Сезон цветения паучьих лилий

По размерам Хули Дон был сопоставим с небольшим городом, и с наступлением ночи жизнь в нём продолжала кипеть. Тем не менее, свободой передвижения в тёмное время суток обладали далеко не все — гости и внешние ученики обязаны были получить особое разрешение либо иметь уважительную причину для нарушения комендантского часа. Разумеется, проникновение на частную территорию с целью её обыска не относилось к таковым, потому попадаться на глаза другим заклинателям не стоило. Чтобы избежать этого, Мэй Ланю пришлось ждать темноты. В отличие от друзей, за тем, чтобы он соблюдал правила, никто не следил, однако сталкиваться с соседями было всё равно нежелательно. Когда свет погас, а двери на той стороне дома захлопнулись, Мэй Яо выждал ещё немного и лишь после этого отправился в оговорённое место. На пересечении дорог ещё никого не было. Шэнь Тафэю и Е Лимину приходилось проявлять куда большую осторожность, чтобы не быть обнаруженными, поэтому подросток успел намотать не один круг, тревожно поглядывая в сторону домиков, прежде чем вдалеке мелькнули зелёные одежды. Трое юношей приблизились к изнывавшему от ожидания Мэй Яо, и тот с удивлением обнаружил, что в их компании больше людей, чем он полагал. — А вот и мы! Заждался? — Е Лимин ещё на подходе замахал рукой, второй крепко уцепившись за рукав неохотно плетущегося за ним друга. Поглядев в полные отчаяния и слёз серые глаза, юноша поинтересовался: — Кажется, вы не упоминали о том, что Кан Цзянцзюэ тоже идёт? — Разумеется, идёт! Кан-сюн начал это расследование с нами, а раз мы пообещали, что сегодня будет последняя ночная вылазка в Зал Барьеров, то он обязан на ней присутствовать, чтобы узреть итог наших изысканий! — Начал с вами? Погоди, ты хочешь сказать, что вы и вчера потащили его с собой? — неожиданно осознал Мэй Яо. Шэнь Тафэй довольно повис на плечах Кан Цзянцзюэ и вытолкнул его вперёд: — А то! Вместе ведь куда веселее! К тому же, он совсем не возражает, правда? Вопрос был адресован пытающемуся незаметно вывернуться из-под чужой руки подростку и застал его врасплох. Обычно Шэнь Тафэй не дожидался ответа на подобные фразы, но в этот раз сделал исключение, благородно позволив другу высказать своё мнение. Почувствовав это, Кан Цзянцзюэ попытался воспользоваться шансом сбежать: — Я совершенно уверен, что в моём присутствии нет необходимости! К-конечно, вчера я согласился подстраховать вас, но моя помощь в итоге не понадобилась. Да и вас уже трое — более, чем достаточно, верно? Так что, думаю, что если я прямо сейчас вернусь обратно… — Вот видишь, он не против! — невозмутимо перебил юношу Шэнь Тафэй. Мэй Яо стало жаль опечаленно ссутулившегося Кан Цзянцзюэ, чьё нежелание идти, видимо, было проигнорировано и вчера. Хотя это было совершенно бесполезно, юноша всё же выступил в его поддержку: — Мне показалось, что Кан Цзянцзюэ не горит желанием идти вместе с нами. Может, всё же позволим ему… — Тебе показалось! — Шэнь Тафэй отмахнулся от шиди, даже не дав ему договорить, и решительно занял место во главе компании, подталкивая Кан Цзянцзюэ вперёд. У Мэй Ланя не оставалось иного выбора, кроме как неодобрительно покачать головой и последовать за шисюном. В полутьме орден выглядел совсем иначе, нежели при свете солнца. Густые ветви деревьев, днём приветливо машущие проходящим мимо заклинателям, сейчас выглядели устрашающе, больше напоминая корявые лапы неизвестных существ, тянущихся юношам вослед, словно пытаясь ухватиться за полы их одеяний. Естественные и привычные шорохи ночью становились громче, заставляя нервно оглядываться — не идёт ли кто за ними? Возможно, всё это лишь чудилось Мэй Яо, но в темноте будто притаилась невидимая угроза. Укрывшись в траве, она