Сезон цветения паучьих лилий

Непосещённой оставалась всего одна Башня. Ученики с нетерпением ожидали встречи со старейшиной Вэньшунем, о котором успели услышать от Се Гуши довольно много противоречивой информации. Он называл его и опорой ордена, и ручным мастером барьеров, и множеством других необычных прозвищ. Все они создавали в воображении довольно разнообразные картины, и даже Мэй Яо, уже имевший честь быть знакомым с Главой Сетужан, был заинтригован — то, каким предстал перед ним заклинатель, не до конца сходилось с тем, что говорил их куратор. И чем активнее были обсуждения, тем сильнее становилось желание взглянуть на старейшину глазами стороннего зрителя, а не причастного к досадному инциденту человека. Под «инцидентом» юноша, конечно же, подразумевал произошедшее на рынке, стараясь не вспоминать о том, что случилось в дальнейшем. По спине всё ещё пробегал неприятный холодок от проникновенного взгляда льдисто-голубых глаз и чувства полнейшей беззащитности. У Мэй Ланя слишком сильно вошло в привычку полагаться на своих шисюнов в подобных ситуациях внутри ордена, но, когда они не могли прийти на помощь, он снова чувствовал себя слабым ребёнком, которого старшие братья наказывают под молчаливое согласие матери. Ему оставалось только надеяться, что та ситуация себя исчерпала и возвращения к этому вопросу больше не будет, иначе, не имея возможности на кого-то положиться, он мог бы оказаться в ещё большей беде, чем прежде. Облик Башни Сетужан напоминал собой уединённую обитель адептов светлого пути. Тишина и покой каждого виденного уголка невероятно контрастировали с шумом вечного движения Башни Чучжэнь. Куда ни кинь взор — в окружённых вековыми деревьями павильонах велись негромкие беседы, а подле изысканных фасадов зданий ученики небольшими группками демонстрировали друг другу результаты своих тренировок. Всё происходящее было настолько возвышенно-мирным, что у таких людей, как Шэнь Тафэй и Е Лимин руки зачесались привнести в происходившее капельку естественного хаоса. Однако с одной стороны Ху Цзя, а с другой — У Син, на пару пригвоздили своих неуёмных друзей взглядами, делая им молчаливое внушение по поводу допустимого поведения. Хотя оба знали, что надолго их послушания не хватит, они, по крайней мере, надеялись закончить обход Башен без новых неприятностей. К тому моменту, когда Се Гуши привёл своих подопечных к одиноко стоящему павильону, возле строения их уже ожидал последний, с кем на сегодня было назначено знакомство. Ученики тут же впились взглядами в немного растерявшегося от такого внимания мужчину, но сходу в нём нельзя было увидеть чего-то особенно выдающегося. Старшие заклинатели, сопровождавшие старейшину, тоже с любопытством оглядели своего главу, будто пытаясь найти, что же такого обнаружили подростки, однако и они узрели картину достаточно тривиальную и даже привычную. Стараясь делать вид, что не замечает чрезмерно пристального внимания к собственной персоне, мужчина откашлялся и обратился к гостям: — Приветствую вас на территории Башни Сетужан, моё имя Вэньшунь Фэнхуан и я её глава. Вы уже успели посетить все прочие Башни и наверняка заметили, как сильно они не похожи друг на друга. Разумеется, свои особенности имеет и Башня Сетужан. Её особое предназначение — быть оплотом мудрости, вотчиной знаний, колыбелью всех искусств светлого пути. Дух, тело, разум — три неизменные составляющие на вашей тропе самосовершенствования, и каждую из них необходимо последовательно развивать, уделяя этому всё свободное время. Продолжая говорить, старейшина Вэньшунь осмотрел учеников перед собой. Перескакивая взглядом с одного лица на другое, он словно бы кого-то искал, пока не зацепился за светлые локоны. Необычный цвет волос заставил его притормозить и внимательнее рассмотреть хозяина шевелюры, но когда он уже хотел было отвернулся, рядом мелькнули знакомые кудряшки. До того стоявший чуть позади, Мэй Яо сделал шаг вперёд и тут же столкнулся взглядами с Главой Сетужан. Зрительный контакт не продлился и нескольких мгновений, но юноша готов был поклясться, что именно его он и выискивал в толпе. — Дух — это ваши техники. Неважно, получены ли они по наследству, выучены в вашем ордене или выведены опытным путём. Это ваш инструмент, что ведёт вас по пути гармонии с миром и увеличения собственной силы. Тело — это боевые искусства. Духовный практик постигает себя не только в уединённой медитации, но и в сражениях с