Сезон цветения паучьих лилий

— Цзяцзя, ты прочитал эту дурацкую книжку, о которой нам говорили на прошлом занятии? — Да, прочитал. Нет, я не буду пересказывать тебе её содержимое. — Эээ? Да ладно тебе, это же совсем не долго! Ну, пожааалуйста! С самого утра вцепившись в шисюна, словно клещ, Шэнь Цюань вываливал на него весь скопившийся у него за эти недели запас внимания, от которого Ху Цзя уже не знал, куда деться. Молча наблюдавший за ними со стороны Мэй Лань лишь диву давался, когда эти двое успели до такой степени помириться, однако не торопился им мешать. Хорошо зная характеры своих друзей, юноша выжидал момента, когда они вдоволь наворчатся друг на друга, чтобы затем потихоньку влиться к ним обратно. И всё же заметно потеплевшая между ними атмосфера не могла не радовать. Давно уже не случалось такого, чтобы они втроём ссорились на столь продолжительный срок. Пускай повод был серьёзным, и Мэй Яо с готовностью признавал, что это была полностью их вина, сам факт подобной размолвки убеждал его, что принятое им давеча решение было верным. Нельзя и дальше полностью полагаться на чужую помощь. Понемногу, шаг за шагом, но он должен научиться самостоятельно противостоять всем бедам, которыми щедро одаривал его этот мир. И по крайней мере уметь отвечать на чужие обвинения и оскорбления — первое, с чем он должен справиться. По крайней мере, именно такой решимости был полон Мэй Лань до момента, пока край его стола не стукнулся о край стола Сунь Яня. Смерив своего неожиданного товарища пренебрежительным взглядом, юноша недовольно фыркнул и повернулся в сторону их учителя, который радостно всплёскивал руками: — Вы уже заняли места рядом со своими партнёрами? Прекрасно! Помните, что в момент опасности вы можете быть вынуждены сотрудничать с самыми неожиданными людьми, поэтому я и разделил вас случайным образом. А теперь я подробнее расскажу вам о задании… Довольно распространённые детективно-логические задачки, приправленные колоритом местных легенд, не представляли особой сложности, за исключением одной — решать их следовало в парах. И если для Е Лимина делом привычки было избрать верную линию поведения с сердито надувшейся Фа Лянь, а Ху Цзя без проблем задавил авторитетом подобострастно заламывающего руки Хань Гу, то у Мэй Ланя с его партнёром возникали… определённые проблемы. — Е-если ты не против, мы могли бы начать анализ с особенностей местности и времени года… — робко предложил юноша, стараясь не смотреть в глаза Сунь Яню. Но тот, словно не слыша обращения, молча придвинул свиток к себе и погрузился в чтение. Несколько раз заглянув в текст и поняв, что ничего со своего места не увидит, Мэй Яо вынужден был пересесть к боковой грани стола. Когда он по неосторожности задел своими перемещениями рукав Сунь Яня, тот в отвращении отдёрнул руку, однако, скосив взгляд в сторону прогуливающегося по классу учителя, ничего не сказал. Едва заметно переведя дух от несостоявшегося скандала, Мэй Лань уселся как можно компактнее и заинтересованно взглянул на задание. «Во второй неделе сяосюэ в Наблюдательный Пост поступило обращение от горожанина — ему кажется, будто его супругой овладел злой дух. В качестве подтверждения своих слов он рассказал, что ранее тихая и безропотная женщина неожиданно стала раздражительна и агрессивна, а вчерашним утром он обнаружил за сараем на заднем дворе трёх растерзанных крыс — однако у них нет ни кота, ни собаки…». За общим описанием ситуации следовал перечень выведанных фактов, несколько ключей для понимания сути происходящего, а также временно скрытый заклинанием дополнительный абзац — обычно в нём содержались значительные подсказки, и развеивание заклинания означало, что ученики не могут сами справиться с загадкой. Несколько раз пройдя глазами по тексту, Мэй Лань вернулся на место и положил рядом с собой чистый лист. Судя по безмолвию, с которым Сунь Янь сделал то же самое, выполнять задание совместно он не планировал. В