наблюдала за ними, неотступно следуя, не отрывая взгляд, выжидая случая. Стоит им замешкаться, сойти с дороги — и она непременно вцепится, утаскивая неудачливых путников в своё логово. Поёжившись от собственных мыслей, юноша обогнал друзей. Ему было куда спокойнее, когда за спиной находился кто-то, кому он доверял. Умом он понимал, что всё это не более, чем результат его излишне богатого воображения, но стоило ветвям ненадолго сомкнуться над головами учеников — и желание вырваться из-под сени леса начинало биться в нём с невероятной силой. Лишь выдержка и близость храбро движущегося вперёд Шэнь Тафэя помогали Мэй Яо справиться с неконтролируемой волной страха. Вскоре показалась знакомая развилка, и Мэй Лань привычно направился левой тропой, как вдруг почувствовал крепкую хватку чужой руки на вороте. — Нет-нет, нам не туда, — поспешил одёрнуть его Шэнь Тафэй. — Мы идём не в эту сторону. Заявление вызвало у Мэй Яо недоумение: — Но ведь самый короткий путь в Башню Сетужан через Зелёную Башню? — Верно, но нам нужен не самый короткий, а самый безопасный путь. Поэтому нам сюда. Вместо Зелёной группа свернула к Серебряной Башне. Таким маршрутом им предстояло преодолеть четыре Башни — Гухо, Лянлинь, Иньюэ и Цан — в то время как Мэй Лань ожидал на одну меньше. И хотя это избавляло их от необходимости пересекать Красную Башню, впереди была Оранжевая Башня — а она, судя по словам Се Гуши, охранялась лучше прочих. Поэтому прежде, чем они ушли слишком далеко от развилки, Мэй Яо поспешил поделиться своими сомнениями: — Как может быть безопаснее путь, на котором нам придётся идти мимо Башни Цан? В отличие от остальных, на её территорию войти не получится. Придётся обходить по главной аллее, а это чревато последствиями. Но Е Лимин успокаивающе похлопал его по плечу: — Так кажется только на первый взгляд. Посуди сам: в хозяйственной Башне даже по ночам полно народу, в ней же расположены все гостевые дома. Где, если не там, могут возникнуть проблемы? Зато Башня Цан обнесена барьером, который не пропустит лишних людей — уже половина работы патрулей, считай, сделана. Остальное решают посты на внутренней территории, а они почти никогда не выходят за пределы Башни. Поверь, мы всё продумали! В доводы верилось с трудом, однако эти трое уже как минимум один раз успешно дошли до Башни Сетужан и вернулись обратно незамеченными. Была ли это заслуга их стратегии или же просто невероятная удача — сказать наверняка было невозможно. Пришлось, скрепя сердце, довериться им. Дальнейших возражений от Мэй Яо не последовало, и Е Лимин переключил внимание на освободившегося от цепкой хватки Шэнь Цюаня Кан Цзянцзюэ. Весь его вид говорил о том, что больше всего юноша хочет развернуться и уйти, но настойчивость друзей не позволяла ему этого. Мэй Яо и сам попал в сети их уговоров, поэтому понимал чувства Кан Цзянцзюэ и мог лишь сочувственно подбадривать его. За нехитрым разговором четвёрка подростков миновала уже половину Башни Гухо, когда Шэнь Тафэй неожиданно напрягся. Не успел он развернуться к друзьям и что-то им сказать, как из-за угла вывернули два заклинателя в алых одеждах, нос к носу столкнувшись с нарушителями. Без света и в молчании они оставались незамеченными до момента, пока сворачивать или убегать стало слишком поздно. Дурное предчувствие, не отпускавшее Мэй Ланя со вчерашнего дня, обратилось бедой. В темноте не было видно, как он сошёл с лица, непроизвольно делая шаг за спину Шэнь Тафэю и хватаясь за рукав его одеяний. Однако юноша, в отличие от Мэй Яо, отреагировал куда спокойнее. Вместо бессмысленного испуга он напряжённо размышлял, как им выпутаться из неприятной ситуации, не вызывая лишних подозрений. Один из заклинателей зажёг пламя на ладони и