Сезон цветения паучьих лилий

— В первую очередь позвольте мне ознакомить вас с результатами нашего с Кан-сюном расследования. Прочистив горло, Е Лимин осмотрел сидевшую перед ним троицу друзей, двое из которых зажали третьего и, крепко вцепившись ему в руки, не давали сбежать с общего собрания. Удостоверившись, что их внимание сосредоточено на нём, юноша продолжил: — Как вы знаете, мы занимались сбором всевозможных слухов и разного рода историй, касающихся предыдущего Главы Чучжэнь. Этих историй… Оказалось и в самом деле великое множество. Правда, большая их часть вертится вокруг неординарных выходок старейшины во всевозможных направлениях жизни ордена и они, безусловно, увлекательны и интересны, но никак не касаются того, что расследуем мы. — Неужели совсем ничего полезного? — разочарованно протянул Шэнь Тафэй. В ответ Е Лимин лишь развёл руками: — Разве что удалось составить общий портрет Главы Чучжэнь как человека бесконфликтного, увлечённого своими исследованиями и порой чрезмерно оторванного от реальности. Впрочем, этим он в точности напоминает старейшину Сюаня — не даром Се Гуши говорил, что он со своим учеником два сапога пара. В любом случае, кажется, что если он и мог кому-то помешать своим существованием — то разве что нечаянно коснувшись каких-то тем, которые некто отчаянно желал оставить неосвещёнными. — Негусто. Хотя не мне об этом говорить — из-за этой треклятой девицы мне вообще не удалось толком ничего разузнать. Те немногочисленные крохи информации, которые я сумел выудить из сестриц в Зелёной Башне, повторяют то, что уже сказал Е Лимин. Даже добавить толком нечего. Юноши хором вздохнули и перевели взгляд на последнего, кто мог бы чем-то разбавить не слишком оптимистичный результат. И хотя ещё утром Мэй Лань и сам был уверен, что итог собрания будет разочаровывающим, он никак не сумел скрыть улыбку в момент, когда произносил: — Ну, не настолько всё плохо, как вы думаете. Выражение его лица мгновенно вдохнуло жизнь в опечаленных друзей и они буквально вцепились в него: — Говори! — Мне удалось узнать совсем немного, однако это, по крайней мере, даст нам некоторый простор для размышлений. В общем, насчёт этого узора… — юноша извлёк на свет осколок, с которым старался не расставаться. — Не просто так он показался нам абсолютно незнакомым. Сомневаюсь, что хоть кто-то здесь увлекается историей, тем более — историей Хэйцзе. И уж совсем маловероятно, что кому-то когда-либо попадались на глаза рукописи времён Великой Войны. — Великой Войны? Ты имеешь ввиду те сражения, с которых минуло уже несколько тысяч лет, когда ёкаи за счёт превосходящей тёмной ци стёрли с лица Хэйцзе всех людей? — уточнил Е Лимин. Кивнув, Мэй Яо покрутил в пальцах тёмный фрагмент: — В библиотеке Башни Сетужан мне попалась пара книг, написанных ещё тогдашними заклинателями на древнем наречии Хэйцзе. В одной из них я и увидел его. На самом деле похожий узор украшал более одной схемы, представленной там, поэтому я даже не до конца уверен, какой рисунок мог бы подойти нам, как и есть ли там вообще описание устройства, от которого откололся этот кусок. Но в чём я безусловно уверен — исследования, которые проводил Глава Чучжэнь незадолго до своей смерти, как-то связаны с кланами той стороны… — Либо с кем-то, крайне заинтересованным в утерянных технологиях Хэйцзе, — закончил за него Шэнь Тафэй. Не нужно было больше ничего говорить для того, чтобы Мэй Яо заметил вдохновлённый блеск в его глазах. Точно таким же был взгляд Е Лимина — всего одной маленькой зацепки хватило, чтобы на полную запустить механизм построения замысловатых теорий, где уже не было возможности дать задний ход или соскочить с повозки мчавшейся по весь опор мысли. Скосив взгляд вбок, Мэй Лань заметил, каким в противовес этим двоим фантазёрам страдальческим стало выражение лица Кан Цзянцзюэ. Кажется, он наивно надеялся, что их маленькое расследование зайдёт в тупик, увязнет в болоте непреодолимых сложностей и тогда его, наконец, оставят в покое, но вместо этого оно лишь набирало обороты, и сказать «нет» становилось всё сложнее и сложнее — особенно учитывая то, что ему и в самом начале не удалось этого сделать. Мысленно извинившись перед беднягой, Мэй Яо вновь повернулся к восторженно