окружающими невзгодами, поэтому он должен уметь защищаться как звонкой сталью, так и твёрдым кулаком. Разум — это мистические практики, которые позволяют нарушать законы природы с помощью своей ци. Наш орден издревле обладает наиболее полной информацией о способах влияния на мир, и среди них присутствуют и благие воздействия, владением которыми вы обучаетесь, и негативные, которым подвергается всё вокруг под влиянием нечисти. Какое-то время ученики вслушивались в речи Главы Сетужан, но в конце концов Шэнь Тафэй с Е Лимином недоумённо переглянулись: — Он что, решил прямо во время приветственной речи прочитать нам пару лекций? То, о чём говорил старейшина Вэньшунь, было самыми базовыми знаниями, которые отданные в орден дети усваивали с первых занятий. Конечно, повторение основ всегда было полезным, однако не слишком подходило в качестве торжественного приветствия. Нельзя сказать, что самого Главу Сетужан это смущало — по всей видимости, этими же словами он встречал гостей и в прошлом году, потому как голос его звучал уверенно и бодро. Стоявшие подле него старшие заклинатели с улыбками кивали, старательно делая вид, что всё в порядке и так и должно быть. Хотя мужчина произносил речь для всех, взгляд его то и дело останавливался на Мэй Яо, заставляя того чувствовать себя неуютно. Это не укрылось от Шэнь Тафэя. Пихнув шиди в бок, он прошептал: — Смотрю, Глава Сетужан таки запомнил тебя. Мэй Яо так же тихо ответил: — Это не приносит мне никакой радости, ведь запомнил он меня явно не с хорошей стороны. — Можно подумать, тебя так уж сложно запомнить — с твоей-то выделяющейся внешностью! — Лучше бы это было не так… Юноша не сумел удержать тяжёлый вздох. Волосы его, прямые у корней, имели манеру начинать виться, едва касались плеч, а между лопатками и вовсе превращались в забавные кудряшки. Пряди, обрамлявшие лицо, скрутились в две тугие пружинки, которые Шэнь Тафэй обожал оттягивать и затем отпускать. Редкий иссиня-черный оттенок привлекал внимание не меньше, чем общая лохматость казалось бы опрятной причёски, а вместе они помогали никогда не забыть внешность приносящего неудачи юноши. В их тихий разговор вклинился Е Лимин: — Тебе это не нравится? Я вот считаю, что ты очень красивый, поэтому запомнить твоё лицо мне только в радость. Мэй Яо хотел было ответить, что считает Е Лимина куда красивее, но посчитал это неуместным. Да и потом, он столь редко получал похвалу за что бы то ни было, что решил не портить момент. Только, к несчастью, «красивый» — вовсе не те слова, которые ему было приятно услышать. А причины не любить свою внешность у него были. Светло-зелёные глаза ему передались от матери и это было единственное, что роднило его с семьёй. В остальном же он не был похож ни на кого из родственников ни со стороны матери, ни со стороны отца. В своей семье он выглядел приёмным, чем не забывали его попрекать братья, ведь какой сосед не советовал им избавиться от приблудного ребёнка? Если бы Учитель не согласился принять Мэй Ланя в орден, возможно, именно так бы они однажды и поступили. Тем временем, речь старейшины Вэньшуня подошла к концу: — Надеюсь, вы с пользой проведёте время, отведённое вам на обучение. Библиотека Башни Сетужан всегда открыта для вас, и если у вас возникнут вопросы — вы непременно сумеете найти ответы на них. Что же, не стану больше задерживать вас. Желаю успешного учебного года! После ухода Главы Сетужан ученики почувствовали некоторое разочарование. Конечно, они не ожидали немедленно увидеть нечто, выходящее за рамки обычного, однако вопреки отзывам Се Гуши старейшина Вэньшунь казался немного… скучным? По крайней мере, сравнивая его с предыдущими знакомствами, однозначно можно было сказать, что он терялся на фоне прочих старейшин. Вслух об этом никто не сказал, но прочитать общее настроение было не так уж сложно. Тем не менее, обычно говорливый Се Гуши оставил их реакцию без внимания, чем лишь подогрел недоумение и любопытство. Сама Башня, в отличие от её главы, была полна интересных строений, ко многим из которых доступ был открыт для всех. На своём пути ученики встретили как вполне привычные для них лаборатории зачарователей, хранилища сложных для управления предметов, укреплённые манекены для отработки боевых заклинаний, так и тренировочные площадки иллюзионистов, а также некоторые приспособления, о назначении которых пришлось спрашивать у Се Гуши. — А что находится там? Недалеко от границы с Башней