Сезон цветения паучьих лилий

В плотном графике Главы Гухо было не так-то просто улучить пару свободных минут. Долгие утомительные беседы с высокопоставленными лицами, кипы требующих внимания документов, показательные сражения и наставничество, координация разведки периметра ордена… Соглашаясь когда-то занять этот пост Гаоюй Юнь даже не представляла, сколько работы повлечёт за собой её наивная вера в то, что главной обязанностью старейшины боевой Башни будут сражения. Близящийся праздник лишь подкидывал ей всё больше работы, отчего от отдыха пришлось практически отказаться. Редко когда удавалось подгадать крохотный перерыв и перевести дух, но женщина стремилась не подавать виду, что происходящее становилось ей в тягость. Вместо этого она порой ненадолго сбегала в крохотную пристройку к своему дому — расположенная вдали от мирской суеты, она словно замерла во времени, год от года не меняясь ни внутри, ни снаружи. Только здесь, среди вековой пыли, она могла перевести дух и собраться с мыслями. Однако, к её сожалению, существовала некоторая исключительная личность, не только хорошо осведомлённая об этой её маленькой слабости, но и с завидным упорством нарушавшая столь редкое одиночество Главы Гухо. Поэтому перешагивая порог комнаты женщина в первую очередь обежала цепким взглядом каждый уголок в поисках незваной гостьи, и лишь затем с облегчением расслабилась — сегодня она была здесь одна. Пройдя вглубь помещения, Гаоюй Юнь неспешно зазвенела чайным набором, вымеряя и засыпая в чайничек горстку ароматных листьев. Это был её любимый чай — с крошками пахучей ванили и сладкой ноткой карамели. Столь необычный напиток, не похожий на обыкновенное сопровождение чайных церемоний, достался ей в подарок совершенно случайно и немедленно отвоевал своё место в её сердце. Будучи сладким сам по себе, он не требовал вдобавок никаких сладостей. И напиток, и десерт в одном флаконе — разве не замечательный выбор? — Не забудь и на меня чашечку~ «Ох». Раздавшийся словно гром с небес голос в миг сбил весь благостный настрой женщины — будто все позабытые ненадолго дела вновь разом навалились на плечи тяжёлым грузом, прижимая её к земле. Тихая мелодия, которую она напевала себе под нос, оборвалась. Залив чай кипятком, Гаоюй Юнь не глядя бросила на поднос ещё одну чашу и развернулась к столу. Там, как и ожидалось, расположилась её дражайшая наставница, которой буквально мгновение назад ещё не было в комнате. — Эта ваша привычка появляться из ниоткуда… — удручённо покачала головой Глава Гухо. — Не нужно притворяться, будто ты не рада меня видеть. Кто, если не я, способен скрасить твоё одиночество и развеять скуку? Присаживайся же! Радушный хлопок по циновке прозвучал столь естественно, будто это старейшина Гаоюй была здесь гостьей, а вовсе не наоборот. С тяжким вздохом взяв поднос, женщина присела за другой край стола — за долгие годы она привыкла к странностям своей наставницы, уже оставив попытки вразумить иногда чрезмерно легкомысленную воительницу. Впрочем, в житейской мудрости ей было не отказать — именно этим бродячая заклинательница когда-то зацепила гордую и до глубины души оскорблённую девочку, в один миг оставшуюся без крова. — Вы ведь пришли по какому-то важному делу, не так ли? Иначе не вижу причин, по которым стоило бы нарушать моё уединение. — Ну, разумеется! Совсем недавно у меня состоялась мимолётная встреча, после которой я поняла, что жутко по тебе соскучилась! Разве может быть причина увидеть тебя важнее, чем эта? — Учитель, вы… Горестно подперев лоб ладонью, Гаоюй Юнь подумала, что её наставница с годами совсем не меняется. Но и Сянь Линцзяо хорошо знала свою ученицу, потому сразу же сменила тему: — Часто ли ты ходишь в Башню Хуэйцзя северной дорогой? — Я достаточно редко бываю в палатах для приёма гостей, — недоумённо изогнула брови Гаоюй Юнь, не ожидавшая столь резкого перехода. — А что насчёт окольного пути к горячим источникам? — Не вижу нужды появляться там. — Аллея тисов? — Не