Сезон цветения паучьих лилий

— Шэнь, мать твою, Тафэй. В общем зале дома, где жили ученики Баобэй и ученики Бин Баолей, вновь находились трое — и вновь среди них были Се Гуши, озадаченно и опечаленно сжимавший невзрачный порванный надвое листок, и Ху Даоди, грозно возвышавшийся над своим прижатым к стенке шиди. Хотя с учётом их роста «возвышался» здесь больше ощущалось не физически, а морально, тем более что на этот раз Шэнь Цюань даже почти не пытался увильнуть от ответственности. — Что — Шэнь Тафэй? — надулся юноша. — Как будто я совершил какое-то преступление. Подумаешь, немного подкорректировал систему автоматического полива… — Ты хоть представляешь, каких трудов стоит вырастить некоторые травы, и сколько они стоят за пределами ордена? — раздражённо потёр переносицу Ху Цзя. — Деньги не главное… — отвёл взгляд Шэнь Тафэй, но шисюн тут же на него рявкнул: — Тогда может ты прямо сейчас пойдёшь и оплатишь из своего кармана всё, что испортил?! Однако не смотря на то, что семья Шэнь была достаточно богатой, огромных сумм денег юноша с собой, конечно же, не возил, поэтому мог только обиженно поджать губы. Чувствуя, что ситуация накаляется, Се Гуши поспешил утихомирить рассерженного Ху Даоди: — Н-ничего страшного, среди пострадавших посадок не было никаких дефицитных растений. Конечно, размыло довольно большой участок, но, хвала Небожителям, это всё ходовые травы… — Ты же не выгораживаешь его? — резанув взглядом своего куратора, Ху Цзя недовольно сложил руки на груди. — Нет-нет, ни в коем случае. Просто… Ну… Обычно это моя работа — отчитывать учеников, а ты принимаешь так близко к сердцу все проступки своего шиди, что мне… Немного не по себе. — Это просто не ты жил с ним почти десять лет, — фыркнул юноша, но всё же слегка смягчил тон. — В этот раз ему снова не назначили никакого конкретного наказания? — Помочь с восстановлением разрушенного участка и затем — хозяйственные работы в качестве профилактики, — облегчённо выдохнул Се Гуши, уже ожидавший долгих препирательств. Потеребив одну из заколок, скреплявших на конце его косички, Ху Цзя стрельнул взглядом на своего шиди и тяжело, словно делая над собой усилие, отвернулся: — Это прекрасно, если ты понимаешь, что за свои поступки нужно отвечать, но ради всего святого, прекрати уже множить мои и, главное, свои собственные проблемы. — Понимаю-понимаю, — вновь надулся Шэнь Тафэй, однако перечить не стал. Тем более, что не прошло и минуты, как взгляд его прояснился и радостно впился в ожидавших конца воспитательного процесса Мэй Ланя и Е Лимина. Ху Цзя их тоже заметил. Попытавшись сбросить с лица остатки вынужденной строгости, он поприветствовал друзей: — Извините, если помешали. Мы уже закончили разговор. — Да ничего, я всё понимаю, — напряжённо улыбнулся Е Лимин. — Если ты не против, мы бы хотели забрать Шэнь-сюна поговорить. Расслабившееся было лицо Ху Цзя вновь напряглось. По нему было видно, что он очень хочет что-то им сказать, однако присутствие здесь их куратора явно его останавливало. С минуту по его лицу блуждала тень, пока он, наконец, не махнул рукой: — Забирайте его, и пусть до вечера не показывается мне на глаза. С облегчением выскользнув из-под надзора шисюна, Шэнь Тафэй ухватил друзей за руки и потащил их подальше от дома. Лишь добравшись до главной дороги юноша перевёл дух и, убедившись, что рядом никого нет, притормозил: — Рассказывайте. Кивнув, Е Лимин взял направление на дом Мэй Яо и принялся обрисовывать картину того, что происходило возле мастерской. Выводы Мэй Ланя о большой проходимости возле здания совпадали с тем, что знал третий молодой господин, однако помимо этого он дополнил их тем фактом, что, по его наблюдениям, мастерская старейшины находилась лишь на втором этаже — к тому