Сезон цветения паучьих лилий

Предложение о небольшой передышке было встречено с энтузиазмом. Поход по Башням начался с самого утра, расстояние было пройдено немалое, потому и устать все успели изрядно. Бодро шагая по круговой аллее в обратную их маршруту сторону, Се Гуши напоминал об оставшихся на сегодня делах: — Вечер ваш свободен, но не забудьте проверить расписание, чтобы не пропустить всё самое важное. После обеда мы снова пойдём от Башни Хуэйцзя по другой стороне и закончим на Башне Сетужан. Красная Башня, Фиолетовая Башня, Коричневая Башня… Вместе с уже посещёнными и за вычетом Зелёной Башни в сумме их было семь. Прикинув это в голове, Шэнь Тафэй немедленно поинтересовался: — Но ведь это только семь Башен? Разве в ордене их не восемь? Се Гуши с охотой отозвался: — Восемь. Но лишь шесть из них исполняют учебную задачу, последняя же закрыта для посещения. Расположенные на её территории постройки относятся ко внутренним, к которым не положен допуск приглашённым и внешним ученикам. Можно сказать, Башня Хуэйзця — самая открытая Башня ордена, направленная на внешний мир, в то время как Башня Цан используется только заслуженными членами ордена. Впрочем, даже если захотите, всё равно не сумеете в неё попасть — она окружена отдельным барьером, который вас не пустит. Летать над ней тоже не рекомендую — особое заклинание запрещает полёты над Башней Цан. Разбиться вы не разобьётесь, но, поверьте, ощущение неконтролируемого падения с меча просто незабываемо и вам оно не понравится. — Барьер, барьер, барьер… Как-то это слово слишком часто звучит. Се Гуши рассмеялся: — Вы заметили? Не специально, но так вышло, что пост Главы Сетужан почти постоянно занимают заклинатели, особо талантливые в деле возведения барьеров. Поэтому как-то так сложилось, что у нас их больше, чем у кого бы то ни было. Кто-то из группы выразил сомнение: — Разве не сложно их поддерживать и возводить? На это Се Гуши пожал плечами: — Ну… Я бы не назвал это простым делом, но у нас есть старейшина Вэньшунь, который следит за этим, так что проблем никогда не возникает. Вы с ним скоро познакомитесь, и стоит узнать его поближе, как вы поймёте, какой он добродушный человек. — Поэтому старейшина Гаоюй сказала, что он не откажет ей в маленькой просьбе? — Именно! Удобно иметь ручного мастера барьеров, правда? — засмеялся заклинатель. «Ручного». Ученики невольно повторили это слово про себя. Насколько же мягким был Глава Сетужан, что в его сторону без зазрения совести допускались подобные слова? Вслух, однако, никто этого не произнёс, поэтому и Се Гуши не стал заострять внимание на этом моменте. Столовая Хули Дон была местом довольно просторным. Кроме того, что многие ученики ели здесь или на улице неподалёку, часть заклинателей уносили еду с собой, чтобы оттрапезничать в своих комнатах не отрываясь от совершенствования. Также можно было взять с собой не готовые блюда, а лишь ингредиенты, приготовив обед самостоятельно — по этой причине даже в домиках приглашённых учеников присутствовала небольшая печь и набор посуды. Большая часть группы села есть в том же составе, в котором шла всё это время. Однако, не смотря на свободные места рядом с молодой госпожой Тэн, никто не стремился составить ей компанию. То же касалось и Сунь Яня — подле него сидел только Хань Гу, остальные же предпочли не садиться рядом с высокомерным любителем поязвить. Мэй Яо с друзьями тоже, не сговариваясь, сел подальше — с одной стороны от юноши плюхнулся Шэнь Тафэй, с другой его подпирал Ху Цзя. Е Лимин, У Син и Кан Цзянцзюэ сели напротив, сразу же приступив к еде. — Вкуснятина! — Е Лимин шустро набил рот яствами, отчего его круглые щёки надулись ещё сильнее и теперь, подпрыгивая в такт жеванию, вызывали у Мэй Яо стойкую ассоциацию