целом, с первой частью, непосредственно разгадыванием, можно было справиться и в одиночку, но вот дальше следовало предложить вариант решения возникшей проблемы — и в зависимости от заклинателя оно могло быть совершенно разным. А раз их назначили в пары, значит, учитель хочет увидеть взаимодействие учеников именно на втором этапе. Но как ему уговорить Сунь Яня соотнести их ответы? На каких бы то ни было занятиях заносчивый молодой господин всегда предпочитал действовать в одиночку, лишь изредка позволяя Хань Гу становиться его напарником. С его уровнем знаний и физической подготовкой Сунь Янь вполне мог себе это позволить, поэтому и в этот раз он наверняка справится самостоятельно. Как ни прискорбно было это признавать, Мэй Лань снова был отстающим учеником, только вот сейчас в пару ему достался тот человек, который не только не протянет ему руку, но и с огромным удовольствием столкнёт его вниз. Покусывая кончик кисти, юноша изредка бросал на Сунь Яня встревоженный взгляд, но тот не отрывался от размеренного письма. Нет, так дело не пойдёт. Даже если физически Мэй Яо по всем параметрам отставал, при составлении ответа им не нужно было опираться на свой реальный уровень совершенствования, а значит, важны в первую очередь их знания и понимание ситуации. А раз это так — достаточно дать вдумчивый и обоснованный ответ, который более-менее соответствовал бы реальности и его навыкам. Приняв решение, Мэй Яо сразу стал увереннее. И, стремясь воплотить свою мысль в реальность, он потянулся к округлой тушечнице, которую Сунь Янь ранее подвинул поближе к себе. Поймав сердитый взгляд соседа, юноша на мгновение замешкался, прежде чем окунуть кисть в тушь, и слегка задел рукой сосуд. Всего лишь слегка — но неустойчивый пузырёк неожиданно отскочил под его прикосновением и опрокинулся прямиком на задание Сунь Яня! Не ожидавший этого юноша не успел выдернуть лист бумаги, и безупречно ровные строчки иероглифов исказились, исчезая под хаотическими брызгами чернильной жидкости. Вскочив на ноги, Сунь Янь отшатнулся от стола и резко бросил застывшему в испуге Мэй Ланю: — Бестолочь! Его голос вывел юношу из оцепенения, и он поспешно схватил лежавший рядом обрывок ткани, промокая растёкшуюся тушь и пачкая при этом свои рукава и ладони: — И-извини, пожалуйста, я нечаянно… — Ещё бы ты сделал это специально, — цыкнул Сун Янь, убирая со стола свиток, который дал им учитель, и проверяя, что тот не пострадал. Шум привлёк внимание остальных учеников. Краем глаза заметив, что Ху Цзя уже почти встал со своего места, Мэй Лань поспешно обернулся и замахал ему руками, показывая, что всё в порядке. Шисюн на мгновение замер, будто размышляя, не стоит ли ему присоединиться не смотря на это, но затем всё же вернулся на место. Вздохнув с облегчением, Мэй Яо вновь повернулся к столу, но его остановила ладонь учителя: — Ничего страшного, случается. Гляжу, вы уже почти справились с заданием? В таком случае, почему бы тебе не вернуться домой и не переодеться? Мне хватит и того, что твой напарник проговорит вслух то, что вы не успели записать. С благодарностью кивнув, юноша кинул несколько обеспокоенный взгляд на Сунь Яня, но тот, просверлив соседа до крайности злым взглядом, лишь отвернулся. Уже не первый раз Мэй Яо замечал, что, не смотря на дурной нрав, Сунь Яню не нравится закатывать скандалы на людях — вместо этого он предпочитает давать волю языку в разговорах один на один. До тех пор, пока Мэй Ланю удавалось избегать подобных ситуаций, он был в относительной безопасности, поэтому, воспользовавшись возможностью оказаться дома раньше соседа, юноша поспешно собрал свои вещи и покинул аудиторию. Однако уже через несколько шагов его догнал и потянул за рукав Шэнь Тафэй — вначале Мэй Яо испугался, что дело в произошедшем, но шисюн лишь произнёс: — Когда переоденешься — приходи в столовую. Тут такое дело… В общем, мне хотелось бы обсудить, нет ли возможности как-то форсировать