Сезон цветения паучьих лилий

Расписание первых учебных дней было довольно свободным — отличия в знаниях, даваемых разными орденами, вынуждали преподавателей уделять время корректировкам курса лекций. Из-за этого учеников нередко отпускали пораньше, отдавая на самостоятельное изучение темы, понимание которых было необходимо для дальнейших занятий. Оказавшись совершенно свободны от дел, шестёрка друзей решила не упускать возможность подышать свежим воздухом и, выбрав полянку недалеко от своих домов, устроилась под высоким деревом. Благодаря помощи Мэй Ланя отработка Е Лимина ускорилась в два раза, и им позволили приходить через день, поэтому они также смогли присоединиться. В противовес вчерашнему дню, погода стояла прекрасная. О ливне напоминали лишь лужи в местах, куда не доставало солнце, и даже невысокая трава, на которую уселись юноши, успела просохнуть. Хотя на повестке дня в первую очередь стояло подтягивание знаний, разговор под деревом шёл вовсе не об этом. Небольшое происшествие на одной из лекций вызвало бурные обсуждения среди приглашённых учеников, в том числе и среди друзей Мэй Ланя. Сегодня их преподаватель имела неосторожность критически отозваться о внешнем виде молодой госпожи Тэн, подчеркнув, что девушкам не пристало носить мужскую одежду. Ответ Тэн Юйци, полный холодной ярости, содержал столько колкостей, что молодая заклинательница, кажется, пожалела, что вообще открыла рот. Даже Е Чуйсань, согласный с тем, что каждый сам волен выбирать, что надевать, не рискнул вклиниваться в этот монолог. Обойти стороной эту тему оказалось невозможно. Самым щедрым на выражения в сторону молодой госпожи Тэн был Шэнь Тафэй. Сколько раз беседа ни возвращалась к своему началу, запас язвительных слов у него не иссякал: — И как у этой паршивки хватает наглости говорить подобным тоном с абсолютно всеми старшими заклинателями? Гонору столько, словно она пуп земли, а ощипать ей перья — и останется лишь перепуганная курица! Долго воздерживающемуся от комментариев У Сину, наконец, надоело слушать эти ругательства и он попытался смягчить разговор: — Когда мы видели Тэн Юйци в прошлый раз, она была довольно тихим ребёнком. Мне не верится, что за эти несколько лет её характер претерпел такие изменения. Возможно, у неё есть причины подобного поведения? Вот только Е Лимин совершенно не понял намерений друга и моментально свёл его старания на нет: — Но мы ведь тогда были ещё совсем детьми? Тяжело судить о подобном по одной короткой встрече, произошедшей так давно. Вероятно, ей уже тогда было не чуждо подобное мышление, теперь же, вдали от дома, ей не нужно подстраиваться под своего отца. — Подстраиваться под отца? — уточнил Кан Цзянцзюэ. — Верно, — кивнул Е Лимин. — В тот раз она приезжала вместе с главой Тэн, а в Чжэнфу Тянь, знаешь ли, довольно своеобразная внутренняя политика. Между отношением к юношами и к девушками огромная пропасть, и то, что позволительно одним, недопустимо для вторых. Признаться, я бы больше удивился, если бы она в тот раз не пыталась вести себя тише воды, ниже травы. — Без кота мышам раздолье, — буркнул Ху Цзя. — Вот именно! — поддержал его Шэнь Тафэй. — Перед родителями, небось, строит из себя само послушание, а едва глава ослабил поводок на её шее — и эта полоумная девка стала бросаться на всех подряд! У Син наградил юношу недовольным взглядом: — Позволь напомнить, что Тэн Юйци — старшая дочь главы одного из Четырёх Великих Орденов. Но Шэнь Тафэй лишь закатил глаза: — Чванливая мужедевка, вот кто она! Грубое выражение резануло слух даже успевшим привыкнуть к речам Шэнь Цюаня друзьям. Е Лимин попытался мягко его одёрнуть: — Невежливо так отзываться о молодой госпоже Тэн. Пускай она довольно несдержанна в словах… Однако закончить фразу он не успел. Рядом мелькнула зелёная юбка, и перед юношами оказалась одна из соучениц Тэн Юйци — та, что при первой встрече загородила Е Лимину проход. Даже не слыша всего разговора, она моментально поняла, о чем шла речь, и не раздумывая подошла к юношам, хлопнув ладонью по стволу дерева, под