Сезон цветения паучьих лилий

Возможность добраться до библиотеки появилась лишь спустя несколько дней после нахождения фрагмента. В первое своё посещение Мэй Яо лишь вскользь прошёлся глазами по ближайшим стеллажам, не углубляясь внутрь помещения, однако на этот раз ему пришлось потратить время на изучение его планировки. Библиотека без преувеличений была просто огромной. Снаружи здание выглядело внушительно, а внутри по ощущениям становилось ещё больше. У юноши глаза разбегались от количества секций и отделов, посвящённых разным темам. К тому же, далеко ему пройти не удалось — закрытая для внутреннего пользования часть оказалась отделена от публичной специальным барьером, определявшим право прохода с помощью нефритовых табличек. Впрочем, он делил помещение примерно пополам, так что вариантов для поиска информации было полным-полно. Первым делом юноша набрал стопку книг и свитков, посвящённых сложным барьерным заклинаниям. Ему необходимо было убедиться, что их вывод оказался верен, и что осколок никак не связан с самим Залом Барьеров. Пока что всё увиденное лишь подтверждало эту догадку, но Мэй Лань не мог позволить себе сразу же откинуть подобный вариант — барьеры и печати являлись слишком обширной темой, чтобы с уверенностью заявлять об их непричастности. Вполне могло случиться так, что они пренебрегут тщательной проверкой, а позднее выяснится, что они всегда были в шаге от разгадки. Да и лишний раз изучить эту тему могло быть полезно для него самого — воспоминания первого дня прочно засели в голове, продолжая тревожить своей неоднозначностью. Пусть ситуация себя исчерпала, ответа на вопрос: «Как?» так и не прозвучало. А после ночного похода в глубине души Мэй Ланя и вовсе зародилось сомнение, действительно ли подозрения старейшины Вэньшуня не имели под собой никаких оснований?.. Но пока что он не готов был знать правду и потому старательно обходил эту тему стороной. Несколько часов кропотливой работы не дали никаких особых результатов. Это было ожидаемо, так что Мэй Яо не особо расстроился, раскладывая свитки на места. Будь ответ столь очевиден, чтобы оказаться в первой попавшейся книге, им бы с самого начала не пришлось ломать голову над загадкой. Наметив себе план для дальнейших поисков, юноша ещё раз прошёлся вдоль стеллажей, наугад выбрав несколько зацепивших его названиями книг и скопировав их содержимое себе на нефритовую табличку. Стоило, конечно, хотя бы мельком заглянуть в них прямо на месте, но Мэй Яо практически не верил в сколь бы то ни было стоящую находку, а погода с каждым днём становилась всё лучше, так что и задерживаться в библиотеке не имело смысла. Сладковатые нотки приближающегося вечера вплетались в невесомую рябь весеннего ветра, дразня и призывая не торопиться домой. Вдыхая их лукавые переливы, Мэй Лань потянулся и неспешно двинулся по дороге, ведущей в Башню Чучжэнь. Ему нравилось ходить этим путём — густые ветви вековых деревьев низко опускались над тропой, смыкаясь арками, сквозь которые непрерывным потоком протекали отсветы тускнеющего солнца. А ещё именно сюда он приходил прогуляться с Ли Синь, и, признаться, в глубине души он слегка надеялся встретиться с ней. Не успел юноша додумать эту мысль, как с одной из параллельных дорожек, едва не столкнувшись с ним, выскочила сама девушка — что-то тихонько напевая под нос, она даже не заметила Мэй Ланя, и потому испуганно ойкнула от неожиданности. — П-прости! Я тебя не увидела… — Ничего страшного. Ты ведь идёшь не из библиотеки? Практиковалась? Оправив одежду и причёску, Ли Синь заняла место по левую руку Мэй Яо, подстраиваясь под его шаг: — Не совсем. Недавно я сдружилась с сёстрами Сун и… Ну… Мы стали проводить вместе довольно много времени. Старшая из них, Сун Гуй, учится в Башне Сетужан, и в отличие от Сун Цин её расписание гораздо строже, поэтому мы часто встречаемся именно здесь. И раз уж до Зелёной Башни всё равно далековато, я люблю возвращаться этой дорогой. Здесь всегда тихо и немноголюдно. Мэй Яо мог лишь улыбнуться и