Сезон цветения паучьих лилий

Случилось то, чего Мэй Яо боялся больше всего — не успел он приехать, как уже вызвал неприятности одним лишь своим появлением. У него не возникало ни тени сомнения, что не заблудись он и не окажись на рынке, утечка ци ни в коем случае не спровоцировала бы срабатывание талисмана, и кто-нибудь обязательно заметил бы проблему ещё до того, как произошёл взрыв. Но вот он здесь — и ткань навеса пылает, а разъярённый продавец, позабыв об испорченных товарах, вцепился ему в руку. Внутренне сжавшись, юноша по старой привычке уткнулся взглядом в землю, а губы его разомкнулись быстрее, чем он успел вспомнить, с кем говорит: — Этот ученик приносит свои извинения за то, что доставил вам неприятности. И тут же пожалел, что вообще раскрыл рот. Стоило прозвучать извинениям, и глаза заклинателя яростно сверкнули, а пальцы сжались ещё крепче: — Неприятности? Так ты называешь то, что сотворил с моим магазином? Кто, по-твоему, будет здесь всё убирать и выстраивать новый павильон? А кто оплатит все испорченные огнём товары? — Прошу прощения, но я непричастен ко взрыву… — А извинился ты, должно быть, за косой взгляд на приглянувшийся тебе талисман? — съязвил мужчина, даже не ослабив хватки. — Это не правда, просто я… — Ты просто что? Оправдания так и не сорвались с губ, ведь в голову Мэй Яо пришла мысль — а правда ли он не виноват? Конечно, в том, что с товарами и их раскладкой возникли проблемы, его вины быть просто не могло, однако именно он своими прикосновениями изменил положение предметов. Что, если одного лишь этого не хватало, чтобы тонкая нить просачивающейся ци достигла нижней полки, активировав талисман? А он, как на зло, даже не обратил внимания, что именно лежало под этим накопителем! Продолжавший всё это время вглядываться ему в лицо заклинатель сжал руку сильнее и сердито спросил: — С какой ты Башни? Вопрос поставил юношу в тупик: — Что? — Я спрашиваю, с какой ты Башни? Ясно, как день, что только ты мог что-то сделать на полке с товарами! Вот уж не знаю, кто тебя надоумил или по какой причине тебе пришло подобное в голову, но даже не рассчитывай улизнуть от оплаты испорченных товаров! Если ты откажешься платить — так я отыщу твоего учителя, а если ты всё ещё внешний ученик — сделаю всё, чтобы сократить твои шансы на попадание в орден! Мэй Яо мотнул головой: — Но я не ученик ордена. — Гость? Тогда покажи свой гостевой пропуск! — Г-гостевой пропуск? — Никто посторонний не может находиться на территории ордена без позволения пересекать барьер. Все члены ордена отмечены в барьере, гостям же выдаётся временный пропуск. Ну? Заклинатель требовательно протянул руку. Глядя на раскрытую ладонь, Мэй Яо нервно сглотнул. За весь путь до ордена Ху Цзя ни разу не упомянул ничего подобного, равно как и не давал им в руки письмо с приглашением. Если в нём и был гостевой пропуск — то он остался вместе с его шисюнами, ушедшими совсем в другую сторону. — Но у меня ничего нет. Я даже не знаю, как он выглядит. — Нет, ты действительно считаешь меня идиотом? Оделся в походный костюм и думаешь, что я не узнаю, к какой Башне ты причислен? Эй, кто-нибудь из вас знает этого ученика? Вопрос был адресован успевшим столпиться заклинателям, привлечённым пожаром и шумом, но никто не выступил вперёд. Понимая, что его никто и не может знать, Мэй Яо снова предпринял попытку вытянуть руку из цепкой хватки: — Говорю же, я не ученик Хули Дон и никого здесь не знаю… — Мелкий пакостник, так ещё и лжец! Ну, погоди у меня! Юноша не представлял, что ещё мог сказать. Его тихий голос никто не слышал, но уверенности, чтобы говорить громче, он в себе не находил. Напротив, Мэй Яо прекрасно осознавал, что именно он и виновен в произошедшем, даже если ничего толком не сделал. Разве могло случиться иначе, коли дух поветрия прошёлся по площади? Никто не пострадал во время взрыва — одно это уже могло считаться удачей из удач! Тем временем заклинатель истолковал молчание как признание вины и дёрнул Мэй Яо в сторону высоких зданий за рынком: — Раз уж ты сам не