примирение Е Лимина и У Сина. В конце концов, на нас тоже лежит вина за то, в каких они сейчас отношениях, так что… Ладно, мне пора обратно! И, махнув рукой, поспешно вернулся на занятие. Проводив друга задумчивым взглядом, Мэй Лань направился к себе, не переставая прокручивать в голове момент прикосновения к тушечнице. Ему ведь… не показалось? Хотя он и правда толкнул неустойчивый сосуд, ни один предмет не упал бы от подобного крохотного усилия. Ему, разумеется, могло лишь мерещиться, что он едва коснулся краешка кистью, а на самом деле он от волнения махнул рукой со всей силы. И всё же… «Вполне может быть, что это не маленькая оплошность, а очередное проявление моей кармы, задевшее Сунь Яня», — удручённо покачал юноша головой. Обычно невезение обходило его стороной, поэтому оказаться центром и главным виновником происшествия было несколько непривычно, однако это вовсе не означало, что подобное невозможно. И раз уж так случилось — ему следовало быть вдвойне осмотрительным. Занятия ещё не успели окончиться, поэтому среди домиков для приглашённых учеников царила тишина. Наспех переодевшись в чистую одежду, Мэй Яо вскипятил воду и принялся осторожно оттирать чернила с кожи. Грязь ещё не успела въесться глубоко, так что закончить удалось даже быстрее, чем юноша рассчитывал, да и кипяток израсходовался не весь. Слегка поразмыслив, Мэй Лань достал с полки чашу, засыпал в неё несколько крупиц чая и плеснул воды. Поставив посуду на общий стол, юноша присел и глубоко вдохнул. Произошедшее на последнем занятии заметно подпортило ему настроение, однако времени раскисать не было. Не откликнуться на просьбу Шэнь Тафэя он просто не мог, но прежде, чем идти на встречу, следовало слегка привести разум в порядок. От одной мысли, что придётся беседовать с У Сином, этим вечно хмурым и явно враждебно настроенным к нему юношей, по коже проходила мелкая дрожь. Однако это, в конце концов, было в первую очередь ради Е Лимина, а уж ему Мэй Лань был обязан столь многим, что такая мелочь, как постоять рядом с шисюнами во время разговора, была, можно сказать, ни о чём. И всё равно чувство неуюта не покидало его. Обычно Мэй Яо всегда знал, чем именно не нравится людям, ведь они не стеснялись ему об этом говорить, но в случае с У Сином всё было иначе. Странная враждебность появилась в нём ещё в первую встречу, но тогда казалось, будто она направлена не на него конкретно, а просто куда-то вовне. Однако с течением времени фокус неприязни У Сина каким-то странным образом сместилась на него, и Мэй Лань никак не мог взять в толк, чем же именно он не устроил сопровождающего Е Лимина. Ведь именно им двоим как раз меньше всех перепадало от кармы Мэй Яо, а других причин ненависти придумать просто не получалось — опыт в подобного рода делах у юноши был крайне ограничен. Себя-то иногда с трудом получалось понимать — что уж говорить о других? Ещё раз печально вздохнув, юноша потянулся к чаше со слегка поостывшим чаем, когда на улице вдруг раздались шаги. Мэй Яо поднял голову и замер, увидев в проходе того, кого совершенно не желал видеть — Сунь Яня. Заметив за столом своего соседа, он подошёл к нему и, сложив руки на груди, без всяческих предисловий бросил в него вопросом: — Чья это была идея? — Ч-что, прости? — растерялся Мэй Яо. Закатив глаза, словно разговаривает с каким-то идиотом, молодой господин медленно и явно раздражённо повторил: — Поселить здесь этих двоих. Чья это была идея? Мэй Лань нервно сглотнул. В первый день Сунь Янь ни слова не сказал на эту тему, и он уже было решил, что ему и впрямь нет дела до того, что их в доме прибавление, но оказывается, это было не так. Либо, пока его не было рядом, между Сунь Янем и его новыми сожителями что-то произошло. Однако юноша уже принял решение не прятаться за чужие спины, и потому, преодолевая страх, взглянул в тёмно-зелёные глаза собеседника: — Сделать так предложил я. Скривившись так, будто взирает на раздавленную