которым они сидели. С перекошенным от ярости лицом она зашипела в сторону Шэнь Тафэя: — Как смеешь ты своим грязным ртом оскорблять мою госпожу?! Перед её благородной персоной вы словно псы, вылезшие из канавы, вы не достойны даже имени её произносить, а уж тем более позволять себе высказывания подобные этому! Такой червь, как ты, должен ползать у её ног в благодарность за то, что она почтила своим присутствием таких нищих, жалких отбросов! Если бы глупцы из Зелёной Башни не рассылали приглашения отребьям, подобным тебе, то у тебя не было бы ни единого шанса в твоей никчёмной жизни даже дышать с ней одним воздухом! Всю эту тираду девушка выпалила буквально на одном дыхании. Сидевшая на траве группа учеников потеряла дар речи, не в силах сразу сформулировать ответ. Первым робко подал голос Кан Цзянцзюэ: — Ох, я приношу свои искренние извинения, мы, конечно же, совсем не хотели обидеть молодую госпожу, это всего лишь небольшое недоразумение… Услышав это блеяние, Шэнь Тафэй фыркнул: — Союз магнолий и вьюнка. От этих слов ещё минуту назад кипевшая от гнева девушка обомлела. Но не прошло и пары мгновений, как щеки её залились постыдным румянцем, а с губ сорвались новые обвинения: — Ты!.. Да как ты смеешь!.. Какое право ты имеешь говорить подобные слова! Моя госпожа, она!.. Настал черёд Шэнь Тафэя широко раскрыть глаза от удивления. Без задней мысли он ляпнул: — А ты-то откуда знаешь эти строки? Внезапное осознание заставило девушку закрыть рот, но вместо того, чтобы успокоиться, она неожиданно разозлилась лишь сильнее. Только что пунцовевшее лицо буквально побагровело от гнева, и с воскликом: «Бесстыдник!» заклинательница замахнулась на Шэнь Тафэя. Тот отреагировал мгновенно, увернувшись от удара и отскочив подальше, но это её не остановило, пара секунд — и между ними началась драка. Хотя оба они были заклинателями пятой ступени, разница между ними была ощутимая. Вечно отлынивающий от тренировок Шэнь Тафэй с трудом поспевал за одной из тех, кто был выбран стать сопровождающими Тэн Юйци. Девушка двигалась стремительно и легко, не нанося противнику ощутимого урона лишь потому, что гнев делал её движения чрезмерно размашистыми и неточными. Вот он пропустил один удар, за ним другой, но не успел юноша серьёзно пострадать, как в их потасовку вторгся ледяной голос: — И что же здесь происходит? Девушка моментально замерла. Осознав, что опасность миновала, Шэнь Тафэй облегчённо вздохнул и покосился на возникшую словно из ниоткуда Тэн Юйци. Однако одного взгляда хватило, чтобы с громким «Пфф!» он отвернулся в попытке сдержать смех. Его противница яростно сверкнула глазами, но сама она также не смела поднимать глаз на хозяйку. Та сейчас меньше всего напоминала гордую наследницу одного из Четырёх Великих Орденов — вся измазанная в земле и покрытая листьями, девушка на ощупь доставала из волос застрявшие там веточки и пыталась расправить завиток чёлки, растрёпанный так, словно бы кто-то очень сильно подул ей в лицо. При этом она ни на мгновение не теряла маску абсолютного равнодушия к происходящему, ожидая ответа: — Фа Лянь? Поджимая губы, зачинщица драки выпалила: — Они посмели оскорбить вас, молодая госпожа! — И что? Ответ был ошеломляюще прост. Не зная, что нужно говорить дальше, заклинательница пару раз открыла и закрыла рот. Видя замешательство соученицы, Тэн Юйци снизошла до пояснения: — Они вольны говорить, что хотят. Полные зависти слова чужих людей не могут унизить меня. На это способны лишь непослушные моим приказам подчинённые. После этого она спокойно развернулась и ушла в сторону домиков. Резкие, словно пощёчина, слова мгновенно остудили голову Фа Лянь и та бросилась за своей госпожой, на ходу заводя извинительную скороговорку. На поляне вновь остались только юноши. Е Лимин немедленно полюбопытствовал у вернувшегося к дереву Шэнь Тафэя: — На что она так разозлилась? Шэнь Цюань, потирая места ушибов, лениво ответил: — А, это? Из сочинений Люй Бо, посвящённых путешествиям Фэнми Сянляо по женским опочивальням. «Любовь меж девами прекрасна — магнолий