Сезон цветения паучьих лилий

Углубившись в незнакомую рощу, Мэй Яо довольно прищурился, вглядываясь в просветы меж ветвей деревьев. Их путь начался ещё в начале марта, когда почки едва наклюнулись на ветках, теперь же наступил апрель, да и располагался Хули Дон южнее родного ордена, так что повсюду вокруг шелестела зелень и покачивались яркие головки первоцветов. Притормозив на тропинке, проходящей через овраг, Мэй Лань залюбовался тонкими ветвями ивы, как вдруг услышал над головой хруст веток. Вскинув голову, он столкнулся взглядами со светловолосым юношей, выскользнувшим из-под веток кустарника. В руках его была охапка одуванчиков, чьи побелевшие головки почти полностью скрывали верхнюю часть зелёного ханьфу с узором из лисьих мордочек. Увидев на дороге человека, незнакомец затормозил на самом краю, и эта заминка стоила ему потери равновесия — тонкий слой земли обвалился под сапогом. Коротко вскрикнув, он попытался устоять, но, так и не разжав рук, стал заваливаться вперёд. Поняв, что сейчас произойдёт, Мэй Яо быстро сделал пару шагов к нему, едва успев вскинуть руки. Юноша буквально свалился ему в объятия, и от неожиданного удара удержаться на ногах они не сумели, рухнув на землю. От столкновения оказавшиеся между ними цветы моментально избавились от невесомых шапок, на миг полностью закрыв обзор белёсым пухом. — Ау… Мэй Яо почувствовал, как оказавшийся сверху юноша приподнялся и сел, затем сквозь завесу раздался обеспокоенный голос: — Ты в порядке? Зажмурившийся Мэй Яо осторожно приоткрыл глаза, которые моментально округлились, едва в поле его зрения попал незнакомец. На фоне светлой, казавшейся шелковой коже ярким пятном выделялись бирюзовые глаза, чуть дрожавшие от волнения. Локоны в беспорядке разметались по плечам, кое-где в прядях застряли семена одуванчика. Пробившиеся сквозь листву лучи солнца мягко коснулись спины юноши, заставляя светлые волосы переливаться, от чего казалось, будто он светится. «Такой красивый…». В этот момент склонившийся над Мэй Яо заклинатель осторожно коснулся его головы, спрашивая с тревогой: — Так сильно ударился? Сможешь встать? Может, мне нужно позвать лекаря? Пауза так затянулась, что юноша, кажется, всерьёз обеспокоился его здоровьем. С трудом сбросив с себя оцепенение, Мэй Яо поспешил ответить: — Да, всё хорошо… Всего лишь приложился головой о корень, но это мелочи. Оперевшись руками о землю, он тоже сел, оказавшись с юношей лицом к лицу. Тот, нахмурившись, внимательно осмотрел спасителя, и, не найдя никаких видимых ран, широко улыбнулся, вдруг заявив: — Одуванчики расцвели — значит, лето пришло! — Что?.. Не дожидаясь реакции, юноша резво поднялся на ноги, оправляя висевший на поясе необычный амулет, и протянул руку со словами: — Третий молодой господин Бин Баолей приветствует тебя! Меня зовут Е Чуйсань, первое имя Е Лимин. О, ты можешь обращаться ко мне по первому имени, ведь совсем скоро мы станем друзьями! Приняв помощь, Мэй Яо рассеяно отозвался: — Меня зовут Мэй Яо, первое имя Мэй Лань. Но я не… — Мэй-сюн, ты ведь только сегодня приехал? — не дожидаясь окончания фразы, Е Лимин подхватил нового друга под руку и потянул за собой в сторону, с которой Мэй Яо пришёл. — Да, я… Погоди, где ты достал цветущие одуванчики? Фраза про лето не давала ему покоя, ведь было ещё слишком рано для большинства цветов. На этот вопрос Е Лимин заговорщицки подмигнул: — На территории Розовой Башни. Ты просто не представляешь, какие у них цветники! Большую часть растений я ни разу в жизни не видел. О, но меня интересовали только одуванчики — представляешь, рядом с нашими домиками не растёт ни одного! Поэтому я решил сорвать несколько уже созревших цветов и рассыпать там семена. Жаль только, что я не сумел их донести. Впрочем, всё, что ни случается — всё к лучшему! Юноша звонко рассмеялся, совершенно не сожалея о потере. — Тебе нравятся одуванчики? Е Лимин приложил палец к подбородку: — Хм… Не то, чтобы в этих цветах действительно было что-то особенное, но… Ты же наверняка слышал про мой орден? Четвёрку великих орденов по праву возглавлял Хули Дон, замыкал же их самый молодой из всех орден Бин Баолей, хранители Северного Моста. Их провал вёл глубоко в обледенелые равнины Хэйцзе, а теми, с кем был заключён контракт, были юки-онны и юки-отоко — снежные ёкаи. Хотя провалы не являлись прямыми порталами и, будучи расположены совсем рядом, могли вести в совершенно разные места, Северный Мост был тем случаем, когда при сопоставлении карт Лянцзе и Хэйцзе обнаруживалось географическое сходство расположений клана ёкаев и ордена заклинателей. Другими словами, «северный» в названии Моста говорило не только о его отношении к Центральному, расположенному в Хули Дон, но и об окружавшей его природе. Бин Баолей располагался в предгорье северной цепи гор, где круглый год практически не сходил снег, лишь летом оголяя покрытые колючим кустарником каменные пустоши. Конечно же, юноша слышал о нём, поэтому кивнул. Получив подтверждение, Е Лимин продолжил объяснять: — Резиденция ордена построена между снежными склонами гор и хвойным лесом, за которым вырос город. В самом городе довольно тепло, а вот на нашу территорию лето всегда приходит очень поздно. И первыми всегда расцветают упрямые одуванчики — скудная земля и холод им нипочем. Поэтому как бы пышно ни цвели сады Хули Дон, какими бы невероятными растениями ни был украшен этот орден, одуванчики всё равно остаются моими любимыми цветами. Ох, кстати о цветах! Мэй-сюн, ты сказал, твоё первое имя Мэй Лань? Но ведь имя «Лань» в значении цвета, «голубой», не так ли? Ах, или, может, оно пишется как «преграда»? Если значение твоей фамилии «скрытный», то это… Хм… «Незримый защитник»? Мэй Яо смущенно отвернулся: — Нет, ты всё правильно понял. Моё имя действительно пишется как цветок. — Хм. Рука Мэй Яо тут же была отпущена. Оказавшись перед своим новым знакомым, Е Лимин с серьёзным лицом прижал ладони к его груди. Проведя ими вверх-вниз, он сделал вывод: — Нет, ты абсолютно точно мальчик. Какая же странная идея, называть мальчика «орхидеей»! Опешив от подобной выходки, Мэй Яо невольно сделал шаг назад, сдавленно выдавив: — Ты всегда так проверяешь пол человека, с которым говоришь? — Что? Нет, конечно! Впрочем, если бы ты и в самом деле оказался девушкой, это поставило бы меня в крайне неловкую ситуацию. Однако совсем недавно я имел другую возможность убедиться в том, что ты юноша, поэтому вероятность была крайне мала. Но знаешь, — вновь подхватив Мэй Яо под руку, Е Чуйсань продолжил как ни в чём ни бывало, — одежда далеко не всегда помогает понять, кто именно перед тобой стоит. Взять к примеру моих матушку с отцом. Оба они очень красивые люди, но столкнувшись с ними в первый раз, ты ни за что не угадаешь, кто именно стоит перед тобой. И это касается не только их, тем более если имеешь дело с умелым иллюзионистом. Впрочем, в этом случае тебе не поможет ничего, кроме собственных навыков и внимательности. О, нам сюда! С дороги, которой Мэй Яо пришёл сюда, молодой господин свернул на другую тропу. Шаги его были уверенными и юноша не сомневался, что он знал, куда идёт, а вот самого его теперь одолевало любопытство: — Эта дорога… — Короткий путь к домикам. Раз ты один и без вещей, значит, уже успел заселиться? В нашем доме пустовало две комнаты, может быть одна из них была занята тобой? — Я приехал не один и мои соученики как раз заняли две свободные комнаты в одном из домов, меня же поселили в последнюю комнату другого дома, поэтому… — Какая жалость! Уверен, нам было бы весело жить вместе, ведь мы уже поладили. Дорожка становилась всё уже и в конце концов Е Лимину пришлось отпустить руку Мэй Ланя. По каким-то одному ему ведомым ориентирам он углубился в заросли, ловко уворачиваясь от веток и порой оглядываясь на идущего позади спутника. Однако для Мэй Яо дорога не