внимательно осмотрел притихших подростков, сразу подмечая узор на их одежде: — Что приглашённые ученики забыли так поздно в Башне Гухо? Вам должно быть известно, что детям ночью положено спать. Раньше, чем Шэнь Тафэй успел додумать план, перед заклинателями возник Е Лимин, примирительно вскидывая руки: — К-конечно мы знаем! Поверьте, мы бы не стали покидать свои дома без веской причины! Однако такая необходимость возникла, поэтому, даже зная о нарушении нами правил, мы всё равно были вынуждены выйти посреди ночи. — Хо? И что же это за причина? — изогнул бровь второй заклинатель. Е Лимин, находившийся ровно между Кан Цзянцзюэ и Шэнь Тафэем, вскинул обе руки, указывая на друзей: — Видите ли… Столовая Башни Хуэйцзя позволяет ученикам брать продукты на вынос. А в домах приглашённых учеников установлены небольшие кухни, которые позволяют приготовить нехитрые блюда. Вечером мы решили воспользоваться этой возможностью и поужинали не вместе со всеми. Вот только… То ли нам не повезло получить несвежие продукты, то ли навык готовки подвёл — в итоге эти двое долго промучились с животами, да так, что не могли уснуть. Я слышал, что в Башне Лянлинь даже ночью работает одна из лекарских хижин, поэтому решил отвести их к врачу. Придуманная на ходу отговорка хромала на обе ноги, каждой деталью истории буквально крича о своей лживости. Искривлённые в надменных ухмылках губы ночного патруля демонстрировали это лучше всего. Однако из чистого уважения к стараниям третьего молодого господина заклинатель поднял ладонь с пламенем, внимательнее вглядываясь в лицо стоявшего ближе всех Кан Цзянцзюэ. И кто бы мог подумать, что именно в этот момент желудок юноши издаст страшный урчащий звук! Мгновенно став белее снега, Кан Цзянцзюэ схватился за живот и едва ли не рухнул на колени. От неожиданности заклинатели в красном замешкались, а вот Е Лимин немедленно бросился к другу и обеспокоенно сжал его плечо: — Кан-сюн, с тобой всё хорошо?! — Ууу… Юноша сумел лишь что-то невразумительно промычать, продолжая крепко обнимать себя за талию. Периодически из-под плотной завесы рук раздавались страшные звуки, вынуждая Кан Цзянцзюэ болезненно морщиться. Придя в себя, один из патрульных наклонился ниже: — Ох, он и правда выглядит не очень… Хозяин пламени также хмуро осмотрел юношу, а затем осветил оставшихся нарушителей. Первым из темноты огонь выхватил тёмные кудряшки Мэй Яо. Из всей компании он выглядел самым напуганным и переживал, пожалуй, больше всех, встревоженно поднимая и опуская руки, и суетясь, словно потерявший маму птенец. Он и сам чувствовал, как намокли уголки глаз, но не мог сделать ничего, кроме как без конца повторять: — Простите, простите, это моя вина, это всё я виноват… Покачав головой, заклинатель повернулся к Шэнь Тафэю, отмечая его болезненную бледность. Как и Е Лимин, он без нескольких часов, как был на ногах третьих сутки, потому даже сохраняя полное здоровье выглядел не самым лучшим образом. Однако встретившись взглядом с патрульным, он всё равно начал оправдываться: — Мне не настолько плохо, как ему, да и не впервой травиться едой своего шиди… Наконец, убедившись в правдивости их слов, заклинатели предложили: — Может, вам нужна помощь? Лишние глаза были подросткам вовсе ни к чему. Все четверо прекрасно это понимали, поэтому Е Лимин попытался вежливо отказаться: — Что вы, не стоит. Втроём мы как-нибудь справимся. Сейчас только дождёмся, когда ему станет полегче, и отправимся дальше. — Да, но… Всё же, это часть нашей работы… — У вас ведь и других дел полно, не так ли? А мы очень удачно живём в соседних домах, так что без проблем доберёмся обратно. Не стоит переживать об этом, правда. Заклинатели в сомнении переглянулись. Идти до лекарских