Сезон цветения паучьих лилий

По не усвоенным темам Ху Даоди гонял своих шиди нещадно, но и прочие лекции никто не отменял. Даже получив передышку от заклинательниц Башни Лянлинь, Мэй Лань не мог со спокойной душой отправиться в библиотеку, вынужденный вместо этого вернуться в домик и заняться теми заданиями, которые отложил на потом. Их было немного и никто, в сущности, и слова бы не сказал, не выполни юноша ни единого, однако существовало одно крайне веское «но» и звали его Ху Цзя. Шисюн подчас бывал строже Учителя, но Мэй Яо не мог его в этом винить — сам Цзяцзя, хотел он того или нет, был проекцией собственного отца, спуская с друзей три шкуры в попытках добиться идеальных ответов. И если Шэнь Тафэй умело увиливал от лишней работы, доводя ситуацию до того, что Ху Цзя устраивал уже любой результат, лишь бы он был, то Мэй Яо подобными навыками не обладал. Можно было пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз Шэнь Тафэй выполнил свои задания верно и в срок, на пальцах второй же следовало считать, сколько раз этого не сделал Мэй Лань. В том числе по этой причине в отношении Мэй Яо Ху Цзя был гораздо уступчивее. Памятуя об этом юноша и дал друзьям обещание, что не станет раскрывать их маленькую проказу. Ну, а раз уж на его плечи легла задача отвлекать внимание Цзяцзя, следовало поскорее расквитаться с оставшимися заданиями, дабы иметь возможность смягчить возможный гнев шисюна, если об их сговоре всё же узнают. Вопреки затаённой надежде юноши, общий домик не пустовал. В дальней части комнаты, не отрываясь от чтения, позвякивал чайным набором Сунь Янь. При появлении соседа он ни на миг не отвлёкся от ровных строчек иероглифов, что было лишь на руку Мэй Ланю. Чем меньше приходилось разговаривать с ним — тем реже слышались колкости в сторону юноши. Порой ему казалось, что внутри Сунь Яня спрятан огромный мешок иголок, которыми заклинатель, словно ёж, окружал себя и пытался ранить как можно больше людей вокруг. И чем острее реагировала жертва — тем глубже он старался вогнать эти шипы. Поёжившись от неприятной ассоциации, Мэй Лань спешно покинул комнату затем, чтобы вскорости в неё вернуться и притулиться на самом краю стола. Разумеется, расстояние между ним и соседом никак не помешало бы последнему язвить, но стоило Сунь Яню только открыть рот с намерением отпустить пару едких комментариев, как хлопнула дверь в комнату Хань Гу. Почти сразу в домик вошёл и он сам, озадаченно почёсывая голову. Сунь Янь тут же переключился на другого соседа и, оглядев его пустые руки, поинтересовался: — Лишь потому, что ты слёзно умолял меня о помощи с некоторыми текстами, я терпеливо ждал твоего возвращения. И где же те самые проблемные рукописи? — Эм, я… — Надеюсь, причина, по которой я впустую потратил своё драгоценное время, достаточно веская? — вместе с приподнятой бровью в голосе Сунь Яня проявился лёгкий оттенок угрозы. Замявшись, Хань Гу попытался подобрать слова, которые могли бы смягчить недовольство собеседника, но в конце концов лишь поднял виноватый взгляд: — Будучи в библиотеке в последний раз, я скопировал нужные нам учебники, вот только… Кажется, некоторые я назвал неправильно и в итоге получил совсем не те книги. Простите-простите-простите! Юноша тут же умоляюще вскинул руки, зачастив извинения. Уголки губ Сунь Яня раздражённо дёрнулись, и он с громким стуком поставил глиняную чашку на стол: — И? — Извините, этот ничтожный постоянно доставляет вам неприятности своей глупостью! Я прямо сейчас отправлюсь в библиотеку и перепишу всё, что ошибочно взял! Умоляю, дайте мне совсем немного времени — без вашей помощи я совершенно точно и слова не пойму из нужной темы! Игнорируя полный щенячьей преданности взгляд Хань Гу, Сунь Янь, откинув одеяние, опустился на подушку возле стола. В тишине, в которую погрузилась комната, было слышно лишь монотонное постукивание пальцев по столешнице. Наконец, юноша цыкнул и