представляла трудности, и вскоре молодой господин перестал постоянно глядеть назад. Издавна так сложилось, что крупные ордена наподобие Хули Дон и Бин Баолей покровительствовали не только ближайшему городу, но и брали под защиту земли вдали от них. Чем крупнее орден — тем большую территорию ему приходилось оберегать, возводя наблюдательные посты возле населённых пунктов. Родной орден Мэй Ланя, Баобэй, относился к маленьким орденам, существовавшим лишь в границах одного города. С одной стороны, это приносило куда меньше проблем, с другой — статус их также был невысок, да и располагался город далеко на западе, поэтому большая часть громких событий мира заклинателей до них доходила лишь в виде новостей и красочных слухов. По этой причине о главах и наследниках Хранителей Мостов юноша знал совсем немного, за исключением, пожалуй, ордена Чжэнфу Тянь. Так о третьем молодом господине Бин Баолей он слышал только из разговоров старших заклинателей: «Три сына словно искусная картина: старший сын твёрд, как скала, средний — крепок, словно проросшая на склоне сосна, да только младший — игривый ветер в кроне того дерева». Познакомившись с ним лично, Мэй Яо мог лишь поражаться тому, насколько точно это было сказано. Норовящие ударить по лицу ветки и прыгающие прямо под ноги корни совершенно не мешали Е Лимину оборачиваться и что-то оживлённо рассказывать. Выражение лица его, словно горный ручей, ни на минуту не оставалось одним и тем же, но чаще всего на нём сияла улыбка, придававшая ощущение, будто вместо щёк у него было два надутых мячика. И каждый раз, когда раздавался смех юноши, Мэй Яо ловил себя на мысли, что ему хотелось бы проверить, такие ли эти щёки упругие и мягкие, какими кажутся издалека. Нить разговора давно уже перестала иметь значение, из-за чего по большей части Е Лимин рассказывал какие-то истории, случившиеся с ним по дороге в Хули Дон. Как и Мэй Яо, он впервые уехал так далеко от дома, ведь всеми важными делами ордена занимались исключительно его старшие братья. Ему же по каким-то совершенно загадочным причинам не поручали ничего по-настоящему серьёзного. Ловко спрыгнув с очередной возвышенности, юноша оказался на уже знакомой Мэй Ланю дороге. По ней совсем недавно они спешили вместе с Се Гуши, чтобы забросить вещи и вернуться к осмотру ордена. Дождавшись нового друга, Е Лимин уверенным жестом вновь подхватил его под руку и, как и ожидал Мэй Яо, потащил в сторону дома, где остановились Ху Цзя и Шэнь Тафэй. Как и в тот раз на развилке, шум их спора был слышен издалека, но, заметив своего шиди в компании очередного незнакомца, они тут же замолкли. Впрочем, в отличие от старейшины Вэньшуня третий молодой господин не распространял вокруг себя угрожающую ауру, поэтому оба подростка быстро расслабились. — Сяо Лань, как ты умудрился за один день потеряться дважды? — поприветствовал его Шэнь Тафэй. — Я не терялся. Я просто пошёл немного не туда. — Это и называется потерялся, — закатил глаза Ху Цзя. — Так кого нам следует поблагодарить за возвращение нашего шиди обратно? — Значит, это вы наши новые соседи? Кхе-кхе, — откашлявшись, Е Лимин принял торжественную позу. — Приветствую вас от имени ордена Бин Баолей, моё имя Е Чуйсань, третий сын главы Е. А, но вы можете называть меня Е Лимин. Серьёзности ему хватило буквально на одну фразу, после чего на лице его вновь засияла лучезарная улыбка. После взаимного представления Е Лимин поинтересовался: — Ху-сюн, Шэнь-сюн, скажите, кто из вас поселился с правой стороны? Шэнь Тафэй поднял руку: — Я. — Шэнь-сюн, значит, мы с тобой соседи! Ах! — неожиданно Е Лимин хлопнул себя ладонью по лбу. — Я же ещё не спросил, из какого вы ордена! Мэй Яо, чью руку юноша всё ещё крепко держал, повернул голову и ответил: — Баобэй. Е Лимин поднял поражённый взгляд: — Как ты меня только что назвал? Не сразу поняв вопрос, Мэй Яо пару раз рассеяно моргнул. Затем он вспомнил, как должно