с двумя мячиками, которые одиноко играющий ребёнок отбивал от земли обеими руками. Подобная мысль заставила юношу тихо хихикнуть, прикрывшись чашей с рисом, а желание ущипнуть Е Лимина за упругую щёчку стало лишь сильнее. Трапеза, к тому же, не сильно повлияла на разговорные способности третьего молодого господина, и едва он проглотил первую порцию, как принялся делиться заметками из бескрайнего моря своих знаний: — А вы знаете, что из-за исторической и природной разницы между Лянцзе и Хэйцзе некоторые овощи и фрукты имеют редкие сорта, о наличии которых стало известно далеко не сразу после начала сотрудничества с ёкаями? В Бин Баолей таких практически нет, ведь северный регион скуден на растительность, зато в меню Хули Дон включено много подобных растений! А что насчёт вас, Кан-сюн? Кан Цзянцзюэ покачал головой: — Отец говорил, что за девятьсот лет существования Моста ни одной из Резиденций так и не удалось заключить хотя бы перемирие с представителями морских народов. Их неприязнь к людям не только не утихла, но и, кажется, стала лишь сильнее — в конце концов, нередки случаи, когда, не разобравшись до конца в ситуации, заклинатели уничтожали подданных Усуваре но Мико наравне с другими чудовищами. Глава Ху много раз пытался добиться аудиенции с ней, однако… Но Шэнь Тафэй его прервал: — С кем, с кем? Решив, что сказал что-то не так, Кан Цзянцзюэ заволновался и попытался найти в своих словах ошибку, но не сумел: — Эм… С-с Усуваре но Мико… — Какое чудное имя! С тяжёлым вздохом Ху Цзя поинтересовался: — А-Фэй, признайся честно, ты никогда не слушаешь то, что рассказывает Учитель? Даже краем уха? Шэнь Тафэй деланно возмутился: — Не правда, слушаю, но что же я могу поделать с тем, что его слова совершенно не задерживаются в моей голове? — У тебя память как решето обо всём, что не касается девы Сянляо, — Ху Цзя недовольно покачал головой, но всё же начал объяснять. — В истории Хэйцзе было три исторических периода, когда отношения ёкаев с людьми разнились от войны до взаимовыгодных соглашений. В первом периоде, многие тысячи лет назад, они жили в мире, не вмешиваясь в дела друг друга и пересекаясь исключительно случайно. Во втором периоде у них вспыхнул территориальный конфликт и началась многовековая вражда, во время которой ёкаи, силясь ещё сильнее подчеркнуть свою независимость, придумали собственный способ чтения письма, а также расширили свой алфавит новыми вспомогательными символами. Этим способом они стали именовать детей, артефакты, свои резиденции и места природы. Война длилась так долго и так старательно, что люди перестали существовать в Хэйцзе, но наращённая военная мощь и общая яростная природа ёкаев не позволили им просто остановиться, и тогда война началась между их кланами и расами. Под воздействием мощи тех атак ещё сохранившиеся города были разрушены, а ландшафт изменён до неузнаваемости. И лишь когда от огромной армии остались разрозненные клочки, а многие земли стали непригодными для жизни, война прекратилась и начался третий этап их жизни. Именно во время него произошёл разрыв и были заключены новые соглашения, а в знак уважения крупные кланы вернулись к привычному чтению иероглифов, показывая тем самым пример всем прочим. Всё это время Шэнь Тафэй хмурился, честно стараясь слушать и запоминать, хотя давалось ему это явно с трудом. В конце он скривился ещё сильнее прежнего и, снова взяв в руки отставленную ранее пиалу, произнёс: — Видимо, я снова недостаточно внимательно слушал, но ты сказал, что они вернулись к старому чтению. Тогда почему Уцзува… Увуцзу… В общем, эта их правительница носит такое странное имя? — Удивительно, что ты столько услышал, но вывод сделать не сумел. Новое прочтение — способ протеста против мира с людьми. И раз