Сезон цветения паучьих лилий

Половину прошедшей ночи по листьям задорно скакали капли дождя, успокоившись лишь ближе к утру. В такую пасмурную погоду вставать всегда было особенно тяжело, поэтому Мэй Лань ещё недовольно мычал в подушку, когда неожиданно рано вставший Е Лимин уже причёсывал волосы. Не дожидаясь, пока друг выползет из-под одеяла, он собрался и, напомнив о занятии по алхимии, куда-то умчался. Сегодня юноша был гораздо веселее, чем вчера — видимо, У Син всё же слов на ветер не бросал и уже успел извиниться перед третьим молодым господином. Это оставляло на душе тёплое ощущение верно принятого решения, осевшего вперемешку со стыдом от собственной вспышки гнева. Но даже Мэй Ланю иногда следовало отступать от своей позиции наблюдателя и проявлять инициативу — и хотя юноша знал об этом, принимать на себя последствия своих слов он не любил, а вернее, не всегда умел. Разомлев от приятного чувства чужого примирения и своей маленькой роли в этом, Мэй Яо поленился вставать сразу с уходом Е Лимина. Шёпот ветра понемногу убаюкал его и, задремав, он резко подскочил на постели, лишь когда соседняя дверь громко хлопнула. Торопливо пробежавший по тропинке Кан Цзянцзюэ разбудил юношу окончательно и, подорвавшись с кровати, он принялся судорожно перебирать одежду, впопыхах пытаясь собраться. Ругая себя последними словами, Мэй Лань что есть сил спешил по дороге, чтобы успеть к началу лекции. Опаздывать значило привлекать к себе излишнее внимание, которое юноша и так получал сполна без всякого на то желания. Как и ожидалось, к моменту, когда Мэй Яо добрался до аудитории на свежем воздухе, вокруг каждой из печей уже сидело по пять-шесть человек. В одной из групп выделялась светлая шевелюра Е Лимина, а рядом с ним сидели его три соседа, Кан Цзянцзюэ и Ли Синь. Присоединяться к ним было бы неразумно, ведь столько людей вокруг одной печи приведёт к ужасно медленной работе, поэтому Мэй Яо оглянулся в поисках свободного места. Рядом с одной из печей сидело всего трое человек, но юноша не верил, что юная госпожа Тэн позволит кому-либо подсесть к ней, так что пришлось подойти к другому месту, где весело щебетало четверо девушек. Вежливо склонившись, Мэй Яо спросил: — Вы не будете возражать, если я присоединюсь к вам? Смех тут же затих, и девушки неуверенно переглянулись. Одна из них протянула: — Ох, ну… Нас ведь уже четверо, может, стоит найти другое место? — Я боюсь, что все прочие места уже заняты. Однако собеседницы не спешили давать положительный ответ, бросая друг на друга многозначительные взгляды и пихаясь локтями. Наконец, одна из них сердито заявила: — Так может, тебе и вовсе уйти? Всё лучше, чем если из-за тебя взорвётся печь или кто-нибудь отравится неверно приготовленной пилюлей! Мэй Яо остолбенел. Он уже слышал, как за его спиной начинали шушукаться и показывать на него пальцем, но не хотел верить, что кому-то хватит смелости сказать ему подобное в лицо. К тому же, слова девушки были услышаны и другими учениками, которые с интересом поворачивались в их сторону. Не желая стать предметом насмешек, Мэй Яо поспешил отойти: — Извините, что побеспокоил. Ему было страшно смотреть в сторону друзей — услышали? Не услышали? Вместо этого он старательно отворачивался в другую сторону, когда неожиданно заметил, что его зовут. Одна из соучениц Тэн Юйци, весёлая девчушка по имени Куай Сяоняо, махала ему рукой, стараясь привлечь внимание. У Мэй Яо не оставалось иного выбора, кроме как подойти: — Ты меня звала? Куай Сяоняо хлопнула ладонью по подушке рядом с собой: — Присаживайся. Наша госпожа позволила тебе сесть рядом с нами. Мэй Лань был крайне удивлён, но его не нужно было приглашать дважды: — Спасибо. Скользнув взглядом по усаживающемуся юноше, Тэн Юйци бросила в сторону: — Тебе стоит благодарить не меня. Твой шисюн, Ху Даоди, помогает мне с тренировками. Можешь считать это ответным жестом. Эта новость застала Мэ Яо врасплох: — Хорошо, я поблагодарю его позднее… Но девушка только фыркнула. Время занятия уже подошло и, наконец, к столу возле ширмы приблизились две заклинательницы в розовом ханьфу. Одна из них была их преподавательницей, но вот вторую, низкую длинноволосую красавицу, ученики прежде не видели. Та же спокойно остановилась и вытащила из рукава небольшой предмет, который продемонстрировала аудитории: — Прежде, чем начнётся ваше занятие, у меня есть вопрос. Вчера вечером некто, находясь на территории Башни Лянлинь, совершил акт вандализма. Этот не особо одарённый природой ученик поджёг усики цветов сисю, из-за чего в бутонах образовались пары едкого дыма. Утром при их поливе бутоны раскрылись и несчастные девушки, не ожидавшие этого, надышались выделениями с крайне неприятными свойствами. К счастью, данный субъект, горя желанием быть наказанным, оставил рядом с клумбой свою нефритовую табличку. Она выдаётся лишь одна и об их потере необходимо сообщать библиотекарю, поэтому рано или поздно я узнаю, кем был этот человек. Но если он прямо сейчас смело признается в совершённом проступке, то, так и быть, я немного смягчу его наказание. В аудитории немедленно раздались перешёптывания, кто-то даже доставал свои таблички, демонстрируя их соседям. Но даже отсюда Мэй Яо видел, как невольно втянул голову в плечи Шэнь Тафэй. Почему-то это не вызвало у юноши удивления, только нервный смешок, ведь, не смотря на весь этот балаган, их сегодняшняя гостья точно знала, кого ищет. И дело было даже не в том, что узор табличек повторял узор их одежд, тем самым сразу указывая на приглашённых учеников — хотя это, наверняка, тоже сыграло свою роль. А вот то, что среди них был один конкретный, уже неоднократно нарушавший покой Башни Лянлинь… К тому же, хотя юная заклинательница стояла в тени, накидка на её плечах была отчётливо видна, а уж за её узор Мэй Лань мог поручиться. Так что он не мог осуждать своего шисюна, втихомолку ущипнувшего Шэнь Тафэя за ногу с намёком на повинную. Вновь обведя взглядом аудиторию и не дождавшись реакции, гостья спрятала нефритовую табличку и на прощание добавила: — Если нерадивый ученик всё же желает побить челом в качестве извинения за своё недостойное поведение — он может прийти в аптекарскую лавку после занятия и забрать свою табличку там. Я буду ждать. С запозданием начавшееся занятие проходило в атмосфере всеобщей рассеянности, поэтому, несколько раз обведя взглядом перешёптывающихся учеников, старшая заклинательница прокашлялась и громко им напомнила: — Вижу, вы уже начали прогревать печи. Это хорошо. Как я и говорила на прошлом занятии, сегодня мы будем готовить мазь для избавления от рыбьей кожи. Сейчас я подробно опишу вам рецепт и последовательность действий, а также все необходимые ингредиенты. — У рыб ведь обычно чешуя? Почему тогда «рыбья кожа»? — избегая пристального взгляда шисюна, Шэнь Тафэй вскинул руку и громко задал вопрос. — Хорошее замечание, — кивнула женщина, принимаясь писать на доске. — Дело в том, что это два разных проклятья. Когда ваша кожа обращается чешуёй — а приводящих к этому ситуаций может быть много — вы должны действовать исходя от источника проклятья. В случае же с рыбьей кожей угроза чаще всего исходит от ёкаев вида «каппа», а также родственных им полукровок и мононокэ, и выражается в неравномерном растрескивании кожного покрова и вытекающей из этих повреждений слизи. — Мононокэ? — прошептал Шэнь Тафэй, поворачиваясь к друзьям. Ху Цзя привычно закатил глаза, уже не удивляясь его пробелам в знаниях, и так же тихо пояснил: — Демоны из душ ёкаев. — Ааа… — протянул юноша, поворачиваясь