Сезон цветения паучьих лилий

Произошедшее в Башне Гухо стало поводом для неумолкаемых обсуждений на протяжении всего пути к Башне Лянлинь. Даже Се Гуши, пытавшийся как-то успокоить своих подопечных, вынужден был признать, что на его памяти подобное случается впервые. Никогда прежде он не слышал, чтобы кому-то из гостей было отказано в посещении одной из учебных Башен, хотя он припоминал несколько случаев, когда по разным причинам ученики досрочно покидали орден. Центральная фигура недавних событий безмолвствовала, ничем более не выказывая своего негодования, лишь воздух вокруг неё, казалось, заледенел настолько, что сопровождавшие Тэн Юйци девушки постоянно ёжились и бросали тревожные взгляды на свою госпожу. Вновь погрузившись в неприятные размышления, Мэй Яо долго колебался, но в конце концов не удержался и потянул Шэнь Тафэя за рукав, шепнув ему: — Скажи, может ли быть, что из-за меня… Но Шэнь Тафэй, даже не дослушав, сердито ущипнул шиди за щёку: — Конечно же, нет! Мало ли по какой причине она так решила? Да я и сам, заявись ко мне с подобными вопросами, выгнал бы нахала взашей! Не бери на себя того, к чему ты непричастен. Дороги, проложенные между Башнями, Се Гуши проигнорировал, выведя группу обратно к широкой аллее, проходившей вокруг центральной части ордена и соединявшей все пути. В этот раз минуя главные ворота ученики уже самостоятельно повернули головы в сторону стелы, мимоходом изучая высеченные на ней правила. Башня Лянлинь была совершенно не похожа на Башню Гухо: там, где из стоптанной земли торчали манекены и брусья, здесь среди густых трав возвышались бурно цветущие оранжереи. По всему ордену росло множество цветов и деревьев, но Башня Лянлинь буквально утопала в зелени, имея в любом мало-мальски подходящем месте небольшой сад из целебных растений. Догнав Мэй Яо, Е Лимин подхватил его под руку и подмигнул: — Я ведь говорил, что Розовая Башня полна цветов? Красиво, правда? — Да. — Те, что растут возле главной дороги, окружены оградами, но если углубиться в менее нахоженные места, можно найти посадки, которые с виду кажутся незащищёнными, а на самом деле окружены барьерами. Хотя многие из них всего лишь температурные и не мешают проходить, но другие… Мэй Яо продолжал с улыбкой кивать, несколько раз попытавшись ненавязчиво вытянуть руку. Однако Е Лимин то ли сделал вид, что не замечает, то ли и в самом деле не заметил этого, лишь крепче сжав одежду друга и не прекращая без умолку говорить. Пока группа шла к нужному месту, Се Гуши успел объяснить, что Башня Лянлинь — главные целители и алхимики ордена. На её территории произрастает множество редких трав, которые крайне тяжело найти в естественных условиях, а некоторые и вовсе не растут в Лянцзе — часть рассады была принесена из Хэйцзе и для их благополучия необходимо поддерживать наполненную тёмной ци среду. Хотя в Хули Дон, как и в других орденах, основополагающим направлением было изучение светлых техник, некоторые Башни имели в своих рядах тёмных заклинателей. В числе таких была Башня Лянлинь, где таланты данных практиков были направлены как раз на работу с подобными растениями. Полученные из них эликсиры могли быть как ядом для светлых заклинателей, так и лекарством для тёмных, в том числе и для ёкаев. Приблизившись к россыпи небольших домиков, Се Гуши остановился. Не успел он что либо сказать или войти в помещение, как к прибывшим тут же вышли две девушки в розовых одеждах. Но вместо приветствия они, проигнорировав учеников, повисли у Се Гуши на руках и захныкали: — А-Ши, ты представляешь, какие-то негодяи оборвали нашу клумбу! — Никакой управы на них нет, что запрещай, что нет — всё равно найдутся разбойники, не уважающие наш труд! — Нам нужно поскорее отдать мази от ожогов в Фиолетовую Башню, а как же их делать, если цветы пропали? — Почему они никогда не спрашивают разрешения? Разве же мы звери, разве же мы откажем в помощи? — Ууу!.. Не