Сезон цветения паучьих лилий

У Мэй Яо перехватило дыхание. Старейшина Вэньшунь ведь не имеет ввиду, что подозревает его в том, что он — демон, захвативший чужое тело?! — Я… Однако он не успел даже начать говорить — между ним и мужчиной возник Ху Цзя. Почтительно склонившись, он ответил сам: — Старейшина Вэньшунь, должно быть, что-то путает. Мой шиди совершенно точно человек и не может являться никем иным. Вам известны техники изгнания юрэй, уверен, опробуйте вы их на нём — каждая даст осечку. Наверняка существует другая причина возникшей проблемы, нужно лишь немного подумать и… — Известно ли тебе, где был твой шиди в то время, как вы разделились? — мужчина спокойно перебил юношу. — Нет, но он не мог уйти за пределы ордена. — Верно, он не уходил. Напротив — он сумел пройти во внутреннюю территорию ещё до того, как оказался в Павильоне Яньли. Именно так, как и должно было случиться, будь он зарегистрирован в барьере ранее. Ты говоришь, что я ошибаюсь, однако как ты объяснишь это? — Н-ну… Старейшина Вэньшунь не так долго знаком с Мэй Ланем, поэтому может не понимать, что говоря о невероятных неудачах рядом с ним мы ни в коем разе не преувеличили. Вам может казаться, будто всё работает, как нужно, но рядом с ним барьер вполне мог дать неожиданный сбой… — Исключено. К тому же, мы уже выяснили, что он действительно находится в базе данных барьера. Но юноша не собирался уступать так легко, продолжая отстаивать свою точку зрения: — Вы утверждаете, что в нём так и записано: «Мэй Яо, ученик ордена Баобэй»? — Вообще-то… — ненадолго задумавшись, мужчина с неохотой признал, — слепки душ внутри барьера безлики. Я могу быть уверен в том, что информация об этом ученике уже существует, но не берусь утверждать, что записана она была о нём именно таким, каким вы его знаете. К тому же, неизвестно и точное время, когда информация была занесена. Ху Цзя воодушевился: — Значит, вы не сумеете доказать, что вместо попытки установить его личность сбой барьера просто внёс Мэй Ланя в списки и дал ему допуск? Старейшина Вэньшунь прижал пальцы к вискам, будто у него разболелась голова: — Говорю же, это невозможно. Какими бы странными и нелогичными ни были сбои, я бы знал о них. Другое дело, если тот, кого ты называешь своим шиди, на самом деле является не тем, кем вы привыкли его считать. — Но погодите! — не выдержав, Шэнь Тафэй также вступил в разговор. — Кому, по-вашему, лучше знать, тот ли наш шиди, за кого себя выдаёт, или нет? Вот у вас есть идеи, кем бы он мог являться, кроме как самим собой? Нет? Зато у нас более чем достаточно фактов, почему сяо Лань — это только сяо Лань и более никто! — Не то, чтобы у меня не было предположений… Старейшина Вэньшунь вновь вгляделся в перепуганное лицо подростка, словно в поисках каких-то одному ему ведомых подсказок. Сам Мэй Лань не понимал, что же именно он желал увидеть, поэтому мог лишь нервно теребить одежду в ожидании решения. Отчего-то мужчина очень не хотел признавать их правоту, оттягивая момент, когда придётся отпустить этих учеников. Пауза до неприличия затянулась и Главе Сетужан пришлось, скрепя сердце, согласиться с доводами: — Я беру во внимание вашу уверенность в собственном шиди, хотя вынужден вам напомнить, что любая нечисть куда хитрее, чем вы можете себе представить, тем более это касается юрэй и паразитов. Однако если признать, что мой первоначальный вывод был ошибочен, и допустить самый невероятный вариант событий… То существует крайне низкая вероятность того, что некогда в ордене существовал заклинатель, чья форма души таинственным образом оказалась настолько похожей на его, что барьер счёл их одним человеком. Но вы должны понимать, насколько невероятным должно быть такое совпадение! Ведь душа — это единение