замолкнуть. Почему-то рядом с ней никогда не получалось говорить так же легко и свободно, как рядом с Шэнь Тафэем или Е Лимином. Все темы, о которых можно было бы завести речь, таинственным образом улетучивались из головы, и юноша мог лишь неловко мяться и с надеждой ждать, что девушка сама что-то спросит. Но сегодня её мысли были заняты чем-то посторонним, и потому в воздухе повисла напряжённая тишина. Лишь достигнув Фиолетовой Башни и поняв, что, задумавшись, Ли Синь почти забыла о нём, Мэй Яо, наконец, решился подать голос: — Слушай… Помнишь, в первый день Се Гуши рассказывал нам о Зале Барьеров? Вынырнув из своих мыслей, девушка растерянно хлопнула глазами и чуть погодя откликнулась: — Ты о том сгоревшем строении? Да, что-то такое припоминаю. А что? — Как ты думаешь, тот взрыв и правда мог убить главу Чучжэнь? — Исключено. Ответ был дан мгновенно и в столь безапелляционной форме, что Мэй Яо от неожиданности замолк, позабыв, что хотел спросить дальше. Но Ли Синь и сама почувствовала, что прозвучала слишком резко, и, смягчив тон, пояснила: — Ты разве не заметил? Накидки старейшин сделаны из очень дорогой и качественной ткани. В сравнении с ними, мы ходим практически в обносках, но даже в наши одеяния вплетена рунная вышивка, пускай и самая дешёвая. Не знаю, какие материалы используют для неё в одежде старших заклинателей, но уверена, что взрыв такой силы не смог бы их даже поцарапать. Чтобы любой из них получил серьёзные повреждения, пришлось бы по меньшей мере оставить в земле воронку, и к тому же использовать для этого тёмную ци. А раз данный случай не был предан огласке, скорее всего, это было рядовое возгорание вследствие неосторожного использования оборудования. — И… Тебя это совершенно не волнует? — осторожно поинтересовался Мэй Яо. — А должно? — удивилась Ли Синь. — Внутренние дела Хули Дон никак нас не касаются. Мы не можем на них повлиять и не имеем права вмешиваться. Да и зачем это нужно? В конце концов, смена власти — дело обыденное, и посторонние здесь не нужны. Озвученная точка зрения вполне соотносилась с мнением, которого придерживался Мэй Яо. Считать иначе могли лишь люди, от рождения наделённые властью, либо отдельные личности, не обременённые рамками морали, и считающие, что им всюду дозволено совать свой нос. Мэй Яо не относился ни к тем, ни к другим, и потому испытывал какое-то особое удовлетворение от того, что кто-то мыслил схожим образом. Правда, к этому ощущению комфорта также примешивалась непонятно откуда взявшаяся лёгкая нотка разочарования, будто на самом деле ему хотелось услышать обратное. Её, однако, юноша постарался отбросить, и осторожно вернул разговор к предыдущей теме: — Допустим, накидка и правда защитила бы его. А что, если он забыл её? — Ну… Тогда я вполне допускаю, что он мог пострадать… Но разве старейшины снимают свои накидки? — Се Гуши ведь говорил, что он был довольно своеобразным человеком? Что, если он выскочил на улицу посреди ночи без неё? — Не голышом же он бегал по ордену! — фыркнула девушка. — Достаточно и того, чтобы он накинул любую одежду, а дальше рунная вышивка сделает своё дело. — Кажется, ты очень уверена в её защитных свойствах? — Разумеется! — услышав это осторожное замечание, Ли Синь сердито упёрла руки в бока и надула щёчки. — Почему-то многие пренебрегают ею, считая, что их навыки и так способны их защитить. Не спорю, что подготовка одежды долгий и трудоёмкий процесс, а если она пришла в негодность, работу приходится начинать с нуля. Ну и что с того? Разве эта пара дней задержки стоит твоей жизни? Глупости! Все эти невежды покупают дорогущее оружие, надеясь, что их разрушительная мощь убережёт их от опасности, но достаточно выпустить его из рук или промахнуться — и ничего уже не спасёт! В порыве эмоций девушка принялась активно жестикулировать и едва не задела проходившего мимо заклинателя в фиолетовом одеянии. Тот удивлённо отшатнулся и поспешил отойти, пристыдив этим заклинательницу. Она и не заметила, как за разговором укромная тропинка превратилась в