Чучжэнь находилось огороженное пространство, в котором виднелись остатки какого-то крупного здания. Изнутри на стенах виднелась сажа, а вокруг на земле валялось то, что раньше было крышей. От этого зрелища Се Гуши тяжко вздохнул и пояснил: — Там располагался Зал Барьеров — самый крупный полигон для отработки разного рода сдерживающих заклинаний. До сих пор никто точно не знает, что именно там произошло, однако самая распространённая версия звучит так: предыдущий Глава Чучжэнь, желая опробовать новое устройство, не активировал должным образом защитный барьер, подорвав и себя, и здание. — Разве такое возможно?! — Ни один нормальный заклинатель так бы не ошибся! — Звучит крайне подозрительно… Се Гуши откашлялся: — Да, для стороннего слушателя может прозвучать действительно странно. Однако до вас наверняка дойдут разного рода слухи о нынешнем Главе Чучжэнь, а может вы и вовсе столкнётесь с ним лично. И когда у вас сложится о нём определённое мнение, вам просто стоит принять во внимание тот факт, что старейшина Сюань был учеником предыдущего главы. И они… Как бы правильно выразиться… Два сапога пара, вот. На самом деле Се Гуши хотелось произнести кочевавшее в Зелёной Башне выражение: «Две половинки одного идиота», но он решил, что ученикам не стоит этого слышать. Хотя фраза, без сомнений, неплохо описывала взбалмошный характер обоих глав, она была несколько неуважительной. Напоследок заклинатель напомнил подопечным: — Старайтесь не расставаться со своим оружием. По первости заблудиться в ордене очень легко и вам постоянно придётся взлетать, чтобы осмотреться. И всегда имейте при себе свиток с расписанием — кроме времени лекций в нём часто можно будет увидеть важную информацию. На сегодня мы закончили, до конца дня вы вольны заняться чем хотите! Оставленные на попечение самих себя, ученики какое-то время бессмысленно толпились на выходе с Башни Сетужан, обсуждая прошедший день. — Это было так долго! Устало потягиваясь, Е Лимин первым откололся от общей группы. За ним последовали и остальные, но не успел хоть кто-то ответить, как мимо юношей почти пролетела Тэн Юйци, стремительно направляясь в сторону Башни Гухо. Едва не задетый одной из её подчинённых, Шэнь Тафэй ухмыльнулся: — Павлину ощипали хвост и теперь он стремится выклевать обидчику глаза. — Будет тебе, Шэнь-сюн. Характер у неё не подарок, но меня бы тоже задело, отнесись кто ко мне с подобным пренебрежением. — Не нужно было с самого начала вести себя подобным образом. А так она лишь получила по заслугам. — Уж кто бы говорил, — Ху Цзя фыркнул и ущипнул шиди за бок. — Лучше скажи, в какой боевой Башне ты собираешься заниматься? Юноша поморщился от щипка и потёр пострадавшее место: — Я, пожалуй, не стану присоединяться к Башням, продолжив тренировать стиль нашего ордена. Хорошо знающий своего шиди Ху Цзя сразу же истолковал это по-своему: — Другими словами, ты не собираешься тренироваться вовсе. Так не пойдёт! Я присоединюсь к ученикам Серебряной Башни, так как их стиль схож с тем, чему обучает меня отец, и ты пойдёшь вместе со мной. — Ты предлагаешь вечно последнему во всех соревнованиях на скорость учиться скоростному стилю? Вот уж спасибо! К тому же, если Се Гуши выполнит обещание и найдёт мне учителя, я собираюсь потратить почти всё время на музыку. Когда мы вернёмся домой, мне снова не у кого будет спросить совета — нужно воспользоваться имеющейся возможностью. Вновь услышав про музыкальные техники, Ху Цзя возмущённо открыл рот, однако, немного поразмыслив, смолчал. Побуравив шиди взглядом, будто решая для себя что-то, он, в конце концов, буркнул: — Если забросишь тренировки — разучишься держать меч. Не заставляй меня краснеть перед Учителем. Таким образом Шэнь Тафэй получил негласное одобрение на пропуск уроков фехтования, чем остался крайне доволен. Радостно хлопнув по плечу Мэй Яо, он обратился уже к нему: — А как насчёт тебя? Воспользуешься предложением старейшины Чжи? Слегка поколебавшись, юноша кивнул: — Цзяцзя прав, то, что мы видели в Серебряной Башне, похоже на то, чему обучается он. В какой-то степени я овладел этими навыками, поэтому думаю, что для меня будет полезнее учиться чему-то новому. А вы?.. Привычка вечно ссориться по малейшему пустяку непроизвольно выталкивала всех окружающих из диалога, поэтому Мэй Лань поспешил вернуть в круг говорящих тех, кто оказался за бортом. Первой, к кому повернулся юноша, оказалась Ли Синь. Девушка, однако, покачала