множества различных духовных элементов, их сочетаний миллионы, нет, даже миллиарды! Прибавьте к этому тот факт, что подобный человек чудесным образом должен был быть заклинателем Хули Дон — и вы поймёте, насколько подобное кажется невозможным! — Но мы ведь говорим о сяо Лане, разве одно лишь его появление не приводит вечно к каким-то совершенно, абсолютно, точно-точно невозможным вещам? Оба подростка встали на защиту своего шиди. Под давлением двух непреклонных взглядов старейшина Вэньшунь заволновался, несколько раз словно бы желая возразить им, но не находя подходящих слов. В конце концов, с тяжким вздохом он сдался: — Хорошо. Пока что я приму это за более-менее логичное объяснение произошедшего. Однако если у меня окажутся веские доказательства против этой версии событий… Юноши ожидали какого-то продолжения, но, помявшись немного и так и не найдя достойного завершения фразы, Глава Сетужан кашлянул и откланялся: — В общем, рекомендую вам принять мои слова к сведению. А теперь, прошу меня простить. Светлые одежды скрылись за дверным проёмом и только теперь Мэй Яо обнаружил, что из-за волнения практически перестал дышать. Резко втянув носом воздух, он тяжело выдохнул, чувствуя, как сковавшее его напряжение проходит, оставляя после себя неприятную слабость. Будь его воля, он прямо сейчас опустился бы на пол и с облегчением бы рассмеялся. Всё его утро состояло из череды неприятных ситуаций, каждая из которых едва не привела к ужасным последствиям. Теперь Мэй Ланю оставалось лишь гадать, обернулось бы всё в лучшую сторону, позволь он заклинателю с рынка отвести себя в упомянутую Палату Чэнфа, или же столкновение со старейшиной Вэньшунем избавило юношу от многих других проблем? Пряча холодные от волнения пальцы в рукавах одежды, Мэй Яо отошёл от постамента, стараясь больше не думать о причинах произошедшего. Каждое его воспоминание от холодного дряхлого дома до тёплых комнат ордена было ярким и чётким настолько, что от образов из детства в нос немедленно ударил запах подгнившей древесины. Картины похорон матери и ссор с братьями, возникавшие перед глазами, были столь живыми, что невозможно было представить, будто эти образы в голове принадлежали кому-то иному. Другие могли не верить ему, но сам юноша был твёрдо уверен в том, что в словах его не было лжи. Он — Мэй Яо, ученик ордена Баобэй, третий из учеников своего Учителя, младший ребёнок давно покинутой им семьи. И если уж кто-то утверждает, что Мэй Лань не знает, кем является — то в этом случае во всех трёх мирах не сыщется того, кто знал бы. С уходом старейшины Вэньшуня госпожа Пан вспомнила, что она здесь главная, и обратилась к ученикам: — Прошу, не принимайте произошедшее близко к сердцу. Глава Сетужан исключительно справедливый и благородный человек, уважаемый как учениками, так и другими заклинателями, но у него есть некоторые обязательства, которыми он не может пренебречь, ведь барьеры — это его ответственность. Раз мы здесь закончили, нам следует вернуться в приёмную. Вас уже ждут. Женщина вышла из комнаты и поманила юношей за собой. В просторном зале постепенно восстанавливалось подобие порядка, виновника разрушения которого отодвинули к дальней стене. Его хозяин уже успел исчезнуть в неизвестном направлении, зато рядом со столом госпожи Пан стоял незнакомый заклинатель в зелёном шэньи. Приметив вошедших, он приветствовал их взмахом руки и приблизился, вкладывая в протянутую ладонь госпожи Пан деревянную птичку — ту самую, что совсем недавно выпорхнула из окна Павильона Яньли. Женщина поспешила представить его: — Познакомьтесь, это Се Гуши, он будет вашим куратором на протяжении всего года обучения. Се Гуши, эти трое учеников прибыли из ордена Баобэй, их зовут Ху Даоди, Шэнь Цюань и Мэй