же, занимала вовсе не всю его площадь. Могло показаться странным, что человек такого статуса не забрал в единоличное пользование это огромное пространство, но всё было много проще — на первом этаже ютилось множество дополнительных рабочих мест, выделенных для помощников Главы Чучжэнь. Таким образом, идея о том, чтобы перехватить чьё-то задание, натыкалась на небольшую преграду — как среди всего этого многообразия деталей определить те, которые необходимо было доставить лично старейшине, а не его помощникам? — К тому же, — опечаленно покачивал головой Е Лимин, — даже если мне удастся уговорить кого-то, чтобы мы помогли ему, трое приглашённых учеников вряд ли будут внушать доверие, поэтому велик шанс того, что у нас просто отберут коробки при входе и отошлют восвояси. — Ещё и мне вряд ли удастся много принимать участие в подготовке и реализации. А то и ещё хуже — вообще придётся держаться от вас подальше, чтобы не ставить план под угрозу срыва, — раздражённо прокомментировал Шэнь Тафэй. Не смотря на то, что Цзяцзя со своими нравоучениями остался далеко позади, с самого начала разговора юноша недовольно хмурился, будто ни на мгновение не отпуская произошедшее. Памятуя о недавней сцене, свидетелями которой они стали, Е Лимин с осторожностью заметил: — Ты вроде как принял наказание, но выглядишь недовольным. — Да потому что! — Шэнь Цюань со злостью пнул лежавший на дороге камешек и едва ли не зашипел. — Какого чёрта я опять обязан исполнять роль прислуги? Я здесь гость, вообще-то! Пусть сами себе готовят и стирают свою проклятую одежду!.. Внезапно запнувшись на полуслове, Шэнь Тафэй резко остановился. Не понимая причины такой реакции, его друзья обеспокоенно переглянулись и позвали: — А-Фэй? — Шэнь-сюн? Вскинув голову, юноша произнёс: — Одежда. — Что?.. Окончательно растерявшись, Мэй Яо и Е Лимин замолкли, в то время как Шэнь Тафэй взбудоражено начал нахваливать себя: — Ну, конечно! Это же так просто, что почти гениально! Ай да я, ай да молодец! Слушайте! — повернувшись к друзьям, он восторженно замахал руками. — Смотрите, мы сейчас о чём говорили? О том, что в мастерской постоянно тусуется куча заклинателей Фиолетовой Башни, верно? И хотя всякие мелкие задачи они постоянно перепоручают своим ученикам, было бы крайне подозрительно, если бы туда заявились три приглашённых ученика. Юноши кивнули. Тогда Шэнь Цюань продолжил: — Однако что, если их будет только двое? И не просто двое, а двое в сопровождении заклинателя Башни Чучжэнь! Это ведь уже совсем другая песня, не так ли? И нам вовсе не нужно искать того, кто согласится помочь нам проникнуть в мастерскую, ведь нам всего-навсего достаточно… — Ты с ума сошёл, — оборвал его Мэй Лань. — Отнюдь, — парировал Шэнь Тафэй. — Это наш шанс сохранить всё в секрете и к тому же проникнуть в мастерскую совершенно законным способом. Чем плох мой план? — Тем, — устало вздохнул Мэй Яо, — что я не представляю, кого из нас троих ты предлагаешь выдать за заклинателя Фиолетовой Башни. Взгляни на нас с Е Лимином — существует ли хоть малейшая вероятность, что люди с такой выделяющейся внешностью смогут под кого-то замаскироваться? — Я сделаю это сам! — уверенно заявил Шэнь Цюань, но Мэй Яо лишь глаза закатил. — А себя-то ты в зеркало давно видел? Поверь, твои шансы ничем не отличаются от наших. Шэнь Цюань хотел было возразить, что с его русыми волосами проблем не возникнет вообще, однако вовремя вспомнил, что шиди говорил вовсе не о них, а о его глазах. Если бы кто-то незнакомый пытался описать этот цвет, то, пожалуй, долго бы подбирал эпитеты для причудливых переливов радужки. Однако, те, кто пообщался с Шэнь Тафэем хотя бы один день, твёрдо сходились во мнении: «Какой у него цвет глаз? Представьте, что тараканы в его голове нашли склад