оживлённую дорогу, проходившую мимо скоплений мастерских, где продолжала кипеть работа. Сделав вид, что ничего не заметил, Мэй Яо попытался возразить: — Хотя ты и говоришь так, способных на это мастеров не так много. Всё же, рунная вышивка — сложное мастерство, подчас сложнее алхимии. Да и дорого это… Почти уже успокоившаяся девушка резко вскинула голову на его последние слова. Недовольно прищурившись, Ли Синь окинула спутника внимательным взглядом, а затем протянула: — Ааа, так вот оно что. Значит, ты тоже считаешь рунную вышивку напрасной тратой денег? Тогда я докажу тебе, что это не так! Подняв руку, девушка шепнула заклинание, и на её ладони загорелся крохотный огонёк. Несколько секунд она его пристально разглядывала, а затем со вздохом стряхнула и принялась копаться в поясном мешочке. Сколь бы гибкой и податливой ни была светлая ци, по своим боевым свойствам она во много раз проигрывала тёмной. Огромное количество ремёсел и безграничный перечень заклинаний должны были помочь светлым практикам приблизиться к той мощи, которой обладали демоны и ёкаи, но это удавалось далеко не всегда. Темнорожденные существа, почти не способные пользоваться оружием и сложными техниками, взамен черпали из ци такую силу, что справиться с ней порой было просто невозможно. Этим противоборством, постоянным противостоянием друг другу светлые и тёмные заклинатели словно раскачивали противоположные чаши весов, всё сильнее углубляясь в аспекты, характерные для их стороны. Адепты светлого пути уже не пытались сражаться за счёт чистых элементальных техник, отдавая предпочтение тонким и сложным цепочкам заклинаний, а также основательной подготовке своего снаряжения. Для них выходить против равного по силе демона один на один было чистым самоубийством. Тёмные же практики, и в первую очередь ёкаи, властвовали на поле боя с помощью простых, но разрушительных чар — они могли победить даже голыми руками, и большинство так и делало, ведь тёмная ци подтачивала изнутри и со временем уничтожала даже самые искусные изделия кузнецов. По этой причине талисманы и накопители были не просто блажью, а жизненной необходимостью — специальным образом подготовленные и усиленные, они позволяли светлым заклинателям оставаться на одном уровне со своими тёмными собратьями. И предметом, который искала Ли Синь, оказался как раз подобный проводник. От его необычного вида у Мэй Яо округлились глаза: — Плетёный амулет? — Именно! Ты ведь умеешь пользоваться талисманами? Амулеты — их более долговечный и многоразовый вариант, хотя он несколько сложнее в использовании. Но я всё равно училась вышивке, так что решила заодно освоить и плетение. Погоди немного… Положив на раскрытую ладонь амулет, девушка несколько раз провела над ним рукой и на мгновение замерла. Затем она резко подняла её вверх, а над плетёной поверхностью разгорелось пламя — и на этот раз оно был куда темнее и жарче, чем раньше. Довольная результатом, Ли Синь пальцем вытянула часть пламени вверх, образуя небольшой огненный шар, не давая при этом погаснуть источнику. Кивнув спутнику, она велела: — Подними руку! Выше. А теперь защитись от удара! Сорвавшись с пальца девушки, языки пламени устремились к Мэй Яо, но тот был готов к этому и послушно прикрылся широким рукавом одеяния. Оставшиеся снаружи пальцы почувствовали жар от врезавшегося в ткань сгустка пламени, однако ни они, ни одежда не пострадали — как и предсказывала Ли Синь, рунная вышивка защитила его от удара. Только вот по какой-то причине вместо того, чтобы погаснуть, огонь срикошетил от преграды и на полной скорости врезался в составленные неподалёку ящики. Мгновение — и дерево вспыхнуло, а вместе с ним загорелось их содержимое, которое с громким свистом, утопая в искрах взметнулось в небо и взорвалось яркими всполохами фейерверков. Но что ещё хуже — часть сложенных в ящики салютов оказалась направлена вовсе не вверх, и они немедля разлетелись во все стороны! Разноцветный град с немыслимой скоростью навёл панику, врезаясь в деревянные мастерские и в