замолчавшим друзьям: — Я попытаюсь найти какие-нибудь словари и расшифровать записи в тех книгах, однако не стоит на это особо рассчитывать — скорее всего, в них не будет больше ничего полезного. — Не беда, — махнул рукой Шэнь Тафэй. — Даже если там что-то и будет, это не решает главного вопроса — какое именно исследование проводил Глава Чучжэнь и было ли оно его личной инициативой или же чьей-то просьбой? Можно предположить, что приказ исходил от лица главы Ю, но… — Но тогда больше смысла имело бы разобрать Зал Барьеров как можно скорее, чтобы скрыть все следы, а по факту выглядит так, что эти самые следы там как раз пытаются обнаружить, — закончил Е Лимин. — Значит, возможны два основных варианта: в своих попытках постичь непостижимое Глава Чучжэнь влез туда, куда не стоит, и некая третья сторона вмешалась, чтобы тайное оставалось тайной… — Или же по просьбе, заказу или даже в следствие шантажа Глава Чучжэнь имел дело с чем-то, не предназначенным для взора ордена, и когда работа подошла к концу, от него избавились, да так ловко, что вот уже несколько лет глава Ю не может выйти на преступника! От этих рассуждений у Мэй Яо по спине пробежал холодок. Как ни крути, а любой из вариантов звучал довольно опасно. Ему с самого начала казалось, что лезть в это дело не стоит, но если раньше основным аргументом служило нежелание нарушать дисциплину, то теперь перед ними замаячила реальная угроза попасть в крупные неприятности, с которыми они могут не справиться самостоятельно. — Аргх, мало, так мало информации! — в отчаянии взлохматил волосы Е Лимин. — Если бы у нас была возможность связать с Главой Чучжэнь хоть кого-то, кроме его ученика, чтобы попытаться придумать несколько правдоподобных теорий!.. — А чем старейшина Сюань не подходит? — хмыкнул Шэнь Тафэй. — Тем, что будь он причастен к смерти своего Учителя, установить это было бы не так уж и сложно. — Нет-нет, ты не понял, — хитро прищурился Шэнь Цюань. — Вполне может быть, что старейшина Сюань действительно не является тем, кто оборвал жизнь бывшего Главы Чучжэнь. Однако кто даст гарантию, что эти два сапога пара не увязли в данном деле вместе? — Ты имеешь ввиду… — неожиданно понял третий молодой господин. — Именно! Мы много раз слышали, что они одинаково талантливы и к тому же прекрасно ладили. Что, если на самом деле тем, кому было поручено исследование, с самого начала был старейшина Сюань, а смерть бывшего Главы Чучжэнь — всего лишь жестокое напоминание о том, что его жизнь в чужих руках? О таком варианте не думал никто. По какой-то причине возможность причастности старейшины Сюаня всё это время ускользала от них, и теперь, осознав это, Е Лимин не находил себе места. Вскочив, он начал вышагивать туда-сюда и бессвязно бормотать себе под нос. В конце концов, он остановился и громко объявил: — Нам нужно это проверить! — Каким образом? — осторожно уточнил Мэй Лань. — Я пока не знаю, но нам абсолютно точно нужно начать сначала, на этот раз учитывая вероятность того, что к делу причастны сразу два человека! — Что значит — «я не знаю»? Очевидно же, что есть довольно простой способ узнать правду, — лениво прокомментировал Шэнь Тафэй. — Да? Какой же? — заинтересованно подался вперёд Е Лимин. — Разумеется, проникнуть в его мастерскую и поискать улики прямо на месте преступления! Готовый было поддержать любую его идею Е Чуйсань просто-напросто завис. С минуту он переваривал услышанное, прежде чем улыбка сползла с его лица, и он выдавил: — Даже мне такое не пришло бы в голову. Ты в курсе, что это вообще-то преступление? — Наше проникновение в Зал Барьеров тоже преступление. — Нет-нет-нет, есть, понимаешь ли, разница между общественным местом, проход в которое временно ограничен, и личными покоями высокопоставленного лица. — В таком случае, у тебя, быть может, есть другая идея? Я бы с удовольствием послушал, — саркастично сложил руки на груди Шэнь Цюань. Однако идеями Е Лимин не блистал. Да и не только он — Мэй Ланю тоже сходу не приходило в голову сколь бы то ни было подходящих вариантов. Хотя оба юноши старались выдавить из себя хоть какую-то замену тому, что предложил Шэнь Тафэй, все они были пусть и законными, но сулили куда меньший шанс на успех. — Ладно, хорошо, — наконец вздохнул