подводное царство не принимает мир, они продолжают пользоваться этим способом выразить своё несогласие и презрение. — Вот же странные ребята, — и нескольких мгновений не прошло, как Шэнь Тафэй уже выбросил из головы всё, что только что услышал, тем самым снова вызывая раздражение Ху Цзя, который постоянно вынужден был повторять ему одно и то же по несколько раз в надежде, что хоть малая толика этой информации осядет в непутёвой голове. Е Лимин примирительно поднял руку: — Ну-ну, ладно тебе. Тем оно и интересно — наши миры с самого начала были столь схожи, но в итоге пошли совершенно разными путями. Разве это не интригует? Думается мне, что в библиотеке Хули Дон можно найти посвящённые этому исследования. В конце концов, где, если не в первом ордене нового порядка? Е Лимин так увлёкся разговором, что неосознанно начал размахивать палочками, словно сам себе дирижировал. Едва не получив столовым прибором в глаз, У Син поморщился и, поймав руки друга, вернул их на место: — Не понимаю, чему ты так радуешься. Всего несколько дней в Хули Дон — а ты уже схлопотал наказание, причём первый из всех. — Ну, я ведь буду отрабатывать его не один, так чего мне расстраиваться? Да, Мэй-сюн? — третий молодой господин подмигнул Мэй Ланю, но неожиданно обратил внимание на его поднос. — Мэй-сюн, ты уже поел? Так быстро? Заметил это не только Е Лимин. Недовольно закатив глаза, Шэнь Тафэй подхватил палочками несколько кусочков курицы и закинул их в опустевшую пиалу Мэй Яо: — Ты опять не ешь мясо. Прежде, чем юноша успел возразить, с другой стороны в чашу прилетел ломтик свинины: — Поэтому у тебя и с тренировками не ладится. Кушай плотнее! Друзьям даже не нужно было смотреть, что именно положил себе Мэй Лань, чтобы знать, из чего состоит его привычное меню. За столько лет совместного быта они успели запомнить многие его дурные привычки, в том числе связанные с едой. Не будь они постоянно рядом, юноша питался бы одним соевым тофу с бобовыми ростками — иногда им казалось, что он вовсе лишён вкуса и способен есть всё подряд, будь то прогорклый рис или сгоревшие овощи. Набив рот неожиданной добавкой и промычав что-то невнятное в знак протеста, Мэй Яо поспешно подхватил поднос с пустой посудой, пока шисюны снова не подкинули ему еды, и торопливо покинул столовую. Кроме него почти никто ещё не закончил обедать, поэтому, чтобы скоротать время в ожидании друзей, Мэй Лань принялся неспешно прохаживаться возле здания, с интересом оглядываясь по сторонам. Добравшись до угла соседней постройки он притормозил, заметив кучу хозяйственных вещей и человека рядом с ними. Возле сложенных огромной стопкой гобеленов стояла миловидная девушка в одеждах приглашённых учеников и, склонившись, что-то сосредоточенно изучала. Юноше стало любопытно, что именно там могло привлечь её внимание, и он осторожно подошёл, стараясь не приближаться слишком близко. Вытянув шею, он заглянул издалека в попытке увидеть то же, что и она, но ничего, кроме рисунка на ткани, не увидел. Мэй Лань собирался уже разочарованно отойти, когда сзади в плечо его толкнули, и мимо спешно протопал нагруженный бумагами заклинатель в зелёном. Он едва не врезался в девушку, но в последний момент вильнул вбок, вместо этого споткнувшись о деревянную подпорку и громко чертыхнувшись. Подпорка отлетела в сторону и Мэй Яо краем глаза уловил какое-то движение, которого не должно было быть — медленно, но неуклонно стопка гобеленов стала наклоняться. Всего пара мгновений и девушку завалит тяжёлой тканью! Моментально сориентировавшись, юноша рванул вперёд с выкриком: «Осторожно!» и, схватив девушку под руку, дёрнул её на себя. Стоило ей отойти, и на место, где она только что стояла, завалилась куча ткани, подняв тучу пыли. Мэй Лань облегчённо