Сезон цветения паучьих лилий

— Да какого хрена! Почему если творится какая-то чертовщина — так ты обязательно крутишься где-то рядом?! Мальчик буквально сжался под гневным взглядом шисюна. Придя на кухню, он не успел ничего коснуться — лишь мялся в углу, ожидая, когда его позовут. Однако ни час, ни два спустя его так никто и не окликнул — а теперь именно он оказался виноват во взорвавшемся прямо на плите горшке с тушёными овощами. Когда полусырые ошмётки разлетелись по всей комнате, первый, на кого был обращён взор — это Мэй Лань. — Нахрена ты вообще сюда припёрся? Специально, чтобы нам работы прибавить? Тебе мало того, что по твоей вине постоянно кто-то калечится, ты решил ещё и голодом нас всех заморить? Да пошёл ты!.. Подросток с размаху швырнул зажатый в руке стакан к ногам ребёнка. Глина разлетелась на осколки и один из них отрикошетил прямо в лицо юноше, едва не лишив его глаза. С воем схватившись за раненую щёку, он в полнейшей ярости замахнулся рукой, но совсем немного не успел ударить — его товарищи вовремя оттащили разгневанного друга от перепуганного ребёнка. Однако сделали они это вовсе не по доброте душевной — через плечо тут же была брошена фраза: — Убирайся к чертям собачьим, и чтобы мы тебя даже близко к кухне не видели! Своего маленького шиди Ху Цзя обнаружил забившимся в угол учебной комнаты. Он сидел спиной к двери и плечи его слегка подрагивали, хотя он не издавал ни звука. О том, что случилось на кухне, мальчик уже слышал, поэтому пришёл не с пустыми руками — на принесённом им подносе стояло несколько пиал с едой. Поставив ношу прямо на пол, он присел возле шиди и заговорил словно бы не с ним: — Вот же придурки. Руки не из того места растут, а всё знай — других обвинять в этом. У них что ни смена — так обязательно порча продуктов. То половина мяса сгорит, то рис в в лепёшку превратится, а иной раз и вовсе соль с сахаром перепутают — и есть их стряпню становится совершенно невозможно. Поэтому даже не думай брать в голову их слова. Всё, что они говорят, пропускай мимо ушей, потому, что самое главное — это то, что говорим тебе мы с а-Фэем и Учитель. От прижатой к коленям головы раздался приглушённый всхлип: — Но ведь… И мальчик тут же получил сердитый щипок от шисюна: — Сказал же — забудь о них! У нас скоро тренировка, так что ешь, пока не остыло. Ещё раз шмыгнув носом, Мэй Лань всё же выпрямился и повернулся к шисюну. Не переставая тереть покрасневшие и опухшие от слёз глаза, он неуверенно взял с подноса пиалу с рисом. Однако не успел он даже потянуться за палочками, как дверь в комнату распахнулась. — Так вот вы где! Учитель, знаете ли, беспокоился, уж не сбежали ли вы на пару с занятий. Погоди, Цзяцзя, ты что, довёл нашего шиди до слёз?! Услышав несправедливое обвинение, Ху Цзя тут же вскочил на ноги: — Это неправда! И вообще, Учитель никогда не сказал бы о нас нечто подобное! Если кто и сбегает с его лекций — то только ты! Поспешно запихивая еду в рот, Мэй Лань не смел поднимать взгляд на своих ругающихся шисюнов. Он не был уверен, что решится сказать им об этом, но в глубине сердца он был искренне рад, что впервые в жизни у него был кто-то, на кого он мог положиться. Всего пара человек, но они по своей воле твёрдо встали у него за спиной и поддерживали его. Они просто были у него — и этого было достаточно, чтобы со всем справиться.

