Сезон цветения паучьих лилий

Как и предупреждал Се Гуши, после праздника далеко не все заклинатели оказались готовы немедленно приступать к своим обязанностям. Из-за этого обычно раздробленное расписание приглашённых учеников сократилось буквально до одного пункта: «Парные работы на изученные темы». Отправной точкой служила аудитория Башни Сетужан, куда сейчас и направлялись подростки. Однако предстоящее задание их интересовало не так сильно, как случившееся на завершающих праздник фейерверках — и в первую очередь у друзей на устах был почти забывшийся разговор с Цзян Лаем. — Думаете, это и правда не обычное совпадение? — всегда подвергавший любой факт сомнению, У Син даже сейчас скептически относился к этому предсказанию. — Сложно судить, — откликнулся необычайно задумчивый Е Лимин. — Нам с вами нет особого дела до таких мелочей, мы ведь просто гости. И всё же до моих ушей долетали обрывки чужих пересуд, подтверждавшие — пусть Хули Дон и окрашен во множество цветов, оранжевый был и остаётся для них особенным. Только им положено завершать такой грандиозный праздник. — Так ведь жёлтый — почти что оранжевый. Какая разница? — лениво откликнулся невыспавшийся Шэнь Тафэй. Ху Цзя фыркнул и легонько ущипнул друга: — Это всё равно, что перекрасить твои глаза и сказать, что так и было. Да и потом, напомнить ли тебе про твой меч? Загадочная фраза заставила Шэнь Тафэя немедленно надуться и замолчать. Обычно Е Лимин всегда с любопытством переспрашивал о подобном, но сегодня он был словно погружён в себя и не отреагировал на перепалку. — Тем более, — продолжил Ху Цзя, — что и предсказание Цзян Лая никто из нас толком не помнит. Можно ли пытаться его интерпретировать, учитывая это? — Происшествие, — неожиданно послышался голос Кан Цзянцзюэ. Юноши с удивлением оглянулись на него, однако подросток так сосредоточенно нахмурился, что даже не заметил их взглядов: — Важное событие, которое повлечёт за собой цепь последствий для ордена. Оно будет связано с «жёлтым» и «лисицей», но эту связь нельзя точно определить как причину или следствие. Кажется, предсказание звучало как-то так? Договорив, Кан Цзянцзюэ наконец расслабил мышцы лица, и тут же заметил, с каким любопытством все на него смотрят. От пристального внимания он немедленно сжался в комочек и принялся заикаться: — Я ч-что-то сказал н-не так? — А, нет-нет, — поспешил успокоить его Ху Цзя. — Я просто удивлён, что ты так хорошо всё запомнил. А ты… разве тогда был с нами? Юноша замотал головой: — Шэнь Цюань рассказал мне о вашей встрече. — Я разве так подробно пересказал? — озадаченно почесал затылок Шэнь Тафэй — он уже и сам не помнил, что именно тогда болтал. — Ну, ты сделал это неоднократно разными словами… К тому же, об этом упоминал и Е Чуйсань. — Хм~ Подтолкнув друга локтем, Шэнь Тафэй ехидно отметил: — А ты неплохо запоминаешь все наши разговоры. Удобный навык для шпиона, а? Но в ответ Кан Цзянцзюэ задрожал, словно осиновый лист: — О-о чём ты говоришь? Делать подобное… Я бы никогда не решился! Это же так… Так страшно! Хотя юноша явно предложил подобное только чтобы заставить Кан Цзянцзюэ понервничать, Мэй Яо всё равно невольно попытался поймать взгляд Е Лимина — а ведь именно чем-то подобным ему и пришлось заниматься во время проникновения в мастерскую Главы Чучжэнь? И хотя наедине с сообщниками он выглядел испуганным почти до обморока, стоило рядом оказаться другим заклинателем, как юноша преображался до неузнаваемости. Возможно, Кан Цзянцзюэ сильно недооценивал свои способности… — В-в любом случае, — подытожил в это время подросток, — у меня просто неплохая память, вот и всё. Не надо надумывать лишнего! — Не замечал за тобой особых успехов в обучении, — подметил Ху Цзя. На это юноша нервно отмахнулся: — Сложные книжные тексты я едва способен понять, что уж говорить про запомнить. А вот живая речь — другое дело. Она… Как бы правильно сказать? Наполнена личными чертами говорящего, его особенными интонациями и акцентами. Что-то вроде разных мелодий для музыканта. Поэтому, как иногда Шэнь Цюань напевает какие-то песни, у меня сами собой вырываются эти чужие фразы… Подростки тут же припомнили, что Кан Цзянцзюэ частенько цитировал высказывания своего отца. Правда, непонятно, из-за хорошей ли памяти, или же из-за неумения выражать собственное