Сезон цветения паучьих лилий

Четверо юношей мялись в просторном помещении, пока госпожа Пан хмуро размышляла над описанной ситуацией. — Произошедшее очень некстати… — наконец вздохнула женщина. — Я попрошу как можно скорее заняться починкой вашего дома, но из-за ужасной погоды, боюсь, начать мы сможем не сразу. — Сколько времени это займёт? — С учётом того, что у нас не хватает свободных рук, а ещё надо найти подходящие материалы… Боюсь, это может занять больше недели. На это время я подыщу вам другое жильё, однако, вы ведь понимаете, что оно будет сильно отличаться по условиям от гостевых домов? Близится большой праздник, многие заклинатели вернулись в орден, кроме того, прибыло также немало гостей. Нам и так непросто размещать всех, а тут ещё и это… Комнату снова наполнил тяжкий вздох. Сочувствующе оглядев замученную заклинательницу, Е Лимин робко поинтересовался: — Говоря об иных условиях… Что именно вы имеете ввиду? — Ох, это… — зажав пальцами переносицу, госпожа Пан ненадолго замолкла, а затем извиняющимся тоном изрекла, — скорее всего, из свободных спальных мест есть только общежития внешних учеников. Все гостевые дома, мини-особняки и даже некоторое жильё заклинателей Башни Хуэйцзя — всё либо уже занято, либо зарезервировано и не может быть освобождено. Представляете, как будет неловко, если уважаемые заклинатели вернутся из дальнего странствия, а их дом окажется кем-то занят? — Как странно — мне казалось, до фестиваля ещё целый месяц, — растерянно отозвался Мэй Яо. — Разумеется, так и есть, но вы должны понимать — чем ближе дата, тем больше у нас работы, и следить за каждой мелочью становится просто невозможно. Если я позволю вам занять один из гостевых домов, а затем, не приведи Небожители, забуду об окончании ремонта и не освобожу его вовремя — на меня вывалится такой шквал критики, что… Не закончив фразу, женщина страдальчески схватилась за волосы, замотав головой. Юноши неловко заулыбались, не зная, как её поддержать. Один лишь Шэнь Цюань, всё это время что-то обдумывавший, никак не среагировал — дождавшись, когда в разговоре возникнет пауза, он заявил: — Общежитие — абсолютно неприемлемый вариант. Тем более, если живёт в нём абы кто. Другое дело, что наши собственные комнаты достаточно просторные, и пожить какое-то время вдвоём кажется не проблемой. — Не думаешь же ты, что я предложу тебе остаться у меня? — демонстративно сложил руки на груди Цзяцзя. Кажется, Шэнь Тафэй именно так и думал, потому как окинул друга достаточно удивлённым взглядом. Чтобы их шисюн, везде и всегда стремившийся установить над Шэнь Цюанем полный контроль, да не предложил ему пожить вместе? Невероятно! Насколько же сильно он обиделся на своих шиди? — Если хочешь — можешь пока ночевать вместе со мной, — предложил Мэй Яо, заметив замешательство друга. Однако прежде, чем Шэнь Тафэй ответил, в разговор вмешался Е Лимин: — Не будешь ли ты возражать, если этим предложением воспользуюсь я? Понимаешь, У Син… Всё ещё очень зол на меня, и в его духе было бы оставить меня ночевать на улице в назидание. Так что… — Ну, я не против, — слегка смущённо отреагировал юноша, — но втроём в моей комнате мы не поместимся. — Ничего страшного! — ещё недавно хмурое лицо Шэнь Тафэя просветлело. — В таком случае, я перекручусь у а-Цзяна — не думаю, что он сможет… То есть, будет возражать. Стоявший спиной к шисюну Шэнь Цюань не видел, как переменилось выражение его лица. Ещё мгновение назад на лице юноши красовалась напускная строгость, но сейчас он выглядел недовольным и даже обиженным. Однако Ху Цзя быстро взял себя в руки, фыркнув и проследовав к двери мимо своих шиди: — Раз уж вы всё решили, мне здесь делать нечего. — А, Ху-сюн, погоди!.. Нагнав почти ушедшего юношу, Е Лимин принялся что-то тихо ему говорить. Едва уловимый шёпот не доносился до оставшихся возле госпожи Пан подростков — вместо этого они