и вьюнка союз. Встревать мужчине здесь опасно наперекор цветочных уз». Услышав эти строки, все как один выдали глубокомысленное «Ооо!», мгновенно сообразив, что к чему. Один Кан Цзянцзюэ неуверенно возразил: — Разве девам пристало читать подобную литературу? — А с чего ты взял, что она интересует только мужчин? — парировал Шэнь Тафэй. На это Кан Цзянцзюэ не нашёлся, что возразить. Ху Цзя же, даже не подумав сделать выговор своему шиди, отметил: — Её сопровождающие под стать ей самой — невоспитанные и грубые. Если Тэн Юйци постоянно с ними общается, то не удивительно, что с годами её несносный характер проявился. Е Лимин, хмыкнув, подтянул ноги к груди и обнял колени: — Похоже, она уже успела остыть после утреннего недоразумения. Такой холодной она больше похожа на себя из детства. Интересно, почему глава Тэн вообще в тот раз взял её с собой? Это ведь была не поездка с официальным визитом в Бин Баолей, они посетили только город. В ту пору стояла зима, поэтому я даже не могу сказать, имела ли она уже тогда привычку носить мужскую одежду. Зима, да?.. Хм… Эй, У Син, а не в тот год ли, случайно, у главы Тэн родился сын? — Думаешь, появление наследника повлияло на его отношение к дочери? — Не знаю. В конце концов, её отношения с родителями совсем не такие, как у нас с тобой. — Не сказал бы, что у нас с тобой одинаковые отношения с родителями, — У Син устало откинулся, прикрывая глаза. — Хочешь сказать, они заставляют тебя делать что-то, что тебе не нравится? — Например, приглядывать за тобой? — одно веко юноши дрогнуло, и он кинул ироничный взгляд на друга. Тот сердито надулся, но возражать не стал. Фраза заинтересовала Мэй Яо: — Мне казалось, вы просто дружите. Получается, это не совсем так? У Син лишь пожал плечами: — Дружим — да, но если подумать о причинах, то ею, в первую очередь, являются наши родители. Если бы не это — вряд ли у меня вообще была бы возможность сойтись с третьим молодым господином. — Твои родители близко общаются с главой Е? — Верно. Мои родители — старшие заклинатели в ордене и… Ну, что-то вроде советников. Мэй Яо недоумённо склонил голову: — «Что-то вроде»? У Син даже не стал пытаться объяснять, пожав плечами. Неловко улыбнувшись, Е Лимин пояснил: — Внутренняя структура Бин Баолей, она… Ну, немного странная и лишена строгой иерархичности. Поэтому её довольно тяжело положить на привычные понятия вроде «старейшина» или «советник». Однако родители У Сина — доверенные лица моего отца и решают достаточно важные вопросы, касающиеся ордена. Случись с ними что — это доставило бы нам кучу проблем. Ох, кстати! — третий молодой господин неожиданно оживился и даже стал громче говорить. — Помните, что нам сказал Се Гуши? Юноши удивлённо переглянулись, не до конца понимая, о чём идёт речь: — Ну, он много чего говорил. Что именно ты имеешь ввиду? — О Главе Чучжэнь! Е Лимин принял более удобную позу и обвёл друзей взглядом, поясняя: — Родители У Сина — советники, их исчезновение стало бы тяжёлым ударом для Бин Баолей. С другой стороны, в Хули Дон таинственным образом погиб старейшина, и кроме разрозненных слухов и бездоказательных теорий ничего нет. Вам не кажется это странным? Кроме того, что он выполнял серьёзные обязанности, сам по себе факт подобного происшествия кажется подозрительным. Поняв, куда он клонит, Ху Цзя закатил глаза и попытался пресечь подобные размышления: — Нет, не кажется. То, что правда не была обнародована, не значит, что она не была установлена. У Син согласно закивал, радуясь, что кроме него нашёлся кто-то, готовый тормозить неуёмного исследователя. Поддержать третьего молодого господина не рискнул никто, от чего тот взволновался лишь сильнее: — Но! Но! Разве вам не любопытно? Что, если на самом деле за этим стоит какая-то тайна? Что, если под развалинами сгоревшего Зала Барьеров спрятано нечто загадочное? Какие секреты таятся в остывшем пепле разрушенного здания? Это ведь!.. Ху Цзя с У Сином синхронно вздохнули. Они оба никак не могли взять в толк, как подобные, лишённые какой бы то ни было важности мелочи могли