третий молодой господин, но его тут же перебил Мэй Яо. — Нет-нет, совсем не хорошо, мы не будем делать ничего подобного. А-Фэй, я тебе уже говорил, что наша репутация в ордене держится на добром слове, нам ни в коем случае нельзя попадать в неприятности со старейшинами, а то, что ты предлагаешь — это прямая к ним дорога! — Ах, погоди, Мэй-сюн, послушай меня, — поспешил успокоить его Е Лимин. — Конечно, проникновение в чужой дом — преступление. Мы не должны делать ничего незаконного. Но тут есть два нюанса: во-первых, пока нас не обнаружили, это ненаказуемо, а во-вторых, если мы сумеем получить приглашение в дом, то это даже и не вторжение. — Верно мыслишь! — похвалил друга Шэнь Цюань. — Конечно, было бы неплохо остановиться на первом пункте с незаметным посещением, но вполне может быть, что этого просто не получится сделать. Мало того, что старейшина Сюань сам по себе непредсказуемый человек, а если с нами будет сяо Лань, то он становится непредсказуемым вдвойне, так ещё и время нынче неспокойное — вся Башня дневно и нощно стоит на ушах из-за подготовки к фестивалю. Шанс того, что кому-то понадобится посетить старейшину или его мастерскую достаточно высок. Поэтому предлагаю проработать оба варианта и остановиться на более реалистичном. — Ну вы и… Мэй Яо переводил растерянный взгляд с Шэнь Тафэя на Е Лимина и никак не мог взять в толк, как же они умудрились за такой короткий срок настолько спеться. Конечно, юноша с самого начала замечал, что, не смотря на разницу характеров, тяга к не особо законным авантюрам в них была одинаковая, но даже не думал, что это настолько быстро станет серьёзной проблемой. К тому же, хотя ему это возможно только казалось, неуёмная любознательность Е Чуйсаня в какой-то мере была взята под контроль У Сином, которого в последнее время он видел довольно редко. И стоило третьему молодому господину выпасть из зоны контроля своего друга, попав при этом под дурное влияние Шэнь Тафэя, как подобные идеи стали казаться ему совершенной нормой. И к собственному ужасу Мэй Яо обнаружил, что по какой-то неведомой причине он слишком легко поддавался уговорам Е Лимина, словно рядом с ним напрочь терял способность критически мыслить. Взять хоть то, что происходило прямо сейчас — в любое другое время Мэй Лань без раздумий встал бы на сторону Ху Цзя, заявив, что делать нечто подобное как минимум аморально, а как максимум — ещё и может подвести их под трибунал. Но вместо этого он заглядывал в бездонное море глаз Е Лимина и со вздохом просчитывал, какая роль в предстоящей авантюре будет отведена лично ему. Подобное поведение было совершенно неправильным. Всегда, всю жизнь он запирал своё собственное «хочу» ради мерзкого и противного «надо». Каждый миг ему приходилось держать под контролем любое своё слово и действие, ведь даже мимоходом оказанная помощь могла обратиться лавиной таких проблем, что он буквально в них захлёбывался. Но стоило светлой шевелюре появиться в поле его зрения, как все внутренние замки и запреты словно бы исчезали, и вопреки многолетней привычке Мэй Яо с головой нырял в омут собственных желаний, забывая об осторожности. Ощущение свободы, близости и безопасности пьянило с такой силой, что сопротивляться было просто невозможно. И хотя каждый вечер, оставаясь наедине со своими страхами, юноша корил себя за собственную безрассудность, клялся, что в следующий раз обязательно будет держаться себя в руках, наступало утро — и солнечная улыбка вновь напрочь стирала все устои его души. Качели чувств, так резко бросавшиеся из стороны в сторону, пугали даже его самого. Их никак не удавалось взять под контроль, хоть немного притормозить, задать им нужное направление. Чтобы ни происходило в жизни Мэй Ланя, какие бы жизненные испытания не выпадали на его долю — вспомнить хотя бы любимую забаву его братьев — ничего даже близко похожего с ним никогда не происходило. Из-за этого он просто не представлял, что ему делать и как справиться с этим — а справляться было просто необходимо, ведь он прекрасно осознавал, что жить как все он просто не может. Для него существовало слишком много красных зон и запретных действий, игнорирование которых не доведёт ни до чего хорошего. Но прежде, чем ему удастся взять происходящее