выдохнул, радуясь, что успел вовремя, но радость эта была недолгой — опустив взгляд, он обнаружил, что крепко прижимает к себе удивлённую заклинательницу. Крылья её ресниц, обрамлявшие светлые, словно молодые персики, глаза, дрожали, и она их забавно приопускала из-за растрепавшихся волос, которые так и норовили залезть, куда не следует. Будучи столь бесцеремонно выдернута из размышлений, она успела лишь упереться Мэй Яо в грудь руками и сейчас нервно сжимала кулачки, ожидая его дальнейших действий. Осознав, в каком положении находится, юноша тут же разжал руки, самому себе удивляясь: «Вот уже второе знакомство я начинаю с объятий! Что на меня нашло, едва мы уехали из дома?». И хотя мысленно Мэй Лань ругал себя последними словами, кровь против воли прилила к щекам, выдавая робким румянцем его неопытность в общении с девушками. Он не помнил, когда его в последний раз обнимали мать или сестра, да и было ли такое вообще, что уж говорить о прочих представительницах прекрасного пола! Оказавшись освобождена, девушка оправила одежду и оглядела то, что ещё недавно было аккуратной конструкцией. — Ты в порядке? Тебя не задело? — всё ещё будучи смущён собственными действиями, Мэй Лань всё же в первую очередь справился о безопасности соученицы. Та, словно лишь теперь переварив случившееся, поспешно повернулась и сложила руки в благодарности: — Ах, да, со мной всё хорошо, спасибо за твою помощь. Моё имя Ли Синь, я из ордена Юншуй. Могу ли я узнать имя своего спасителя? — Мэй Яо, орден Баобэй. — Баобэй? Брови её сложились задумчивым домиком, и юноша, вспомнив реакцию Е Лимина, поспешно принялся объяснять: — Это название ордену много лет назад дал ещё его основатель, это… — Старые монеты? — прикрыв лицо рукавом, Ли Синь будто спрятала улыбку и в глазах её сверкнула искорка веселья. Необходимость объясняться отпала и Мэй Яо позволил себе, наконец, расслабиться, однако на кончике языка всё равно осталась горечь. Пускай в этот раз ничего непоправимого не случилось, не всякий раз ему повезёт предотвратить последствия своего пагубного влияния на окружавших его людей. Вновь оглядевшись по сторонам, девушка приложила ладошку ко рту и тихонько предложила: — Будет крайне неприятно, если кто-то решит, будто это мы виноваты, в то время как настоящий виновник давно уже сбежал. Не думаешь, что нам следует как можно скорее вернуться обратно? В памяти алым бутоном расцвёл вчерашний пожар на рынке, и Мэй Яо согласно закивал, немедленно развернувшись и двинувшись обратно ко входу в столовую. Ли Синь быстро поравнялась с ним и на ходу распустила волосы, вновь скручивая их сбоку возле затылка в пушистый пучок. Закрепив причёску изящной шпилькой, которую до того держала губами, она ещё раз отряхнулась и вернула себе прежний аккуратный облик. Когда они дошли до дверей, по внешности девушки никак нельзя было предположить, что её только что бесцеремонно сгребли в охапку, спасая от обвала. К счастью, всё произошло возле боковой стены хозяйственной части строения и никто не обратил внимания на шум, коего и так было в достатке. Окончательно убедившись, что инцидент прошёл незамеченным, Мэй Яо снова украдкой выдохнул и ненавязчиво попытался покинуть девушку. Однако Ли Синь, словно почувствовав его намерение, сделала шаг наперерез, пресекая побег: — Ещё раз большое спасибо за помощь. Даже не знаю, как отблагодарить тебя. Если есть что-то, что я могла бы сделать… Мэй Яо тут же замахал руками: — Что ты! Не стоит! Но девушка была настойчива: — За добро принято платить добром. Я не могу просто безвозмездно принять помощь, ничего не отдав взамен. Прошу, скажи, как я могу отплатить тебе? — Правда, ничего не нужно. Я рад, что ты не пострадала, и твоей благодарности мне более, чем достаточно. — Но ведь… Ли