пытающихся прекратить это безумие заклинателей. То тут, то там вспыхивали пожары и слышались болезненные вскрики. Виновники всего этого сжались в комочек на земле, с ужасом наблюдая за последствиями своей неосторожности, и молясь о том, чтобы содержимое коробок поскорее закончилось. Наконец, кто-то сумел перевернуть бочонок с водой на эпицентр этого кошмара, и последние, не успевшие вылететь фейерверки недовольно зашипели и погасли. Едва это произошло, из ближайшей мастерской, пострадавшей больше других, выскочил всклокоченный заклинатель и с перекошенным от ярости лицом взревел: — Какой идиот?! И стоило Мэй Яо столкнуться с ним взглядом, как сердце его, до того бешено колотившееся в груди, словно споткнулось и замерло от ужаса. Потому что из всех людей, которым он мог насолить в ордене, каким-то непостижимым образом Мэй Лань устроил пожар именно около мастерской того заклинателя, чью лавку спалил в первый же день! Мужчина также явно узнал поджигателя, потому что и без того клокотавший от ярости, он побагровел ещё сильнее и дрожащей от гнева рукой указал на юношу: — Ты!!! Тебе не достаточно было одного раза, дрянь?! Даже не думай, что в этот раз кто-то сумеет тебя защитить! Да я тебе руки с корнем выдерну, щенок! Закатав рукава, заклинатель решительно шагнул к Мэй Яо, но между ними вскочила перепуганная Ли Синь: — П-подождите! Это не он, это была я! Это моя вина! Пожалуйста, он ничего не сделал! — В сторону! — рявкнул мужчина. От крика девушка вздрогнула, и в глазах её образовались слёзы, но она, всхлипывая, всё равно осталась на месте. Хрупкая преграда не могла остановить гнев заклинателя и он, ухватившись за плечо Ли Синь, вознамерился оттолкнуть её и вцепиться в одежду Мэй Яо. Однако пребывавшие в ступоре зрители, наконец, осознали происходящее, и пара человек, выскочивших из той же мастерской, спешно подхватили мужчину под руки и оттащили от подростков. — Лю Цифань, ты в своём уме?! Это же дети, да ещё и приглашённые ученики! Тебя мадам Пан вздёрнет на столбе позора, если узнает, что ты их избил! Услышав это имя, заклинатель резко перестал сопротивляться и замер, продолжая буравить испуганных подростков яростным взглядом. Его друзья облегчённо перевели дух, радуясь, что сумели слегка остудить горячую голову. Свидетели этой сцены, поняв, что драки не будет, тоже стали понемногу расходиться и приводить в порядок пострадавшие мастерские. По их спокойному виду становилось понятно, что подобные происшествия в Башне Чучжэнь дело привычное и даже почти обыденное. Теперь Мэй Яо начинал верить словам Е Лимина о том, что никто не обратит внимания на пару взрывов в мастерских даже в ночное время. Тем временем заклинатели из пострадавшей мастерской рискнули, наконец, отпустить своего вспыльчивого товарища и со смехом заметили: — Кажется, работы у нас снова прибавилось. — Что значит «у нас»?! — тут же вспылил Лю Цифань. — Я свою норму выполнил, неделю из мастерской не вылезал, чтобы уложиться в срок! Вы хоть представляете, сколько ещё нам предстоит сделать кроме этих чёртовых фейерверков?! — Конечно, представляем, вместе же работаем. Только вот… Присев возле пострадавших ящиков, один из работников мастерской вытащил несколько насквозь мокрых бумажек и продемонстрировал их друзьям, печально вздохнув: — К сожалению, главный салют так и не забрали, а без него празднику не быть. Так что хотим мы того или нет, придётся начинать работу сначала. Погасшее было пламя в глазах Лю Цифаня мгновенно вспыхнуло вновь, и он взглядом пригвоздил к месту только поднявшегося с земли Мэй Яо: — Это ты так отомстить мне решил? Что, весело сводить на нет мои труды? Такое это потешное зрелище — ждать, пока я не закончу работу, а потом сжигать результат моих стараний к чертям собачьим, а?! Испуганный юноша втянул голову в плечи и едва слышным голосом выдавил из себя: — Это… Правда не специально… Я не хотел… И, как и прежде, между ними встала Ли Синь. Её руки всё ещё дрожали, но она решительно возразила: — Он тут ни при чём, это полностью моя вина. Всё