Сезон цветения паучьих лилий

— Скорее, скорее! Не прекращая подгонять друга и радостно напевать какую-то песенку, Е Лимин то и дело забегал вперёд, оказываясь то далеко впереди, то неожиданно рядом. Мэй Яо понимающе улыбался и старался не сбавлять скорости, следуя за повеселевшим юношей. Ещё утром третий молодой господин ходил мрачнее тучи, хотя и старательно скрывал это на протяжении многих дней, теперь же энергия переполняла его, и он никак не мог её унять. Сложно было винить его в этом — каким бы мрачным и неприветливым ни был У Син, он всё же оставался лучшим другом Е Лимина, и долгая ссора плохо сказывалась на лёгком на подъём третьем молодом господине. Теперь же, когда У Син наконец оказался в одном шаге от прощения, у него явно отлегло от сердца. Мэй Яо, правда, считал, что вовсе не обязательно было при этом заставлять его идти невесть куда из-за пары фруктов, но если подобная мелкая месть приведёт к скорейшему примирению юношей — то он не против был составить компанию Е Лимину. Тем более, что и сам он вряд ли смог бы усидеть на месте в таком настроении. Произошедшее утром продолжало беспокоить, подзуживая рассказать обо всём шисюнам, но Мэй Яо был непреклонен в своём решении справиться без их помощи. Однако это не значило, что он собирался лезть на рожон и без конца мелькать перед Сунь Янем, провоцируя того на новые грубости — поэтому покидать дом почаще казалось ему не самой плохой идеей. К тому же, положа руку на сердце, юноша не мог отрицать того, что даже не произнося этого вслух, он всё равно в какой-то мере искал поддержки у друзей, когда старался находиться рядом со своим соседом только в их присутствии. Возможно, это несколько расходилось с его смелыми заявлениями, но даже дети, учась ходить, вначале держатся за руки матери, пока не смогут стоять самостоятельно. Так чем же его ситуация отличалась от подобных первых шагов? И потому Мэй Яо без конца угукал на непрекращающийся словесный поток Е Лимина, стараясь не слишком от него отставать. Безграничный запас историй третьего молодого господина не иссякал, прервавшись лишь после того, как юноши углубились в сады Розовой Башни. Следуя подсказкам У Сина, они вертели головами во все стороны, отыскивая нужную дорогу. Добравшись до малознакомого места, Е Лимин внимательно огляделся и радостно вскинул руку: — Миновав третью оранжерею, дождаться, пока не станет виден гонг на Башне, а затем свернуть в тенистую аллею. Смотри, с этого ракурса вершина Башни отлично видна, а вон там, кажется, та тропа, о которой говорил У Син! И правда — чуть впереди виднелся отворот от дороги, ведущий куда-то в тень, где ветви деревьев плотно переплелись, образуя своеобразный тоннель. Не дожидаясь реакции друга, Е Лимин уверенно туда направился, ныряя под сень деревьев. Мэй Ланю ничего не оставалось, как последовать за ним. Уходить далеко третий молодой господин не стал — заметив, что юноша свернул за ним, он широко улыбнулся и лишь после этого сдвинулся с места. Отодвинув низко опустившиеся ветки, Мэй Яо окликнул его: — Ты правда уверен, что нам стоит это делать? Как я уже сказал, я не против поделить свой персик пополам. Это в любом случае лучше, чем снова попасться на нарушении правил. — Ерунда! Коли никто не увидит — то ничего и не случится. Если же мы будем там не одни — просто скажем, что слегка заплутали. В любом случае, никто не станет… На ходу развернувшись, Е Лимин беспечно махнул рукой, однако неожиданно встал как вкопанный. Его взгляд, до того бесцельно бродивший по растениям, сфокусировался на чём-то прямо перед ним. И чем дольше он смотрел в эту точку, тем бледнее становилось его лицо. С трудом определив, в какое именно место он смотрит, Мэй Яо обнаружил в воздухе перед лицом Е Лимина тёмный комочек. Но только когда этот комочек расправился, неожиданно увеличиваясь в размерах, и пошевелил длинными тонкими лапками, юноша