отцепляясь от пытающегося освободиться Се Гуши, девушки лили крокодиловы слёзы и продолжали наперебой жаловаться. Когда очередная попытка получить обратно свои рукава провалилась, Се Гуши тяжело вздохнул и, уже не надеясь вернуть перед подопечными лицо, смирённо спросил: — И что же за клумбу вам разорили на этот раз? Девушки с готовность ответили: — Одуванчики! Се Гуши растерянно заморгал: — Одуванчики? Кому они могли понадобиться? — Не знаааем! Мы засадили целую клумбу возле беседки, а они пропали! «Одуванчики?», — в памяти Мэй Яо мгновенно всплыл образ светловолосого юноши с охапкой цветов. Но прежде, чем он успел хотя бы повернуться в сторону Е Лимина, тот уже задал вопрос: — Погодите, их что, нельзя было рвать? Стоило этой фразе прозвучать, как нытьё моментально прекратилось и в сторону вмиг растерявшегося юноши устремилось два полных гнева взгляда. Девушки, ещё мгновение назад бывшие беззащитными и расстроенными, стали похожи на двух яростных демониц — разве что волосы на их головах не зашевелились от злости: — Так это был ты!!! Е Лимин испуганно отступил, но, вопреки ожиданиям, девушки не набросились на него, стремясь растерзать, а лишь назидательно вытянули в его сторону указательные пальцы: — Правило Башни Лянлинь номер один! — «Хочешь сорвать цветок — спроси»! — Что ждёт того, кто его нарушил? — Прополка сорняков и возмещение утерянных саженцев в десятикратном размере! — А-Ши! Заклинательницы стремительно развернулись к давящемуся смехом Се Гуши, который немедленно извлёк из рукава стопку листиков, пережатых двумя железными зажимами сверху и посередине, и графитовую палочку: — Ай-ай-ай, я ведь предупреждал, чтобы вы ознакомились с правилами Башен. Ничего не поделать, правила написаны для всех и нарушителей ждёт наказание. И раз уж так вышло, думаю, самое время рассказать, как именно они назначаются и что такое Палата Чэнфа. От знакомого названия Мэй Яо вздрогнул и обеспокоенно оглянулся на притихшего Е Лимина. Однако Се Гуши оставался совершенно спокоен и даже напевал себе что-то под нос, покуда выводил надписи на бумаге. Закончив с этим, он оторвал нижнюю часть листа и показал обе половины сгрудившимся подросткам: — Обычно ответственные заклинатели сами назначают своим ученикам наказания за провинности, так как им лучше прочих ведома допустимая мера. Но на каждого нарушителя не напасёшься полезных дел, тем более если речь идёт о внешних учениках, поэтому у всех старших заклинателей имеются специальные блокноты благопристойности. Верхняя часть листа в точности повторяет то, что записано на нижней, когда бы ни была внесена отметка. Заклинатель пишет на нижней части необходимую информацию об ученике и возможном наказании и отправляет провинившегося в Палату Чэнфа, где ему подбирают общественно полезное занятие. Когда работа выполнена — на листке делают пометку, чтобы учитель знал об этом. Бумажка перекочевала из рук Се Гуши в руки одной из девушек, выглядящей постарше, а заклинатель продолжил: — Разумеется, это лишь основная схема. Если наказание предстоит отбывать в конкретном месте или у конкретного человека — ему и вносить отметку о завершении. Также иногда назначаются и телесные наказания… Но, думаю, вас это не коснётся, всё же вы гости. Чтобы умудриться получить подобную кару, надо впасть в крайнюю немилость у высокопоставленных лиц ордена. Только произнеся последнюю фразу мужчина вдруг вспомнил, что одна из учениц не далее, как в предыдущей Башне именно это и сделала, и поспешно закашлялся, завершая объяснение. Дослушав до конца, Е Лимин рассеянно захлопал глазами: — Тогда что же я, получается, должен сделать? Одна из девушек, оценивающе оглядев юношу, спросила: — Занятия ведь начинаются завтра? В таком случае, когда окончатся лекции, мы ждём тебя здесь же. Одуванчики, может, и простые цветы, а требуются во многие мази, так что и запас их должен быть всегда под рукой. — Но я ведь не