бросил через плечо: — Почему, скажи мне на милость, ты всё ещё здесь? Если к моменту, как я закончу со своим заданием, у тебя не будет нужных книг — помощи от меня не жди. Хань Гу тут же просиял и, ещё раз благодарно склонившись, вылетел из домика: — Благодарю, господин Сунь! Фыркнув в спину удалившемуся Хань Гу, заклинатель отвернулся от входа и взглянул на притихшего Мэй Яо. В какой-то момент он открыл рот, чтобы выплеснуть на него очередную порцию жёлчи, но, кажется, успел позабыть, что именно собирался ему сказать в начале. Так и не сумев вспомнить свою мысль, юноша ещё раз фыркнул и сосредоточился на собственных делах. Разложив перед собой несколько книг и свитков, Сунь Янь отставил в сторону пиалу с чаем и придвинул поближе принадлежности для письма. Хотя юноша был полон высокомерия, изящества ему было также не занимать — отточенными движениями растирания туши трудно было не засмотреться. Взгляд получился чрезмерно пристальным и, почувствовав его, Сунь Янь недовольно скосил глаза на соседа. Мэй Лань тут же отвернулся, уткнувшись в собственное домашнее задание. Даже находясь за другим концом стола, он чувствовал исходящее от молодого господина раздражение и потому старался стать как можно меньше и незаметнее. Отвлёкшийся буквально на мгновение Сунь Янь вновь вернулся к работе, однако стоило ему взглянуть на тушь, как из уст вырвалось раздосадованное: — Тц! Этого мгновения хватило, чтобы непослушный рукав влез в чёрную жидкость, насквозь промокнув. Юноша немедленно вытащил его, резко вставая со своего места, и тут же с силой приложился коленом о столешницу. Пиала с чаем подскочила и опрокинулась в тушечницу, переполнив её, и вся жидкость устремилась к драгоценным книгам. Позабыв об ушибленном колене, Сунь Янь подскочил в поисках, чем бы промокнуть стол. Под руку ему попалась удачно оставленная кем-то на тумбе тряпица, и прежде, чем Мэй Лань успел хоть как-то среагировать, ткань уже пропиталась грязной водой. Бежевый оттенок импровизированной промокашки показался юноше знакомым, и, нервно сглотнув, он поспешно сел обратно. На улице раздались торопливые шаги, и вскоре в комнату, озираясь, вошёл Хань Гу: — Только откланялся, а уже пришлось вернуться. Так неловко, ахаха… Раз уж я всё равно иду в библиотеку, где-то здесь осталась накидка, которую одолжила мне сестрица. Вы не видели её? Не успевший толком распрямиться Сунь Янь застыл, словно каменная статуя. Медленно, с сомнением он развернул испачканный кулёк в руках, чтобы увидеть, как грязная тряпка превращается в ещё недавно красивую одежду. Улыбка сползла с лица Хань Гу, и он с осторожностью спросил: — А это… Не она? Мрачно нахмурившись, Сунь Янь скомкал ткань обратно: — Скажи своей сестрице, что взамен купишь ей новую накидку — я оплачу покупку. — А… Х-хорошо, я всё понял… Мэй Яо буквально кожей чувствовал, как шкала настроения Сунь Яня из просто плохой опускается в отвратительную. Продолжать находиться с ним наедине становилось опасно. Дождавшись, пока молодой господин ненадолго покинет комнату, чтобы избавиться от испачканной ткани, Мэй Лань торопливо собрал вещи и улизнул к себе, продолжая мысленно твердить, что это не побег, а тактическое отступление. В личных покоях приглашённых учеников тоже стоял небольшой стол, только использовать его для обучения было не слишком удобно. Размер столешницы был рассчитан на повседневные нужды, и расположить на нём несколько свитков, учебников и тушечницу представляло из себя нетривиальную задачу. Глядя на крохотный кусочек свободного места, Мэй Лань вздохнул. Ему уже приходило в голову заниматься вместе с шисюнами, но отчего-то он решил, будто и так вполне справится. Теперь же эта мысль казалась всё более разумной и правильной. Как бы то ни было, доделав задания и посвятив остаток дня тренировкам, юноша ни разу больше не столкнулся ни с друзьями, ни со своими соседями. Тот факт, что Шэнь Тафэя и Е Лимина он также