Под крылом феникса

Когда она его обняла крепче обычного, Кай думал, что ещё немного и у него встанет. Нет, он не был извращенцем, за девушками не имел желания подглядывать, смотреть под юбки, откровенно лапать. Но блять, эта грудь была такой мягкой и горячей даже сквозь одежду, что реагировать иначе было ну просто невозможно. Секс или дрочка сейчас не были частью его планов, ведь на носу турнир. Поэтому, Хиватари поспешно отстранил от себя девушку. Не оттолкнул, нет, по отношению к даме это слишком грубо. Просто осторожно убрал чужие руки с себя. Боже, они такие тонкие и гладкие... Такао выглядит слишком невинной для столь опасной и жестокой игры, даже не верится, что она блэйдер мирового уровня, на которого равняются тысячи, если не миллионы. Киномия любила лишний раз напоминать, что является лучшей. Любила, когда эту деталь напоминают ей. Женщины такие женщины, падки на лесть и славу. Какой бы красивой синевласка не была, но эта черта тщеславия раздражала в ней мужчину. Хотелось порой отвесить ей хорошую такую пощёчину, а лучше две, но девочек бить нельзя. Девочек в принципе нельзя обижать, а временами так хотелось сказать пару ласковых. И знаете, Кай это делал. Вся остальная команда вжималась в кресла или другую мебель, на которой сидела, а если стояла, то садилась, от их споров. Глаза у всех становились большими, с пять русских рублей, с отчетливыми нотами страха. Им хотелось влезть, помочь все уладить, но эта задача была невыполнима. Парочка никого не слушала, даже, наверное, самих себя. И в один день они поссорились снова, но когда были одни. Не было ни Кенни, ни Макса, ни Рэя, ни даже Хиллари. Тогда то Хиватари и понял, что у него может стоять на девушек взрывного типа. На таких как, сука, Такао. — Может хватит делать все наоборот? — Не выдержав, спросила Киномия. — Что именно? — Спросил Кай, даже и не подумав открыть глаза, когда с ним заговорили. Сидел за столом в своей излюбленной позе: прикрыв глаза и сложив руки на груди. Словно находился в постоянной дреме, но до поры до времени. — Мне тебе напомнить? — Валяй. Зря он согласился. Осознание пришло только после озвучивания, наверное, пятнадцатой причины её дурного настроения. Кай даже не помнит, что именно ему говорили, пытались донести. Память подкидывала, как на зло, только начиная с того места, где его нервам пришёл трындец. Хиватари не выдержал и встал со своего места. Надоело. Бесит, как же она бесит. Ладони крепко схватили чужие руки и толкнули девушку в принципе назад, укладывая на поверхность стола. По помещению раздался тонкий визг. — Т-ты что творишь?! — Больше воскликнула, нежели спросила, Такао. Мужчина смотрел на неё зверем и это начинало не на шутку пугать. — Проверяю тебя на выносливость. — Спокойно ответил Хиватари, хотя внутри с каждым вздохом все неприятно щекотало, словно пытаются развести костёр. Но что именно этот огонь может означать? Гнев, желание проучить? Или желание сделать такую вещь, чтобы от него с концами отстали? — Что-то мне не нравится этот метод проверки. — Сказала Киномия. Врет, нагло врет. Лжет и не краснеет. Только ноги её обвивают чужую мощную поясницу и притягивают к себе ближе. Блэйдершу съедает любопытство, насколько же пепельноволосый готов далеко зайти. А Кай готов окунуться на сей раз очень глубоко. Вместо какой нибудь колкости или пустой фразы, парень наклоняется ниже и целует давно манящие его губы. Уста у Такао были пухлые, вечно ярко розовые от помады. Смотря на них красноглазый невольно задавался вопросом: каковы они на вкус? И вот теперь, сминая их своими, мог чётко ответить, что губы сладкие, почти приторные. Поцелуев было много. Каждый сменялся сразу и партнёры даже не отодвигались особо друг от друга, заканчивая один поцелуй и тут же начиная другой. С губ Кай ушёл дальше, целуя щеки, спускаясь по ним вниз, к шее. Шея это нечто отдельное. То, о чем он может говорить долго, как типичный мужик о сиськах или жопах. У Такао шея тоже была тонкой. Кожа загорелая и лучше всего подходила именно этой части тела. Чтобы показать остальным смельчакам на будущее, что дама уже занята, не просто целовал её, но ещё и покусывал, срывая с покрасневших уст более громкие стоны. Такао отставать особо не желала от партнёра. Шаловливые умелые ладони стянули короткую фиолетовую куртку с чужого тела, а после и к футболке потянулись, откидывая все ненужное в сторону, любуясь обнажённым мускулистым телом. Каждый блэйдер был сам по себе крепок. Но не у каждого так хорошо проглядывали кубики или были отчётливо видны мышцы рук. Сила