осознал, что это спустившийся на ниточке паук, которого Е Чуйсань чудом не задел волосами. И тот явно тоже это осознавал, потому что медленно и очень осторожно сделал пару шагов назад. На третий шаг ветка, зацепившаяся за одежду юноши, сорвалась и упруго выпрямилась, раскачивая всё дерево. И без того испуганный заклинатель резко замер от ощущения того, что на голову ему что-то упало. Медленно и неловко подняв одеревеневшую руку он прикоснулся к макушке. Пальцы, почти не способные согнуться, пытались нащупать то, что оказалось у него в волосах. Но это что-то в ответ попыталось ощупать его — и в момент, когда Е Лимин это почувствовал, его лицо окончательно вытянулось от ужаса: — НЕТ!!! С диким криком сорвавшись с места, он выскочил на дорогу и рванул себя за волосы, будто пытаясь сорвать паука с головы вместе с ними. Не видя, куда наступает, он кружился на месте, время от времени натыкаясь на ветки и испуганно отпрыгивая от них. Завеса светлых волос, многократно взлохмаченная его руками, окончательно перекрыла юноше обзор, и он уже не соображал, сумел ли он избавиться от мерзкого существа или же оно продолжало на нём сидеть, вцепившись крохотными лапками в свою добычу. Замерший от неожиданности Мэй Яо не сразу осознал происходящее, а когда всё же понял, что происходит, спешно подскочил к Е Лимину и схватил его за руки, не давая юноше и дальше рвать себе волосы: — Его нет, его там нет, там ничего нет! Несколько раз дёрнувшись и чуть не повалив на себя друга, Е Лимин, наконец прекратил беспорядочно размахивать руками. С трудом сфокусировав взгляд, он упёрся в Мэй Яо дрожащими, расширившимися от ужаса зрачками. Завладев его вниманием, юноша вновь повторил: — Никого нет, на тебе никого больше нет. Медленно, через силу осознавая произнесённое Е Лимин постепенно расслаблялся. Сбившееся в панике дыхание понемногу успокаивалось, а напряжение в теле начало проходить. И вместе с тем лицо, до того одеревеневшее от страха, всё больше искажалось, плыло, пока крупные градины слёз не покатились по бледным щекам. — Ууу… Вцепившись руками в одежду Мэй Яо, юноша уткнулся ему в плечо и разревелся. Страх совершенно невозможно контролировать. И хотя от той пары пауков не осталось и следа, пальцы Е Лимина мёртвой хваткой держались за рукав Мэй Яо. Этот затравленный взгляд и дрожащие губы были до боли знакомы юноше, ведь сам он выглядел не многим лучше в моменты, когда глаза его не могли разглядеть ни единого лучика света. Но у него было секретное оружие против страха, подаренное Учителем, а у Е Лимина не было ничего, что могло бы развеять тревогу. Сердце мальчика ёкнуло от жалости, и, желая поддержать и утешить друга, он приобнял его, впервые радуясь, что был немного выше. Мягко поглаживая растрепавшиеся волосы, Мэй Яо успокаивал Е Лимина: — Всё хорошо. Их больше здесь нет. Ему никогда прежде не приходилось никого утешать, ведь чаще всего до слёз доводили именно его, однако в памяти отчётливо жил день, когда он вернулся с похорон матушки. Тогда братья говорили ему особенно ядовитые слова, обвиняя мальчика в смерти матери. Что не появись он на свет — и малышка а-Лань была бы жива, их отец не погиб бы напрасно, а мать ещё долгие годы жила бы с ними. Что он один — причина всех несчастий их семьи, и что их старшая сестра, в попытке сбежать из этого проклятого дома, вышла замуж за худшего мужчину, какой только мог ей попасться. И всё, всё что случилось — всё это лишь его вина. Даже сейчас Мэй Лань не мог вспомнить всех слов, что, словно снежный ком, долго в нём копились, а затем разом вырвались из него. Он впервые в жизни накричал на своих братьев, и тоска, что многие годы разъедала сердце, стала совершенно невыносимой. Разрыдавшись, он просто сбежал. Меньше всего ему хотелось показаться кому-либо в таком виде, но Учитель ждал его возвращения, а, увидев его, не стал ничего спрашивать. Только