хижин было довольно далеко, да ещё путь обратно… Им совершенно не хотелось добавлять к своему и без того длинному маршруту досадный крюк. К тому же, ученики выглядели взрослыми и достаточно самостоятельными, чтобы справиться со своей бедой без чужой помощи. Ну, а если они повстречают на пути ещё один патруль… Разве это не будут уже проблемы того патруля? — …Ладно. Будьте осторожнее на дороге и лучше зажгите свет. — Хорошо, спасибо за совет! Е Лимин проводил мужчин улыбкой и, стоило им отойти на достаточное расстояние, сразу же повернулся к Кан Цзянцзюэ со всё тем же встревоженным видом: — Как ты? Всё в порядке? Юноша приподнял смертельно бледное лицо и очень неуверенно кивнул. Присевший рядом Шэнь Тафэй прислушался к звукам, издаваемым его животом, и поинтересовался: — У тебя и впрямь проблемы со здоровьем? Почему же ты сразу не сказал? Медленно качнув головой, Кан Цзянцзюэ выдавил: — Н-нет, дело не в этом… Это от страха… На мгновение все трое потеряли дар речи. Справившись к удивлением, Шэнь Тафэй рассмеялся: — Серьёзно, что ли? Никогда бы не подумал, что такое может быть! Ну, ты даёшь! Слабость Кан Цзянцзюэ прошла так же быстро, как и появилась, после чего юноши направились дальше. Теперь они проявляли большую осторожность, не позволяя себе громких разговоров и прислушиваясь к малейшему шуму. Изначально они полагали, что неприязнь к Башне Гухо заставит патрули Красной Башни обходить это место стороной, однако в действительности всё оказалось иначе. А когда подростки миновали и Башню Лянлинь, им пришлось стать ещё осмотрительней — если до этого они могли сослаться на посещение лекарской хижины, то теперь у них не осталось достойных оправданий. Главная аллея, имея круговую архитектуру, огибала центральную часть ордена и пролегала вдоль всех Башен. Но с обеих её стороны, будь то Башня или резиденция главы, раскинулись густые заросли кустов. Именно этим и воспользовались юные нарушители — дойдя до границы Башни Иньюэ, они пересекли открытое пространство и скрылись на той стороне дороги. Только так они могли пройти мимо Башни Цан незамеченными, но способ этот был сопряжён с определённым риском. Полоса растительности вдоль аллеи была достаточно редкой и узкой, из-за чего идти приходилось по самому её центру друг за другом. Но даже это не спасало полностью — несколько раз мимо проходили припозднившиеся заклинатели, и каждый раз подростки приседали, неподвижно замирая. Обнаружить их здесь было бы проще простого, и когда рядом никого не оставалось, они шли вперёд в большой спешке, торопясь миновать опасный участок. Пока что удача оставалась на их стороне. Или, что казалось Мэй Ланю более вероятным, удача сопутствовала третьему молодому господину, ещё ни разу не попавшему в серьёзную беду рядом с ним. Второй марш-бросок четвёрка друзей сумела совершить незамеченными, удаляясь от дороги как можно скорей. Даже днём подобный путь занимал достаточно много времени, а постоянные прятки с патрулями сделали его ещё дольше. Когда юноши свернули на тропу, ведущую к Залу Барьеров, луна уже безраздельно властвовала на небе. Тучи периодически скрывали её, погружая землю в полумрак, но ветер так же быстро уносил их прочь. Оказавшись на месте, Шэнь Тафэй сразу же направился внутрь, приглашая остальных следовать за ним. Проходя по бывшем саду Зала Барьеров, Мэй Яо ненадолго притормозил и поднял взгляд вверх. В темноте силуэт Башни Сетужан, тонущий в лунном свете, казался ещё величественнее, ещё строже и ещё прекраснее. Неожиданно у юноши что-то кольнуло в груди. Картина, представшая его взору, казалась такой… знакомой. Удивление не успело осесть в сознании, как из глубины души мгновенно поднялась волна разрозненных эмоций, словно водоворот поглотив