашего клана? — осторожно поинтересовалась я.       — Нет. И я лучше промолчу об его имени, — Шэ Хей всё ещё хранил интригу, несмотря на недавнее признание.       — Ну… ладно, предположим, — не хочет говорить напрямую, зайду окольными путями. — Он намного старше? Или как? Совсем ничего с ним не светит?       Шэ Хей слегка усмехнулся, но мордашка его выглядела неимоверно печальной. Хотя плюсом было то, что он слегка расслабился, не увидев моей резко негативной реакции. А мне пришло в голову, что я-то сама являюсь женщиной с давным-давно установившейся гетеросексуальной ориентацией и попала в тело подростка мужского пола. Это сейчас ему всего двенадцать, но впереди пубертат, игра гормонов и все прелести, с этим связанные. И как мне со всем этим быть? Меня же на женщин никогда не тянуло, вряд ли потянет в дальнейшем. А тут ещё тельце моё будущее может подкинуть нехилый сюрпризик в виде «не той» ориентации! Да уж, пришла проблема, откуда не ждали. Ну вот не представляла я у себя в объятиях особу женского пола, какой бы красавицей она ни была, аж передёргивало от одной этой мысли! Может, перерасту? Буду надеяться, конечно. Хотя уже чувствую, зря. Предполагалось, что память и инстинкты мальчика перевесят мою, а тут у нас, оказывается, тяга к мужикам, причём, по ходу, не сверстникам, а постарше. Пиздец просто.       — Ну, говорят, первая любовь редко бывает счастливой. Встретишь кого-то другого, и всё у вас сложится, — надо было его как-то подбодрить, что ли.       Отрицательное покачивание головой не могло не насторожить: ожидался очередной нежданчик и явно с какой-то подковыркой.       — Шэ — однолюбы. Все. Влюбляются раз и навсегда. Увлечений может быть сколько угодно, но серьёзное чувство одно, и никак иначе. С главной ветвью ещё хуже: на нас лежит какое-то древнее проклятие, которое ещё никому не удалось обойти. И снять тоже, хотя пытались все. И ты попытаешься, я уверен. Глава Шэ может быть счастлив в любви, но тогда живёт недолго, либо же любовь его будет несчастной, а он проживёт долгую-долгую жизнь. Вот так, — господи боже мой, да это чёртово проклятье по факту даже круче того лохматого предсказания от сумасшедшей бабки с горы!       — Приплыли… Но тогда получается, если твоя любовь к тому мужчине несчастная, ты должен прожить долго! А ты уходишь, — вырисовывалась несостыковочка.       — Ну так пророчество! С твоей помощью я надеюсь обмануть все эти… — он помотал рукой, пытаясь подобрать подходящее слово, но потерпел неудачу.       — Хрени. Фиговины. Загогулины. Нюансы, — на выбор предложила я.       — Да! — согласился мальчик со всеми вариантами сразу.       — Честно? Я запуталась уже, — да и кто бы не запутался? Мои мозги медленно закипали от количества информации и несовместимости некоторых нюансов.       — Ничего, на досуге разберешься и поймешь, что у меня нет другого выхода, — Шэ Хей тоже был весьма упрямым товарищем. Ну, собственно, по образу и подобию же подбирал себе зама, так что нечего было ожидать чего-то иного.       — Надеюсь, что разберусь, — оставалось только вздохнуть и смириться. — А тот мужчина? Что, если я тоже влюблюсь в него? Шансы высоки, знаешь ли!       — Шансов нет, — по-взрослому отрезал детёныш. — Он умер.       — Ах, вот оно что! Теперь более-менее понятно твоё стремление уйти. Надеешься найти его за гранью? А потом вместе переродиться? Думаешь, получится? — наконец-то картина у меня в голове сложилась во что-то приемлемое.       — Не знаю, — малыш нахмурил бровки и уставился на свои беспокойные пальчушки, то и дело теребящие шнурок от пояса. — А за гранью его точно нет — он умер очень плохой смертью, его душа раскололась на множество частей.       — Твоего ж дядю за ногу!.. И как теперь?       — Душа сама собраться не сможет, нужен кто-то, кто её соберет. Вот я этим и займусь. Ты собрала меня, я соберу его, — у мальчишки, казалось, на всё было своё объяснение и по нескольку вариантов решения каждой из проблем.       — А потом вместе на перерождение? — паззл сложился окончательно.       — Надеюсь.       — Постой, но когда я займу тело, ты уйдёшь, умрёшь. Ты же в туман попадёшь! Стихи, блин… Как же ты будешь…? — и всё-таки я чего-то не догоняла. Видимо, не хватало знаний.       — Есть один нюанс, — после небольшой паузы Шэ Хей снизошёл-таки до объяснений мне, темноте непросвещённой. — Души могут задержаться на этом свете, когда у них есть неоконченные дела. Чаще всего это желание мести обидчику. А у меня будет… Ну ты поняла!       — Разве что так. Но ты уверен? — несмотря на все заверения, у меня в душе зрело какое-то нехорошее предчувствие.       — Вполне, — без тени сомнения ответил подросток.       — Тебе, может, помощь нужна? — я должна была это сказать, даже не представляя, чем могла бы помочь этому юному гению.       — Не думаю. Но если что, я обязательно найду способ связаться с тобой. Ты же поможешь? — и снова этот взгляд, что не оставлял нормальному человеку с сердцем никакого выбора.       — А как же! Святое дело! — от всей души заверила я.       — Вот и хорошо.       Удовлетворённо кивнув, мальчик отвернулся и пошёл бродить по лугу, срывая самые высокие цветы. Скоро у него в руках уже был симпатичный букетик клевера, но он на этом не остановился, нашёл несколько больших травинок и принялся что-то со всем этим богатством делать. Через несколько минут я увидела, как он идёт ко мне с миленьким розовым веночком.       — Ты задала все свои вопросы? — спросил он, подойдя вплотную.       — Вроде бы.       — Тогда… прощай! И будь умницей! — с этими словами Шэ Хей водрузил веночек мне на голову, и…