хочешь говорить, придётся лично привести тебя в Палату Чэнфа! Одно лишь название заставило мальчика побледнеть. Что бы там ни находилось, ничего хорошего оно ему не сулило. Уперевшись ногами в землю, он снова попытался оправдаться: — П-подождите! Вы ошибаетесь, я ничего не делал! В этот момент в толпе появилось движение и, раздвигая передний ряд, несколько учеников провели к почти потушенному магазинчику высокого мужчину в бежевом одеянии: — Сюда, старейшина Вэньшунь! Вот этот ученик! Заслышав обращение, Мэй Яо побледнел ещё сильнее. В его ордене старейшинами звались несколько самых высокопоставленных заклинателей, приближенных к главе, в Хули Дон же этот статус был ещё весомее, обозначая не только главных советников, но и хозяев Башен. Глава ордена решал все внешние вопросы, во внутренних полностью полагаясь на этих избранных учёных мужей. На глаза едва не навернулись слёзы отчаяния — как его угораздило оказаться в такой ситуации? Если он навлечёт на себя его гнев, не только их едва начавшемуся обучению наступит конец, но и отношение к их ордену будет безвозвратно испорчено! Тем временем темноволосый мужчина приблизился к месту действия. Переведя взгляд льдисто-голубых глаз с палатки на заклинателя, вцепившегося Мэй Яо в руку, а затем и на самого юношу, он коснулся пальцами аметистовой серёжки в левом ухе и произнёс: — Мои ученики утверждали, что какой-то негодяй устроил на рынке поджёг, и что здесь абсолютно необходимо моё присутствие, но пока что я вижу перед собой только взрослого мужчину, почти довёдшего ребёнка до слёз. Я был бы крайне благодарен, если бы кто-нибудь объяснил мне происходящее. После этих слов пальцы, больно сжимавшие кисть Мэй Яо, наконец разжались, и всё ещё рассерженный заклинатель склонился в учтивом поклоне: — Старейшина Вэньшунь, этот заклинатель вместе со своими соучениками изготовил разного рода товары, которые были выставлены на прилавке, а ответственность за их продажу легла на мои плечи. Буквально перед взрывом он, — заклинатель пренебрежительно махнул рукой в сторону Мэй Яо, — отирался подле моей лавки, а когда я его окликнул, он торопливо попытался сбежать. Но не успел мальчишка отойти, как что-то на полке, где он шуровал, взорвалось. Однако он продолжает отрицать вину и, к тому же, продолжает скрывать свою принадлежность к Башне. Кивнув, мужчина выжидательно посмотрел на Мэй Яо. Но от осознания, что перед ним не просто случайный человек, а старейшина, второй человек после главы ордена, в горле мгновенно пересохло. Губы стали непослушными и отказывались шевелиться, с каждым ударом сердца усугубляя ситуацию всё сильнее. Он ничего не касался, но он пришёл. Всегда, всю его жизнь этого было достаточно, чтобы случилось что-то плохое. — Я… И сегодня впервые в жизни это плохое случилось не дома, а в месте, где его значимость была не более камешка на пути бредущего по дороге монаха. — Я ничего не делал… «Это моя вина». Холод осознания замораживал слова, заставляя их, словно льдинки, вываливаться и разбиваться о землю. Он сам был уверен в собственной виновности — как он мог переубедить окружающих? Я ничего не делал. Ложь. Он подошёл к этому месту именно в тот момент, когда кости судьбы стояли на ребре меж единицей и пятёркой. Лёгкое дуновение от его движений привычно подтолкнуло куб к худшему возможному исходу. Я ничего не делал. Достаточно того, что его отправили на обучение вместе с шисюнами, а он, вместо того, чтобы следовать за ними по пятам, проявил самостоятельность и ушёл в другую сторону. Вот и закономерный итог этого самовольства: он принёс проблемы всем окружающим, ещё и привлёк к себе внимание старейшины Башни. Он хотел надеяться, что только к себе. — Этот ученик приносит свои извинения за то, что был невнимателен, но клянусь, что не причастен к произошедшему. Это просто недоразумение… — В таком случае я хотел бы услышать твою версию произошедшего, — тон мужчины был мягким и успокаивающим. Его не записали сходу в главного виновника произошедшего — это было чем-то новым для юноши. В груди зажглась