обратно к уже заканчивающей объяснения заклинательнице. — …И таким образом после перемешивания у вас должна получится чуть красноватая густая масса, — поставив на доске размашистую точку, женщина повернулась к печам. — И ещё кое-что! Обращаю ваше особое внимание на то, что готовое лекарство можно брать исключительно деревянной лопаточкой — в противном случае вы окажетесь подвержены противоположному эффекту пересушенной кожи. Но не переживайте, каждый год кто-нибудь про это забывает, так что у меня есть запас лекарств на этот случай. Всё, начали! Притихшие ненадолго ученики вновь расслабились, полностью переключая внимание на самих себя. В монотонном гуле их голосов Мэй Лань непроизвольно прислушивался к группе Е Лимина, не без удовольствия отмечая, что он и правда почти помирился с У Сином. Окончательно успокоившись по этому поводу, юноша мысленно вернулся к собственным напарницам, которые уже начали раскладывать необходимые ингредиенты. — Ты не занят? Иди сюда, — поманила его к себе Куая Сяоняо. Поднявшись и расправив юбку, она подхватила корзину и указала на стол, — пошли наберём этих, как там их, которые нам для мази нужны. Рядом с учительским столом располагалась глубокая тара, в которую были насыпаны необходимые для занятия травы. Сегодня это были смешные мохнатые ягоды с толстой кожицей, каждая размером с глазное яблоко. По рецептуре мякоть была им не нужна, поэтому рядом стояла ещё одна тара, для «отработанных» ягод. Ученикам же следовало осторожно состричь ворсинки и растолочь вместе с другими ингридиентами. Только вот… — Проклятый дождь! Нет, ну ты посмотри — задержались всего ничего, а нам достались промокшие образцы! — громко возмутилась Куай Сяоняо, закидывая в корзину ягоды с самого дна тары. — Возле печей достаточно жарко, они быстро высохнут, — откликнулся Мэй Яо. Фыркнув, девушка тут же всучила плетёнку ему: — Вот ты их и просушишь! А потом сделаешь с ними всё, что там нужно по рецепту. Я пока займусь другими вещами. С неловкой улыбкой приняв корзину, юноша вернулся на своё место. Для четырёх небольших порций мази им хватит всего нескольких ягод, но вот состригать их следовало осторожно, не повредив кожицу. Если позволить соку попасть в состав — цвет лекарства тут же изменится, и их оплошность станет очевидна. Присев возле печи, Мэй Яо расположил на раскрытой ладони три самые крупные ягоды и поднёс их к жерлу. На открытых площадках для занятий алхимией практически никогда не было ветра, чтобы с таким трудом подготовленные ингридиенты не разбросало по округе, поэтому юноша безбоязненно придвинул руку поближе — получить ожог он сможет лишь прижавшись к раскалённому металлу, а он всё же был не настолько глуп. — Ну, как, быстро высохнут? — склонилась над ним взявшаяся из ниоткуда Куай Сяоняо. Юноша вздрогнул и немного нервно кивнул. Перемещения этой девушки казались абсолютно хаотичными, а странные взгляды, которые она порой на него кидала, заставляли холодок пробежать по спине. Угрозы от неё никакой не исходило, но… Понимать, что происходит у неё в голове, желания не возникало совершенно. — Вот и ладненько. На, держи ножичек и миску, — кинув на землю тряпичный кулёк с чем-то твёрдым внутри, девушка вновь исчезла из поля зрения, чтобы мгновением спустя уже тискать Фа Лянь и что-то ей щебетать на ухо. Усмехнувшись, Мэй Яо повернулся к кульку и осторожно распотрошил его одной рукой. Внутри и правда оказалась крохотная деревянная миска и изогнутый нож специально для соскабливания или очистки мелких ингредиентов. Приспособиться работать таким могло быть непросто, но не так давно юноше пришлось вместе с Ли Синь провернуть довольно много мелких операций, поэтому в своих силах он был уверен. Неожиданно кожи на раскрытой ладони коснулось какое-то