было звучать название их ордена для окружающих, и залился краской. Увидев это, Ху Цзя со вздохом пришёл на выручку: — Название нашего ордена — Баобэй. Как старые монеты в виде раковин. Только теперь до Е Лимина дошёл смысл, и он смущённо отвернулся, удивляясь тому, как умудрился принять это обращение на свой счёт. Мэй Лань попытался сгладить ситуацию: — Они ведь много лет назад вышли из оборота, ещё с падением Императорской Столицы. Не удивительно, что истинное значение слова вспоминается не сразу. Хотя смысл, вложенный в него основателем ордена, конечно, оправдал себя, но… В глазах Е Лимина зажглось любопытство, полностью оставив смущение позади: — Смысл? — Деньги, — Шэнь Тафэй пальцами изобразил монетку. — Чжансюси — курортный город, построенный на горячих источниках. Моя семья, например, владеет сетью гостиниц и входит в управление города наравне с главой нашего ордена. Событие, упомянутое Мэй Яо, произошло девять столетий назад, став поворотным в истории трёх миров. Все предметы и существа, каждая крупица воздуха и капля воды пронизаны энергией ци. Тысячи лет назад в Лянцзе преобладающей была светлая ци, которой было так много по сравнению с тёмной, что демоны и проклятые предметы с трудом появлялись на свет, оставаясь слабыми и неспособными сопротивляться истреблению. В те годы на юге возвышалась Императорская Столица, обдуваемая морскими ветрами и согретая ласковыми лучами солнца. Его Величество Император воплощал в себе власть и веру народа, будучи и правителем, и божеством. В огромном храме, в котором никогда не гасли благовония и свечи, дневно и нощно слышались молитвы, обращённые к почившим членам Императорской Семьи. Их просили о любви, богатстве и здоровье, полагая, что все Сыны Неба уходят на небеса, становясь божественными покровителями своих земель. Заклинатели же, нужда в которых практически отсутствовала, оставались в тени. Их досуг состоял из развлечения богатых чиновников своими магическими умениями, иные находили своё пристанище в роли наёмников, ведь где нет демонов — там люди начинают убивать друг друга. Все артефакты и заклинания того времени были направлены на красочность исполнения и устрашение противника, а не на эффективность в сражении против нечисти. Но в один день на столицу обрушилась ужасная катастрофа, навсегда изменившая мир. В разгар празднества в честь дня рождения Императора взрыв невероятной мощи накрыл весь город, отделяя полуостров от материка. И там, посреди бушующих вод, открылся первый провал. В считанные мгновения он поглотил столицу, а взамен исторгнул из себя поток концентрированной тёмной ци, моментально изменившей баланс энергии в мире. Стоило этому произойти, как повсеместно стали открываться меньшие провалы, через которые в Лянзце хлынули демоны. Появившиеся на свет в месте, до краёв наполненном тёмной ци, они были в сотни раз сильнее и свирепее тех, что обитали на светлой стороне изначально. Не готовые к этому заклинатели вступили в борьбу и потерпели сокрушительное поражение. Все известные им методы борьбы с демонами оказались неэффективны, а кроме того, непривычные к пронизанной тёмной энергией материи духовные практики не сумели быстро научиться отсеивать её и поглощать только светлую её часть. В итоге многие оказались подвержены искажению ци и, не сумев пережить его, погибли. Будто того мало, вслед за демонами в Лянцзе пришла иная разумная раса — ёкаи. Будучи тёмными духовными практиками, они с рождения подвергались негативному влиянию разрушительной ци, и потому были воинственны и жестоки. К огромному облегчению заклинателей, родной мир чужеземцев был куда благосклоннее к своим детям, потому и находиться слишком долго на чужой территории они не могли и не желали. Ёкаи не стали захватчиками, вместо этого превратившись в союзников, согласившихся заключить мир и помочь по мере своих сил ограничить влияние неугасающих провалов на земли вокруг