слабая искорка надежды, что эти незнакомые с ним люди не станут судить его по одному лишь присутствию на месте происшествия, а, выслушав, могут даже встать на его сторону. «Если только я сам всё не испорчу». Глубоко вдохнув, Мэй Яо заговорил: — Я оказался здесь случайно, просто заблудился по невнимательности. Но раньше мне не приходилось видеть такого большого рынка с товарами для заклинателей, поэтому мне стало интересно и я решил немного пройтись. Когда я подошёл к одному из прилавков, то… Здесь юноша замялся. Как правильно описать произошедшее? «Ему в голову пришла мысль»? «Что-то показалось подозрительным?» Он и сам едва ли мог дать внятное объяснение тому, что именно заставило его остановиться и присмотреться к полке внимательнее, а уж объяснить это окружающим не мог и подавно. Пришлось выкручиваться иначе: — Один из накопителей ци показался мне похожим на черепаху, — с этими словами Мэй Яо нащупал висевшую на поясе нефритовую подвеску с вырезанной на ней черепашкой. С облегчением убедившись, что взгляд старейшины последовал за его рукой, он продолжил, — и я захотел рассмотреть его поближе. Остальные накопители тоже оказались достаточно красивыми, поэтому я решил посмотреть на них тоже. Пока я их рассматривал, я заметил, что один из них надтреснут, и потеря ци происходила прямо над взрывными талисманами. Это объяснение показалось подростку достаточным и он замолчал, решив, что дальше всё и так довольно понятно. — И? Однако старейшина Вэньшунь, склонив голову набок, продолжал смотреть на него, словно бы ожидая продолжения. Мэй Яо растерялся. Разве очевидный вывод не напрашивался сам собой? Но выжидательный взгляд мужчины показывал, что это было не так. — Н-ну… Когда меня окликнули, я отвернулся и не видел, что точно произошло, но полагаю, что эта утечка ци спровоцировала срабатывание одного из талисманов… — Вздор! Заклинатель, до того слушавший объяснения, с каждым словом закипал всё больше и больше и, наконец, не выдержал. — Я лично проверял качество каждого своего товара и ни за что не выставил бы на продажу бракованные вещи! Сами подумайте, какой удар по репутации может нанести продажа некачественного товара своим товарищам! Я готов поклясться, что его слова — наглая ложь! Старейшина Вэньшунь, вы же знаете, что в любом деле существует конкуренция, а завлекать покупателей непросто. Куда проще пойти путём устранения конкурентов, а что может быть действеннее, чем клевета и диверсия? Все мои товары безусловно стоят своих денег, и нет иного способа уличить меня в недоброкачественности, как вначале уничтожить их, а затем рассказывать об их несовершенстве. То, что сделал этот мальчишка — это настоящее вредительство, именно поэтому он и отказывается называть свою принадлежность к Башне, ведь тогда ему придётся взять на себя ответственность за совершённое! — Э-это не так! — Тогда в какой Башне ты обучаешься? — Я не… Мэй Яо обиженно закусил губу. Как ни посмотри, рядом с такой убедительной речью все его слова звучали не более, чем неловким оправданием. Да и как можно было быть уверенным в собственных словах, когда ты точно знаешь, что в любом случае виновен в произошедшем, и не так важно, действительно ли причина взрыва в накопителе? Он пытался взглянуть на старейшину, но гложущее изнутри чувство собственной лжи вынуждало его отворачиваться. Эта привычка всегда и во всём чувствовать собственную вину в итоге сделала его неспособным отстаивать собственное мнение. В итоге даже в такой, казалось бы, простой ситуации, где Шэнь Тафэй давно бы обругал нерадивого торговца, а Ху Цзя не только мгновенно выяснил бы причину, но ещё и нашёл бы с десяток причин, почему лавка рано или поздно взлетела бы на воздух, он просто терялся и боялся высказать своё мнение, тем более ему не хватало решимости отстаивать его. Наблюдавший за выражением его лица мужчина понемногу начинал хмуриться. Это заставило немного успокоившегося юношу вновь испытывать тревогу, ведь ему ни за что, ни в коем случае нельзя было осрамиться перед главой Башни! Однако единожды