***

Щека, на которую пришёлся удар, слегка опухла и саднила. Раньше Мэй Ланю частенько доставалось — от братьев, от рискнувших взять его на работу, от учеников из родного ордена. С тех пор, как он слегка подрос, а Ху Цзя и Шэнь Тафэй ясно всем дали понять, что их шиди лучше не обижать, жить стало гораздо легче. Расслабившись и привыкнув к безопасности, от таких проявлений неприязни юноша сильно отвык. К тому же, если уж ситуация доходила до драки, Мэй Яо делал всё от себя зависящее, чтобы не выйти из неё полнейшим неудачником. Как сегодня — пускай во многом он и уступал Сунь Яню, физически он явно был гораздо сильнее. Однако этого оказалось недостаточно, ведь с такими людьми, как его сосед, нужно ещё и быть стойким духом, а с этим у него всегда были проблемы. «С нетерпением жди этого момента», — неприятный шёпот, раздавшийся тогда прямо возле уха, вновь заставил юношу поёжиться. Приглаживая порванный ворот так, чтобы дырки было не видно, он мрачно констатировал, что собственная готовность достойно ответить на эту угрозу оказалась не более, чем иллюзией. Теперь же у Сунь Яня появилось ещё больше причин ненавидеть его — хуже будет только попасть с ним в одну группу на грядущей осенью практике, и при этом оказаться вдали от своих друзей. Рядом с ними он, по крайней мере, делал благочестивый вид. Покинув площадку и убедившись, что его с Сунь Янем пути разошлись, Мэй Яо с некоторым облегчением выдохнул и ступил на укромную тропку, тянущуюся вдоль Главной Аллеи. Каким бы ни был неприятным инцидент на тренировке, у него всё ещё оставались планы на сегодня — и его уже кое-кто ждал. Миновав окраину Башни Чжаньчан, юноша пересёк границу и сразу стал углубляться в территорию Фиолетовой Башни. За время, проведённое в ордене, он неплохо изучил её, и сейчас спешил на встречу с человеком, который также был вынужден провести немало времени в мастерских Башни Чучжэнь. Один приметный ориентир, за ним другой — и деревья расступились, позволяя увидеть худенький силуэт девушки, задумчиво глядящей на протекающий рядом ручей. Хотя Мэй Лань знал, с кем у него назначена встреча, и успел привести себя в порядок, при виде Ли Синь он всё равно заволновался и повторно оправил растрёпанную после тренировки одежду. Однако заклинательница, глубоко погрузившаяся в свои мысли, не заметила его появления, и юноша тихонько откашлялся, приближаясь к ней: — Я боялся, что не вспомню дорогу сюда, но мои волнения оказались напрасны. От звука его голоса девушка мягко улыбнулась, и, всё так же стоя спиной к собеседнику, откликнулась: — Во мне не было ни единого сомнения, что у тебя получится отыскать это место. Нежный голос, который в последнее время так редко достигал его слуха, отозвался дрожью волнения. Даже сейчас Мэй Лань не мог до конца поверить, что действительно дал ей то обещание, и что сегодня она попросила составить ей кампанию именно его. Ну, правда же, он — и казаться кому-то приятным собеседником? До сих пор верилось с трудом, однако во всём этом хрупком облике невозможно было найти ни намёка на сомнение. Оторвавшись от созерцания, Ли Синь приблизилась к юноше, намереваясь что-то сказать, и тут же нахмурилась: — Что это? Сообразив, что Ли Синь заметила порванный ворот, Мэй Яо тут же прикрыл его, но девушка настойчиво потянула за руку, заставляя его вновь открыть неприглядно выглядящую одежду. — Я был неосторожен на тренировке, вот и… В дырке не было ничего страшного — ткань всего лишь разошлась по шву. Чтобы понять это, хватило беглого взгляда опытной мастерицы. Девушка тут же запустила руку в мешочек, висящий на поясе: — Постой спокойно, я сейчас зашью. «Это мешочек цянькунь», — отметил про себя Мэй Яо, когда в руках девушки показался набор для вышивания. Ловким движением вставив в иголку нитку как раз под цвет их одежд, Ли Синь встала вплотную к юноше и принялась за работу: — Не двигайся, а то уколю. От неловкости Мэй Яо весь окаменел, понятия не имея, куда ему смотреть и можно ли вообще двигаться. Лицо девушки было удивительно близко, так близко, что можно было разглядеть отдельные волосинки её пушистых ресниц. От прикасающихся к одежде рук исходило тепло, а убранные в пучок волосы щекотали подбородок и щёку, когда Ли Синь затягивала нить. Невольно закрадывалось желание чуть наклонить голову и сделать глубокий вдох, насладиться едва уловимым сладковатым