слышали лишь довольную заклинательницу: — Правильно ли я понимаю, что у меня нет необходимости срочно подыскивать вам другое жильё? — Да, всё верно, — откликнулся Мэй Яо. — Мы пока что справимся с этим сами. Правда, могут понадобиться дополнительные комплекты одежды и спальные принадлежности… — Ничего, ничего, этого у нас как раз в достатке. В таком случае, я попрошу обработать ваш запрос как можно скорее. Что же, надо составить заказ на доски и краску, а ещё сделать замеры для окна. Надеюсь, опорные балки не сильно пострадали… Увлёкшись своими мыслями, она принялась перебирать листы на столе, полностью позабыв о гостях. Переглянувшись, юноши пожали плечами и направились к выходу, где отошедший Е Лимин, присев на корточки, что-то увлечённо разглядывал. Шэнь Цюань недоумённо окликнул его: — Что ты там делаешь? — Госпожа Пан, а что это такое? — Ммм? Оторвав взгляд от стола, женщина рассеянно оглянулась. Стоило ей увидеть, к чему был задан этот вопрос, глаза её наполнились ужасом: — Ради всех Небожителей, только не трогай его!!! Но поздно — заинтересованный необычным устройством Е Лимин уже успел нащупать на деревянном корпусе рычажок, за который машинально потянул. Длинный шест с двумя вертикальными пластинами взметнулся вверх, а несколько лопастей, словно бутон, резко распрямились и завертелись. Юноша едва успел отскочить, чтобы не попасть под их удар, а госпожа Пан буквально взвыла: — Только не снова!..

***

Кое-как уладив промашку Е Лимина, собрав все разлетевшиеся бумаги и рассыпавшись в извинениях перед возмущённой госпожой Пан, юноши с облегчением покинули Павильон Яньли. Барьер, поднятый сразу после обнаружения разрушений, не дал дождю залить оставшиеся в комнате вещи, и, наспех собрав самое необходимое, троица выдвинулась в сторону дома Мэй Яо. Ушедшего раньше всех Ху Цзя на месте не оказалось, как, впрочем, и У Сина, но это скорее радовало, ведь никто не стоял у них над душой, пока юноши сгребали в кучу одежду и письменные принадлежности. Однако радость была недолгой — сквозь приветливо распахнутые двери другого дома уже издалека угадывался строгий силуэт человека, которого Мэй Яо хотел бы видеть ещё меньше, чем своего шисюна. Аккуратно придерживая рукав и выводя на белом листе безупречно ровные иероглифы, за столом расположился Сунь Янь. Завидев вошедшую в помещение троицу, он оторвал кисть от бумаги и вопросительно изогнул бровь: — Гости? — Временные сожители, — с немного виноватой улыбкой откликнулся Е Чуйсань. — Хо? В связи с чем наш дом пополнился новыми людьми? — выгнул бровь юноша ещё сильнее. — Небольшая неприятность, из-за которой мы временно остались без крыши над головой, — махнул рукой Шэнь Тафэй, беззастенчиво проходя внутрь. — Поэтому из всех возможных вариантов вы решили ютиться по двое в и без того крохотных комнатах? — иронично хмыкнул Сунь Янь. — Хотя, полагаю, для выходцев из столь непримечательного ордена это вполне нормально. А вот наследнику клана Е стоило бы больше внимания уделять тому, где и с кем он проводит свои ночи — ведь людям с определённым статусом не подобает жить как попало. Впрочем, мы ведь говорим о третьем молодом господине, не так ли? На последней фразе юноша неопределённо махнул рукой, словно бы говоря: «С ним и так всё понятно». В ответ Е Лимин напряжённо рассмеялся, ничем не возражая на это заявление. Видя, что он не собирается вступать в словесную перепалку, Шэнь Тафэй моментально потерял интерес к разговору и, уже дойдя до дверей, ведущих к комнате Кан Цзянцзюэ, обернулся: — Не видел сегодня своих соседей? — Ты имеешь ввиду наследника Малой Резиденции? Он совсем недавно вернулся к себе, — небрежно отозвался Сунь Янь, возвращаясь к своему занятию. — Вот и хорошо. Увидимся позже, Шэнь-сюн. И нам тоже пора, — произнёс Е Лимин, подталкивая Мэй Яо в сторону его собственной комнаты. Выйдя во внешнюю галерею и убедившись, что