знал… — Незнание правил не освобождает от ответственности! Поверь, ты не хочешь ссориться с лекарями ордена! Увильнуть от наказания не удалось и Е Лимин с умоляющий взглядом обернулся к своему другу: — У Син… Но тот сразу же пресёк перекладывание ответственности: — Вот уж нет. С меня хватает и необходимости постоянно расшаркиваться перед всеми, кого ты ненароком задеваешь своими выходками. С подобным заданием уж будь любезен справиться сам. Оставленный наедине со своей проблемой третий молодой господин совсем сник. От вида его печально опущенной головы Мэй Яо почувствовал укол жалости. К тому же, пусть он и был непричастен к случившемуся, их встреча возле оврага заставляла юношу чувствовать себя сообщником, поэтому, поддавшись порыву, он окликнул Е Лимина: — Если хочешь, я могу помочь тебе. Предложение воодушевило подростка и, моментально забыв о грусти, он с восторгом согласился: — Правда? Это замечательно! Спасибо тебе! — Э? Мэй Яо растерянно моргнул. Он предложил свою помощь больше из вежливости, ведь привык, что прежде её никогда не принимали ни дома, ни в ордене. Но Е Лимин с готовностью согласился и, кажется, совершенно не чувствовал подвоха. Не понимая, что делать в такой ситуации, Мэй Лань в поисках поддержки обернулся к шисюнам, но те лишь прятали улыбки в рукавах и со смехом отворачивались. Девушка, которой Се Гуши передал листок, всплеснула руками: — Как замечательно, что у тебя есть такой самоотверженный друг! Раз вас двое, можно будет поручить вам в два раза больше саженцев. Е Лимин поспешил возразить: — Погодите, их же и так будет в десять раз больше, чем сорванных? — А ты считал, сколько сорвал? — Нет… — Значит, ты в любом случае не заметишь разницы! Заклинательница довольно кивнула и махнула рукой, приглашая группу следовать за ней. Вместе с Се Гуши она провела подростков по лекционным залам и открытым аудиториям с печами, где им предстояло заниматься алхимией, заодно поясняя, какие части Башни открыты для всех, а куда вход строго-настрого запрещён. От огорчения не осталось и следа, наоборот, воодушевлённая бесплатной рабочей силой девушка весело смеялась и с удовольствием отвечала на вопросы. Когда группа рассталась с разговорчивой заклинательницей и силуэт её растворился за поворотом, кто-то спросил у Се Гуши: — После встречи со старейшиной Гаоюй мы решили, что и в последующих Башнях будем иметь честь познакомиться с их хозяевами, но, кажется, это не так? Заклинатель лишь развёл руками: — Нет никакого правила, которое делало бы их присутствие обязательным. Некоторым нравится приветствовать учеников, другие предпочитают заниматься своими делами. Впрочем, не стоит думать, что старейшина Мэн хоть раз делала исключение для приглашённых учеников — не только вы, но и многие заклинатели Башни Лянлинь ни разу не видели свою главу. — Она, получается, не очень общительная? — Я даже не знаю, что вам сказать, ведь и сам знаком с ней лишь по слухам… Единственное мероприятие, которое она посещает всегда — это фестиваль Дня Основания Ордена, да и то лишь в юбилейные годы. Ох, точно! — неожиданно Се Гуши воодушевился и радостно оглядел своих подопечных. — В этом году ведь не просто юбилейный фестиваль, в этом году ордену исполняется девять сотен лет! В честь этой даты в Фуюане будет грандиозный праздник и в числе развлечений будет гонка на воздушных змеях, которую традиционно открывают старейшины ордена и глава Ю. Вы необыкновенные счастливчики, ведь у вас будет уникальный шанс увидеть старейшину Мэн! Новость о близящемся празднике взбудоражила всех. Известнейший и богатейший орден, празднующий целых девятьсот лет? Это должно было быть незабываемым зрелищем! Возможность попасть на подобное празднество выпадала лишь раз в жизни и упускать его никто не собирался. Известие быстро стало главной темой разговоров и вопросы на пути к Башне Иньюэ не смолкали, вынуждая Се Гуши тараторить без умолку. Казалось, что подростки