Сезон цветения паучьих лилий

С началом лета переменчивая весенняя погода понемногу сошла на нет, а на смену затяжным дождям пришла удушающая жара. Если раньше ученики тихонько дремали на занятиях, убаюканные дождём, то теперь они клевали носом от припекавшего сквозь окна солнца. Двигаться вообще стало тяжело и лениво, что уж говорить про тренировки с мечом. Даже такой упёртый трудоголик, как Ху Цзя, махнул рукой на распластавшегося на полу Шэнь Тафэя и предложил посвятить сегодняшний день исключительно теоретическим занятиям. Но, добравшись до своей комнаты, Мэй Лань тихо сполз на пол в теньке, решив что второй прогулки под палящим солнцем в ближайшее время он не выдержит. Сейчас он как никогда завидовал девушкам, имевшим возможность носить лёгкие платья без рукава, и не стеснявшимся порой довольно ощутимо укорачивать юбки дабы пережить эти жаркие дни. Почему-то в мужском гардеробе приглашённых учеников были не учтены возможные погодные аномалии такого рода, поэтому у них была тёплая, очень тёплая и сверхтёплая одежда с мехом. Единственным выходом оставался тренировочный костюм, состоявший из лёгких брюк и короткого шэньи с рукавом три четверти — именно в таком сегодня предусмотрительно явилась на занятия Тэн Юйци, чем вызвала лютую зависть менее дальновидных юношей. Просидев в итоге довольно долго в распахнутой одежде, Мэй Лань наконец собрался с силами и добрался до шкафа, чтобы тоже облачиться в более подходящий наряд. О том, что их куратору обязательно кто-нибудь сядет на уши по этому поводу, он мог не сомневаться, а пока что ему оставалось только утирать пот и с тоской смотреть на сложенные стопкой учебники. Присоединиться к друзьям ему очень хотелось, а вновь возвращаться на улицу — не очень. Выбирая между крайним физическим дискомфортом и вероятностью делать задания сидя рядом с Сунь Янем, юноша склонялся к первому варианту, однако стоило ему взглянуть в окно и увидеть там плавящийся от жары воздух, как перспектива услышать десяток ехидных фразочек показалась не такой уж и страшной. В конце концов нежелание вновь куда-то идти победило, и, взяв в охапку учебники и свитки, Мэй Яо направился в общий домик. Как и ожидалось, там уже сидел Сунь Янь, сосредоточенно выводящий ровные ряды иероглифов на безупречно чистом листе бумаги. Даже делая скучнейшее задание он продолжал сидеть с гордо выпрямленной спиной, ни единым жестом не выказывая усталости или неудобства. Эта его черта немного напоминала юноше Ху Цзя. Он тоже оставался прилежным учеником вне зависимости от того, смотрел ли кто-то на него и будет ли проверено выполненное им задание. Безусловно, подобное упорство сказывалось и на оценках, делая этих двоих лучшими учениками в их группе, только вот характеры их были совсем не похожи. Войдя в помещение, Мэй Яо направился к столу, но, не успел он положить учебники, как прозвучал голос Сунь Яня: — Если ты собрался учиться, то подожди, пока я не закончу, или найди другое место для занятий. Мэй Яо растерялся: — Что? Почему? — Не знаю уж, как именно ты на это влияешь, но стоит мне оказаться с тобой в одном помещении, как неприятности случаются одна за одной. Не счесть, сколько свитков мне пришлось переписать из-за испорченной бумаги, сколько раз хрупкие предметы выскальзывали из рук, словно намыленные, сколько порванной и безнадёжно испачканной одежды мне пришлось сменить. Пропавшие и найденные в неожиданных местах вещи, ломающееся прямо в руках оружие, заползающие ко мне в комнату змеи… Будто не с человеком живу, а с духом поветрия. От последних слов юноша вздрогнул. Его реакция не укрылась от глаз Сунь Яня: — Что, не нравится, когда тебя так называют? Дух поветрия. Демон несчастий. Несчастливое отродье. Порождение неудач. Каждая фраза вонзалась в сердце, словно острый гвоздь. Мэй Яо совсем не желал этого, но чувствовал, как губы дрожат, как бы он ни закусывал их. Рано или поздно это всё равно случилось бы, он