Сунь Янь их не слушает, третий молодой господин пару раз оглянулся, а затем привстал на цыпочки и тихонько спросил: — Слушай, он только что меня похвалил или оскорбил? — Кто знает, — расплывчато отозвался Мэй Лань. Конечно, прозвучавшую фразу можно было трактовать как «третий молодой господин достаточно близок к народу, чтобы не стесняться жить вместе с простыми заклинателями», однако для себя юноша уже пришёл к однозначно противоположному выводу, и потому не стремился произносить его вслух. Пригласив друга в свою комнату, Мэй Яо достаточно быстро освободил место для его вещей. У него с самого начала почти ничего с собой не было, поэтому имевшегося пространства хватило с запасом. Наблюдая за довольным Е Лимином, укладывающим свои кисти рядом с его набором, юноша переплёл пальцы и чуть отстранённо поинтересовался: — Слушай, ты уверен, что хочешь жить именно со мной? — А что, тебе не нравится? — оторвался от своего занятия Е Чуйсань. — Не то, чтобы… Просто… Тебе не кажется, что Сунь Янь в какой-то мере прав? Учитывая твоё происхождение и твой статус, не лучше ли было остановиться у Кан Цзянцзюэ? В конце концов, подобный выбор вызвал бы куда меньше вопросов — сотрудничество двух орденов Великой Четвёрки, тесная дружба между наследниками… Окончательно сникнув, Мэй Яо замолчал, неловко поднимая взгляд на Е Лимина. Но тот совершенно спокойно отложил последнюю кисть и, подойдя к другу почти вплотную, с улыбкой заглянул ему в лицо: — Но выбирая между вами двумя, я бы хотел жить именно с тобой. — Я… — К тому же, — перебил его Е Чуйсань, — разве ты не заметил, как они с Шэнь-сюном хорошо поладили? Полагаю, жизнь со мной вогнала бы беднягу в непрекращающуюся панику, в то время как с ним он будет в полнейшей безопасности. — А что насчёт тебя? — едва слышно произнёс Мэй Яо. — Я? А что со мной может быть не так? — удивился третий молодой господин. — Разве жизнь со мной не поставит тебя в ситуацию постоянно нависшей угрозы? Всё это время мы едва ли оказывались рядом дольше, чем несколько часов, однако оставшись наедине в одной комнате в течение долгого срока… Я не могу ручаться, что с тобой не произойдёт ничего… ужасного. Я… Мне… Ему было страшно. И произносить вслух свои опасения было ещё страшнее, ведь, не приведи Небожители, облачённые в слова страхи станут явью. И, словно стараясь хоть как-то сдержать все возможные беды, юноша крепко сцепил пальцы и зажмурился, не решаясь взглянуть на друга. В наступившей тишине отчётливо послышался скрип половиц под ногами третьего молодого господина, и в следующим миг тёплые ладони коснулись щёк Мэй Яо, вынуждая его поднять голову и разомкнуть веки. С нежной улыбкой глядя в прозрачно-зелёные глаза, юноша тихо и настойчиво произнёс: — Всё будет хорошо. — Но ведь… Покачав головой, Е Лимин отпустил друга и присел на кровать. Светлые пряди волос растрепались и повисли, словно занавесь, не позволяя увидеть выражение его лица, когда он едва слышно заговорил: — Знаешь, мне часто говорят, что я легкомысленный и ни к чему не отношусь серьёзно. Но ведь это не совсем так. Иногда я и правда совершаю опрометчивые поступки, но лишь оттого, что некоторые вероятности просто не приходят мне в голову. У Син… Ему часто приходится из-за этого попадать в неприятности, и он то и дело пытается меня вразумить. Ему, наверное, кажется, что все его усилия тщетны, однако на самом деле это не так. Если я твёрдо знаю, что какой-то поступок неприемлем или доставит кому-то проблемы, то я не стану его совершать. И всё равно в этом мире столько всего непознанного, столько вещей, о которых я никогда даже не думал, что как бы У Син ни старался, я раз за разом становлюсь причиной его головной боли. Е Лимин печально засмеялся, а затем продолжил, всё так же не поднимая взора: — Ты не прав, считая, что только ты приносишь окружающим беды. Может быть, на тебя чаще всего спускали всех