бываю. — Ноголомный овраг? — Забыла, когда посещала его в последний раз. — Ты что же, совсем перестала ходить в сторону Башни Хуэйцзя? — удивилась Сянь Линцзяо. — Неужто настолько старательно избегаешь встреч с ней? Едва поднятый чайничек с громким стуком был возвращён на поднос. Смерив наставницу враз похолодевшим взглядом, Гаоюй Юнь равнодушно уточнила: — Учитель. Я допускаю мысль, что с вашим крайне непостоянным образом жизни вы могли упустить из виду некоторые мои распоряжения, однако даже до вас должны были дойти слухи об отказе в обучении для трёх учениц Чжэнфу Тянь. Раз вы подняли эту тему — полагаю, мои подозрения небезосновательны. В таком случае, вам должно быть известно и то, что я настрого запретила любому заклинателю Башни Гухо давать им уроки? Но вразрез с ожиданиями женщины Сянь Линцзяо всплеснула руками и умилительно засюсюкала: — Ах, вот это взгляд, вот это тон! Только взгляните на неё — настоящая Глава Гухо, неукротимая Сереброкрылая Ласточка! Кто бы мог подумать, что буквально пару лет назад эта девочка ещё хваталась за рукава моего одеяния и со слезами на глазах умоляла совета — принимать ли предложение главы Ю? И вот позади осталось всего несколько сезонов, а она взирает на меня с подобающей статусу старейшины строгостью, грозя наказанием за ослушание! Как быстро эта малышка выросла из робкого ребёнка в гордую и непреклонную воительницу! Наставница так гордится тобой! — У-учитель!.. Как ни старалась, а скрыть вспыхнувший на щеках стыдливый румянец Гаоюй Юнь так и не смогла. Вот как ей нужно было отчитывать эту бессовестную женщину, имевшую в запасе множество уличительных историй, которыми она без зазрения совести пользовалась в качестве решающего аргумента в каждом споре?! Но Сянь Линцзяо не стала долго зацикливаться на своей маленькой победе и примирительно махнула рукой: — Разумеется, мне известно об этом запрете. И как заклинательница Башни Гухо я, конечно же, не могу пойти наперекор словам нашей главы. Тем не менее, коль мудрый совет сам стремится сорваться у меня с языка — как смею я удерживать его вопреки воле Небес? И потом… Неожиданно женщина замерла. Потерев подбородок, она склонила голову на одно плечо, затем на другое, словно бы о чём-то глубоко задумалась. Не выдержав столь долгой спонтанной паузы, Гаоюй Юнь позвала её: — Учитель? — Скажи-ка, — так же неожиданно отмерла Сянь Линцзяо. — Этот твой запрет… Он ведь запрещает заклинателям Башни Гухо обучать эту девочку боевому стилю Башни, не так ли? — Допустим, — осторожно протянула старейшина Гаоюй. — По крайней мере, именно такой смысл изначально в него вкладывался. — Другими словами, если этому будет учить её не заклинатель Башни — то это не нарушение? — Вы решили покинуть мою Башню? — сердито нахмурилась Гаой Юнь. Но наставница словно бы не услышала её слов: — И в то же время коль заклинатель Башни решит научить её чему-то вне этого запрета, это также не будет считаться проступком? Верно? Поколебавшись, женщина кивнула: — Я могу наложить ограничения на то, что происходит внутри Башни, но все прочие решения заклинателей вне моей компетенции. — Ха… Ха-ха-ха! Женщина залилась весёлым смехом. И прежде, чем недоумение покинуло взгляд её собеседницы, откинулась назад и, невесомо коснувшись своих губ, бросила на неё игривый взгляд: — Ах, если бы только эта девочка пожелала стать моей ученицей — я с удовольствием бы согласилась!.. Только теперь до Гаоюй Юнь дошло, к чему был весь этот поток вопросов. Она могла запретить Сянь Линцзяо учить этих девочек стилю их Башни, но не могла запретить ей сделать их своими ученицами и обучать их своему собственному стилю. Так вот, что она задумала! Она хотела связать Тэн Юйци и Гаоюй Юнь узами ученичества — и тогда ей никак не удастся отказать в помощи своей новоиспечённой шимэй! Резко встав, Глава Гухо бросила на собеседницу полный гнева взгляд. До чего коварная женщина! Ну, что же, хочет сделать эту девчонку своей ученицей — пускай! Ей нет до этого совершенно