показывалась только во время запуска, хотя игрок мог быть на вид тюфяком. Кай же разрушает все эти шаблоны и уже с виду можно сказать, что противникам не везёт. Зато везёт Киномие. Они трогали друг друга, можно сказать, лапали. Он её живот, щекоча подушечками пальцев, заставляя вздрагивать и перебиваться со стонов на короткие смешки, а она его в ответ за грудь, сжимая каждую, теребя соски, и получая в ответ нервные глубокие вздохи. Вскоре синевласка перестала мучить грудь и просто обняла мужчину. Теперь стал издеваться над этой частью тела уже Кай. Но не над своей, естественно. Сначала стянул джинсовую красную кофту, затем футболку и расстегнув, буквально сорвал лифчик. Эта одежда тоже полетела в сторону. Пальцы принялись сжимать грудь в своих тисках, но не слишком сильно. Хотелось спросить, удобно ли с таким размером, но вопрос застревает в горле. Некультурно такое спрашивать, неприлично. Хиватари наклоняется к одной из них и целует приятную кожу, массируя параллельно другую. От приятных ощущений Такао чуть выгнулась в спине и тихо, сдавленно простонала, одобрительно поглаживая по широким плечам. Куда же ушла вся агрессия? Куда делось желание ударить, обозвать? Скорее всего, из за страсти и желания весь гнев испарился, дав свободу другим чувством. А может именно он и перевоплотился в возбуждение, которое не даёт парочке покоя. Сейчас они как никогда нужны друг другу, словно от этого зависит исход важного сражения. Возможно, здесь тоже битва. Но битва с самими собой. Человек наблюдает, как мозг пытается перебороть сердце и наоборот. Однако только тот, кто находится со стороны, может сделать окончательный выбор. Снова вернувшись к чужим губам, Кай доказывает, что отдал предпочтение тому органу, которое не видит чужих пороков, агрессивно закрывает на них свой взор. Принимая поцелуй Такао соглашается, говоря прямо, что того же мнения, что и парень. Мужские руки стягивают с партнёрши джинсы вместе с ним бельём. А зачем мелочиться? Киномия, признаться, немного поежилась, данный жест показался ей слишком резким и неожиданным. Теперь она полностью открытая и незащищенная, и это весьма непривычно. Пепельноволосый, выпрямившись, нежно погладил по внешним бедрам, одаривая их своей теплотой, призывая к спокойствию. Голубоглазка подрасслабилась, раздвинув ноги шире, приглашая приступить к делу. Кай глянул ей в лицо, чтобы удостовериться, что понял все правильно. Не найдя ни тени сомнений на нем, хмыкнул и приставил пальцы к вагине. Подушечки пальцев потерлись медленно о большие половые губы и постепенно раскрыли их. Они щекотали место над клитором, но его самого лишь мимолетно касались. Дело в том, что клитор это сгусток нервов, самый чувствительный, однако если его постоянно трогать, не дав толком возбудиться от прелюдий, то девушке станет от прикосновений больше неприятно, нежели наоборот. Поэтому Хиватари выжидал, одной ладонью трогая над клитором, а другой заходя дальше, в само влагалище. Два пальца проникали постепенно, совершенно не спеша. Двигались они тоже без резкостей, пробуя, оценивая всю узость стенок. Так как Кай мальчик начитанный, то он понимал, что не каждая девушка узкая внутри даже не имея сексуального опыта, а девственность - сплошная выдумка. При правильных действиях у дамы выделяется не просто своя смазка, а нечто, похожее на сперму. Она белее и отчетливее видна, похожа по цвету на то, что выделяет член мужчины при оргазме. Именно эта жидкость начала обтекать по пальцам парня и постепенно идти вниз, к другой промежности. Чем влажнее становится, тем лучше, учитывая, что смазки искусственной с собой у блэйдера не было. Убрав руку от верхней части полового органа, красноглазый принялся расстегивать свой ремень, а затем и сами штаны, припуская их вместе с нижним бельём вниз. Собственное возбуждение не давало покоя, но умный мужчина всегда должен следовать правилу при сексе с девушкой: сначала удовольствие ей, потом себе, так как она принимающая сторона и если хочешь, чтобы интимная связь была без повреждений и в принципе незабываемой, надо думать, прежде чем делать. Поэтому, он добавил к двум пальцам третий, начав двигать кистью руки более активно, подготавливая к принятию более большого агрегата. Такао не знала, куда ей себя деть. Эта нежность была такой приятной, просто незабываемой. Она уверена, что мозг произошедшее запомнит надолго. Раньше ей говорили, что первый раз ужасен. Однако, находясь с Каем сейчас, чувствуя его великолепные пальцы, приятное чувство заполненности, девушка могла с уверенностью сказать, что