мнение — а может его речь оказалась для юноши той самой заученной до зубовного скрежета песней из детства, от которой никак не получалось избавиться. — Да, припоминаю, что рассказывал о нашей встрече У Сину, и Кан-сюн тоже там был, — кивнул Е Лимин. — Если он верно запомнил наши слова, то описание Цзян Лая пугающе точное — для членов ордена завершение праздника не на той ноте является серьёзным происшествием, уже сейчас породившем немало слухов. Фейерверк в форме жёлтой лисицы увязывает воедино оба понятия, не обременяя их причинно-следственной связью. А вот насчёт цепочки последствий… — Поживём — увидим, — подытожил У Син. После его слов на какое-то время все замолкли, пока Шэнь Тафэй не поинтересовался: — Думаете, его предсказания действительно имеют такую точность? Его вопрос казался не к месту, поэтому никто не спешил отвечать. Лишь Ху Цзя, немного поразмыслив, сумел понять суть сомнений друга: — Неужели ты всё ещё думаешь о том, что он тебе нагадал? Смущённо почесав нос, юноша буркнул в сторону: — Ну… Если так подумать, небожительница — это ведь тоже не человек? Осознав, на кого конкретно намекает Шэнь Тафэй, Ху Цзя со стоном закатил глаза: — Я тебя умоляю! Да кому ты там нужен? Получив такую реакцию со стороны лучшего друга, Шэнь Тафэй скрестил руки на груди и оскорблённо отвернулся: — Вот значит, какого ты обо мне мнения? А ведь я, между прочим, абсолютно искренне и честно поделился с тобой своими переживаниями! — Я бы восхитился этим гораздо сильнее, если бы ты не пытался на каждое моё слово язвить и обрекать меня на одинокую старость, — не поддался на провокацию Ху Цзя. В подобной манере они продолжали препираться до тех пор, пока не оказались рядом с нужным строением. Тема успела себя исчерпать, так что между друзьями не осталось и тени обиды, когда они входили в просторную аудиторию, в дальней части которой виднелся длинный стол. Увы, рассмотреть его резьбу не было никакой возможности — раскинув рукава, на нём обречённо возлежал заклинатель в бежевых одеждах и беспрестанно стонал. Стакан с водой и несколько тёмных пилюль непрозрачно намекали, что праздник у него настолько удался, что ощущать последствия этого он будет ещё несколько дней. Так что и дальнейшее стало вполне ожидаемым: с трудом оторвав голову от прохладной древесины, он раскинул в случайном порядке листочки с цифрами, образовав пары, и указал на стопку пергаментов. Посчитав свои обязанности выполненными, заклинатель вновь упал на стол и замер. — Довольно исчерпывающее задание, — съязвил Ху Цзя. — Да ладно тебе, — рассеянно откликнулся третий молодой господин, выуживая нужный лист. Пробежав взглядом по первым строчкам, он заглянул к соседям и немедленно оживился: — Ах, Мэй-сюн, наши задания рядом! Не хочешь… — Значит, нас поставили в пару? Как удачно! — нежный девичий голосок появился словно из ниоткуда и заставил Е Лимина осечься. Утром они даже не поздоровались с Ли Синь, и юноша надеялся, что им и не придётся пересечься, однако теперь она стояла почти вплотную к Мэй Яо и бросала на него игривые взгляды из-под полога ресниц. Отчего-то Е Лимину захотелось, чтобы он от неё отодвинулся и вежливо улыбнулся — как обычно делал, когда незнакомцы подходили к нему слишком близко. Но вместо этого щёки юноши заалели, и он едва слышно с ней поздоровался, протягивая пергамент. Эта картина вызвала в душе Е Лимина такое неприятие, откликнулась такой непривычной горечью, что он невольно отступил, так и не окончив фразу. А оглянувшись на друзей в поисках поддержки, вынужден был и вовсе прикусить губу — и Шэнь Тафэй, и Ху Цзя предпочти сделать вид, будто текст задания им куда интереснее своего смущённого шиди. Собственная реакция настолько выбивалась из привычной картины мира, так разнилась со всеми остальными, что третий молодой господин мог лишь растерянно молчать, силясь объять своим незрелым взглядом представшее зрелище. Однако ни робкий румянец на щеках Мэй Яо, ни всеобщее молчание о присутствии Ли Синь не давали и тени намёка на ответ, которого жаждало его сердце. Не выдержав ощущения чуждости происходящему, Е Лимин невразумительно пробормотал нечто сродни прощанию и поспешно направился к выходу из аудитории. Ему и самому была не до конца ясна причина, однако он не нашёл в себе сил даже отыскать своего партнёра, прежде чем