произошло только из-за моей ошибки. Если вы хотите кого-то отругать или наказать — то ругайте меня! Смелое заявление было встречено кривыми улыбками, однако неожиданно один из заклинателей заметил в руке девушки так и не убранный амулет. Поднявшись, он приблизился и с интересом стал изучать поделку: — Это ты сделала? — Д-да, — чуть смущённо отозвалась Ли Синь, машинально отодвигаясь, но её ладонь поймали и вернули на место. Второй из троицы заклинателей тоже подошёл и, увидев что именно разглядывает его товарищ, хмыкнул: — Вот оно что. Кажется, с ремёслами ты в ладах? — Можно и так сказать, — уклонилась от прямого ответа девушка. — В таком случае всё очень просто. Надеюсь, вы оба понимаете, что именно только что натворили? — подростки активно закивали в ответ. — Если бы подобное устроил кто-то из своих, мы бы просто решили всё между собой, не вынося на публику. Но вы двое — совсем другое дело, и к тому же это не тот случай, когда можно просто пожурить и отпустить. Тем не менее, у меня есть предложение. Фестиваль уже, считай, через три месяца, а работы до сих пор выше крыши, ещё и вы только что уничтожили результат трудов нескольких недель. Мы с ребятами даже близко не преподаватели, поэтому всё, что можем сделать — это пожаловаться на вас вашему куратору. Однако если вы при этом согласитесь помочь нам восстановить всё, что уничтожили, я могу попросить его не выдавать наказание сверх этой меры. Что скажете? Оказаться наказанным и провести несколько недель в Фиолетовой Башне бок о бок со старшими заклинателями? Мэй Яо не знал, плакать ему или смеяться — вряд ли хоть кто-то из них четверых предполагал, что шанс разузнать что-то о предыдущем Главе Чучжэнь представится именно таким образом. Однако кто он был такой, чтобы отказываться от подобного подарка судьбы? — Конечно, мы поможем! Это ведь по нашей вине пострадали мастерские и всё остальное. Ли Синь тоже кивнула: — Мне никогда не приходилось работать с фейерверками, однако если дело касается украшений или упаковок — я точно справлюсь. — Вот и отлично. Эй, слышал, Лю Цифань? Работа сократилась почти вдвое! Недовольный заклинатель забурчал под нос: — Если они этой своей помощью уничтожат больше, чем сделают — то она мне и даром не нужна. — Ну-ну, не будь таким категоричным. Кстати, как вас двоих зовут? — Меня зовут Ли Синь, я приехала из ордена Юншуй, — сложила ладони в приветствии девушка. — А его — Мэй Яо, ученик ордена Баобэй. — Бао… — лица всех троих перекосились от едва сдерживаемых улыбок, но они всё же не стали этого комментировать, только прыснув в ладони и со смешком погнали детей прочь, — ладно-ладно, идите! Нам ещё нужно пересчитать, сколько придётся переделывать, да подготовить вам работу. Благодарно поклонившись, подростки поспешили сбежать, пока троица не передумала. Увы, с самого прибытия в орден Мэй Лань знал, что рано или поздно подобное случится, и что он обязательно втянет кого-нибудь в подобные неприятности. Поэтому, прежде чем расстаться на развилке, он рассыпался перед Ли Синь в извинениях, которые она наотрез отказалась принимать, сославшись на собственную увлечённость так печально закончившимся разговором. Когда девушка ушла, Мэй Яо, поколебавшись, направился в сторону дома, где жили его друзья. Будет куда лучше, если он сам придёт с повинной, чем если потом Цзяцзя узнает всё через Се Гуши. К тому же, теперь не выйдет помогать Е Лимину, и его тоже следовало об этом предупредить. Знакомый путь отнял совсем не много времени, и вскоре юноша уже стоял возле знакомых ступеней. Отряхнув пыль с подола одежд, Мэй Яо вошёл в общий домик своих шисюнов, да так и замер на пороге. То, что он увидел, не укладывалось в рамки его понимания: Е Лимин, вцепившись в подол одеяния Кан Цзянцзюэ, со слезами на глазах восклицал: — Отец! Прошу, не слушайте их! Клянусь, это клевета, я ни в чём не виноват! — Молчать! — Кан Цзянцюэ в гневе взмахнул рукавом. — Я слушал тебя. Слушал долго. Я верил тебе! Верил своему сыну, который, словно змея, обвил мою шею и теперь впился