замолчав, Мэй Яо никак не мог заставить себя вновь разомкнуть уста, будто намертво склеившиеся под давлением чужого внимания. Голос, до того мягкий и расслабленный, стал серьёзным: — Есть ли у тебя доказательства своих слов? Не совсем понимая, к кому обращён вопрос, Мэй Яо замялся, в то время как продавец дал моментальный ответ: — В моей мастерской на территории Башни Чучжэнь есть все инструменты, образцы и детали тех предметов, что я изготовил. Если старейшина Вэньшунь пожелает их осмотреть, он увидит, что все некачественные образцы я утилизирую, либо, если их можно использовать как сырьё, разбираю для использования в других изделиях. Ни один бракованный предмет не покидает стен моей мастерской! Выслушав ответ, мужчина повернулся к Мэй Яо: — Что насчёт тебя? — Я… У меня ничего нет… — Было бы удивительно, если бы у тебя было что-то, связанное с произошедшим. Даже наоборот, то, что у тебя ничего нет, может служить свидетельством того, что ты не приносил с собой ничего, способного спровоцировать взрыв. Тем не менее, я говорил не о предметах, а о фактах. Если ли что-то, что могло бы подкрепить твои слова? Мысли лихорадочно заметались вокруг произошедшего. Чем он мог подтвердить истинность своего утверждения? В момент взрыва рядом с лавкой никого не было, никто не смотрел в их сторону и вряд ли кто-то обратил внимание на то, как он перебирал висящие на рейке накопители. Юноша был совершенно не знаком с царящими в ордене порядками и понятия не имел, за что именно мог зацепиться, на что обратить внимание. Разве что… — Если найти тот накопитель, о котором я говорю, можно ведь проверить его? — Если, как ты утверждаешь, именно из-за него произошёл взрыв, то он находился в самом его эпицентре и вряд ли остался целым. — Ах, точно… — Но если ты сумеешь его описать, то можно, по крайней мере, попытаться установить правдивость твоих слов. Это давало небольшую надежду на разрешение конфликта и Мэй Яо с готовностью принялся описывать предмет: — Он был в форме ветряного колокольчика с узором луны в облаках, а его язык состоял из нескольких полос, оканчивающихся звёздами. Правда, я не уверен, что они все на месте… Старейшина Вэньшунь обернулся к притихшему заклинателю: — Это описание вам знакомо? — Не уверен. Но не все накопители делал я, возможно, он принадлежал моему соученику. — В таком случае, — мужчина повернулся к сопровождавшим его ученикам в бежевых ханьфу, — не могли бы вы помочь найти его? — Э? Но ведь там такая куча вещей… — Это вы попросили меня разобраться в произошедшем, разве нет? Подростки недовольно надулись, но, произнеся «Да, старейшина Вэньшунь», направились к уже потухшей палатке, в которую расторопные соседи успели вернуть все разлетевшиеся по дороге вещи. — С этим мы закончим, когда нужный накопитель будет найден. Если твои слова правда, то тебе нечего бояться. Не мог бы ты сказать, к какой Башне принадлежишь? — Эм… Это… Видя сомнение, мужчина нахмурился: — Что-то не так? — Нет, просто… Дело не в том, что я что-то скрываю, просто, как я уже говорил, я не являюсь учеником ордена. Хозяин прилавка немедленно встрял: — Старейшина Вэньшунь, он утверждает, что не является ни гостем, ни учеником Башни, но при этом отказывается объяснять, как в таком случае он преодолел барьер. — Это правда? — вопрос, тем не менее, был всё ещё обращён к Мэй Яо. — Д-да. У меня не возникло проблем с тем, чтобы пройти через ворота… Но старейшина махнул рукой: — Барьер начинается не там. Ворота, часть территории перед ними и несколько административных зданий находятся за барьером, чтобы посыльные свободно могли оставлять послания, торговцы — заявки на сотрудничество, а гости — получать пропуска, если на то есть необходимость. Впрочем, ты не похож ни на одного из них, — взгляд мужчины скользнул по мечу на поясе Мэй Яо. — В таком случае, что тебе необходимо в ордене? — Я… Мы… П-прибыли как приглашённые ученики… — О! — неожиданно взгляд главы Башни просветлел и он стукнул кулаком о ладонь. — Верно, завтра ведь начинается годичное обучение. Насколько я