разум растерявшегося юноши. Оглушённый чуждыми ему чувствами, он смотрел на Башню — и видел вовсе не её, а лишь тень облика, будто стёршееся старое воспоминание. Сердце заныло от невыразимого чувства ностальгии, но на смену ему пришли печаль и гнев, пожаром сметая все прочие мысли. От навалившейся тяжести Мэй Яо пошатнулся, потрясенно замотав головой. Какого чёрта с ним только что произошло? Откуда в его памяти взялся этот образ? Он ведь впервые находился в Башне Сетужан так поздно, он просто не мог видеть её раньше! Да, точно, это какая-то ошибка! Наверняка увиденное просто показалось ему похожим на какое-то другое здание. Например, на одно из тех, которыми он восхищался будучи ребёнком из нищей семьи. Тогда любой дом крупнее их собственной лачуги казался особняком, а уж дома богачей выглядели настоящими дворцами! Верно, это бы всё объяснило — и подступавшее к горлу тошнотворное чувство злости, и сковывающий тело страх, и теплящуюся где-то в глубине души надежду на что-то, чего никогда не произойдёт. Ведь таким и было его детство, не так ли? Когда каждый день он изо всех сил старался не прогневить братьев, суметь быть им хоть в чём-то полезным, но раз за разом все его труды разбивались об очередное: «Это всё твоя вина». Да, без сомнений, оттуда и пришло это воспоминание, иначе и быть не могло. Однако стоило Мэй Яо снова увидеть возвышавшееся вдали строение, как уверенность истончилась и исчезла без следа. Ни единый фрагмент из смутной череды давних образов не был похож на то, что находилось перед ним. Именно она — прилегавшая к горе Башня Сетужан, подёрнутая дымкой остывающей земли — была единственно верным ответом. И отступившие ненадолго чувства вновь захлестнули его с той же силой. Сердце тревожно колотилось, словно бы предупреждая, предостерегая от чего-то, что юноша никак не мог разобрать в мелькании собственных страхов, враз навалившихся на него, будто только и ждали случая. Дрожащими пальцами подросток оттянул ворот, показавшийся чрезмерно тугим, мешающим дышать, но воздух всё равно отказывался свободно проходить в лёгкие, становясь вязким и плотным. Паника. От корней волос она спускалась вниз, холодными объятиями лишая руки и ноги подвижности, не позволяя отвернуться, отступить. Только внутренний голос, надрываясь, кричал: «Не приближайся». «Не оставайся здесь». «Беги». — Мэй-сюн? Знакомое обращение рывком выдернуло Мэй Яо из омута поглотивших его образов. Уже зашедшие в развалины подростки потеряли его, и Е Лимин вернулся позвать друга. Вид третьего молодого господина, выжидательно глядящего на него от тёмного провала отсутствующей стены, заставил Мэй Ланя взять себя в руки и через силу отозваться: — Уже иду. Е Лимин кивнул и снова скрылся в темноте. Оставшись один, Мэй Яо сделал глубокий вдох и постарался успокоиться. Ему ни в коем случае нельзя было заставлять друзей волноваться. Вот только любой, даже случайный взгляд на Башню Сетужан пробуждал в сердце пугающее чувство беспомощности и неконтролируемую злость. Стараясь больше не поворачиваться в её сторону, юноша поспешил присоединиться к поискам. Его тут же встретило недовольство Шэнь Тафэя: — Где ты был? — Любовался луной, — уклонился от ответа Мэй Яо. Но объяснения не слишком волновали увлёкшегося юношу: — Времени в обрез поэтому, вот! — Шэнь Цюань раскинул руки в стороны и указал на несколько коридоров разом. — Можешь идти, куда больше нравится. Только будь осторожен, если решишь выйти во внутренний дворик — колодец развалился и вместо него теперь просто дыра в земле. Мы с Е Лимином хотим осмотреть пару мест, которые вызвали у нас вчера вопросы, поэтому пойдём вперёд. Друзья удалились, о чём-то оживлённо болтая. Их уход дал Мэй Яо время успокоиться и