вызывать такой интерес. Внутренние дела Хули Дон касались их в последнюю очередь, и даже если в данном происшествии и впрямь существовали какие-то подводные камни, совать в них свой нос было по меньшей мере глупо. Ни ученики Баобэй, ни наследники Четырёх Великих Орденов не имели достаточно полномочий, чтобы брать на себя ответственность за последствия подобных действий. Именно это озвучил Ху Цзя, добавив: — К тому же, ты видел ограждения? Туда запрещено ходить. В чём бы ни крылась причина — это не имеет к нам никакого отношения. Однако переубедить Е Лимина оказалось не такой простой задачей: — Ну и что с того? Если не нарушать установленный порядок — прогресса не добиться! Любые прорывы — это всегда слом старых ограничений! Вот уже который раз за разговор Ху Цзя закатил глаза: — И это совершенно не подходит к данной ситуации. Всё, что ты получишь от нарушения правил — наказание, и, если там и правда что-то есть, ещё и обвинение в проникновении на частную территорию ордена. Даже если тебя защищает твой социальный статус, на нас он не распространяется. — Да, но!.. Шэнь Тафэй примиряюще похлопал шисюна по плечу: — Ладно тебе, не злись. Он ведь всё ещё ничего не сделал. — Уж лучше с самого начала пресечь подобные мысли, чем потом разгребать последствия… Хотя Ху Цзя продолжал недовольно бурчать, Шэнь Тафэй едва заметно приложил палец к губам, намекая Е Лимину, чтобы тот не развивал эту тему. Его шисюн, сидевший спиной, этого не увидел, а от Мэй Яо юноша и не таился. Позднее, когда головы самых отстающих разбухли от количества утрамбованных в них знаний, а довольные проделанной работой Ху Цзя и У Син ушли, оживлённо обсуждая следующий курс репетиторства, Шэнь Тафэй поманил Е Лимина за собой. Не заметивший жеста Кан Цзянцзюэ остался сидеть под деревом, зато Мэй Лань, предчувствуя неладное, без приглашения последовал за друзьями. Решение оказалось очень кстати, потому что, оставшись без присмотра, Шэнь Цюань сразу же возобновил прерванный ранее разговор: — Не слушай этого зануду. То, о чём ты сказал, приходило и мне в голову тоже. Руку даю на отсечение — там спрятано что-то, не предназначенное для посторонних глаз. — Правда же? — запоздалая поддержка вернула третьего молодого господина в хорошее расположение духа. — Не мог же глава Ю просто пустить на самотёк такое серьёзное происшествие? Любая смерть внутри ордена — повод для серьёзного расследования, а ведь речь идёт не о рядовом заклинателе! — И если в Зал Барьеров запрещено ходить… — …то в нём явно скрыто нечто подозрительное. — А это значит… — …что его непременно нужно исследовать! Беседа приняла ожидаемый поворот, и Мэй Яо поспешил вмешаться: — Нет-нет, твой вывод совершенно ошибочен. — Почему? — Шэнь Тафэй слышал, что шиди идёт за ним, и явно ждал этого вопроса. — Помимо того, что сказал Ху Цзя, есть ещё множество других причин не соваться туда. Например, это как минимум неприлично. Разве, придя в гости, ты станешь лезть в хозяйский чулан и вытаскивать на свет весь старательно спрятанный мусор? — Но мы ведь не планируем ничего такого? Так, небольшая инспекция, покуда никто не смотрит в нашу сторону. Иногда Мэй Лань забывал, что для Шэнь Тафэя «приличия» — понятие относительное, и без приглашения шататься по чужому дому вполне в его духе. Разумеется, и попытка воззвать к этому неведомому ему чувству с самого начала была провальной. Зато о собственном благополучии юноша рьяно пёкся, так что Мэй Яо попробовал иную причину: — Зал Барьеров пострадал от огня несколько лет назад и всё это время стоял, обдуваемый ветрами со всех сторон. Дожди, заморозки, проросшие в щели растения… Не думал ли ты, что это просто-напросто опасно? Театрально взмахнув рукой, Шэнь Тафэй подошёл к Мэй Ланю и опёрся о его плечо: — Складно говоришь, но подумай сам. В Фиолетовой Башне постоянно что-то горит и взрывается, наверняка строительных материалов для восстановления хранится там немало. И есть те, кто этим занимается — а значит, они же разбирают и пострадавшие мастерские. Если, как ты говоришь, Зал Барьеров и впрямь