ей нагло врали. Тут все зависит от того, насколько опытен партнёр, который тебя берет. Если дурак - то конечно же будет больно, а вот если умный - то скорее наоборот, чем нет. Собственные стоны, которые стали громче, прекрасно были слышны ей самой. В какой то степени были неловко и стыдно, что она тут раскричалась. Пытаясь исправить ситуацию, синевласка прикрыла себе рот рукой. Этот жест был сразу же замечен. Кай аккуратно убрал ладонь, не нажимая сильно на кисть. — Не сдерживай себя. — Ты что? А если нас услышат?? — Их проблемы. — Действительно! — Ты готова? — Ох... М... Да, думаю, да. — Чудесно. Пальцы покинули тело. Сначала они собрали побольше спермы с вагины и обмазали ей весь член. Обхватив рукой за ляшку, другой направил ствол вперёд. Головка приятно потерлась о малые половые губы и растолкала их в стороны, чтобы пройти дальше. Орган постепенно вошёл на всю длину. После этого Хиватари остановился, давая привыкнуть к новым, более острым ощущениям. Но Такао настолько нетерпелось познать настоящее трение, что она своевольно поерзала на члене, покачивая своими сочными бёдрами, словно дразнила, приподнимаясь и затем опускаясь. За это девчонка получила шлепок по заднице, от чего и взвигнула. Усмехнувшись, Кай начал и сам двигаться. С каждым толчком темп набирался, начиная от смертельно медленного и в итоге добравшись до более быстрого. Парень мог выйти почти полностью и оставить лишь головку, а затем так резко толкнуться, что яйца шлепались о промежность, головка терлась о шейку матки, а саму голубоглазку подрывало с места. Ей оставалось только прикрикивать и выгибаться в спине. Позвонки явно потом будут болеть, но зато есть причина лишний раз капнуть ядом на чужой мозг, заставить понести себя на руках. Своими же ладошками девушка тут же начала пользоваться, когда партнёр наклонился к ней ниже. От коготков плечам и спине сбежать не удалось. На боль, которая мимолетно колола иголочкой в названных частях тела, агрессивно игнорировалась. Сейчас не до неё, на царапины пожалуется потом. Главное сейчас - это ощущения. То, как он входит в это податливое тело. Киномия сейчас под ним такая красивая и прекрасная, с затвердевшими сосками, слишком высоко воздымающейся грудной клеткой. Большие половые губы от возбуждения и трения начали розоветь и немного разбухли, увеличились в размерах. Вот теперь парень начал надрачивать клитор, пора. От этих ласк темноволосую чуть ли не подкидывало, ноги трясло, нет, саму её трясло, казалось, что этой страсти слишком много, ещё немного и она не выдержит напора. Но нет, это всего лишь додумки, напрасные волнения. С каждым толчком член словно угрожал шейке матки, что вот вот и ворвется ещё глубже. Но этого не происходило. Потому что тогда это принесло бы боль партнёрше. Поэтому он лишь терся, но более ничего не было. Именно это было приятно, заставляло постанывать, чуть ли не захлебываться в них. А в один момент Такао и сама не заметила, как начала произносить имя блэйдера. «Кай.» «Кай.» «Ох, боже, Кай!» Обняв и прижав к себе вплотную девушку, Хиватари слушал свое же имя и млел от того, как оно произносилось. Словно самая дорогая и ценная вещь в мире сейчас была в этих женских прекрасных руках, а не нависал сверху мужчина, который пару часов назад хотел отвесить пару пощечин. От переизбытка эмоций парень и сам не заметил, как заново пошёл поцелуями по шее, целуя чуть ли не каждый сантиметр. Оргазм был... феерическим, если можно так выразиться. От него у Киномии начала кружиться голова, поэтому она упустила момент, когда Хиватари излился внутрь. В объятиях друг друга они были ещё пару минут, переводя дыхание. После отстранились, но глаза смотрели на лицо напротив, молча соглашаясь, что черта товарищества перешагнута. За сперму внутрь пепельноволосый ещё получит потом по шее, кстати. Мозг был таким коварным, подкидывая кадры того дня, их первого раза. С тех пор прошло пол года, начался новый турнир. Теперь команда наблюдала не только их ссоры, но и чмоки, объятия. Вы не поверьте, но как то раз товарищи пытались подглядеть за их интимным делом, но были рассекречены... Но не прогнаны, потому что одна лидерша мира решила поиздеваться над друзьями. Такао смотрела смотрела на невозмутимое лицо возлюбленного, а когда поняла, что у него там за внутренние терзания, коварно улыбнулась и предвкушающе облизнула розовые губы. Ладонь схватила чужую крепкую руку и увела за собой. — Если хочешь, то так и скажи, Кай. — Черт бы тебя побрал, Киномия... Черт бы побрал этот замкнутый, но такой местами приятный круг.