никакого дела. Раздражённо втянув воздух, заклинательница отвернулась и процедила: — Ну, так предложите ей. — Хм, думаю, для начала мне нужно её приручить, — словно бы не замечая переменившегося настроения своей ученицы, Сянь Линцзяо всё с той же улыбкой склонила голову набок. — Она так похожа на дикого зверька — ты не замечала? — Животным место в Башне Иньюэ. Прошу меня простить — у главы этой Башни ещё много дел. Даже не допив чай, женщина гневно покинула комнату, оставив наставницу наедине с неубранной посудой. — До чего же гордая и нетерпеливая, — обратилась Сянь Линцзяо к пиале в своих руках, печально покачивая головой. — Знала бы она, как много у них общего — непременно бы удивилась. Ну, зато ничего странного в том, насколько же у них обеих не сложились отношения с этим мужчиной…

***

Признаться, Ху Цзя начинал подозревать, что наследница Чжэнфу Тянь намеренно преследует его. По крайней мере, какую бы нехоженую тропу он ни выбирал, сталкиваться с ней он стал подозрительно часто. Впрочем, вполне возможно, что своим странным выбором для засады она пыталась поймать тех заклинателей, которые начали старательно её избегать — по крайней мере, увидев, на кого указывает клинок, Тэн Юйци недовольно сдвинула брови и убрала оружие. В обычное время они оба делали вид, будто совершенно незнакомы, и это более чем устраивало Ху Цзя. Да и во время таких столкновений чаще всего они просто отворачивались друг от друга и расходились каждый своим путём. И хотя это казалось правильным, естественным и единственно верным, из-за их прошлых разговоров юноша в глубине души допускал, что в будущем им предстоит ещё не одна беседа. Однако даже скашивая в сторону молчаливой девушки взгляд, он представления не имел, какие мысли роятся в её голове. А мыслей этих было великое множество. Неосторожные слова ученика из Баобэй резонировали с мимоходом обронёнными фразами старших заклинателей, раз за разом возвращая сознание девушки далеко в прошлое и бередя, казалось бы, давно зажившие раны. У неё… Ничего не получалось. Упрямо повторяя едва ли понятные ей движения и стойки, Тэн Юйци ни на шаг не становилась ближе к постижению боевого искусства Башни Гухо. Словно ребёнок, впервые взявший в руки оружие, она была не способна самостоятельно достичь той вершины, на которую нацелилась. Сколько бы она ни злилась, сколько бы ни ругалась, и даже если бы позволила себе крики и слёзы — даже первая ступень бесконечной лестницы вверх никак не хотела ей поддаваться. Возможно, разумнее было бы сдаться, отступить, залечь на дно, а затем, как ни в чём ни бывало, пойти тем же путём, что и все заклинатели Чжэнфу Тянь до неё — отправиться в Алую Башню. Грубые силовые атаки с замахом прекрасно ложились на привычную девушке саблю, да и отцу будет приятнее знать, что она обучалась у мужчины — но она не хотела. Как некогда перед её глазами была лишь тёмная накидка с вороновыми крыльями, так сейчас ей на смену пришла усмехающаяся лисица на заснеженном поле. И эту лисицу во что бы то ни стало хотелось поймать! Настолько сильно, что раздражающе знакомые заколки на косичках не столько гневали её, сколько заставляли в нерешительности замирать. Можно ли ей?.. Имеет ли смысл?.. Если она всё-таки попытается… То что услышит в ответ? — П-постой! Раньше, чем успела сообразить, что вообще делает, Тэн Юйци окликнула уже почти ушедшего юношу. Остановившись, он выжидательно сложил руки на груди, но слова, что должны были сорваться в воздух, всё никак не желали приходить. Разбитые в сражении губы дрожали — и девушка готова была поклясться Небесами, что вызывать на дуэль старших заклинателей было в разы менее страшно, чем сказать одно-единственное слово! Когда-то давным-давно она сорила этими унизительными фразами направо и налево, наивно веря, что будет услышана. Чужая глухота к её отчаянию и боли вынудили Тэн Юйци возвести высокую стену между собой и всеми остальными. Никто не мог её ранить — и никто не мог достучаться до её сердца. Так было