обнял и долго перебирал спутавшиеся волосы, пока сам Мэй Лань горько плакал, уткнувшись ему в грудь. Наверное, именно по этой причине ему казалось, что подобное объятие — лучший способ утешить кого-то. Постепенно всхлипывания затихли. Через какое-то время Мэй Яо почувствовал, что Е Лимин отстраняется, и отпустил его. Вытирая глаза, юноша шмыгнул носом: — Всё уже в порядке… Спасибо… Мэй Яо с облегчением улыбнулся: — Тогда давай уйдём отсюда. Боюсь, там дальше их может быть ещё больше. Ответом послужил кивок. Вдвоём юноши направились обратно той же дорогой, что и пришли, только чужой рукав Е Лимин всё так же не выпускал из рук. Украдкой оглядываясь на притихшего друга, Мэй Яо долго мялся, прежде чем спросил: — Слушай, твой страх, он… На то есть какая-то причина? Но Е Лимин лишь качнул головой: — …Не сейчас. — Извини. Не сразу сообразив, насколько нетактично прозвучал его вопрос, юноша уже почти успел расстроиться, но всё это время шедший позади Е Лимин неожиданно догнал его и, подхватив под руку, потянул за собой: — Ты не против, если мы вернёмся домой? — Разумеется! Если тебе так будет лучше… Коротко кивнув, третий молодой господин чуть изменил направление их движения, выбирая самую немноголюдную тропу до их дома. Убедившись, что в общем домике никого нет, Мэй Яо отправил Е Лимина к себе, сам задерживаясь на кухне и набирая миску холодной воды. Прихватив полотенце, он тихонько прокрался в комнату и протянул посудину другу, давая ему возможность умыться и прийти в себя. Хорошенечко выполаскавшись и вытеревшись, Е Лимин с облегчением вздохнул: — …Спасибо. — Тебе уже лучше? — с беспокойством спросил Мэй Яо. — Намного. Извини за эту неприглядную сцену. Я… Знаю, что мне, как заклинателю, не пристало себя так вести из-за подобной мелочи, просто… — Просто это нечто, что сильнее тебя? — понимающе закончил Мэй Яо, присаживаясь на краешек кровати. Е Чуйсань печально кивнул, занимая другой край кровати: — С моей стороны было довольно самонадеянно говорить, что все трудности в нашей жизни — лишь ступени, каждая из которых делает нас сильнее и лучше. По правде говоря, некоторые из этих ступеней оставляют настолько неизгладимое впечатление, что становятся скорее грузом, который неизменно тянет вниз. Я… Ненадолго замолкнув, юноша сбросил сапоги на пол, целиком залезая на матрас. Подползя к другому концу, он спиной прижался к спине Мэй Яо и глубоко вдохнул, прежде чем продолжить. — …Вокруг нашего ордена не так много разной растительности. Чем дальше в горы — тем скуднее набор трав. Во многих местах нет ничего, кроме мха и лишая. В общем-то я к этому с детства привык, поэтому напрашиваясь на очередную вылазку с патрулём не особо чего-то боялся. К тому же, летом в горах довольно спокойно, и шансы наткнуться на демонов невысоки. Не смотря на то, сколько раз мне говорили не уходить в одиночку, ты же меня знаешь — мне тяжело усидеть на месте. Да и к чему переживать, если совсем рядом идут опытные заклинатели и в случае чего они непременно придут на помощь? Поэтому я без страха залезал на все подряд камни, заглядывал во все пещеры, рвал редкие цветы и вообще трогал всё, до чего могли дотянуться мои руки. В очередной раз отбежав на довольно приличное расстояние, я заглянул в небольшую расщелину. Вначале я не увидел в ней ничего интересного, но тут мой взгляд привлёк довольно большой комок мха в углу пещеры. Вход в скальный мешок был узкий, а настоящий размер грота оказался куда больше, чем я думал, но меня это не смутило, и я без всяких сомнений пробрался внутрь. Подобрав какую-то палку, я подошёл к интересовавшему меня месту и без задней мысли ткнул прямо в свисавший надо мной мох. Слава Небожителям, что я не смог дотянуться до него рукой! Потому что в следующее мгновение этот комок зашевелился и из него россыпью бросилась в разные стороны туча пауков. Мне казалось, что их просто не