знал, иначе не могло быть, но от ожидания легче не становилось. Жестокие прозвища ранили его, сколько бы раз ни приходилось их выслушивать. Губы Сунь Яня искривились в ухмылке. Задрав подбородок, он высокомерно произнёс: — О. Вот оно как. Теперь мне всё понятно. Поднявшись со своего места, он обошёл стол, приблизившись к Мэй Яо. Губы его оказались у самого уха низко склонившего голову подростка: — Несущий беды другим должен быть готов и к тому, что за них придётся расплачиваться. Ты же понимаешь это, верно? С нетерпением жди этого момента. Настроение Сунь Яня резко улучшилось, и к столу он вернулся улыбаясь. Сев на своё место, он бросил застывшему юноше: — Я тебя не держу. Стараясь не показывать волнения, Мэй Яо направился к выходу из домика. Хотя он изо всех сил пытался сохранить выражение лица спокойным, сердце его бешено колотилось, заглушая звук собственных шагов и тяжёлое дыхание из-за неосознанно набранной скорости. От прошибавшего его холодного пота нестерпимая жара раннего лета перестала ощущаться, будто кто-то резко выключил и солнце, и весь исходивший от него зной. Ему так давно не приходилось слышать открытых, не стремившихся спрятаться за маской лживого благородства угроз, что ненадолго юношу оглушило этим ледяным ощущением застывшей в тесном пространстве тьмы и одиночества. Он уже успел забыть, что такое по-настоящему страшно. Взять себя в руки получилось с трудом, и лишь когда половина дороги до дома шисюнов осталась позади. Остановившись посреди тропы, юноша коснулся ледяными пальцами взмокшего лба. Желания видеть кого-либо у него сейчас не было, однако идти тоже было особо некуда, тем более что влажные ладони сжимали исписанные неровным почерком свитки. Библиотека располагалась слишком далеко от их домов, чтобы просто развернуться и направиться туда. Поколебавшись ещё немного, Мэй Лань всё же вздохнул и медленно побрёл вперёд. В конце концов, никто его не осудит за то, что из-за жары он будет немногословен, а о настоящих причинах им… лучше не знать. Всё-таки даже сейчас юноша продолжал придерживаться мнения, что он обязан справиться с этим сам. Обычно дом, где проживали его друзья, полнился шумными перепалками и смехом, но сегодня, подёрнутый дымкой поднимавшегося от земли жара, он безмолвствовал. Поднявшись по ступеням, Мэй Лань сразу понял, почему — Е Лимина не было внутри, а Шэнь Тафэй улёгся на пол в проходе и обмахивался каким-то листочком. Сидевшие за столом У Син и Кан Цзянцзюэ не обратили на пришедшего Мэй Яо никакого внимания, и только Ху Цзя тяжело поднялся на ноги и подошёл к двери. Оглядев друга, он привычно нахмурился: — Выглядишь не очень. — Взаимно, — попытался отшутиться юноша, но складка между бровей Ху Цзя не разгладилась. Тогда юноша решил поступить иначе, перенаправив его внимание на другое, — кстати, хотел у тебя спросить, да случая на выдалось. Это правда, что ты помогаешь Тэн Юйци с тренировками? Сердитое лицо Ху Цзя вмиг стало испуганным. Затравленно оглянувшись, он убедился, что никто не слышал этой фразы, и, вытащив шиди на улицу, резко понизил голос: — Тссс! Откуда ты об этом знаешь? Мэй Лань ответил так же тихо: — Она сама сказала. Помнишь, в тот день на уроке алхимии? Она позволила мне сесть с ними только из-за тебя. Ненадолго впав в замешательство, юноша в конце концов прижал пальцы к переносице: — Эта девчонка… Ладно, не важно. Могу я попросить тебя ничего не говорить остальным? Зная их отношение к заклинателям Чжэнфу Тянь… А-Фэй меня на смех поднимет, если узнает! — Хорошо, — кивнул Мэй Лань. — Но как так получилось? Ты ведь тоже их на дух не переносил. — Это… долгая история, — уклонился от прямого ответа Ху Цзя. — Но в какой-то момент я уже просто не мог забрать свои слова обратно, поэтому мне пришлось согласиться ей помогать. Ну, нет худа без добра — по крайней мере у меня есть хотя бы один благодарный ученик. — Тогда получается… — О, вы здесь! Как хорошо! Мэй Лань не