в неё исходящими ядом клыками! — Отец, молю! Сжальтесь! Но Кан Цзянцзюэ, прикрыв глаза, словно не желая его видеть, вытащил из сжатого в руке веера карт один прямоугольник и с горечью бросил его на стол. Увидевший рисунок на ней Е Лимин поджал губы и с трудом выпустил ткань из рук: — Отец… Как вы могли… И перевернул лежащий рядом с ним лист бумаги. Кан Цзянцзюэ и сидящие за столом Ху Цзя, Шэнь Тафэй и Се Гуши немедленно всмотрелись в надпись на нём. Мэй Яо тоже заглянул и увидел слово «человек». От него выражение лица Кан Цзянцзюэ переменилось — гнев отступил и, словно лишившись сил, он грузно осел на пол: — Нет… Не может быть… — Глава, — слово взял сидевший перед ним Ху Цзя, положив на стол другую карту, — как бы мне ни хотелось позволить вам скорбеть о гибели вашего сына, есть дела, не терпящие отлагательства. — Говори, — голос низко опустившего голову юноши звучал хрипло и тяжело. — Северный пост был захвачен. Выдержав паузу, Кан Цзянцзюэ медленно поднял взгляд на собеседника: — Ещё недавно ты обещал совсем другое. — Разве? Но я ведь сбрасывал карту… — в недоумении Ху Цзя выгнул брови и потянулся к одной из колод на столе, но его ущипнул за ногу Шэнь Тафэй. Тут же опомнившись, юноша одёрнул руку, — кхе-кхе, я хотел сказать, этот недостойный не сумел верно оценить силу врага и допустил катастрофическую ошибку. Клянусь, больше этого не повторится. — Брат мой, — Кан Цзянцзюэ прищурился. — Какую цену ты заплатил за эту ошибку? И какая это ошибка на твоём счету? Когда я доверял тебе командование пограничными войсками, ты обещал защитить наши земли от вторжения демонов. Но первое кольцо пало, за ним они прошлись, словно огненный мор, по мирным деревням, а теперь смели северный наблюдательный пост? Это та победа, которую ты мне обещал? Ах, — неожиданно на лице его промелькнуло понимание. — Вот как. Вот оно что. Как же мне это раньше не пришло в голову? Конечно, ты проиграл, как же могло быть иначе? — Г-глава? В ответ послышался глухой смех: — Ха… Хахаха! Как же я не понял этого раньше! Брат мой, давно ли ты встал на их сторону? — Что?! Нет, вы ошибаетесь! Да, я был не готов к атаке такой мощи, но я всегда действовал лишь вам во благо! В этот момент молчавший до сих пор Шэнь Тафэй положил сверху на карту Ху Цзя другую из своей руки: — Кто был тем, кто заподозрил сына главы? Наступила тишина. Ху Цзя нервно сглотнул и повернулся в сторону Кан Цзянцзюэ, но он безмолвствовал. Наконец, уста главы разомкнулись: — Где ты был, когда казнили моего сына? — Я… Я был на фронте… — Солдаты не видели своего командира, а мой брат не остановил моей руки, когда она, сжимая меч, опускалась на смиренно подставленную шею. Где ты был, когда казнили моего сына?! — хлопок по столу был столь громок, что заставил подскочить всех присутствующих. — Я… Глава, я… Взгляд Ху Цзя бегал по картам в руке, но он не находил, что сказать. Вместо этого ход сделал Кан Цзянцзюэ. Высоко подняв руку, он позволил карте выскользнуть из руки и, кружась, приземлиться на середину стола. — Казнить предателя. — Глава, вы ошибаетесь! — сделав выбор, Ху Цзя всё же сумел ответить на ход главы, но под руку ему тут же прилетела карта сбоку. — Я так не думаю. Глава не ошибается, но предатели всегда толкают его на неверный путь. Напомните мне, командир, кто был тем, кто заподозрил сына главы? — Э-это!.. Ещё раз обведя взглядом стол и свою руку, Ху Цзя с тяжёлым вздохом склонил голову: — Глава… Вы теряете своего вернейшего союзника. Прошу вас, подумайте ещё раз. Но он был непреклонен. Скрипнув зубами, Ху Цзя скинул руку и перевернул лист возле себя. На нём также было написано «человек». Осталось двое. Прогнав с лица гнев и скорбь, Кан Цзянцзюэ сел прямо и обратился к последнему игроку: — Мой старый друг. Я благодарен тебе, что ты был со мной до самого конца. Только твои верность и порядочность никогда не вызывали у меня сомнений, только твоя поддержка позволяла мне двигаться вперёд. И сейчас у меня есть одна просьба, которую сумеешь выполнить только ты. Выслушаешь ли ты