могло быть столько в одном месте, но стены уже целиком шевелились под ковром из множества мохнатых лап, а комок, который я принял за мох, всё не заканчивался, и из него ползли и ползли новые твари. Вначале я просто замер от неожиданности, не понимая, что делать, ведь вход оказался почти заблокирован. Однако в какой-то миг с потолка мне на плечо упал первый паук, за ним второй — и следом на меня обрушился целый дождь этих отвратительных существ. Я не успел даже сделать шагу, как они оказались повсюду — на моих ногах, в моих волосах, заползали за ворот, пролезали в отверстия рукавов. Я закричал от страха, и вовремя — ведь в следующее мгновение я кричал уже от боли. В каждый открытый участок кожи, куда они только могли дотянуться, впились крохотные жала, впрыскивая мне под кожу яд. — Честно говоря, я плохо помню, как меня оттуда доставали и что происходило следующие несколько дней. Я метался в бреду и постоянно кричал из-за неотпускавших меня кошмаров. Уже позже мне рассказали, что это было гнездо яогуая, и лишь оттого, что его выводок был ещё совсем молод, мне повезло остаться в живых. Однако с тех пор… Даже если передо мной совсем с виду безобидное создание… Если оно хоть немного напоминает паука — я ничего не могу поделать с тем ужасом, который охватывает меня. Я просто… Я… Юноша замолк. В тишине комнаты было отчётливо слышно его тяжёлое, сбившееся дыхание. Всего лишь воспоминания — но они так живо предстали перед его внутренним взором, что даже находясь в полной безопасности они вызывали неподдельную тревогу. Помолчав ещё немного, Е Лимин вновь подал голос: — Я теперь кажусь тебе жалким, да? Вместо ответа Мэй Лань чуть повернулся и протянул ему свою подвеску в форме черепашки: — Знаешь, почему она светится? — Потому, что это красиво? — недоумённо отозвался Е Чуйсань. — Нет. Это потому, что я боюсь темноты. Впервые в жизни Мэй Яо сам рассказывал кому-то о своём страхе, поэтому, прежде чем продолжить, он вложил подвеску в ладонь Е Лимину и зажёг её. Знакомый мягкий свет помог ему преодолеть волнение, и, набравшись храбрости, он продолжил: — Полагаю… Это чувство похоже на то, которое испытываешь ты. До тех пор, пока я могу видеть свет — хоть какой-нибудь, не важно, насколько яркий — всё в порядке. Но стоит темноте обступить меня со всех сторон, полностью лишая меня зрения — и я больше не могу себя контролировать. Мне хочется кричать и плакать, без остановки бежать, размахивать руками направо и налево — что угодно, лишь бы найти хотя бы крохотный лучик света, хоть что-то, что спасёт меня от кромешной тьмы. Многие страхи, как бы ни были они сильны, я могу преодолеть — но только не этот. Это может длиться часами и днями, если вдруг так случится — но я быстрее сойду с ума, чем сумею переступить через себя и успокоиться. — Мэй-сюн… — Так что я не могу считать тебя смешным или глупым, ведь я ничем не лучше, — горько усмехнулся Мэй Яо, ставя точку в своём рассказе. Чуть поколебавшись, Е Лимин вернул подвеску другу и поинтересовался: — У тебя… Тоже есть подобная причина для страха? — Нет, — качнул головой Мэй Яо. — Этот страх был со мной сколько я себя помню. Я не могу назвать тебе ни одного конкретного события, из-за которого бы он появился или стал более явным, он просто… Всегда был. — Вот оно как… И твоя семья ничего тебе об этом не говорила? О каких-то вещах, которые могли бы на тебя повлиять, но которые ты не помнишь? — Нет. Ничего. Даже если они что-то и знали, то не стали бы ему рассказывать, ведь это означало бы для него шанс избавиться от преследующего его повсюду кошмара. А так как братья и сами не гнушались пользоваться этой его слабостью… Вероятность подобного была ничтожно мала. Неуютно поёрзав, Е Лимин осторожно заглянул Мэй Ланю в лицо: — Прости, пожалуйста, но мне кажется… Или тебе не нравится говорить о своей семье? Юноша тяжело вздохнул. Как ни крути, а вопросов