не слышал даже проходя мимо их дома, говорил о том, что эта парочка вплотную занялась обсуждением предстоящего похода. И будучи тем, кто практически дал им позволение на ночную вылазку, Мэй Яо не мог перестать переживать по этому поводу. От Башни Хуэйцзя до Башни Сетужан придётся миновать круговую аллею и пройти мимо Башни Чжаньчан — главных блюстителей порядка внутри ордена. Смогут ли шумные приятели остаться незамеченными? Патрулируют ли по ночам орден? Что, если они привлекут внимание своим посещением Коричневой Башни? Не случится ли с ними беды внутри полуразрушенного строения? Все эти мысли раз за разом прокручивались в голове подростка, отчего он продолжал беспокойно ворочаться даже улёгшись в постель. Сквозь поверхностный сон ему показалось, что под утро он услышал, как хлопнула дверь соседней комнаты. Юноша успел подивиться тому, как рано встаёт Кан Цзянцзюэ, прежде чем повернулся на другой бок и всё же сумел крепко уснуть. Весь следующий день Мэй Лань с тревогой поглядывал на отчаянно зевающих друзей, но, будучи постоянно под присмотром самых строгих членов их компании, не решался задать терзавшие его вопросы. Лишь оставшись наедине с Е Лимином на отработке, юноша попытался заговорить на тему ночной вылазки. Однако тот не стал ничего рассказывать, сославшись на то, что Шэнь Цюань непременно тоже захочет поприсутствовать при обсуждении. И действительно, когда юноши, понатыкав кое-как порученные им саженцы, покинули заклинательниц Башни Лянлинь, их уже поджидал Шэнь Тафэй. С присоединением последнего человека, Мэй Лань, наконец, позволил себе спросить: — Ну, как? Вы нашли что-нибудь? — Вчера, облазив Зал Барьеров вдоль и поперёк, мы нашли… — Шэнь Тафэй выдержал торжественную паузу, — ничего! Представляешь? Мы провели в развалинах всю ночь и ушли, лишь когда забрезжил рассвет, но не сумели откопать даже малейшей зацепки. Вблизи эта махина оказалась такой огромной, что изучать её можно и вдесятером неделю! К тому же, взрыв и пожар были столь сильными, что нам не удалось даже определить их очаг. Мы обошли все боковые комнаты, распотрошили чудом уцелевшие внутренние стеллажи, даже залезли в колодец — ни-че-го! Результат не слишком удивил Мэй Яо. Куда большей неожиданностью было бы, найдись в развалинах что-то полезное или по крайней мере подозрительное. Впрочем, он ни за что не признался бы друзьям, что в глубине души ему тоже хотелось верить в успех их похода, поэтому, придав лицу серьёзный вид, юноша наставительно изрёк: — Вам ведь говорили, что вряд ли там действительно что-то есть. Странно было надеяться на другой исход. Однако один раз дав слабину, он уже не сумел обмануть Шэнь Тафэя своей приторной строгостью. Ухмыльнувшись, он шутливо пихнул шиди в бок: — Но ведь ты и сам вчера признал — нет никаких весомых причин не разбирать эту развалюху. Затронув эту тему, подросток напомнил Е Лимину о собственных изысканиях: — Кстати об этом! Пока У Син ненадолго отошёл, я успел разговорить одного заклинателя Башни Сетужан. Я спросил у него насчёт Зала Барьеров, и вот что он сказал: спустя почти год, как погиб предыдущий Глава Чучжэнь, ученики подняли вопрос о перестройке здания. Старейшина Вэньшунь и глава Ю приняли их слова к сведению, но с тех пор каждый раз, как речь заходит о Зале Барьеров, ответ неизменен: «Проект находится на стадии планирования». Новая информация взбудоражила Шэнь Тафэя лишь сильнее: — Вот! Разве это не странно? Даже если старая схема здания устраивала не всех, сколько времени можно потратить на обсуждение его перепланировки? Да и вообще, не так важно, будет ли новое строительство следовать старым чертежам или нет, разве не нужно для начала разобрать пожарище? Там не осталось ни одной целой стены, пол весь прогнил и проваливается — неужто нельзя хотя бы избавиться от мусора? Третий молодой господин активно вторил ему: — Именно, Шэнь-сюн! Существует лишь одна причина, по которой его