Яо. — Очень приятно! Как всегда, премного вам благодарен, госпожа Пан, что вы избавляете меня от необходимости представляться. Их куратор выглядел гораздо младше старейшины Вэньшуня — по нему было заметно, что старшим заклинателем он стал не так давно. Но, не смотря на молодость, во всём его облике и активных, быстрых движениях проглядывала искренняя заинтересованность происходящим. Он тут же внимательно изучил лица своих подопечных, окинул взглядом дорожные мешки за плечами и обратился к госпоже Пан: — Вы уже разобрались со всеми основными вопросами? — Да, я кратко проинструктировала их. — Вот и ладненько. Что насчёт их проживания? — Ах, это… Госпожа Пан принялась перебирать бумаги на столе, перемешавшиеся из-за недавнего беспорядка. Выцепив из стопки несколько листов, она принялась что-то на них выискивать, пока неожиданно не нахмурилась: — Ох, вот незадача… Се Гуши заглянул ей через плечо: — Что случилось? Ай-ай-ай, как нехорошо. Разве списки не были известны заранее? — Да, но… Мне казалось, я давно решила этот вопрос. Как же так вышло? Ху Цзя заволновался: — Что-то не так? Се Гуши легкомысленно махнул рукой: — Сущая мелочь. Тем не менее, мне нужно знать, насколько сильно вы трое неразлучны. Способы ли вы провести порознь полдня или даже пара мгновений разлуки для вас — невыносимая пытка? Шэнь Тафэй фыркнул: — Мы же не пара новобрачных, что с нами случится, не увидься мы даже пару месяцев? — Значит, никаких проблем не возникнет. Видите ли, с размещением возникла маленькая накладка. Дома для приглашённых учеников рассчитаны на четверых, но из-за неправильного распределения в них остались лишь по две свободные комнаты, а кое-где и вовсе по одной. Но мы поселим вас в два дома, которые находятся недалеко друг от друга, так что никто не станет запрещать вам проводить вместе всё свободное время. — В таком случае я хочу жить отдельно! — замаячившая на горизонте возможность жить подальше от своего строгого шисюна воодушевила Шэнь Тафэя. Однако Ху Цзя осадил его: — Ты ни в коем случае не будешь жить один. — С чего это вдруг? — Стоит оставить тебя без присмотра — и неизвестно, в какие неприятности ты влезешь. А лекции? А тренировки? Дай тебе волю — и я не увижу тебя ни на одной! Я не хочу краснеть перед Учителем и объясняться, почему же за год вдали от дома а-Фэй не прочитал ни строчки из учебников! Я старший среди вас и это моя ответственность! — Разве это не отличная возможность для тебя, как старшего, убедиться, что надо мной не надо кудахтать, словно курица над яйцом? По мне, так лучше тебе уйти в уединение, а со мной оставить сяо Ланя. Вот увидишь, твои шиди и сами со всем прекрасно справятся! — Сколько раз я слышал от тебя подобные слова — столько раз убеждался, что я буду полным идиотом, если соглашусь с тобой! — Неужели ты совсем не доверяешь сяо Ланю? — Ему-то я как раз доверяю и совершенно уверен, что даже останься он один — его оценки не просядут ни по единому предмету. Вот только взваливать на него необходимость следить за тобой я не собираюсь!.. Скорые на раздувание конфликта из ничего друзья напрочь позабыли о том, где находятся, равно как и о том, что окружающие вынуждены выслушивать их спор. — …У вас всегда так? — Се Гуши тихо обратился к не вступавшему в перебранку Мэй Яо. Тот улыбнулся. Вряд ли кому-то пришлось по душе присутствовать на этом импровизированном концерте, однако для юноши подобная атмосфера была привычной и родной. Если эти двое ругались, значит, всё было в порядке. Значит, несмотря на полные подозрения слова старейшины Вэньшуня, в их сердца не попали семена сомнений. — Да, не стоит обращать на них внимания. Госпожа Пан, не могли бы вы записать Ху Даоди и Шэнь Цюаня вместе, а меня отдельно? Госпожа Пан выразила сомнение: — Ты уверен? Мне кажется, они сейчас порвут друг друга на части. — Совершенно уверен. Со стороны может показаться, что они ссорятся, но на самом деле они всегда так общаются. Хотя Шэнь Цюань сопротивляется, думаю, он с самого начала знает, что этот спор ему не выиграть. Так или иначе Ху Даоди настоит на своём. — Что же, раз ты так говоришь… Женщина наклонилась и сделала несколько отметок на бумаге, затем повернулась к Се Гуши и стала что-то ему объяснять. Тот покивал и, приобняв шумную парочку за плечи, потянул их к выходу: — У нас ещё полно дел, а вы до сих пор с вещами! Идём скорее, я покажу вам, где вы будете жить. Чтобы попасть в Павильон Яньли, от ворот следовало свернуть налево, жилые же дома находились с другой стороны в глубине Башни Хуэйцзя. Все строения, служа разным нуждам, сильно отличались — от высоких шумных общежитий, где жили внешние ученики, до миниатюрных особняков для особо важных гостей. Не смотря на количество заклинателей в ордене, Башня не была переполнена, так как многие старшие заклинатели вместе со своими учениками жили на территориях тех Башен, частью которых являлись. Дома, в которых проживали приглашённые ученики, стояли поодаль от общежитий и состояли из вытянутого общего здания, соединённого внешними галереями с четырьмя отдельными комнатами. В пространстве, образовавшемся между галереями, были расположены разные украшения — стройные сортовые деревья, декоративные прудики, каменные сады, статуи лис и прочие. Каждое из таких строений было окружено густой растительностью и находилось на некотором отдалении от остальных, создавая ощущение уединённости и уюта. — Ваши комнаты — ближние слева и справа. Выбирайте сами, кто где поселится. Се Гуши даже не притормозил, на ходу махнув рукой в сторону здания и увлекая Мэй Яо за собой к следующему дому. Не переставая заполнять паузы шутками и забавными историями, заклинатель время от времени искоса кидал взгляд на ступавшего за ним юношу. Покуда Се Гуши ожидал своих новых подопечных, к нему подошёл старейшина Вэньшунь и сообщил о прибытии троих учеников из ордена Баобэй, попросив уделить особо пристальное внимание юноше с волосами цвета полуночного неба. Без сомнения, речь шла именно об этом мальчике, смиренно следовавшем за своим куратором, только вот Се Гуши никак не мог взять в толк, что же такого исключительного в нём было? Он терялся даже на фоне своих общительных друзей, в окружении других учеников станет и вовсе незаметен. На свете существовали тысячи самых необыкновенных людей, многие из которых были частью и их ордена в том числе, и Се Гуши не помнил, что кто-то из них в особенности привлекал внимание Главы Сетужан. Случись иначе — этот любитель собирать сплетни точно слышал бы нечто подобное! Однако именно этот неприметный мальчишка вызвал в старейшине интерес, и подобное раззадоривало так, будто Се Гуши вышел на Ночную Охоту в поисках хитро спрятавшегося демона. Утянув всю троицу за собой, чтобы рассказать подробнее о самых важных местах, заклинатель не переставал пытаться отыскать хоть что-то, любую искру, малейшую странность, которая могла бы быть той самой зацепкой, но не находил. Зато ему тяжело было не заметить, как непринуждённая прогулка превратилась в череду неприятных встреч — будто все, кого Се Гуши по той или иной причине старался избегать, именно сейчас решили пойти по тому же маршруту, что и они. В попытке избежать этих столкновений он укорачивал свой рассказ как мог, перескакивая с одной темы на другую, словно прыгая по скользким камушкам в ручье. Торопливая прогулка по Башне Хуэйцзя окончилась в столовой и заклинатель, способный легко и непринуждённо переговорить с десяток человек разом, набил рот едой, замолкая. Впервые с момента встречи в Павильоне