лягушку, Сунь Янь со злостью процедил: — Считаешь себя в праве решать за всех, не спрашивая мнения остальных жителей дома? Крепко сжимая край деяния, Мэй Яо не отводил взгляд: — Е Чуйсань и Шэнь Цюань живут у нас с Кан Цзянцзюэ. Каким образом это касается вас с Хань Гу? Приложив кончики пальцев ко лбу и покачав головой Сунь Янь всё с той же издёвкой в голосе поинтересовался: — Значит, тот простой факт, что общий дом мы теперь делим не на четверых, а на шестерых, тебе даже не приходил в голову? — Э-это… Он и впрямь об этом не думал! Не выдержав пристального взгляда сверху вниз, Мэй Лань опустил голову и тихо пробормотал: — Прошу прощения, я и правда… — Действительно, с какими же идиотами я живу! — неожиданно рявкнул Сунь Янь, с силой пиная ножку стола. Полная чая чаша подскочила и, перевернувшись, опрокинулась прямиком на одежду Мэй Ланя. Юноша мгновенно подскочил, отряхиваясь, но это не остановило его собеседника — сделав шаг вперёд и оказавшись почти вплотную к перепуганному заклинателю, он прошипел: — Надеюсь, в этой крохотной головке хватит места для того, чтобы в ней поместился один простой факт: я тебе не друг и подобное неуважение к себе от кого-то столь низкого по рангу я терпеть не намерен. Постарайся вбить себе это в башку и больше не допускать таких оплошностей. Так же резко, как приблизился, Сунь Янь отступил и смерил онемевшего юношу презрительным взглядом. Мэй Лань внутренне сжался и приготовился к продолжению, однако его собеседник, видимо, решил, что с него хватит, и удалился в свою комнату, напоследок громко хлопнув дверью. Такого… Именно такого Мэй Яо и боялся. Не того, что найдётся человек, беззастенчиво выплёскивающий на него свои недовольство и гнев. А того, что он, словно испуганный котёнок, будет в ответ лишь сжиматься в комочек и молиться, чтобы это поскорее закончилось. Не способный дать отпор, выпустить когти и защититься, он только и мог что умолять о прощении и безропотно ждать, когда же иссякнет поток изливаемой на него злости. Как будто бы он снова был в детстве — слабым и беззащитным ребёнком против разгневанных взрослых, которым не важны были причина и следствие, лишь бы было, на ком сорваться и на кого накричать. Чем сильнее извиняешься — тем больше их злишь. Чем громче плачешь — тем больнее тебя бьют. Бесконечный цикл ударов и криков, повторяющийся из раза в раз. «Помогите…», — закусив губу прежде, чем постыдное слово сорвалось с уст, Мэй Лань сильно ущипнул себя за руку. Нельзя. Ему не следовало снова просить о помощи. Да, в этот раз он вновь проиграл своей неуверенности и страху, но никто не начинает свой путь с победы. Он ведь больше не беспомощная кроха, не имевшая ни сил, ни права голоса — здесь и сейчас он был заклинателем, в положении своём не уступавшем ни друзьям, ни кому-то вроде Сунь Яня. Да, между ними всё ещё существовала пропасть социального статуса их семей, но как воины, как гости Хули Дон, как люди, в конце концов, они были не так уж далеки друг от друга. Здесь не существовало кучки безраздельно властвующих над ним людей, разница в силе и воле с которыми всегда казалась непреодолимой. Если он сам не возведёт Сунь Яня на пьедьестал этих неприкасаемых, вседозволенностью своей попиравших его всю жизнь, то он там и не окажется. Всего-то и нужно было взять себя в руки и, крепко стиснув зубы, выдержать удар — и не сломаться. Ему и так всегда доставалось сполна — так в чём разница? Осталось лишь научиться не отводить взгляд, безропотно принимая побои, а отвечать ровно тем же. Пусть выйдет не сразу. Пусть его потуги будут казаться нелепыми. Пусть ответ, на который он способен, будет несоизмерим с направленной на него злостью. У него обязательно получится — просто не сегодня. А сейчас он отступит, молча проглотив горечь от поражения, и сделав её фундаментом своих будущих побед. Успокоив себя таким образом, Мэй Лань дрожащими пальцами вернул чашу на стол и, на ходу отряхивая одежду, покинул дом.