легче. Так было проще. Так унижение и страх остались позади. Но сейчас… Именно сейчас, именно в этот миг прочная раковина доспехов ненадолго приоткрылась, обнажая нежное, бьющееся в испуге сердце, не способное пережить ещё одно предательство. Сколько бы ни было ушедших в никуда извинений и просьб… Только раз, всего лишь этот единственный раз она страстно желала чтобы стоящий перед ней холодный, колкий и вечно сердитый юноша услышал, понял и… принял её. Всего одна просьба. Только одна. Лишь единственный раз за всю её жизнь. — Покажи мне, как нужно сражаться… пожалуйста?.. Глаза не ожидавшего таких слов юноши удивлённо округлились. Сделав шаг вперёд он открыл рот, будто намереваясь что-то спросить, но, сама испугавшись сказанного, Тэн Юйци поспешно сжалась в комочек, невольно прикрывшись руками, и все вопросы так и замерли на устах юноши. Услышать от неё нечто подобное… Казалось столь поразительным, что сошествию Небожителей Ху Цзя удивился бы меньше, чем происходившему прямо сейчас. Меньше всего он ожидал, что из всех людей она выберет именно его — вечно идущего ей наперекор, поучающего её, вступающего в спор по любому поводу вспыльчивого заклинателя из ордена, противостоящего её собственному. Но просьба уже прозвучала вслух, и девушка явно ждала ответа. Хотя первым порывом было категорически отказаться, Ху Цзя не стал поддаваться эмоциям. В конце концов, разве это не он пытался убедить Тэн Юйци в том, что людям нужно не приказывать, а просить их? Если теперь в ответ на застывший в глазах вопрос он вновь поднимет её на смех, разве не будет это идти вразрез с его собственными словами? К тому же… Хоть юноше совершенно не хотелось этого признавать, но такая вот Тэн Юйци — растерянная, испуганная, взволнованная — невольно вызывала в нём желание защитить её. И пускай этой защитой будет обучение самообороне, у Ху Цзя язык не поворачивался сказать ей «нет». Скрепя сердце, юноша вновь сложил руки на груди и пробурчал: — Если у меня возникнут из-за тебя проблемы — будешь мне должна. Покажи, что ты уже успела выучить. Прижатые к груди ладони сжались в кулачки и Тэн Юйци, словно не веря услышанному, переспросила: — П-правда? Ты правда согласен? Фыркнув и отвернувшись, Ху Цзя придал голосу максимально непринуждённый тон: — Оба моих шиди заняты чёрте чем — один без конца шатается с наследником Бин Баолей, второй вляпался вот уже во второе наказание подряд. И раз уж благодаря этому у меня появилось немного свободного времени — я могу распоряжаться им как захочу. Только… — Только? — Давай найдём более удобное место? — обведя красноречивым взглядом узкую тропинку, Ху Цзя сделал приглашающий жест и первым сошёл с дороги. Он точно помнил, что где-то здесь неподалёку есть довольно просторная поляна, которая вполне сошла бы за небольшой тренировочный полигон. Бросив пару раз взгляд через плечо он с удивлением и удовлетворением отметил, что Тэн Юйци послушно последовала за ним. Столь же безропотно она достала свой поношенный меч, едва они оказались на месте, и принялась последовательно демонстрировать те скудные навыки, которым успела научиться. — Кстати, — вдруг вспомнил Ху Цзя. — Се Гуши сказал, что ты без конца бросаешь вызов заклинателям Башни Гухо. Зачем? Прекратив взмахивать мечом, девушка откинула с лица выбившуюся прядь волос: — Моя цель совершенно очевидна. Им запретили давать мне уроки, они даже парой фраз меня не почтили. А как иначе, по-твоему, я смогу выучить их боевой стиль? — То есть… Погоди, ты хочешь сказать, что пока дерёшься, ты запоминаешь их движения и потом пытаешься их повторить? — наконец с удивлением осознал юноша. — Именно. Не бродить же мне, словно побитая собачонка, возле Башни Чжаньчан в надежде наткнуться на чью-нибудь дуэль? Только сейчас Ху Цзя осознал, почему Тэн Юйци была вся в царапинах и ушибах, а из-под рукава торчал плотно намотанный бинт. — Тебя же так покалечат! — воскликнул он то ли из недоумения, то ли из беспокойства. — У меня нет другого способа