всё ещё могут оставлять нетронутым. Где-то там спрятаны улики, ведущие к правде о смерти Главы Чучжэнь, и глава Ю всё ещё не сумел их найти! Мэй Лань устало потёр переносицу. Оба его собеседника были теми ещё фантазёрами, в своих догадках заходя слишком далеко. Разве возможно такое, что все их смелые предположения оказались бы правдой? Причина, по которой развалины на самом деле всё ещё стояли, наверняка была куда проще и обыденнее. Например, высшие чины ордена не могли договориться о главенстве при руководстве строительством, или возведение нового здания было чрезмерно дорогим и глава не мог пока позволить себе такие траты, или, в конце концов, по чьей-то нелепой ошибке готовый и утверждённый план был уничтожен, и работа началась сначала. Уж о вероятности таких событий этот ученик знал не понаслышке, и, к своему великому сожалению, нередко оказывался их центром и главной причиной. — Сяо Лань, сяо Лань, — Шэнь Тафэй притянул к себе за рукав отвлёкшегося друга. — Пойдём сегодня с нами, а? — Напомнить, почему я не согласился вчера? К тому же, я весь день только и делал, что отвлекал Цзяцзя от вашего состояния. Не пристань я к нему с глупыми вопросами — он бы обязательно докопался до того, чем вы занимались сегодня ночью. Если назавтра мы все втроём будем хлопать глазами, словно сонные мухи — отмахнуться от него так просто уже не получится. — Это такие мелочи! Неужели ты считаешь, будто я не придумаю, что ему ответить? В половине случаев ты, может, меня и покрывал, а во второй половине я сам ему заговаривал зубы! Давай же, ну! Юноша несколько раз дёрнул друга за плечо, уговаривая присоединиться. Е Лимину стало интересно: — Мне, конечно, тоже очень хочется, чтобы Мэй-сюн пошёл с нами, но ты даже чрезмерно упорствуешь. Почему? — Потому, что он жутко удачлив! Мы с тобой убьём там пару недель и в итоге получим только дырки от корня лотоса, он же наверняка тут же наткнётся на нечто занимательное! Лицо Е Лимина приняло задумчивое выражение: — Но при этом вы не раз мне говорили, что рядом с Мэй-сюном постоянно происходят разные неприятности. Какое необычное сочетание удачи и неудачи… Шэнь Цюань кивнул: — А то! Для всех вокруг находиться рядом с моим шиди равносильно тому, чтобы сидеть на вулкане, зато для него самого… — Прекрати сравнивать меня со стихийными бедствиями! — возмущённо перебил его Мэй Яо. Но возмущение друга больше распалило юношу, чем успокоило: — Ещё скажи, что я неправ! Одним из худших следствий твоей помощи был тот раз, когда на моей праздничной одежде разошлись швы прямо во время торжественного выступления, и я оказался в чём мать родила перед всей верхушкой ордена! А тот раз, когда мы решили сделать Учителю подарок и отправились в пещеры за Чжансюси… Мэй Лань не мог решить, чего желает в первую очередь — отчаянно схватиться за голову от нахлынувших воспоминаний или же заткнуть Шэнь Тафэю рот. Второе желание в итоге победило, и он крепко прижал ладони к предательскому отверстию прежде, чем из него успела вылететь очередная история из длинной череды неловких, неприятных, а порой даже жутких историй. Убедившись, что больше шисюн ничего не говорит, Мэй Яо с облегчением отступил и заметил: — Вот поэтому я не могу пойти с вами. Между возможностью что-то найти и вероятностью влезть в ужасные неприятности, я бы предпочёл отсутствие результата как такового. Однако если Шэнь Тафэй что-то вбил себе в голову, переубедить его становилось делом крайне непростым. К тому же, в этот раз у него была поддержка в лице Е Лимина, который и сам подключился к уговорам: — Ты преувеличиваешь! Ведь не каждый же раз что-то случается? Вот сейчас мы говорим — и всё в порядке! И каждый раз, когда мы с тобой вместе, происходит только хорошее! Юноше оставалось лишь непонимающе покачать головой. После многих лет оскорблений и смешков в свою сторону, Мэй Лань впервые столкнулся с подобной несерьёзностью к своей карме. Отношение