них. Появившийся сразу вслед за первым провал на центральной равнине вёл в земли, принадлежавшие клану кицунэ, именно они и стали теми, с кем был заключён первый договор. Именование же этих провалов Мостами стало символом принятия людей и ёкаев друг другом. Тем не менее, не всё было так легко и гладко — первый открывшийся Мост, ныне именуемый Южным Мостом, вёл во владения морских народов, наотрез отказавшихся от сотрудничества, так как не испытывали от произошедшего никаких неудобств, а брать на себя дополнительную ответственность не желали. Да и кроме трёх крупных кланов ёкаев — кицунэ подле Хули Дон, юки-онны подле Бин Баолей и тэнгу подле Чжэнфу Тянь — более никто не имел прямого и постоянного контакта с заклинателями. Таким образом между мирами установился вооружённый нейтралитет — стороны не питали друг к другу открытой враждебности, но и спину друг другу открывать не спешили. Падение Императорской Столицы изменило и политическую картину. Ранее отодвинутые на второй план ордена заклинателей враз стали центральной силой, сосредоточив власть в своих руках. Из-за хаоса и раздробленности первых десятилетий после катастрофы управленческие органы не были скоординированы и в итоге так и не стали централизованными. В случаях со средними по размерам орденами, оберегавшими отдельные города, эти города обычно находились не только под их покровительством, но и в их подчинении. Это не касалось малых сект, больше напоминавших маленькие семьи с главой учения в центре и его учениками вокруг. Подобные привилегии получали лишь более-менее крупные кланы, доказавшие, что могут защитить подконтрольную территорию. Когда же речь заходила об орденах Великой Четвёрки, ситуация была иной — крупные города в их пределах сами устанавливали власть и следили за соблюдением законов, включая в палату правления представителей от своих покровителей. Таким образом легко было контролировать все основные точки жизнедеятельности и при этом не тонуть в политических распрях, всегда оставаясь авторитетной третьей стороной. За весёлым смехом юноши не сразу заметили, что на дороге к дому появился ещё один человек. Недовольно сложив руки на груди, к ним направлялся темноволосый юноша, облачённый в одежды Хули Дон. Чёлка его была такой длинной и густой, что скрывала половину глаз, из-за чего сложно было прочитать эмоции на его лице. Приветственно сложив руки, он обратился к Е Лимину: — Солнце уже клонится к горизонту, а мне лишь теперь удалось найти своего господина. Неужели этот ничтожный совсем не заслуживает вашего доверия, что вы в очередной раз покинули его, ни словом ни обмолвившись о своих планах? — Прости-прости! Но утром мы с тобой разминулись, а потом у меня совсем не было времени, чтобы найти тебя! — хотя юноша извинялся, в тоне его не было ни капли раскаяния. — И что же за срочные дела не позволили тебе уделить немного времени своему единственному сопровождающему? — Ну, я краем уха услышал, что на территории Розовой Башни даже в суровые морозы не перестают цвести оранжереи, и мне стало любопытно взглянуть. Можно сказать, я просто любовался цветами. От «важности» этого дела уголок губ незнакомца дёрнулся, но он никак не стал это комментировать. Вместо этого он задал другой вопрос: — Ооо. Значит ли это, что тебе пришлось углубиться в чащу, продираясь сквозь заросли кустов? — Э? Ну, можно, наверное и так сказать? А почему ты спрашиваешь? Взгляд юноши скользнул по макушке Е Лимина и сразу же ушёл в сторону: — Да так. Размышлял, в какой момент ты решил приютить этого милого паучка в своих волосах. При слове «паук» лицо Е Лимина вытянулось и побледнело. Мгновенно отпустив руку Мэй Яо, он принялся перетряхивать копну светлых волос, с ужасом восклицая: — Где?! Где он?! Я сбросил его?! Мэй Яо пораженно уставился на незнакомца. На его голове ведь ничего не было? С момента встречи они провели вместе всё время, к тому же будучи очень близко друг к