Яньли между куратором и его подопечными ненадолго воцарилась тишина. Не успели они опустошить тарелки, как на стол опустилась деревянная птаха, такая же, какую ранее юноши видели в руках госпожи Пан. Увидевший её Се Гуши с неохотой поднялся: — Я снова кому-то необходим. Вы можете есть не спеша, я постараюсь как можно скорее разобраться с делами и проводить вас обратно. Ху Цзя мотнул головой: — Не стоит. Мы запомнили дорогу, так что можем вернуться сами. — Правда? Это здорово выручит меня! В таком случае, завтра утром я буду ждать вас возле стелы Зелёной Башни — видели же её, когда мы сворачивали в сторону жилых домов? Нам предстоит насыщенный день! Ну, до завтра! Махнув рукой на прощание, Се Гуши моментально скрылся. Обед не занял много времени и чуть погодя трое друзей покинули столовую. Теперь их больше никто не подгонял и они могли не спеша вернуться к домикам, вертя головами по сторонам и обсуждая то, что уже успели увидеть. — Кстати, сяо Лань, что всё-таки случилось утром? — Шэнь Тафэй на ходу развернулся и задал давно мучивший его вопрос. — А, это… — воспоминания о неприятном эпизоде заставили поёжиться, однако ответить Мэй Яо постарался непринуждённо. — Я просто стоял рядом с магазином, когда он взорвался, и меня обвинили в поджоге. — Пфф! Шэнь Тафэй расхохотался и даже Ху Цзя, не выдержав, устало потёр переносицу: — Дай угадаю, это был старейшина Вэньшунь? — Нет, напротив, он пытался помочь мне выбраться из этой ситуации. Вот только… Впрочем, вы и сами знаете, что произошло потом. — Мне бы хотелось сказать: «Не повезло!», но после прилетевшей ему в лицо книги мне стало понятно — нет, всё в порядке, всё так же, как и всегда. Просто в этот раз ты решил ненадолго превратиться в полномасштабное бедствие. В памяти Мэй Яо невольно всплыл угрожающий облик старейшины Вэньшуня и ладонь, покоящаяся на мече. Он осторожно заметил: — Мне кажется, что не стоило так фамильярно себя с ним вести… — Кстати об этом… — Ху Цзя ласково улыбнулся. — Шэнь Тафэй. Тебе если жить надоело — ты скажи, я тебе помогу быстро всё закончить. — А что? — Не «ачто»-кай мне тут! Ты куда руки вообще потянул? Похлопать по плечу старейшину ордена, словно давнего знакомца — додумался же! Нет, серьёзно, если тебе так уж не нужны руки — сообщи нам, мы придумаем, куда их пристроить. — Подумаешь! Он же мне ничего не сказал. — Потому, что ему, в отличие от тебя, воспитание не позволило. Помяни моё слово, однажды кто-нибудь оторвёт тебе руки за такое. — Вот поэтому ты одинокий, никому не нужный зануда! Если ты над каждым человеком будешь плясать словно над древней реликвией, то так и останешься на отшибе, пока все твои сверстники сходятся и находят себе пару! Научись же ты быть ближе к людям, они не кусаются! — Я нормально общаюсь! Это у тебя тормоза не работают даже тогда, когда их стоило бы включать! Ещё мгновение назад тихий и спокойный разговор вновь повысил градус, полностью вытолкнув Мэй Яо из круга говорящих. Впрочем, юноша не возражал, к тому же, давно к этому привык. Чуть замедлив шаг, он позволил шисюнам уйти немного вперёд, чего они, как и всегда, не заметили, продолжая свою перебранку. Когда дорога разветвилась, юноша невольно затормозил. Тишина ветвистой аллеи манила его, словно зазывая отделиться от шумных друзей, погрузиться в прохладу весеннего леса. Совсем недавно Мэй Лань именно так и поступил, впутавшись в неприятности. Повторять неприятный опыт ему совсем не хотелось, но, как и утром, какое-то невесомое чувство необходимости поступить именно так щекотало мысли, зазывая сойти с проторённой тропы неустанного следования за друзьями. Нечто необъяснимое будто приглашало ступить под сень деревьев, обещая необыкновенную награду в конце пути. И юноша поддался этому зову.