учиться. — Но ведь у тебя могу остаться шрамы! — Шрамы — это украшения. — Только для мужчин! — А чем я хуже? На последней фразе девушка развернулась и резко, с вызовом сделала шаг в сторону Ху Цзя, глядя ему прямо в глаза. Не ожидавший этого юноша попятился и нерешительно ответил: — Ничем, просто… Женщин ведь волнует их внешний вид, шрамы и увечья кажутся им уродством, поэтому… Но Тэн Юйци буквально скрипнула зубами, всё с той же дерзостью заявив: — Глупые цацки и слёзы о порванном платье пусть оставят себе эти бестолковые особы, не способные и шагу ступить на улицу без трёх слоёв макияжа и дюжины служанок! Мне ни к чему помпезность крытых повозок, бесконечные гардеробы и жеманные ухаживания бесполезных сынов городской знати! Все эти вещи нужны лишь разбалованным барышням, а я — воин! На это юноша не нашёлся чем возразить. Смущённо почесав щёку, он ненадолго призадумался, а затем проворчал: — Это и впрямь те ещё глупости. Я, например, не считаю шрамы украшениями ни для женщин, ни для мужчин. Шрам — показатель того, что ты оказался недостаточно силён и пропустил несколько опасных для жизни ударов. А раз так, то как же они могут быть показателями силы и доблести? Чушь! У меня тоже есть несколько ранений, которые так и не зажили до конца, однако они — просто лишнее напоминание о том, что я до сих пор слаб и беспомощен перед лицом многих демонов. Получив вместо насмешки неожиданную поддержку, Тэн Юйци несколько растерянно отступила от прижавшегося спиной к дереву юноши. Он был таким… странным. Вечно ругался на неё, задевал за живое резкими высказываниями, без конца противостоял её словам и решениям — но в моменты, когда ей так необходима была поддержка, почему-то непременно оказывал её. Наверное… Где-то глубоко в душе она все эти годы верила, что её отец именно такой человек? Внешне холоден к ней, равнодушен к её достижениям, но случись беда — и он обязательно протянет ей руку. Однако зима сменила зиму, наивная девочка сменила платья на мужской походный костюм, а чужое равнодушие так и не сменилось участием и заботой. Так был ли в этом хоть какой-то смысл? В каждой капле пота, что стекала по лбу, в каждой украшавшей руки отметине, в каждом стоне боли от порванных в бесконечных тренировках мышц? Хотя бы одно мгновение её короткой жизни — имело ли оно смысл? Враз изменившееся настроение девушки не укрылось от Ху Цзя. Забеспокоившись, он попытался отвлечь её отстранённым вопросом: — К слову, почему ты не попросила об этом Е Чуйсаня? Вы же оба наследники Великих Орденов, разве он не лучший помощник, чем я? Очнувшись от печальных мыслей, Тэн Юйци тряхнула головой и пренебрежительно откликнулась: — К чему мне общество беспомощного мальчишки, который без своего слуги и шагу ступить не может? — Э? Разве это так? Мне казалось, он и сам неплохо справляется… — растерянно забормотал Ху Цзя. — Будь это так — его сопровождающий не стал бы без конца обивать порог моего дома в надежде, что я соизволю встретиться с третьим молодым господином. Но не будем о нём. Что ты скажешь об увиденном? Так и не отпустив до конца удивление, Ху Цзя встрепенулся и попытался полностью переключить внимание на происходящее сейчас: — Ну… Хуже, чем я себе представлял. Нам предстоит очень долгий путь, и первое, что придётся сделать — заставить тебя привыкнуть к мысли, что меч — колющее оружие, а не секущее, и разрубать им скалы не нужно. А то твой замах и привычка хвататься за рукоять обеими руками выдают в тебе очень неуверенного пользователя одноручных клинков… Вылившийся на неё поток критики вынудил Тэн Юйци сначала недовольно надуться, но с каждым мигом ругань всё больше переходила в советы, а замечания — в анализ её слабых мест, и вскоре девушка уже внимательно вслушивалась в каждое слово. Совсем немного — и юноша, обнажив меч, медленно и тщательно стал подкреплять сказанное собственным примером, а Тэн Юйци, отбросив гордость и стеснение, пыталась повторить за ним. «Нужно будет обязательно его поблагодарить… потом».