третьего молодого господина и радовало, и беспокоило. Завести подобного друга казалось удачей настолько невообразимо великой, что само собой закрадывалось подозрение о размерах платы за такой подарок судьбы. И больше всего Мэй Яо боялся, что плату взимать будут вовсе не с него. Эти опасения вынуждали его твёрдо отказываться от участия в сомнительном предприятии: — Непредсказуемость хуже всего. Я никак не могу ни управлять, ни предугадать, в какой момент всё выйдет из-под контроля. Легко думать, что любую ситуацию можно обернуть в свою пользу, вот только ты явно недооцениваешь масштаб проблемы. Сколько бы вы ни пытались прорабатывать все варианты событий — обязательно найдётся неучтённая мелочь, которая разрушит всё. — Прорабатывать? Готовиться? Абсурд! — отрезал Шэнь Тафэй. — Именно потому, что я прошу тебя пойти с нами, я даже пытаться не буду делать подобные глупости. Только импровизация! Нет иного пути подготовиться к прогулке с тобой, как не готовиться к ней вовсе. Давай же, соглашайся! — Ну, почему ты… Уверенность Мэй Яо уже пошатнулась, и оба подростка это чувствовали. Последний гвоздь, окончательно подкосивший твёрдость духа юноши, вбил Е Лимин: — Шэнь-сюн ведь сказал, что ты крайне удачлив, не так ли? Тогда, давай поступим следующим образом: сегодня мы все вместе тщательно осмотрим развалины, проведём там всю ночь, и если даже ты не сумеешь найти ничего путного, то мы оставим эту затею, идёт? Шэнь Тафэй тут же подхватил мысль: — Верно! Мы положимся на твою удачу — пусть она рассудит, насколько близки к истине наши предположения! Ну, же! Всего одна ночь! Друзья с обеих сторон тянули рукава Мэй Ланя, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения и доверительно заглядывая ему в лицо. «Всего одна ночь». Правда же, что может случиться за пару часов тихой возни? Они ведь не на ночную охоту сбежать собираются, не так ли? Всего-навсего коротенькая, нарушающая комендантский час прогулка между Зелёной и Коричневой Башнями. Если именно завтра глава Ю не решит неожиданно ночью посетить руины Зала Барьеров, то ничего особенно страшного не сможет случиться. Не сможет же? «Конечно, не сможет!», — упрямо мотнул головой Мэй Яо и, наконец, сдался уговорам друзей: — …Хорошо, но только один раз. — Ура! — напарники громко хлопнули в ладоши, отмечая свою маленькую победу. Именно за этим застал их появившийся словно из ниоткуда Ху Цзя. Увлёкшись разговором, юноши и не заметили, как дошли до Башни Хуэйцзя, где столкнулись со своим хмурым другом. Сложив руки на груди, сердитый куда больше обычного Ху Цзя с подозрением спросил: — Интересно узнать, чему это вы так радуетесь? — Мы сосчитали клумбы в месте, где делаем посадки, и пришли к выводу, что к концу недели уже управимся с наказанием! — тут же нашёлся Е Лимин. Оправдание прозвучало не слишком убедительно, но, глядя в честные глаза третьего молодого господина, Ху Цзя не смог сообразить, где кроется подвох. Всё их сегодняшнее поведение вызывало у заклинателя вопросы, но уличить их в чём-либо непотребном ему не удалось, как он ни пытался. И ведь опыт подсказывал, что а-Фэй несомненно влез туда, куда не следует. Ещё и нового знакомца наверняка за собой потащил! А их шиди? Молчит, словно рыба, хотя точно знает, что происходит! Всё это дико бесило, но срывать раздражение на друзьях было бы чрезмерным, поэтому, лишь саркастично фыркнув, Ху Цзя развернулся и зашагал прочь. К тому же, на его ужасное настроение повлияла и неприятная встреча, случившаяся буквально только что. Покинув тренировочную площадку Башни Гухо, юноша направился к аллее непривычным маршрутом: ему хотелось найти другой, более короткий путь к столовой, чтобы не делать каждый раз лишний круг. Слегка заплутав с непривычки, Ху Цзя вышел к небольшой полянке, возле которой невольно остановился. Там, в тишине и одиночестве, тренировалась привлекательная заклинательница. Видя её стройный силуэт лишь со