другу, и если бы на светлой голове Е Лимина действительно было что-то тёмное, он бы сразу заметил. С трудом поймав руки третьего молодого господина, Мэй Лань рывком поднял их наверх и попытался остановить его: — Там ничего нет! В твоих волосах никого нет, успокойся. Паника медленно отступила и бирюзовые глаза наполнились слезами. Больше юноша не сопротивлялся и Мэй Яо осторожно отпустил его. Шмыгнув носом, Е Лимин моментально развернулся и с обидой заколотил кулачками плечо шутника: — У Син, ты злюка! Ты же знаешь, что я их терпеть не могу! — Так же, как я терпеть не могу, когда ты от меня убегаешь. Выплеснув злость, Е Лимин утёр рукавом глаза и, наконец, представил нового знакомца: — Позвольте представить, мой лучший друг — У Син. Мы дружим с детства и приехали на обучение вместе. Троица представилась и переглянулась с сомнением. Слова «лучший друг» не очень вязались с припухшими от слёз веками и напрочь испорченным настроением Е Лимина. Ученики из Баобэй были довольно близки и, несмотря на постоянно возникающие разногласия, жили дружно. Ни одному из них и в голову бы ни пришло что-то серьёзнее шуточных острот, а ведь они даже не считали себя лучшими друзьями. Хотя, может, именно в этом и была разница между просто друзьями и лучшими друзьями — в возможности подобных выходок с полной уверенностью в получении прощения? Услышав имена, но не узнав самого главного, У Син уточнил: — А вы?.. Ху Цзя ответил за всех: — Ваши новые соседи. — Все трое? Значит, пока я, сбиваясь с ног, пытался отыскать своего господина, он уже нашёл для меня замену и пытается выселить меня из собственной комнаты? Какая чёрная неблагодарность! Е Лимин немедленно возмутился: — Что? Нет! Я бы никогда так не поступил! Даже будучи только что обижен злой шуткой, юноша всё равно постарался как можно быстрее вернуть себе доверие друга. Выражение лица У Сина оставалось невозмутимым, в то время как Е Лимин ни на мгновение не оставался неподвижным. Вместе они напоминали морские волны, накатывающие и разбивающиеся о покрытые мхом неприступные скалы. Закончив дразнить Е Лимина, У Син, наконец, едва приметно улыбнулся и обратился к новым знакомым: — Скоро стемнеет и разбирать вещи станет неудобно, поэтому стоило бы сделать это уже сейчас. Полагаю, вы всё же не втроём заселились в две комнаты, так что стоило бы отпустить последнего человека, позволив ему добраться до домика засветло. — Точно, ещё же вещи, — Ху Цзя, кажется, только сейчас вспомнил, что днём они поспешно закинули наплечные мешки и покинули дом. — Мэй Лань, ты же помнишь, куда нужно завтра идти? Точно помнишь? Может, нам стоит тебя подождать? Несколько уверенных кивков не убедили Ху Цзя, и Мэй Яо со смехом ответил: — Не стоит, я не заблужусь — здесь всего одна дорога. Наконец успокоившись, юноша кивнул своему шиди и увлёк Шэнь Тафэя в сторону дома. Недолго думая, за ними последовал и У Син. На дороге остался лишь третий молодой господин, в задумчивости накручивающий прядь волос на палец: — Значит, в конце концов нас поселили с твоими соучениками. Крайне приятное соседство, скажу я тебе! Надеюсь, тебе так же повезло с соседями, как и твоим друзьям. — Скоро я об этом узнаю. Если тебе станет интересно — могу рассказать о них. — С удовольствием послушаю! Тогда не стану тебя больше задерживать. До завтра! Махнув рукавом на прощанье, Е Лимин поспешил за остальными юношами. После того, как одежды его скрылись за поворотом, Мэй Яо простоял в тишине ещё какое-то время. С самого момента их встречи неясная мысль, словно пушистый хвостик юркого зверька, щекотала ему разум, но он никак не мог ухватиться за неё. И лишь теперь, когда присутствие молодого господина полностью развеялось, этот зверёк наконец-то мирно присел и позволил себя рассмотреть. Удивительно, как ему не удалось сформулировать эту мысль раньше. «От него пахнет мёдом». Легко улыбнувшись, Мэй Яо зашагал в сторону собственного домика.