о семье никогда не удавалось избежать. Даже Ху Цзя и Шэнь Тафэю он не рассказывал почти ничего, стремясь избежать излишнего внимания или жалости, поэтому привык обходиться общими фразами, ничего не говорящими об истинном положении дел. И хотя Е Лимин явно вызывал у юноши ощущение спокойствия и уюта, ему он тоже не хотел рассказывать ничего из того, что предпочёл оставить далеко в прошлом, запертым за подгнившей дверью старого ветхого дома. — У нас… Всегда были сложные отношения. Со смертью матушки они стали ещё сложнее, пока в конце концов от них не осталось практически ничего. — А твой отец? — Мне не было и года, когда он погиб. — Прости… — Ничего. Вся моя семья — это два брата и сестра, вот только назвать нас семьёй язык не поворачивается. — Ох… Ахах… Неожиданно Е Лимин нервно усмехнулся. Мэй Лань поднял на него недоумевающий взгляд: — Я сказал что-то смешное? — Ой, нет, прости-прости. Я просто подумал, как странно — у меня ведь тоже два брата и сестра, но наши отношения совершенно другие. Мэй Яо задумчиво качнул ногой, размышляя, стоит ли говорить, но в конце концов вновь повернулся к Е Лимину: — Помнишь ли ты наш поход к предсказателю? И то, о чём он спрашивал меня? — Тот поход… — юноша нахмурил лоб, но внезапно его осенило. — Точно! Ты тогда говорил, что у тебя была ещё одна сестра! Значит, я всё-таки немного ошибся. Ах, кстати, как её звали? Вопрос застал Мэй Яо врасплох. Растерянно глядя на застывшего в ожидании друга, он отводил глаза и вновь возвращался к этому искреннему и открытому лицу, не понимаю, что ему делать. Когда пауза слишком затянулась, он осторожно спросил: — Зачем тебе это знать? — Э? А что, в этом есть какая-то тайна? Ах, прости! — вдруг всполошился третий молодой господин. — Я как-то совсем не подумал. Если в вашей семье есть традиция, по которой нельзя поминать имена погибших родственников… — … — Мэй-сюн? — … — Я что-то не так сказал, да? — …А-лань. — Что?.. — Её звали Мэй Лань. Оба юноши замолкли. Мэй Яо, уперевшись взглядом в пол, долго не решался повернуться обратно к другу, не представляя, как он отреагирует. Но и Е Лимин ничего не говорил. Растерянно хлопая глазами, он раз за разом оглядывал сидевшего рядом с ним человека, не в состоянии увязать в голове два простых факта. Вернее сказать, это настолько выпадало из его картины мира, что до него невероятно долго доходило, что первая же пришедшая ему в голову мысль и была той самой истиной, которую только что ему раскрыли. — Ты же… Не хочешь сказать, что… Но твоё имя, оно ведь не… Так же не может?.. Юноше с самого начала приходило в голову, что имя его нового друга уж больно женское, но подобных причин он ни за что не сумел бы предположить! Всё ещё не поднимая головы Мэй Яо глухо отозвался: — …Матушка была убита горем, и моё рождение вовсе не принесло ей радости. Она только и могла, что плакать о малышке а-Лань. День за днём, день за днём, пока это имя окончательно не осело у всех на устах. В конце концов… Имя для меня даже не стали выбирать. — Ох… Извини, я… — Ничего. Не нужно извиняться. Это всё дела давно минувших дней. Просто… Я буду благодарен, если ты не будешь брать пример с моих шисюнов и звать меня по имени. — Ах, конечно! Я бы не… Ни одна из вещей, которые рассказывал о себе Мэй Яо, не произвела на Е Лимина такое впечатление, как эта. Как бы сильно он ни старался подобрать слова, наружу не выходило ничего осмысленней протяжного мычания. В конце концов Мэй Лань встал и, одарив друга печальной улыбкой, предложил: — Пожалуй, хватит на сегодня откровений. Ты так не думаешь? — Да, я тоже думаю, что день выдался чрезмерно насыщенным… — В таком случае предлагаю проветрить голову домашним заданием, а затем — тёплой ванной и спать. — Хороший план, — вяло отозвался третий молодой господин, сползая с кровати и натягивая сапоги. — А ещё предлагаю поесть. Только, умоляю, никаких персиков…