Синь на мгновение задумалась, а затем предложила: — Знаю! Сегодня в Башне Лянлинь вам назначили наказание. Могу ли я присоединиться и помочь с посадкой цветов? Втроём это будет ещё быстрее! Мэй Яо жутко захотелось стыдливо прикрыть руками лицо, но он удержался, лишь уточнив: — Ты слышала?.. — Разумеется. Не найдётся того, кто бы не услышал, — Ли Синь вновь спрятала улыбку в рукаве, однако искорки в глазах выдавали затаившийся смех. — …Это наказание всё же назначили не мне, я сам влез в него без спросу. Если уж у кого и спрашивать дозволения — то у Е Лимина. — Значит, если он разрешит, то я могу присоединиться? — уточнила девушка. Юноше ничего не оставалось, кроме как в безысходности кивнуть. Ему была совершенно непонятна подобная напористость, ведь если кто и был виновен в случившемся — то только он, и потому отсутствие обвинений в его адрес уже было достаточной признательностью. Тем более, что он вовсе не считал подобную помощь чем-то, что заслуживало бы ответной услуги, разве что если однажды ему самому понадобится помощь. — Мэй-сюн! В диалог ворвался звонкий голос третьего молодого господина. Радостно размахивая рукой, он в сопровождении У Сина покинул столовую и первым делом отыскал друга, давно сбежавшего на улицу. При их приближении Ли Синь уважительно сложила ладони и Мэй Яо поспешил представить её: — Эту ученицу зовут Ли Синь, мы с ней… недавно столкнулись. Словно бы возражая ему, Ли Синь сама вступила в разговор: — Приятно познакомиться. Я приехала из ордена Юншуй и почтена тем, что оказалась приглашена в Хули Дон наравне с таким уважаемым заклинателем, как господин Е. Так вышло, что только что Мэй Яо оказал мне неоценимую услугу, и мне хотелось бы отблагодарить его. Господин Е, могу ли я присоединиться к вам при посадке цветов в Башне Лянлинь? Но У Син резко возразил: — Нет. Ни к чему баловать его. Е Лимин надул губки, однако согласился с другом: — Не то, чтобы я против, вот только чем больше людей присоединится — тем больше работы нам подкинут. Не приведи Небожители эти заклинательницы и вовсе решат, что нам нравится возиться с сорняками, и начнут нагружать работой почём зря. — Вот как… Ответ расстроил девушку, и Мэй Яо поспешил утешить её: — Не стоит переживать, если тебе так хочется в чём-то помочь — это можно сделать и в другой раз. К тому же, разве не замечательно, что вместо отбывания наказания ты сможешь больше времени провести с друзьями? Заклинательница покачала головой: — Я приехала в орден одна и всё ещё ни с кем здесь не знакома. Е Лимин также попытался оказать поддержку: — А как же твои соседки? Уверен, они замечательные девушки и вы скоро подружитесь. Но Ли Синь лишь печально опустила взгляд и тихо произнесла: — Моей соседкой является молодая госпожа Тэн. — Ох… По крайней мере двое из этой троицы выглядели крайне неприветливо, а если Тэн Юйци даст своим подчинённым указание ни с кем не сближаться — то шансов подружиться с ними не останется вовсе. Теперь Мэй Яо начал догадываться, отчего Ли Синь так отчаянно не желала отпускать его — дело было вовсе не в благодарности, а в желании завести хотя бы одно знакомство в этом огромном и совершенно чужом ордене. Юноша и хотел бы ей помочь, но из всех людей она выбрала самый неудачный вариант. Было бы куда лучше, подружись она с Е Лимином, вот только У Син отчего-то был настроен к Ли Синь крайне негативно — с момента, как она оказалась рядом, он буравил её взглядом, и даже через густую, наполовину скрывавшую глаза чёлку было видно, что брови его нахмурены. Впрочем, когда к ним присоединились Ху Цзя и Шэнь Тафэй, У Син не стал возражать против того, что Ли Синь решила не покидать новых знакомых. Так, обновлённым составом, они и дожидались Се Гуши, чтобы продолжить знакомство с Хули Дон.