запахом персика. — Вот и всё. Когда девушка, довольная работой, подняла голову, к ней, да и к Мэй Яо неожиданно пришло осознание, что самую малость юноша всё же поддался соблазну и успел почти коснуться носом её волос. От этого лица их оказались так близко, что Ли Синь, ойкнув, поспешно сделала шаг назад. Да так поспешно, что немедля поскользнулась на влажном камне! — Осторожно! Мэй Яо среагировал быстро, подхватив теряющую равновесие девушку. Но небрежно зажатый под локтем швейный набор был напрочь позабыт и с громким плеском плюхнулся в ручей. — Ах… Приятная расслабленность сменилась привычной тревогой. Снова. Опять из-за него. Стоило лишь на мгновение забыть об осторожности и вновь случилось что-то плохое. Как будто мало было ему одного раза — карма настойчиво напоминала, что она никуда не делась, что она ходит за ним по пятам и выжидает случая в очередной раз показать окружающим, почему с этим приносящим несчастия юношей ни в коем случае не стоит иметь дел. С поникшей головой Мэй Яо присел у воды: — Извини… Сейчас достану. — Н-ничего страшного, — неловко улыбнулась девушка, принимая из чужих рук насквозь промокшую сумочку. Но Мэй Яо покачал головой и настойчиво потянул её за собой: — Давай отойдём от воды… на всякий случай. Очевидно, в каком направлении текли его мысли, и Ли Синь безропотно подчинилась — второй раз оказаться под угрозой падения ей не хотелось. Но вместо того, чтобы стоять в неловком молчании, девушка ненавязчиво поменяла их руки местами и в свою очередь потянула его в сторону Башни Сетужан: — Будем и дальше возиться — ничего не успеем. Юноша согласно кивнул, и парочка двинулась к границе Башни Чучжэнь. Пускай по тихому голосу, скромному смеху и смущённо опущенным ресницам и нельзя было этого сказать, внутри Ли Синь бушевал ураган радости и запредельного торжества. Долго, так непозволительно долго ей не удавалось встретиться с ним наедине, чтобы укрепить и углубить ту тонкую нить возникшей между ними связи! Однако, как и обещал, У Син встал на её сторону, помогая девушке перетянуть одеяло внимания на себя. Ведь не приди он ей на подмогу — и, вполне возможно, вместо свидания с ней Мэй Яо мог бы сейчас гулять с третьим молодым господином. Мысленно празднуя эту маленькую победу, Ли Синь, тем не менее, не позволяла себе расслабляться раньше времени. Всего один раз против тысячи отказов — она во что бы то ни стало должна была закрепить успех, выстилая дорогу к их будущим нескончаемым встречам. Ошибки обойдутся ей дорого, и девушка из кожи вон лезла, чтобы обходить стороной все острые темы и сомнительные комплименты. — Кстати, — неожиданно вспомнил Мэй Яо. — Ты ведь так толком и не объяснила, зачем мы идём в Башню Сетужан. — Ах, это… Сёстры Сун рассказали мне об одном месте, и мне непременно захотелось сходить туда с тобой. — «Одном месте»? — В горах Башни есть грот, носящий название Успокаивающий Источник. На самом деле это довольно глубокая сеть пещер и для посещения доступна лишь некоторая часть, но самое главное то, что внутри проистекает ручей, русло которого пронизывает каждое помещение там. Он берёт своё начало из подземной реки, исток которой расположен в месте силы — а потому все её воды напитаны ци. — Другими словами… — Верно. Высокая концентрация светлой ци в воздухе облегчает любую медитацию, позволяя с большим успехом расширять и наполнять внутренний резервуар. А вместе с тем — быстрее подниматься по ступенями совершенствования! Юноша с сомнением склонил голову: — Такое место, должно быть, очень популярно. Ты уверена, что нам стоит туда идти? — Разумеется. Хотя это звучит так, будто все ученики Башни Сетужан без конца толпятся там в поисках места для медитации, на самом деле кроме Успокаивающего Источника есть ещё несколько мест, где можно провести спокойно время. И все они объединены в одно большое пространство, зовущееся Павильоном Лотосов. Слышал, наверное? Туда позволено входить только внутренним ученикам Коричневой Башни, поэтому большая часть знающих об этом месте предпочитают ходить туда. Но и нам, скромным приглашённым ученикам, не запрещено посещать Источник! Девушка прикрыла рукавом задорную улыбку и даже немного ускорилась от приятных мыслей. Впрочем, вскоре дорога пошла на подъём и не слишком привычная к долгим физическим нагрузкам Ли Синь понемногу замедлила шаг. На Мэй Яо же перепад высот не оказал