успел закончить свою фразу — в их разговор ворвался звонкий голос Е Лимина. Ещё издалека увидев друзей, он радостно замахал им рукой. Но вместо того, чтобы подойти к ним, он влетел в дом и принялся тормошить сидевших в комнате: — Вставайте, поднимайтесь! Я знаю, что жарко, Шэнь-сюн, но именно поэтому я здесь! Вы же помните, как выглядит вход в орден? А водные павильоны перед ним? И, я надеюсь, вы осознаёте и то, что горная река, на рукавах которой они расположены, имеет несколько ответвлений на пути своего следования? Так вот, я нашёл отличное место, где никого нет, и где мы можем поплавать! — Вода! — мгновенно вскочил Шэнь Тафэй. Второй раз просить его было не нужно, и спустя секунду он уже тащил упирающегося Кан Цзянцзюэ на выход. К удивлению юношей, Е Лимин и впрямь нашёл хорошее место — небольшая заводь, скрытая в тени близко растущих деревьев, располагалась достаточно далеко от дороги, а кроме того здесь никого не было. Поэтому, не дожидаясь друзей, Шэнь Тафэй сбросил одежду и кое-как подвязав волосы с разбегу плюхнулся в воду. — Прохладно! — раздался довольный восклик от места его приземления. Ху Цзя лишь покачал головой и последовал его примеру, а за ним потянулись и остальные. Уже сложив одежду и удостоверившись, что нефритовая черепашка на месте, Мэй Лань заметил, что Е Лимин всё ещё сидел на берегу. Оставшись в одних нижних штанах, он сосредоточенно хмурился и пытался собрать свою густую шевелюру. Однако привыкшему ходить с распущенными волосами юноше это явно давалось с трудом, поэтому Мэй Яо, приблизившись, предложил свою помощь: — Давай я? — А можно? — тут же загорелся взгляд юноши. Кивнув, Мэй Лань вытянул ленту из чужой руки и принялся плести толстую косу. Хотя он догадывался, как это выглядит со стороны, удержаться от того, чтобы наклониться чуть ниже и вдохнуть медовый аромат он не смог. Волосы Е Лимина на ощупь были такими же гладкими и шелковистыми, какими выглядели, и это казалось удивительным, учитывая, сколько невзгод им приходилось переносить. Собрав все пытающиеся сбежать золотые нити, Мэй Лань ловко скрутил их на макушке юноши и одним движением зафиксировал причёску. Ощупав получившийся пучок, Е Лимин хмыкнул: — Сразу видно, кому приходится часто возиться с волосами. — А кому — постоянно делают даже самые простые причёски, — раздался недовольный голос У Сина. Вздрогнув, юноши обернулись. Они и не заметили, как он подошёл обратно к берегу, поэтому для них стало сюрпризом, что он за ними наблюдал. Неловко засмеявшись, Е Лимин поднялся на ноги и подошёл к своей одежде. Покопавшись там немного, он извлёк на свет какой-то мятый кожаный мешочек, а затем проворно наполнил его воздухом, превратив в мяч. — Вы готовы ко второй части развлекательной программы? — громко спросил юноша, а затем с силой ударил по мячу, направляя его в пруд. Упругая поверхность мяча шлёпнулась в воду, поднимая тучу брызг и вызывая довольный смех. Миг — и все находившиеся в воде стихийно разделились на команды, шумно запуская друг в друга мячом, поднимая волны и без конца брызгаясь в противников. За этим освежающим занятием время пролетело незаметно, и на берег юноши стали выползать только когда от нахождения в холодной воде у них стали стучать зубы. К тому моменту и съеденный давным-давно обед успел перевариться, поэтому некоторые уже начали урчать опустевшими желудками и, хватаясь за одежду, поглядывать в сторону столовой. Мэй Яо тоже потянулся к поясу, но рука его неожиданно замерла — на одежде не было нефритовой подвески. Прочие юноши с большой неохотой натягивали на тебя тесную ткань после освежающего купания, однако даже они были уже полностью одеты, когда Мэй Яо всё ещё, не отпуская верхней одежды, шарил в траве. Первым заминку заметил Е Лимин: — Что ты делаешь? — Подвеска пропала. — Подвеска?.. Ху Цзя немедленно нахмурился: — Та, которую подарил Учитель? Ответ был очевиден, и Шэнь Тафэй тут же встрял: — Как ты