странное ощущение. Юноша поспешно обернулся, и лишь успел увидеть, как крупная мохнатая ягода скрывается в жерле печи. — Чт… Интуитивно отдёрнув руку, Мэй Лань открыл было рот, однако в следующий миг его ослепила яркая вспышка, и с громким: «Бам!» из печи вылетело облако красноватой взвеси. Не успев ни отскочить, ни прикрыться, юноша получил в лицо толчок раскалённого воздуха и моментально закашлялся. — Разойтись! — прозвучал резкий командный голос, и взявшийся из ниоткуда вертикальный ветряной поток моментально очистил воздух перед печью. С трудом разлепив странно непослушные глаза, Мэй Лань увидел перед собой преподавателя алхимии. Кинув на ученика всего один взгляд, она нахмурилась и немедленно вернулась к столу в поисках чего-то. Пока её не было, юноша в недоумении повернулся к друзьям, однако они, едва их взгляды встретились, тут же отвернулись, словно избегали смотреть на него. В это время старшая заклинательница вернулась и скомандовала: — Подними голову. Осторожно. «Что случилось?» — хотел спросить Мэй Яо, но стоило ему начать шевелить губами, как по коже разошлось странное ощущение, словно от пошедшей трещинами чуть подсохшей плёнки на поверхности воды. Резко замерев, юноша испуганно распахнул глаза. Это ведь… Не то, что он думает? И будто отвечая утвердительно на его немой вопрос, преподаватель зачерпнула пальцами пахучую мазь, коробочку с которой держала в руках, и медленно, очень аккуратно стала прикасаться к его лицу. Там, где она наносила лекарство, кожа начинала зудеть и чесаться, но Мэй Яо даже не думал шевелиться, потому что к своему ужасу осознавал, что чешется не поверхность кожи — неприятные ощущения исходили будто бы изнутри. От испуга у юноши на мгновение даже закружилась голова, и он мог лишь послушно выполнять указания, закрывая глаза, наклоняя голову или размыкая уста. Он понятия не имел, сколько времени прошло, пока уверенные пальцы участок за участком обрабатывали саднящую кожу, однако был несказанно рад услышать: — Можешь открывать глаза, но постарайся не шевелиться. Медленно приподняв веки, Мэй Яо взглянул на старшую заклинательницу, которая, вновь зачерпнув мазь, потянулась к его рукам, одновременно с этим громко обращаясь к ученикам: — Итак, только что вы имели возможность вживую увидеть, как выглядит эффект пересушенной кожи. Правда, на моей памяти это первый случай, когда кому-то пришло в голову кинуть ягоды в печь, поэтому видеть проявления этого недуга на лице мне и самой приходится впервые. Сейчас мы оказали первую помощь, однако, как только я убежусь, что всё в порядке, этому молодому человеку придётся отправиться в лекарскую хижину, чтобы его осмотрели повторно. Прежде, чем ловкие пальцы заклинательницы обработали все пострадавшие участки кожи, Мэй Яо успел увидеть, на что стали похожи его руки. И когда ему на глаза попалась чуть пожелтевшая, больше похожая на пересушенную землю в пустыне кожа, сквозь трещины которой проступала розовая плоть, юноша сразу понял, почему его друзья опасались встречаться с ним взглядом. Если его лицо, пострадавшее явно куда сильнее, выглядело подобным же образом… Больше к печи его не подпустили. Усадив ученика рядом с собой, заклинательница ежеминутно осматривала результат своей помощи, чтобы решить, пора уже отправлять его к лекарям или пока ещё нет. И покуда Мэй Лань сидел, ничем не занятый, он не мог не думать о странном ощущении на ладони прямо перед взрывом. В открытом лекционном зале нет ветра. Его ладонь была раскрыта, но не распрямлена настолько, чтобы ягода могла скатиться. Рядом не было никого, кто мог бы задеть его, да и он бы почувствовал. Направленное на него заклинание-марионетку он бы ощутил, но его тоже не было. Тогда как же так вышло, что две не шелохнулись, а одна — упала в печь?