привести мысли в порядок. Игнорируя неловко мявшегося рядом Кан Цзянцзюэ, юноша наугад выбрал направление и двинулся вперёд. Мысли до сих пор крутились вокруг произошедшего в саду. Сейчас, не наблюдая Башню Сетужан вживую, сколько бы Мэй Яо ни воскрешал в памяти увиденную картину, она не вызывала в нём того же отклика. Образ оставался чужим и холодным, совершенно ему незнакомым. Буря эмоций улеглась, оставляя после себя лишь осадок тревоги, а все выдуманные ранее причины теперь казались такими глупыми и надуманными, что он сам себе поражался. Дыхание выровнялось, и сердце перестало биться с такой силой, будто стремилось сломать ему рёбра изнутри. Ещё пару раз глубоко вдохнув, юноша ударил себя по щекам, отгоняя последние обрывки непонятного наваждения. Теперь он, наконец, смог оторваться от созерцания потемневшего пола и оглядеться вокруг. Когда Шэнь Тафэй заявил, что он не сумел определить, где именно произошёл взрыв и откуда начался пожар, юноша вначале решил, что он преувеличивает. Однако чем больше помещений оставалось позади, тем лучше Мэй Яо понимал, что скрывалось за этими словами. Зал Барьеров пребывал в ужасающем состоянии. Не одно конкретное место, а весь он выглядел так, словно случившийся здесь пожар разом охватил его целиком, порождая множество небольших взрывов по всему периметру. Что ни комната — то обуглившиеся головешки вместо мебели и влажная земля вместо прогоревшего насквозь пола. Та часть здания, что была возведена из камня, пострадала меньше. Несколько наиболее крупных залов показались Мэй Ланю потрескавшимися сильнее остальных — скорее всего, именно в одном из них случилось нечто, привёдшее к такому результату. Ничего конкретнее узнать из беглого осмотра не получилось, и юноша решил пройти глубже. О назначении всех этих помещений он мог только гадать. Конечно, название «Зал Барьеров» давало очень конкретное представление о роде практиковавшихся здесь заклинаний, вот только само направление этой отрасли науки было очень и очень обширным. Кроме защитных и сдерживающих барьеров выбравшие эту стезю заклинатели были вынуждены изучать и огромное количеством разного рода печатей, которые наверняка тоже применялись во время тренировок. Однако вряд ли именно они привели Зал в такое состояние. Из интереса Мэй Лань зашёл в лишённую двери комнату и приблизился к одной из сильно обгоревших стен. Под слоем гари она была испещрена глубокими царапинами. Такие же повреждения во множестве обнаружились и на полу, а от крыши вовсе ничего не осталось — лишь сильно накренившаяся балка, уперевшись в камень, с трудом продолжала нести свой дозор. Это место относилось к тем, о которых подросток мог сказать: «Возможно, взрыв произошёл именно здесь». Тем не менее, именно этот факт и вызывал подозрение: хлопок такой силы, не оставивший даже воронки в земле, не смог бы убить опытного заклинателя. Даже если он не ожидал этого и не успел поставить барьер. Даже если он едва взошёл на седьмую ступень и был не слишком опытным бойцом. Ранить, нанести серьёзные повреждения, изувечить — да, но не убить. И раз уж обошедшие всё здание Шэнь Тафэй и Е Лимин не нашли других, более похожих на эпицентр мест, то вывод был однозначным. Если предыдущий Глава Чучжэнь и погиб в Зале Барьеров, то точно не от взрыва. Теперь все глупые догадки, которыми щедро сыпали друзья, казались не такими уж и бессмысленными. Мэй Лань так отчаянно отрицал наличие здесь тайны, что теперь, придя к такому же заключению, испытывал некоторую неловкость. К счастью, оба инициатора похода были людьми не злопамятными и отходчивыми, поэтому вряд ли будут слишком долго поминать ему изначальное недоверие к их словам. Неожиданно в размышления ворвался чужой голос: — Тут кто-то есть?