никакого влияния, и он с прежней бодростью продолжил взбираться на склон. В какой-то момент из-за разницы в скорости девушка немного отстала, и не заметивший этого Мэй Яо оказался на развилке. Лишь мельком глянув на обе тропы, он без всяких сомнений шагнул на левую, показавшуюся ему смутно знакомой, но его догнал голос Ли Синь: — Куда ты идёшь? Замерев, юноша обернулся и встретился взглядом с удивлённой заклинательницей. Видя его растерянность, Ли Синь указала по направлению той дороги, на которой стояла: — Нам сюда. Там располагается особняк старейшины. Юношу словно окатили ушатом ледяной воды. Дорога к дому Главы Сетужан — и вдруг показалась ему знакомой? Что за бред? С каких пор он начал так думать о месте, в котором даже ни разу не был? Поспешно перейдя на нужную тропинку, Мэй Лань рассеяно буркнул: — Просто она показалась мне нахоженной, вот и… Он постарался сделать вид, будто не заметил изумлённого взгляда Ли Синь, отчётливо видящей, какой заросшей на самом деле была та тропа по сравнению с той, по которой они продолжили путь. Тем не менее, хотя его оправдание звучало глупо и неестественно, задавать вопросов она не стала, вместо этого указав куда-то наверх: — Мы почти пришли. Вскоре перед парой заклинателей предстала цель их пути — высокий свод пещеры, освещённый изнутри магическими фонарями. Ни указателей, ни табличек — лишь уводящая внутрь натоптанная тропа, вдоль которой даже отсюда виднелись деревянные скамейки и навесы. Стоило войти внутрь и двинуться по изгибающейся, словно змея, дороге, как до ушей подростков донеслось журчание — буквально через пару поворотов к самым ногами заклинателей прильнула та самая подземная река. То уходя в полумрак, то разливаясь запрудой она неотступно следовала за притихшей парой, заворожённо разглядывающей небольшие павильончики и редких заклинателей, уединённо расположившихся в самых укромных частях пещеры. Углубившись в плеяду гротов достаточно далеко, Ли Синь огляделась и, поманив за собой Мэй Яо, приблизилась к одному из незанятых павильонов. Юноша, не прекращая вертеть головой, приблизился к ней и заметил: — Здесь так мало людей… Я полагал, что их должно быть больше. — Должно быть, все заняты подготовкой к фестивалю. В конце концов, до него остались считанные дни, — заметила Ли Синь, изящно присаживаясь на скамейку. — К тому же, это место насквозь пропитано светлой ци, за счёт чего и достигается эффект умиротворения — поэтому на тёмных практиков оно не оказывает никакого влияния, их тут не бывает. Да и… Неожиданно о чём-то вспомнив, девушка оборвала себя на полуслове и тихонько закашлялась. «Да и на низких ступенях развития ци никакого проку от медитации здесь не будет», — мысленно закончил за неё Мэй Лань. С одной стороны, его радовали такие оговорки — они давали понять, что порой девушка вовсе забывала о его немощности. С другой же — неловкость, когда она всё-таки вспоминала об этом, также никуда не делась. Делая вид, будто ничего такого не пыталась сказать, Ли Синь подобрала полы юбки и приглашающе хлопнула по скамье рядом с собой: — Присядешь? Юноша послушно опустился рядом с ней, обводя пещеру взглядом с нового ракурса. Даже со своей низкой ступенью развития ци он ощущал струящуюся в воздухе энергию, начало которой давали тихие воды подземного ручья. Вот только обещанного эффекта умиротворения он совершенно не ощущал — небольшая нервозность, которую он всё никак не мог сбросить, не хотела отступать. Да и любое случайное воспоминание о тренировке пронзало его холодом ужаса — в голове мгновенно вспыхивали сотни вероятностей несчастливого исхода событий. Если бы он оказался хоть немного быстрее… Если бы того взрыва не хватило, чтобы оттолкнуть их друг от друга… Если бы Сунь Янь замешкался хоть на миг… Не так могло пойти что угодно, и факт благополучного разрешения ситуации был сродни чуду. Ни разу до этого карма не была столь жестока, чтобы попытаться его собственными руками лишить человека жизни. Хотя Мэй Лань с дрожью вспоминал тех людей, которым лишь пообщавшись с ним уже не суждено было вернуться, всё-таки все эти смерти происходили далеко от него, и пусть и кривя душой, но он мог пытаться убедить себя, что он к ним непричастен. Однако на этот раз всё обстояло иначе. Как будто огромная тень неотступно следовавших за ним несчастий, ранее душившая незримыми щупальцами всех, до