хотели узнать всё, что только могли о предстоящем событии — какие будут развлечения, будут ли мероприятия внутри ордена, сколько диковинных рецептов, привезённых из Хэйцзе, им удастся попробовать… Мало помалу темы вопросов становились всё дальше от изначальной, и когда показались ворота Башни Иньюэ, разговоры уже вновь вернулись на круги своя. Не успела группа пройти даже часть пути, как на дороге словно из ниоткуда возникли две очаровательные девчушки, выглядящие ровесницами учеников. Одетые в розовое и бежевое ханьфу, они со смехом подхватили Су Гуши под руки и принялись играть в прятки, вынуждая заклинателя вертеться словно юла. На очередном круге ему это надоело и он возмущённо воскликнул: — Сун Цин, Сун Гуй! Вы хотите, чтобы мы из-за вас опоздали? Девушка в розовом показала ему язык: — Папа не разозлится, если вы опоздаете из-за нас! Да, Сун Гуй? Сун Гуй, одетая в бежевое, вторила сестре: — Именно! Мы всего лишь хотели встретить вас раньше него, что в этом такого? И потом, маленькая задержка — это же ещё не опоздание! Услышавший эту фразу Ху Цзя затылком почувствовал победный взгляд Шэнь Тафэя и, не сдержавшись, сердито пихнул его в бок. Тем временем Се Гуши наконец-то представил девушек: — Это Сун Цин и Сун Гуй, дочери Главы Иньюэ. Как видите, они обучаются в Башнях Лянлинь и Сетужан, хотя я не очень понимаю, что они тут делают, ведь, в отличие от приглашённых учеников, у них сейчас идут лекции. — Не придирайся к мелочам, лучше давай поторопимся — мы ведь не хотим опоздать? Будучи подловлены на этом факте, девушки мгновенно сменили тактику и стали подгонять Се Гуши, отвлекая его от неудобных вопросов. И хотя заклинатель всё равно старался вразумить сестёр и отправить их на занятия, все его слова пролетали мимо их ушей. В конце концов ему пришлось смириться с тем, что на его руках с двух сторон повисли две без умолку болтающие девушки, из-за которых он даже не мог оборачиваться на своих подопечных. Не смотря на явную отвлечённость своего куратора, после входа в Башню и беглого осмотра построек кто-то всё же громко спросил: — Какое направление у Башни Иньюэ? Обычно Се Гуши с удовольствием начинал рассказывать во всех подробностях, чем занимаются заклинатели Башни, однако на этот раз он лишь переглянулся с сёстрами Сун и уклончиво ответил: — …История Башни Иньюэ достаточно долгая. — Как и у всех Башен, разве нет? Чем она отличается от остальных? — Не то, чтобы я не могу объяснить, просто… Дело в том, что старейшина Сун обожает сам рассказывать о пути, которое прошло внутреннее устройство Башни к своему нынешнему статусу, поэтому если я отвечу сейчас, то вам придётся дважды выслушивать одно и то же. Интересного в этом немного, так что я лучше избавлю вас от такой необходимости. И хотя Се Гуши воздержался от объяснений, сложно было не заметить, как сильно разнились здания и аудитории, мимо которых проходила группа. Не было никакой общности и в звуках, доносившихся отовсюду — то были и музыка, и звон клинков, и даже лай собак. Всё это заставляло учеников ломать голову и озвучивать друг другу догадки одна необычнее другой, однако верный ответ они узнали лишь дойдя до обширной каменной арены, где в одной из зрительских лож их ожидал невысокий и чуть полноватый мужчина в светло-лимонной накидке. При приближении группы он спустился, и сёстры Сун тут же сменили рукава Се Гуши на его одежды, замерев по обе стороны от заклинателя и приняв вид прилежных дочерей. Откашлявшись и сделав вид, что его совсем не отвлекает неожиданная свита, мужчина обратился к ученикам: — Добро пожаловать в самую необыкновенную Башню в ордене! Моё имя Сун Юньшань и на меня была возложена честь возглавлять Башню Иньюэ. Уверен, вы уже задались вопросом — что же делает её такой поразительной? Чтобы ответить, позвольте, я расскажу вам немного о её истории. На лице Главы Иньюэ было написано искреннее счастье и гордость за всё, что наполняло