представляет из себя серьёзную опасность, то почему они его всё ещё не разобрали? А ведь и правда, почему? Вначале Мэй Лань лишь пытался отговорить Шэнь Цюаня, но теперь и сам задумался над этим вопросом. В таком виде Зал Барьеров не приносит никакой пользы, одну лишь угрозу. Для строения подобных размеров найти и очистить место не так легко, тут же, судя по всему, фундамент не пострадал, да и ведущая к нему дорога была открыта. Барьеры, по словам Се Гуши, являлись важной частью техник Башни Сетужан, и после разрушения самой крупной тренировочной площадки необходимо было организовать другое место для практики. Использование прочих аудиторий могло быть временным решением, но откладывать в дальний ящик восстановление Зала Барьеров явно не стоило. Так отчего же вот уже несколько лет сгоревшее дотла здание портит своим видом красоту изящных садов Коричневой Башни? «Погодите-ка». Краем глаза юноша уловил, как на лице Шэнь Тафэя расползается довольная улыбка, и неожиданно всё осознал. Ну, конечно, именно этого он и добивался! Демонстративно фыркнув, Мэй Лань скинул руку шисюна с плеча и отвернулся: — Нас в любом случае не касается причина. Лучше направь свой энтузиазм в иное русло. Маленькая уловка не удалась, и Шэнь Цюань решил зайти с другой стороны: — Только не говори, что ты боишься гнева Цзяцзя? Однако на это предположение Мэй Яо покачал головой и взглянул другу в глаза: — Наказания от а-Цзя я не боюсь. Пусть хоть заставит меня по десять раз переписать все книги о правилах изгнания аякаши — это не принесёт мне никаких сложностей. Но если мы нарушим правила и нас обнаружат старшие заклинатели ордена… Его серьёзность передалась Шэнь Тафэю: — Ты всё ещё беспокоишься о том, что случилось в день нашего прибытия? Мэй Лань кивнул: — Возможно, я беспокоюсь напрасно, однако ко мне уже имеются некоторые серьёзные претензии. Мне совершенно не хочется усугублять ситуацию подобным нарушением правил, тем более, что это может сказаться и на вас тоже. Поэтому, что бы ты ни говорил, я не могу позволить вам втянуть меня в это безумство. Шэнь Тафэй разочарованно отступил, но спорить не стал. Им и впрямь всё ещё было непонятно, оставило ли то происшествие после себя последствия или же оно полностью разрешилось. Посетивший их после начала обучения старейшина Вэньшунь одним своим присутствием будто намекал, что конец истории не близок. В подобных обстоятельствах привлекать к себе ещё больше внимания было не в интересах Мэй Ланя, и Шэнь Цюань прекрасно это понимал. Понимал, но и сделать со своей тягой к авантюрам ничего не мог. Точно таким же нетерпением горел и взгляд Е Лимина — даже не зная, о чём говорили друзья, оставаться в стороне он долго не мог: — Значит, ты не хочешь с нами идти? — Не столько не хочу, сколько не могу, — поправил его Мэй Яо. — Вполне может быть, что от моего хорошего поведения зависит наше пребывание в Хули Дон. Такого рода ответственность, знаешь ли, давит. — Жаль. Я надеялся на совместное приключение, — третий молодой господин поник, но печали хватило ненадолго и уже через мгновение он кинул на Шэнь Тафэя лукавый взгляд. — Значит, сегодня вечером? — Как только стемнеет, — тот ответил красноречивым хмыком. — Как же удачно, что наши комнаты рядом! Не только удобно собираться вместе, но и никто лишний не узнает о происходящем! С громким: «Ией!» юноши хлопнули в ладоши. Только после этого они опомнились и опасливо глянули на Мэй Ланя: — Слушай, а ты же не… Но Мэй Яо успокаивающе улыбнулся: — Я покрывал тебя перед а-Цзя по крайней мере в половине случаев, когда ты нарушал правила ордена. Неужели думаешь, что я пойду и расскажу ему об этом прямо сейчас? К тому же, я не говорил, что мне не любопытно. Поэтому просто постарайтесь не влипнуть в неприятности. С такой поддержкой нарушители воодушевились ещё сильнее, с энтузиазмом принявшись обсуждать планы на ближайшую ночь. Мэй Лань же решил, что ему не следует знать слишком много, иначе будет велик риск проговориться прежде времени, поэтому поспешно ушёл, сделав вид, что этого разговора не было.