помню, одна из дорог от ворот разветвляется на ту, что идёт к Павильону Яньли и ту, что ведёт на рынок. Значит, после Павильона Яньли ты не встретился с вашим куратором и поэтому сам искал дорогу? В противовес мужчине, недоумение Мэй Яо только возросло: — Павильон Яньли? — Всех приглашённых учеников регистрируют в барьере наравне с внутренними учениками, чтобы они имели возможность свободного прохода по территории. — Но я никуда не успел… «Ах!», — в голове у Мэй Яо всплыла каменная стела перед развилкой. Наверное, именно о ней и говорил старейшина Вэньшунь. Значит, в письме всё же было об этом сказано, и именно туда и ушли его шисюны, в то время как он сам свернул не пойми куда! Ненадолго потеплевший взгляд главы Башни вновь стал подозрительным. Оглядев мальчика снова, куда пристальнее, чем в прошлый раз, он уточнил: — Другими словами, ты утверждаешь, что, не имея гостевого пропуска и не регистрируясь в барьере, ты, тем не менее, спокойно прошёл на внутреннюю территорию ордена? Нервно теребя одежду и не смея поднимать взгляда, юноша кивнул. — Тогда как, по-твоему, ты сумел преодолеть некогда возведённый для защиты от ёкаев и многократно проходивший через усиления и улучшения площадный барьер, силы которого достаточно, чтобы ни один заклинатель ниже девятой ступени не смог пробиться через него даже силой? — Может… Может, барьер дал сбой? Он ведь большой и постоянно активен, ведь могло же случиться, что какое-то вмешательство извне вызвало неполадку в его работе? — Невозможно. Мужчина резко пресёк этот вариант. Видя недоумение в глазах собеседника, он пояснил: — Если бы так случилось, этот старейшина уже знал бы об этом. Перед тобой действующий мастер барьеров Хули Дон, ответственный за работоспособность всех основных барьеров ордена, и если бы в их работе произошёл сбой, я был бы первым, кто узнал бы об этом. Так как ты прошёл? — Т-тогда… Кроме неисправностей в барьере у него не было других вариантов. Мэй Яо ни разу в жизни не покидал пределов родного города и не мог представить, чтобы каким-то образом он оказался в списках Хули Дон без своего на то ведома. Но, кажется, старейшина Вэньшунь не собирался оставлять этот вопрос без ответа — неуловимым движением, словно невзначай, он положил ладонь на рукоять меча и сделал шаг вперёд. Ситуация вновь начала выходить из-под контроля, и Мэй Яо в испуге попытался хоть как-то исправить своё положение: — Я не знаю, как именно это произошло и почему барьер пропустил меня. Но я говорю чистую правду! Перед развилкой я отстал от своих соучеников и, не зная, в какую сторону они ушли, в итоге свернул на неверную дорогу. Скорее всего, они заметили моё исчезновение и сейчас ищут меня, поэтому, если вернуться обратно, уверен, мы их найдём и они подтвердят мои слова! Старейшина Вэньшунь долго задумчиво смотрел на мальчика перед собой. Во взгляде его явно читалось сомнение и странная подозрительность, куда более серьёзная, чем если бы перед ним был просто провинившийся ученик. Мэй Яо понимал, что взявшийся из ниоткуда незнакомец, беспрепятственно вошедший на территорию ордена и немедленно ставший эпицентром неприятного инцидента, не мог вызывать доверия. Но даже с учётом этого, обычный ученик, во много раз слабее любого взрослого заклинателя, просто не должен был вызывать такую настороженность. И всё же, если Глава Башни хотя бы допустит мысль о том, что его слова правда… Если позволит ему доказать свою честность… Мужчина снова коснулся серьги в ухе: — Как твоё имя? — Этого ученика зовут Мэй Яо, я из ордена Баобэй. — Орден в городе Чжансюси? Юноша обрадовался: — Да! Вы знаете мой орден? — Доводилось там бывать. Старейшина вновь замолчал. Какое-то время он крутил украшение пальцами, о чём-то задумавшись, и, наконец, дал своё согласие: — Хорошо. Веди. Тебе же будет лучше, если сказанное тобой правда. Юноша вздохнул с облегчением. Ещё не всё потеряно! Сложив ладони в благодарном жесте, Мэй Яо зашагал по той дороге, по которой пришёл. Старейшина Вэньшунь, бросив своим ученикам несколько фраз, двинулся за ним.