меня? Чуть поразмыслив, Шэнь Тафэй походил: — Мне лестно слышать ваши слова, глава. Что же это за просьба? — О, ничего сложного, но с этим можешь справиться лишь ты. Чтобы обеспечить нам победу в этой войне, пожалуйста, умри. — Какая неожиданная просьба! Но вы должны понимать, что я не сумею выполнить её, даже если сильно постараюсь. — Тогда что, если я назову это не просьбой, а приказом? — К несчастью, мне придётся ослушаться. — Предателей ждёт смерть. Ухмыльнувшись, Шэнь Тафэй выложил на стол свою последнюю карту: — К огромному прискорбию вынужден сообщить, что с этого момента и на ближайшие три сезона я нахожусь под защитой Его Превосходительства Куй Няна. В ваших руках всего две карты, одну из которых вы должны будете разыгрывать каждый сезон. Когда они закончатся, по вам, как и по мне, ударит искажение, но я буду спасён, а вот вас ждёт трагичный конец. Кан Цзянцзюэ выслушал его речь без всякого выражения. — Ты закончил? — Что? — Шэнь Тафэй даже растерялся. — Я спросил, ты закончил распинаться? — Что вы имеете ввиду? Подняв руку, Кан Цзянцзюэ продемонстрировал противнику две карты. Одну из них он вытащил и откинул к уже отыгранным. Вторую же медленно, очень медленно повернул лицом ко всем. Когда рисунок на ней стал виден, Шэнь Тафэй воскликнул: — Невозможно! Проклятый клинок Саньсэн был отыг… уничтожен ещё много лет назад! Откуда он у вас?! — Хахаха! Ты думаешь, я не подготовился к этому дню? Думаешь, я хоть на миг поверил тебе? Твоя верность всегда была лишь иллюзией, проклятый кицунэ, и я ждал, всегда ждал этого удара! Закончим же этот поединок! — Кхх! Схватившись за сердце, Шэнь Тафэй рухнул на стол, свободной рукой переворачивая лист с надписью «кицунэ». Подняв голову, он, словно умирая, вопросил: — Хотя бы… Хотя бы позвольте узнать, кто же?.. Гордо вскинув голову, Кан Цзянцзюэ перевернул свой лист. Увидев надпись на нём, игроки восторженно зааплодировали: — Ооо! Тот, кто возглавлял орден в этой партии, никогда не был человеком. Се Гуши громко рассмеялся: — А вы быстро научились! Я даже не ожидал, что у вас получится. Эй, сын младшего генерала Кан, у вас в ордене тоже есть похожая игра? Уж больно быстро ты вжился в роль! — Э? Н-нет, просто… Это ведь всего лишь игра… — робкий юноша смущённо опустил взгляд и замолк, уже совершенно не похожий на себя грозного несколькими мгновениями ранее. Е Лимин же, заметив наконец гостя, помахал ему: — Мэй-сюн, Мэй-сюн, иди к нам! Не хочешь присоединиться? — Пожалуй, воздержусь… — Какая жалость, — на миг Е Лимин состроил расстроенную гримасу, но тут же снова весь засветился. — О! А знаешь, что случилось? — Нет. Что-то хорошее? — А то! Шэнь-сюн, прошу! Сделав приглашающий жест рукой, Е Лимин передал слово довольно подбоченившемуся Шэнь Тафэю: — Пока кое-кто зарабатывал себе наказания и маялся прочей дурью, наш великодушный куратор не терял времени даром и, откликнувшись на зов страждущей знаний души, обивал порог Музыкальной Гостиной. И вот, спустя почти две недели, нашлась группа, к которой я могу присоединиться в самом начале их долгого пути постижения всех премудростей музыкальных чар! Фигура юноши источала невероятное самодовольство, и Мэй Лань не стал расстраивать друга, искренне поздравив его: — Это же замечательно! Уверен, у тебя быстро получить освоить эту технику, ведь ты отлично играешь на саньсяне! — Я тоже так думаю! — поддержал его слова Е Лимин. — У тебя же завтра первое занятие? Мэй-сюн, что насчёт того, чтобы после отработки зайти за Шэнь-сюном? Глядишь, удастся и послушать их игру! — Насчёт этого… Предложение Е Лимина напомнило юноше о неприятной обязанности, и он, пройдя вглубь помещения, осторожно присел, смиренно опустив голову. — Боюсь, у меня не получится впредь помогать тебе с отработкой. — Почему? Что случилось? — забеспокоился третий молодой господин. Краем глаза Мэй Яо уловил, что и Ху Цзя упреждающе нахмурил брови, заранее готовясь услышать что-то неприятное, но мог только вздохнуть и признаться: — Потому что я заработал себе своё собственное