под контроль, необходимо было понять причину происходящих с ним изменений. А её, как назло, совершенно не хотелось понимать — даже продолжая позволять себе и дальше жить в заблуждениях, Мэй Яо осознавал, что его отношения с Е Лимином совсем не такие, как с его шисюнами, и уж тем более совершенно отличаются от всех прочих уз, которые связывали его с разными людьми в этом мире. Возможно потому и страх, что сковывал его уста, ощущался иначе — пусть лучше между ними и дальше будет неясность и ложь, чем если истина опалит ему глаза и выжжет сердце. — Так ты согласен? Лицо Е Лимина неожиданно оказалось совсем рядом. Вздрогнув, Мэй Яо отстранился и удивлённо огляделся. Он и не заметил, как полностью ушёл в себя, потеряв связь с реальностью. Теперь же он с изумлением глядел на заливавшегося слезами Кан Цзянцзюэ, которого приобнял за плечи и подбадривал Шэнь Тафэй — кажется, за эти несколько минут неугомонная парочка успела убедить его присоединиться к их плану, и тот пытался справиться с этим шоком. — Я… Ну… Извини, не мог бы ты повторить? — смущённо почесал щёку Мэй Лань. Как он ни пытался вспомнить, о чем шла речь, в памяти было пусто — все до единого слова пролетели мимо его ушей. — Конечно, — Е Лимин плюхнулся рядом и начал что-то увлечённо показывать на пальцах. — Как правильно сказал Шэнь-сюн, и мастерская старейшины, и его особняк охраняются, а кроме того у него нередко бывают посетители и они могут нагрянуть в самый неожиданный момент. Вероятность того, что в одном из этих мест будут какие-то связанные с делом инструменты или материалы, примерно одинаковая, а вот по степени охраняемости особняк явно стоит на первом месте и попасть туда будет сложнее. Поэтому мы сделаем ставку на мастерскую и конкретно — на кабинет Главы Чучжэнь. Я точно помню, что здание, в котором он находится, часто посещают старшие заклинатели, поэтому у нас есть шанс попасть туда не вызывая подозрений. Но для этого вначале стоит тщательно осмотреть строение снаружи и подготовить план. — И что именно должен сделать я? — Как и я, ты неплохо знаешь Башню, к тому же более-менее запомнил мелькающие там лица, поэтому мне бы пригодилась твоя компания, чтобы проследить за входом в мастерскую — кто именно её посещает, по каким причинам, в какое время посетители иссякают. В общем, любая информация о том, каким поводом мы могли бы воспользоваться, чтобы пройти внутрь. Ты поможешь? Всего лишь провести немного времени под дверями мастерской? Звучало более-менее безопасно, особенно если он не будет подходить близко и мешать этим окружающим, в противном случае их быстро погонят взашей. Только вот… — Боюсь, если мы будем слишком часто там ошиваться, то привлечём внимание. — Не изволь беспокоиться! Я уже подумал об этом, — гордо стукнул себя кулаком в грудь третий молодой господин. — Одна из дорог мимо мастерской очень удачно проходит от тренировочных площадок Башни Сетужан к открытым мастерским Башни Чучжэнь — помнишь же, что некоторыми из них нам разрешено пользоваться в любое время суток? Так что мы никоим образом не вызовем подозрений! Повод и впрямь был хорош. Ни одному заклинателю не придёт в голову ругать учеников за излишнюю тягу к знаниям. Приняв это объяснение, Мэй Яо кивнул: — Хорошо, я помогу тебе. А что успело случиться с?.. С этими словами он заглянул за плечо друга, туда, где всё ещё всхлипывал Кан Цзянцзюэ. Поняв, куда направлен его взгляд, Е Лимин неловко взлохматил волосы: — Ахах, не стоит беспокоиться. Мы не просили от Кан-сюна ничего невозможного, просто он… Немного нервничает, вот и всё. — Вы же не заставили его? — с подозрением уточнил Мэй Яо. Но Е Чуйсань замахал руками: — Что ты! Никакого давления, честное слово! А ты, кажется, очень глубоко задумался, раз даже не слышал нашего разговора. Искорка любопытства, мелькнувшая в глубине глаз, словно осветила его изнутри, и Мэй Ланю пришлось приложить усилия, чтобы отвернуться и пробормотать: — Да так, ничего особенного… — Правда? Тогда давайте собираться, иначе наши зануды нас потеряют. Юноша поднялся с земли и ушёл помогать Шэнь Тафэю успокаивать их несчастного друга, а Мэй Яо так и остался глядеть ему во след. Ничего особенного, правда. Его переживания… Это всего лишь излишнее волнение, только и всего.