собак, ведь ребёнок без опоры в виде семьи — это всегда лакомый кусочек для желающих невозбранно сорвать на ком-то свой гнев. И всё же, если ты посмотришь вокруг, то заметишь, что подобное случается не только с тобой. Поэтому не нужно брать на себя вину за то, к чему ты непричастен. Мэй-сюн, я считаю тебя замечательным человеком — очень добрым, внимательным и заботливым. Не слушай никого, кто говорит обратное. Все они лгут. Но я — твой друг, и потому говорю тебе лишь чистую правду. Пробившийся сквозь плотную завесу туч случайный лучик солнца игриво заглянул в окна комнаты, освещая силуэт третьего молодого господина, и только тогда Мэй Яо понял, что всё это время он тихонечко улыбался, погружённый в далёкие воспоминания. Пока сам он без конца накручивал себя, взваливая на свои плечи огромный груз, который был не в состоянии унести, Е Лимин воспринимал каждую случившуюся с ним беду как часть жизненного опыта, без которого он бы не был тем, кто он есть. И это осознание оглушило юношу невыразимым стыдом за собственную слабость. Если он сам не научится справляться с этими обвинениями — то его никто не научит. Если он сам не сумеет изменить своё отношение к происходящему вокруг — то никто не поможет ему этого сделать. И если он так и продолжит тонуть в неиссякающем чувстве вины за всё, что случается даже не по его воле — то в конце концов никто не протянет ему руку. Так легко и так сложно одновременно — но никто никогда не учил его таким очевидным вещам. Окружающим всегда было удобнее сваливать всё на несчастного ребёнка, чем признать: «Я сам виноват». Учителю и шисюнам всегда было проще вступиться за него и самим решить возникшую ситуацию, чем объяснить, как следует поступить и что необходимо сказать. В таком случае, не пора ли что-то изменить? Вылезти из окружавшего его кокона и смело взглянуть в лицо своей карме, больше не пытаясь от неё убежать? Перестать дрожать от страха и прятать голову в песок, вместо этого набивая шишки на пути к тому будущему, где ему больше не придётся каждое мгновение полагаться на чужую помощь? Когда ещё, если не сейчас? Только если он научится твёрдо стоять на земле, невзирая на всё, происходящее вокруг… Только если он сумеет расправить плечи, будто в него не летят без конца камни чужих обвинений… Только если у него получится обуздать страх при отстаивании своей правоты… Только тогда он станет человеком, по-настоящему достойным стоять рядом со своими друзьями. Украдкой утерев рукавом глаза, Мэй Яо не без труда натянул на лицо улыбку: — Да. Ты прав. Не может ведь всё на свете происходить только из-за меня? Даже если речь идёт о плохих вещах, думать так по меньшей мере эгоистично. Извини, я больше не буду так говорить. Услышав это, Е Лимин тут же подскочил и восторженно схватил друга за руки: — Вот видишь? Признать это было совсем не страшно! Обещай, что с этого момента ты больше не станешь прогонять меня только поэтому! — Обещаю, — послушно откликнулся Мэй Яо. Е Чуйсань расплылся в широченной улыбке и собрался добавить ещё что-то, но неожиданно раздался стук в дверь: — Вы там закончили? Мне нужна ваша помощь, а то а-Цзян от радости потерял сознание, узнав, что я теперь буду жить с ним. — Ха-ха… Мэй Яо с Е Лимином неловко переглянулись и разомкнули руки. Такая реакция была ожидаемой, удивительно лишь, что Шэнь Тафэй так долго тянул, прежде чем сообщить своему новому соседу эту новость. — Мы уже идём, — заверил друга Е Чуйсань, отворяя дверь и выходя наружу. Слегка поколебавшись, Мэй Яо глубоко вдохнул и шагнул за ним. С этого момента он больше не собирался трусливо прятаться за спинами друзей, взваливая на себя всю возможную вину и без конца ожидая чужой помощи. Коли он и правда желал измениться — ему предстояло научиться храбро смотреть в глаза своему страху, самостоятельно ища способы противостоять всем невзгодам, которые готовил ему этот мир.