пиротехники и устроили фейерверк». Нежнейшие васильки в окружении пламени, пересыхающий родник в раскалённой пустыне, свод небес сквозь разбитую черепицу — капля прохладного синего цвета, обрамлённая рыжей, словно душа Шэнь Тафэя, каёмкой. Этот необыкновенный цвет передался ему от матери — удивительной красоты женщины, вслед которой мужчины сворачивали головы даже сейчас. Но, как верно отметил Мэй Лань, из-за такого редкого оттенка он сильно привлекал внимание. Если позднее юноши вновь столкнутся с обманутыми заклинателями, их ложь немедленно раскроется — да и без этого они вряд ли вызовут доверие. Сложив руки на груди, Шэнь Цюань недовольно забубнил: — Но ведь такой хороший план, и проблем с ним было бы куда меньше. Вот вечно вам всё не так… — Нет-нет, план действительно хороший, — вступился Е Лимин. — Только вот… Ладно, не важно. В любом случае, мне нужно ещё кое-что обдумать. Однако держи в голове, что, возможно, тебе и правда придётся выкрасть комплект одежды заклинателей Фиолетовой Башни. — Ладно, — Шэнь Тафэй заинтересованно склонил голову набок, но выспрашивать ничего не стал. Тем временем дорога, извернувшись, уткнулась своим краем в ступени дома, где жил Мэй Яо. Остановившись возле них, Е Лимин обернулся и с любопытством спросил: — А всё же, что такого случилось, что тебя опять наказали? Скривившись, будто вспомнил нечто крайне неприятное, Шэнь Тафэй выплюнул: — Ничего, что действительно заслуживало бы внимания! Всего лишь хотел ускорить процесс полива растущих на склоне цветов и… Ну, немножко перестарался, не спорю. Однако это лишь полбеды! Самое скверное то, что вот уже второй раз кряду рядом оказалась эта истеричная дамочка! Вот какого чёрта, а? Разве Се Гуши не говорил, что заклинатели Башни Лянлинь годами не видят своего главу? С какого хрена именно мне так везёт наталкиваться на неё с такой частотой?! — Ну-ну… — успокаивающе поднял руки Е Лимин, украдкой переглядываясь с Мэй Ланем. А тот даже не знал, как на это реагировать — с одной стороны, подобная «удача» явно не обошлась без его вмешательства, а с другой… Не будь проступка — не было бы и наказания, не так ли? Увлечённые разговором, юноши не сразу заметили появившегося из-за поворота Хань Гу, а тот, в свою очередь о чём-то глубоко задумавшись, обнаружил гостей лишь столкнувшись с ними нос к носу. — Ох, прошу прощения, я вас не… — сразу же забормотал он, растерянно оглядывая друзей. — Что-то случилось? — тут же нахмурился Е Лимин. Не только он, но и остальные заметили его странное настроение, а также отчётливый запах гари, сопровождавший подростка. Источник его был совсем рядом — ткань на левой руке юноши потемнела и обуглилась, совсем немного не повредив кожу. Заметив заинтересованные взгляды, Хань Гу прикрыл обожжёный рукав и неловко улыбнулся: — Ахах, не обращайте внимания. К несчастью, я не так умел, как господин Сунь, и порой допускаю глупые ошибки. Надеюсь, вы извините меня — я бы хотел переодеться… Друзья расступились, пропуская его, но Мэй Лань всё равно напряжённо проводил соседа взглядом. Он ещё не забыл недавний разговор с Ли Синь, и тот факт, что одежда оказалась повреждена несмотря на рунную вышивку… Кажется, Сунь Янь совершенно не умел себя сдерживать, мало заботясь о том, что может навредить окружающим. Мимолётная встреча удивительным образом изменила царившее перед домом настроение. Заметив это, Е Лимин хлопнул в ладоши и предложил: — Раз уж мы всё равно уже здесь, как насчёт того, чтобы зайти к Мэй-сюну и подробнее обсудить наш план? К тому же, было бы неплохо решить, кто чем займётся. Убедившись, что Хань Гу ушёл к себе, а Кан Цзянцзюэ отсутствует, юноши тихо прикрыли за собой дверь и погрузились в детальную проработку будущего проникновения в мастерскую старейшины.