наказание. — Погоди, — заволновался Се Гуши. — Я ничего об этом не слышал. — Это случилось буквально только что, и пострадавшие просто не успели до тебя добраться. — И что же ты сделал? — поинтересовался Ху Цзя, сердито нахохлившись. Отведя в сторону глаза, чтобы не видеть выражения лиц окружающих, Мэй Лань тихо ответил: — Подорвал склад с пиротехникой. На мгновение в комнате повисла тишина. Все присутствующие ожидали услышать о каком-то проступке, но такого поворота событий не предполагал никто. Первым на ноги вскочил до ужаса напуганный Ху Цзя: — П-погоди! Ты же не серьёзно?! Мэй Яо тут же замахал руками: — Клянусь, это было нечаянно! И никто не пострадал, только сгорели некоторые заготовки для фестиваля! Честное слово, тебе не нужно так переживать! Он уже жалел, что выразился подобным образом, ведь всегда взваливающий на свои плечи ответственность за самые тяжёлые их проступки, Ху Даоди не на шутку перепугался. Но заявление взволновало не только его: выражение лица Се Гуши тоже переменилось, и он принялся без конца уточнять: — О каком складе речь? Что именно там случилось? Никого не ранило? А здания, они не пострадали? Пришлось в подробностях рассказывать о происшествии, и надеяться, что ничего по-настоящему серьёзного не случилось. Выслушав юношу, Се Гуши устало потёр переносицу и вздохнул: — Беда не приходит одна… Хорошо, я понял. Постараюсь помочь вам разрешить эту ситуацию как можно мягче. — Случилось что-то ещё? — зацепился слух Мэй Яо за первую фразу мужчины. — Ахаха, да как сказать… По правде, я пришёл не столько поиграть с вами, сколько в поисках временного убежища. Все проблемы, связанные с приглашёнными учениками, ложатся на мои плечи, и это ожидаемо, только вот с каждым днём их становится всё больше, и все они связаны с одним человеком. Взгляды Шэнь Цюаня и Ху Даоди устремились к их шиди, но Се Гуши поспешно замахал рукой: — Нет-нет, я не про это. Вы, должно быть, помните, что случилось в первый день на тренировочном полигоне Башни Гухо? Юную госпожу из Чжэнфу Тянь с позором выставили вон, запретив обучать её, а в довершение старейшина Гаоюй обратилась к Главе Сетужан с просьбой ограничить её посещение Башни и с помощью магии. Всё бы хорошо, но, кажется, эта ученица затаила злобу на Главу Гухо за подобное отношение, потому как не проходит и дня, чтобы она не бросила вызов десятку-другому учеников Серебряной Башни. К несчастью, они ограничены одним из правил своей Башни, которое даже старейшина Гаоюй не осмелится изменить в свою пользу, поэтому вынуждены сражаться с ней. — Хочешь сказать, она их избивает? — с сомнением протянул Шэнь Тафэй. — Как раз напротив, — печально сгорбился Се Гуши. — Она настолько им не ровня, что они всерьёз опасаются покалечить бедняжку. Ведь это для нас очевидно, насколько сильны старшие заклинатели обеих боевых Башен, она же не делает разницы между внутренними статусами ордена. Я пытался с ней поговорить, но юная госпожа и слушать меня не желает. Однако пустить ситуацию на самотёк я тоже не могу — не приведи Небожители наследница одного из Великой Четвёрки всерьёз пострадает! И… Честно говоря, я понятия не имею, что делать. Юноши молча переглянулись, не зная, чем помочь своему куратору. Один лишь Шэнь Тафэй, как всегда, за словом в карман не лез: — Так и пусть ей переломают пару костей — глядишь, избалованная выскочка, заливаясь слезами, спрячется под ближайший камень и просидит под ним весь ближайший год! — Ахах, боюсь, моя работа — как раз избежать подобной ситуации… — неловко почесал щёку Се Гуши. — Вряд ли тебе стоит беспокоиться, — в тон своему шиди фыркнул Ху Даоди. — Юной госпоже вряд ли ведомы все тяжести настоящих тренировок, так что ей наверняка это скоро надоест. — Было бы замечательно… Ладно, в любом случае мне уже пора идти. Карты можете собрать и оставить себе — как-нибудь зайду к вам ещё сыграть. Махнув рукой, мужчина покинул дом, оставив ученикам из Баобэй самим заниматься воспитанием своего шиди. У него впереди было слишком много работы, чтобы заниматься ещё и этом.