кого могла дотянуться, на этот раз решила обвить его собственные руки, подтаскивая их к чужой шее. Словно решив — достаточно ему стоять в стороне и быть простым наблюдателем. Пора окропить и его руки кровью. Неприятная дрожь прошла по всему телу, и Мэй Яо тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Ни в коем случае не следовало думать об этом дольше положенного. Стоит ему позволить подобным мыслям вновь заполнить его разум — и он опять застынет на месте, не способный сделать и шагу. Беспомощный и потерянный, едва способный оторвать взгляд от земли и взглянуть в лицо своим обидчикам. Только вот не оставался ли он таким и в самом деле? Ещё недавно он бил себя кулаком в грудь, утверждая, что способен справиться со всем сам, а едва проблемы и впрямь нагрянули — оказался не способен и рта раскрыть. Ежели события, подобные сегодняшним, и дальше начнут происходить с завидной регулярностью… Не обернётся ли это бедой для тех, кто к нему ближе всех? Не станет ли это причиной страданий для Е Лимина? Из всех окружавших его людей именно третий молодой господин вызывал наибольшее беспокойство. И то, что с ним до сих пор не случалось ничего откровенно плохого, и то, насколько они стали друг другу близки — чем дальше, тем страшнее становилось Мэй Ланю. Не могло такого быть, чтобы все беды старательно обходили его стороной. Но что и в какой момент может случиться, чем для него обернётся наивное стремление стать ближе к источнику всех напастей — всё это до сих пор было окутано тайной, полог которой было до ужаса страшно приподнимать. Возможно, именно сейчас наступил момент остановиться. Хотя сердце протестующе металось в грудной клетке, а покалывающее чувство в душе не хотело отступать, разумом Мэй Яо понимал, что покуда на Е Лимина не обрушилось несчастье, возможно, стоит отступить. Позволить их дружбе остаться такой, какая она есть сейчас — а лучше даже отстраниться, не допуская распространения на него своей кармы и дальше. Ведь, говоря откровенно, это было лучшее решение из всех. Когда беда действительно нагрянет — мог ли он поручиться, что будет готов принять последствия? Что выдержит все обвинения, которые, безусловно, обрушатся на него со всех сторон? Что его сердце не разобьётся от осознания собственной причастности к тому, что ожидает Е Лимина? Мог ли он быть уверен, что подставив под удар того, кому меньше всего на свете желал зла, он не возненавидит самого себя такой лютой ненавистью, что не пожелает больше тащить за собой грехи всех своих прошлых жизней? Нервно втянув носом воздух, Мэй Яо прикрыл глаза и попытался расслабиться. Быть может, он чрезмерно загонял себя по этому поводу, и ситуация не выйдет настолько из-под контроля. Ведь Ху Цзя и Шэнь Тафэй рядом с ним уже столько лет, и до сих пор им удавалось избегать всех самых опасных ситуаций, в которые их ставило присутствие Мэй Яо. А Е Лимин и сам был далеко не слаб — так с чего бы и ему не справиться с этим? Верно. Ещё рано делать окончательный вывод. Стоит дать себе ещё один шанс — ещё хотя бы одну возможность оценить собственную готовность вовремя среагировать на подобные ситуации. Если же он и впрямь настолько опасен для окружающих… Если он совершенно не способен контролировать происходящее вокруг… Тогда… В попытке сбежать от удручающих размышлений, юноша повернулся к своей спутнице, намереваясь завести с ней разговор, но вовремя остановился. За время, что он сидел погружённый в себя, Ли Синь успела прикрыть глаза и неосознанно погрузиться в медитацию. Вряд ли она это планировала, однако и это место не просто так получило свою репутацию. Лёгкий полумрак пещеры, тихое журчание ручья, замкнутость уединённого пространства и витавшая в воздухе насыщенная ци — стоило ненадолго окунуться в них, как состояние медитации снисходило само собой. Ну, так, по крайней мере, должно быть у нормальных заклинателей, к коим относилась и Ли Синь. А вот на Мэй Ланя обстановка действовала скорее удручающе. Не столько из-за общей мрачности помещения, сколько из-за невозможности погрузиться в атмосферу подобно прочим гостям Источника. Все его попытки почувствовать токи энергии и впитать их, погружаясь в состояние глубокого единения с природой, с треском проваливались. В конце концов, так и не сумев достичь нужного состояния, юноша просто остался ждать момента, когда Ли Синь закончит свою медитацию.