Башню. Мэй Яо уже видел двоих старейшин и казалось, что для них занимаемый ими пост — скорее формальность, возлагающая на них определённые обязанности. Старейшина Сун в корне отличался от них своим отношением к собственному месту в ордене: с тем же выражением, с которым он говорил о Башне, Шэнь Тафэй рассказывал о деве Сянляо — с восторгом, преданностью и страстью. — Первым главой Башни был заклинатель, избравший путь техник боевой музыки, он-то и дал ей название Иньюэ. К тому же, он был человеком необыкновенно самовлюблённым, поэтому из всех цветов он выбрал жёлтый. Должно быть, вы слышали, что в те годы жёлтый был цветом Сына Неба, Его Величества Императора — по этой причине первый глава его и выбрал. Планы на развитие Башни у него были грандиозные, но ему не суждено было их воплотить — не прошло и пары десятков лет, как он пал в бою. Первая сотня лет после появления провалов была полна ужасающих битв, в которых погибали даже лучшие, и он не стал исключением. На смену ему пришёл другой заклинатель, в корне изменивший царивший в Башне порядок — руки его крепко сжимали поводья боевых животных, там, где высились изящные павильоны, вскоре были разбиты загоны с высоким частоколом забора, а многие заклинатели, не готовые променять гуцинь на кнут, покинули орден. Но фамильяры оказались не единственным направлением, которое изучал второй глава Башни — его заинтересовало искусственное создание звероподобных демонов посредством концентрации в призрачных огоньках светлой ци. Однако последняя его инициатива не нашла отклика ни среди учеников, ни среди прочих старейшин, ведь он предлагал своими руками создавать демонов. В конце концов это привело к большому конфликту и его изгнанию из ордена. Тогда же из-за него появились и первые законы о заклинателях-отступниках и создаваемых ими аякаши. После этого Башню ждала череда недолговечных руководителей, каждый из которых привносил в неё что-то своё. Среди них, например, был монах, сосредоточенный на священных писаниях и сутрах, и бывшая наёмная убийца, чьим хлебом являлись скрытность, яды и ловушки. Каждый из последующих лидеров пытался развернуть обучение в свою сторону, наполнить Башню необходимыми тренировками и учебными пособиями, но их начинания бросались на полпути, когда менялся глава. С годами все эти направления смешивались, накладывались друг на друга, одни ученики оставались верны прежним учителям, другие меняли деятельность, едва происходила смена власти, третьи и вовсе уходили, следуя за своим духовным наставником в странствиях. В итоге вся эта разрозненность привела к неоднородности, а без сплочённости не было и силы — Башня Иньюэ долгие годы считалась слабейшей, отчего в обучение ей отдавались ученики, лишённые ярко выраженных талантов. — Однако! — старейшина Сун назидательно вскинул палец, словно обрубая все отрицательные стороны подобной истории. — В то время как во всех прочих Башнях вы сумеете найти лишь ограниченные знания, Башня Иньюэ хранит в себе множество самой разнообразной информации — практически, небольшой орден внутри большего. К тому же, за последние несколько десятков лет я вместе с другими старшими заклинателями положил начало новому боевому стилю, который в перспективе позволит нам посоперничать с Башнями Гухо и Чжаньчан. В его основе лежит связка нескольких слабых воинов, каждый из которых может заменить другого, а значит, даже понеся потери, общая сила подобной группы не упадёт. Нет никакого значения, насколько силён каждый отдельно заклинатель и будет ли нарушен строй — пока хотя бы двое могут сражаться, битва ещё не проиграна. Посему, когда придёт время выбирать, какой из боевых Башен вы отдадите предпочтение на время своего пребывания в ордене, не сбрасывайте Башню Иньюэ со счетов — только здесь вы сможете получить уникальный опыт подобных сражений! Засмеявшись собственным словам, Глава Иньюэ развернулся и зашагал вдоль учеников туда