спины, юноша не сразу узнал в ней Тэн Юйци, а когда узнал, уже не сумел сразу же развернуться и уйти. Причиной была вовсе не красота девушки, а движения, которые она совершала — пускай и с трудом, но Ху Цзя сумел узнать в них боевой стиль Башни Гухо. Данный факт показался ему странным, ведь молодую госпожу Тэн вместе с её подчинёнными выставили из Башни вон. Каким образом она сумела выучить основы? И кого она смогла, в обход запрета, уговорить дать ей уроки? Однако чем дольше Ху Цзя наблюдал за ней, тем больше подмечал странностей: вот она пропустила несколько важных движений, вот сделала совершенно неверную стойку, вот меч движется совсем не в том направлении… Закончив комплекс упражнений, Тэн Юйци заметила юношу и смерила его холодным взглядом. — Не так. — Что?.. Проанализировав всё, что успел увидеть, Ху Даоди назидательно заметил: — Ты делаешь их неправильно. У тебя перемешаны движения из разных упражнений, порядок не тот, а некоторые ты и вовсе пропустила. На мгновение девушка растерялась. Этот ученик столько времени просто за ней наблюдал, что девушке казалось, будто он пришёл полюбоваться её грациозностью, да сделать несколько комплиментов юной госпоже, а вместо этого он её критикует? Вздёрнув носик, Тэн Юйци высокомерно предложила: — Ну, так научи меня. Покажи, как правильно. Но слова её имели обратный эффект — в ответ Ху Цзя моментально вспылил: — А нормально просить тебя никто не учил? — Никто не заставлял тебя давать мне советы. — Вот и прекрасно, хорошо, что тебе не требуется моя помощь! — прошипел юноша и повернулся к собеседнице спиной. «Действительно, не делай добра — не получишь зла», — крутилось у него в голове. Он уже искренне жалел, что вообще подошёл и попытался помочь. Ненадолго у него вылетело из головы, что перед ним не просто хрупкая, несправедливо обиженная девушка, а холодная, словно снега с горы Тяньшань, и надменная наследница того самого ордена, который ни во что не ставил их собственные усилия. В гневе покинув молодую госпожу Тэн, Ху Цзя уже не видел, как та, несколько раз махнув мечом, задумчиво уставилась ему во след. — Покажи, как правильно… — пробормотала она себе под нос. Разве не так звучит просьба? В родном ордене именно так следовало говорить, если она хотела получить чью-то помощь. «Расскажи мне», «научи меня», «покажи мне» — никакие иные формы прошения не действовали на старших заклинателей. В тренировках ли, в занятиях ли — они, девочки никогда не были для учителей приоритетом. Всё внимание отдавалось юношам, будущим воинам и главной гордости ордена. Так что плохого в том, что она привыкла требовать к себе равного отношения в обучении? Конечно, ей доставалось больше, нежели другим ученицам, но иное казалось бы девушке странным, ведь она, в конце концов, не безродная простушка, а дочь Тэн Жао, главы Чжэнфу Тянь. Разве могло быть иначе? Ведь она это заслужила. Никто не знает, через что ей пришлось пройти, чтобы заслужить это. Никому не нужно знать. И все эти ничтожные ученики, хорохорящиеся друг перед другом и плюющиеся ядом в спину, нехотя склоняли перед ней головы, не имея ни сил, ни власти, чтобы высказать ей в лицо свои полные мерзости мысли. Стоило напомнить им о том, кто она — и те, натягивая на лица подобие доброжелательных улыбок, силились угодить наследнице ордена. — Так в чём же разница? Тэн Юйци недовольно поджала губы и вложила клинок в ножны. Появление этого мальчишки испортило ей настроение, отбив желание продолжать тренировку. Что полные беспочвенной гордыни ученики Чжэнфу Тянь, что эти выходцы из смехотворно мелких кланов, чьи родные селения даже на карте не сыскать — все они заслуживали абсолютно одинакового отношения. И все они в равной степени обязаны были выказывать ей своё почтение, а потому — беспрекословно выполнять то, что она от них требовала. Или, по крайней мере, понятно объяснять, что они хотели сказать. И всё же, что с её просьбой было не так?..