умудрился потерять вещь, над которой трясся, словно над собственной возлюбленной? Мэй Яо смолчал, но вместо него отозвался Е Лимин: — А она случайно не могла куда-то улететь, когда мы баловались с мячом? Вспоминая, с какой силой они по нему били, и какие при этом вызывали воздушные потоки, юноши единогласно согласились, что это вполне могло стать причиной. Вновь скинув одежду, чтобы заново не употеть, четвёрка виновников подключилась к поискам. Однако ни возле камня, ни вдоль пруда, ни даже на ветках деревьев подвеска не нашлась. Когда стало очевидно, что зону поиска придётся расширить, юноши без особого энтузиазма уставились на воду. Удушающая жара делала любое взаимодействие с водоёмом бесконечно приятным, вот только нырять до дна в поисках украшения желания не возникало ни у кого. Глубоко вздохнув, Мэй Лань шагнул к берегу. Он собирался продолжать поиск даже если придётся наглотаться воды. Его порыв был остановлен шисюном — отодвинув остальных подростков, Ху Цзя фыркнул: — Покуда вы будете бессмысленно нырять полдня, я найду её за несколько минут. Если, конечно, она и правда упала в воду. Скинув одежду, юноша забрался на камень повыше и нырнул. Вскоре поверхность воды успокоилась и стал виден его тёмный силуэт, замерший у дна. Несколько расплывчатых движений — и от Ху Цзя прошёл круг мелких пузырей, заполнивших весь пруд и разбившихся о берег. В одном месте, где прошла волна, среди гальки что-то слабо засветилось. Оттолкнувшись, юноша подплыл туда, а затем, поднимая за собой ещё одну цепочку пузырей, невероятно быстро всплыл. Всего за пару гребков достигнув берега, он тряхнул мокрыми волосами и протянул своему шиди утерянный предмет: — Можешь не благодарить. И Мэй Яо действительно не успел поблагодарить — его перебил восторженный восклик Е Лимина: — Как ты не задохнулся? — Водные техники, ничего серьёзного. — А вы тоже так умеете? На этот вопрос Шэнь Тафэй отмахнулся: — Нет, конечно. Мы с сяо Ланем учимся техникам нашего Учителя, а Цзяцзя учится у своего отца. — О, вот как? Е Лимин протянул это разочарованно, но неожиданно голос подал до того молчавший Кан Цзянзцюэ: — Сильней цунами, страшнее омута — незримая погибель из глубин. Ты будешь верить в неприкосновенность, покуда лотоса цветок не покачнётся. Удивлённые взгляды скрестились на задумчивом юноше, смутив его. Он тут же поспешно замахал руками: — Так сказал мой отец, когда я спрашивал его про техники главы Ху, и мне показалось, что это же можно сказать и про стиль Ху-сюна. Е Чуйсань тут же заинтересовался: — Глава Ху? Главная семья ордена Шэньюань Ху? Если не ошибаюсь, его фамилия пишется так же, как и в названии ордена? Кан Цзянцзюэ кивнул: — Да, всё верно. Тогда Е Лимин обернулся к Ху Цзя: — И твоя фамилия пишется тем же иероглифом? Звучит очень… Пока подросток соображал, какое слово лучше подобрать, Ху Цзя поспешил потушить его запал: — Даже не пытайся, мне нечего тебе ответить. Всякий раз, когда я задавал отцу вопросы о той части семьи, которую не знаю, разговор непременно заканчивался ссорой. Хочешь что-то узнать — милости прошу к нам в гости, может, и я наконец что-то новое услышу. — Вот как, — разочарованно протянул третий молодой господин. Но больше добавить он ничего не успел — желудки юношей вновь напомнили о том, что до ужина они не протянут. — Ладно, чем языком молоть — давайте лучше решим более насущную проблему, — проворчал Ху Цзя, отжимая волосы и выдвигаясь в сторону хозяйственных построек Башни Хуэйцзя. Друзья нестройным рядком потянулись за ним. Чуть замешкавшись поправляя одежду, Мэй Лань поспешил их нагнать, и случайно поймал на себе взгляд У Сина. Чуть наклонив голову, он молча разглядывал его с каким-то очень тяжёлым, мрачным выражением лица. Но стоило Мэй Ланю приблизиться, У Син как ни в чём ни бывало отвернулся и зашагал вперёд. Из-за этого шанс задать ему вопрос не представился, и Мэй Яо осталось только гадать, что бы это могло значить.