и обратно, продолжая говорить и напрочь позабыв о стоявших рядом с ним девушках. Те же, когда их отец начал движение, сначала удивлённо переглянулись, но затем быстро догнали его и принялись сопровождать заклинателя, отступив на почтительные полшага. Их чинные выражения лиц перетягивали на себя внимание, и вскоре старейшину Суна уже никто толком не слушал, вместо этого наблюдая за его дочерьми, которые нет-нет, да снимали с себя маску важности и принимались дурачиться. Когда старейшина закончил говорить, Се Гуши сложил руки в поклоне: — Благодарю Главу Иньюэ за то, что он выделил на нас время в своём плотном графике. Если позволите, теперь мы вас покинем. Мужчина степенно кивнул и поймал за пояса своих шустрых дочурок, которые явно вознамерились вновь присоединиться к приглашённым ученикам. И покуда воспитательный процесс не завершился, Се Гуши торопливо увёл группу, указывая им основные места, которые стоит запомнить. Возле одного здания, из которого доносилась музыка, его догнал Шэнь Тафэй и поинтересовался: — Верно ли я понимаю, что для нас составлено расписание лекций, основанное на том, что мы не являемся частью Хули Дон? Се Гуши кивнул: — Верно. — В таком случае, значит ли это, что мы не можем посещать другие лекции? — Что ты! На некоторые занятия вас и правда не пустят по разным причинам, другие и смысла нет слушать — сложные темы не так просто понять, если вы не присутствовали в начале курса. Но в остальном нет никаких ограничений. Более того, нередко случается так, что пребывающие на заданиях вне ордена заклинатели возвращаются и готовы дать открытый урок по каким-то крайне занимательным темам — в таких случаях информация о предстоящем занятии появляется на доске объявлений в Зелёной Башне. Вы её не пропустите — она находится по пути от общежитий к столовой, вы постоянно будете ходить этой дорогой. — В таком случае, — Шэнь Тафэй ещё ближе подошёл к куратору и негромко спросил, — есть ли в местной Музыкальной Гостиной уроки для начинающих? Хотя юноша говорил совсем тихо, Ху Цзя всё равно его услышал и недовольно цыкнул: — Ты опять за своё? Шэнь Тафэй немедленно надулся: — А что в этом такого? Не хочу учиться — ты недоволен, хочу учиться — ты снова недоволен! — Ещё бы ты учился чему-то нормальному, а не как обычно! — Что плохого в том, что я хочу освоить музыкальные техники? Неужто так уж плохо иметь увлечения и стремиться достигнуть в них успеха? — Увлечения? — переспросил Се Гуши, заинтересовавшись. Обнаружив в кураторе благодарного слушателя, Шэнь Тафэй моментально отвернулся от своего недовольного шисюна: — Я рассмеюсь в лицо любому, кто скажет, что ничего не знает о деве Сянляо! Каждый, что может слышать, обязательно хоть раз наслаждался звуками саньсяня в исполнении её прекрасных жриц, а любой, кому не чужды мирские страсти, держал в руках посвящённые ей сборники стихов. Нет ни одной поэмы, которой бы я не знал, и ни одного представления в Чжансюси, которое бы не посетил! Разумеется, когда передо мной встал выбор, игре на каком инструменте я желаю обучаться, я не сомневался ни мгновения. Однако существует одна непреодолимая трудность — в нашем ордене никто не практикует музыкальных техник и мне совершенно не у кого обучаться им. — Значит, ты умеешь играть на саньсяне… — Се Гуши, кажется, пропустил мимо ушей почти все слова Шэнь Тафэя, выцепив лишь самое главное. — Не самый популярный инструмент, найти мастера игры на гуцине или эрху гораздо проще. Хорошо, я поинтересуюсь, возьмётся ли кто-то тебя обучать. Получив обещание, Шэнь Тафэй довольно вернулся к друзьям. К тому моменту осмотр Башни уже заканчивался и группа двигалась по главной дороге к выходу. Подойдя к воротам, Се Гуши остановился и развернулся: — Солнце покинуло зенит и половина пути уже позади. Уверен, вы устали и к тому же проголодались, поэтому прежде, чем продолжить знакомство с орденом, мы вернёмся в Зелёную Башню и пообедаем!