головой: — Не уверена, что смогу так сразу ответить. Я не слишком хорошо управляюсь с мечом. Возможно, мне стоит сначала посетить тренировки ещё раз, чтобы быть уверенной в том, какой уровень я потяну. — Что насчёт тебя? — Мэй Лань повернулся к Е Лимину. Тот постоял в задумчивости и затем изрёк: — Башня Иньюэ. — Погоди, если я не ошибаюсь, ты уже на шестой ступени. Зачем тебе обучаться вместе с ними? На это третий молодой господин скрестил руки на груди и принялся объяснять: — Мне это действительно ни к чему. Но я хорошо сражаюсь и время, проведённое в Башне Гухо или Башне Чжаньчан, уйдёт впустую. С другой стороны, то, что рассказывал старейшина Сун, прозвучало достаточно интересно. Бин Баолей несколько отличается от остальных орденов — немалая часть нашей территории состоит из сплошных снегов. Сам понимаешь, что сражения в таких условиях не похожи на те, в которых участвуют обычные заклинатели. Вполне возможно, что тот боевой стиль, о котором говорил Глава Иньюэ, может быть использован под наши нужды. А даже если и нет — наверняка я увижу много нового! К тому же, помнишь, что сказала Глава Гухо? «В настоящем бою вам нередко придётся сталкиваться с изворотливыми противниками», — то же можно сказать и про ситуации, когда против тебя много слабых, но слаженно действующих существ. В любом случае я считаю тренировки с ними полезными. Вдумчивость, с которой Е Лимин объяснял свою точку зрения, удивила Мэй Яо. Всё это время молодой господин, казалось, вообще не задумывался о сколь бы то ни было серьёзных вещах, однако сейчас это казалось не так. Мэй Лань всё никак не мог понять, каким же Е Лимин был человеком — легкомысленным или ответственным? То, с какой лёгкостью он совершал необдуманные поступки, немного даже пугало, но был ли он способен привести своими действиями к настоящей трагедии? Поймав на себе задумчивый взгляд Мэй Яо, У Син решил, что он обращается к нему с тем же вопросом, и пожал плечами: — Мне всё равно. Просто последую за Е Лимином — должен же за ним кто-то присматривать. Вынырнув из омута своих мыслей, Мэй Лань в ответ неловко улыбнулся и повернулся к Кан Цзянцзюэ: — А ты какую боевую Башню выберешь? Но тот замотал головой: — Никакую. Я не владею мечом. На поясе Кан Цзянцюэ и впрямь не висело ножен. Мэй Яо обратил на это внимание ещё утром, после резкого высказывания Сунь Яня. Тогда он сказал «этот немощный», видимо, подразумевая недостаток боевых навыков Кан Цзянцзюэ, но юноша не думал, что это выражение будет не просто принижением его способностей, а полноценной констатацией факта. Но Шэнь Тафэй и Ху Цзя об этом не знали, поэтому продолжили допытываться: — А, должно быть, ты сражаешься другим оружием? Каким? Сабля? Или, может, гуаньдао? Под напором их вопросов Кан Цзянцзюэ отступил, втягивая голову в плечи и продолжая беспристанно мотать головой. Наконец, поняв, что ему больше нечего добавить к своему ответу, юноши удивлённо переглянулись: — Но как же ты тогда дерёшься? А летаешь? — Никак… Им оставалось только растерянно переглянуться. Конечно, некоторые заклинатели отдавали предпочтение иным способам битвы, полностью посвящая себя практике заклинаний или музыкальным инструментам, но даже так они продолжали держать при себе главный атрибут заклинателя. На флейте особо не полетаешь, многие барьеры требуют участия оружия, руками тяжело защититься от острых когтей — так или иначе какой-то заменитель меча должен быть. Но Кан Цзянцзюэ смущённо комкал одежду, уткнувшись взглядом в землю — по нему было видно, что он не лжёт. — Без навыков обращения с оружием придётся довольно тяжело. Если не ошибаюсь, в Башне Иньюэ довольно много неумелых заклинателей и новичков. Разве это не отличный повод примкнуть к ним и подтянуть умения? — предложил Ху Цзя. И без того втянутая в плечи голова, кажется, опустилась ещё ниже: — Отец запрещает мне брать в руки меч. Он говорит, что я скорее покалечу себя, чем сумею попасть по врагу… — Но ведь… Окончательно замолкнувшего юношу неожиданно поддержал Е Лимин: — Ладно вам, это не так уж и важно. В конце концов, сегодня последний полностью свободный день, его стоит потратить с пользой, а не выяснять подобные глупости! Не давая больше развивать эту тему, Е Лимин подхватил под руки Мэй Яо и Шэнь Тафэя, утаскивая их куда-то в сторону Зелёной Башни и вынуждая всех остальных следовать за ним. Его намерение было ясно, как день — повеселиться, пока не пришлось вновь браться за учёбу!