направиться к нужному месту. Сжимая в руке одинокий лист, третий молодой господин брёл по тропе, старательно прислушиваясь к странному шторму в своей душе. Ни одно из привычных слов, должностных объяснить сгустившиеся тучи, не ложилось на язык, каждый раз отдавая чем-то не тем. Миловидное личико в обрамлении медных волос раз за разом всплывало перед глазами, и как Е Лимин ни крутил его, найти то самое несоответствие никак не удавалось. Что же именно в ней было не так? Мелодичный голос лился с мягких на вид губ словно горный ручей, подскакивая на камушках переливами смеха. Изящная, не лишённая прелестей фигура приковывала чужие взгляды, а точные и аккуратные движения пленили их насовсем. В какой-то мере юноше иногда казалось, что она отдалённо напоминает ему отца в моменты торжеств, когда он возносил дары оберегающим их небожителям или почитал память погибших в сражениях воинов. Та же плавность и даже текучесть, объединённая с мягкостью нежной заботы — разве эти воспоминания не должны были пробуждать в Е Лимине только тёплые чувства? Однако взгляд этих персиковых глаз, словно чуть подмороженных зимними ветрами, отдавался в сердце чем-то неприятным и зябким. Это чувство не было новым, ещё в их первую встречу юноша постарался выкинуть её облик из головы как можно скорее — и надо же было так случиться, что из всех людей она прицепилась именно к Мэй Ланю! Покуда девушка лишь изредка попадалась ему на глаза, Е Лимин терпеливо ей улыбался, теперь же выносить её присутствие стало почти невозможно. Быть может, она просто раздражала его сама по себе? Не из-за каких-то поступков или слов, а скорее из-за их непохожести, невозможности гармоничного сосуществования? Так Е Лимин и без того затруднился без назвать хоть одного человека, похожего на него характером или мышлением. Даже Шэнь Цюань, насколько бы они ни сдружились, во многих вещах и сейчас казался совершенно чужим человеком. Разве это мешало ему испытывать радость от встреч с ними? При этом и своё к ним отношение определить удавалось достаточно легко: вот родители и братья с сестрёнкой — их он любил, к тётушкам и дядюшкам проявлял уважение, У Син… Ладно, с ним тоже всё было очень непросто. Отец неоднократно давал понять, что Е Лимин позволяет ему слишком многое, однако по разным причинам закрывать на это глаза было проще, чем что-то менять. Так что чаще всего чувства в его сторону разнились от «добрый друг» до «вооружённый нейтралитет», в последнее время всё чаще скатываясь к последнему. И даже так, выбирая между ними двумя, Е Лимин без раздумий предпочёл бы У Сина — по крайней мере, с ним он точно знал, что же конкретно в поведении друга так задевает. А вот Ли Синь оставалась неприятной загадкой, с каждым своим появлением вбивавшей всё больший клин между третьим молодым господином и Мэй Яо. Она уже украла его в последний день фестиваля, отобрав желанное любование фейерверками в кампании друга, и теперь сделала это снова. Одна лишь мысль об этом заставила сердито пнуть камень, со стуком улетевший в траву. Как же это злило! И ведь даже не ясно, почему — если посмотреть на ситуацию объективно, они провели вместе целых два дня, в то время как Ли Синь достался всего один. С другой стороны, эти прогулки проходили всей гурьбой, шумно и весело, а вот девушке досталось всё внимание Мэй Яо — только они вдвоём, с глазу на глаз. Не то, чтобы это имело настолько большое значение… Приглушённые лучи солнца проглянули сквозь ветви чёрного дерева и осветили разум. Тёплые, чуть грубоватые ладони вновь как наяву коснулись щёк, вынуждая зардеться и растерянно коснуться лица. Это воспоминание — короткое, робкое, неясно тревожащее душу — крылось глубоко в сердце Е Лимина. Отгороженное ото всех, оно мягко покачивалось на волнах сладкого томления, порой всплывая на поверхность и беспокоя юношу. И впрямь, казалось бы — что Мэй Яо провёл этот день с ними всеми, что только с ним одним — разве существовала разница? И всё-таки Е Лимину не хотелось, чтобы в некоторых его воспоминаниях существовал кто-то ещё, некто третий, грубо вторгшийся в эти моменты уединения. Будто Мэй Яо рядом с друзьями и Мэй Яо наедине с ним был немного разным человеком, и эта едва заметная разница так… волновала?.. Обличить странные ощущения в слова пока не удавалось, но раздражение от присутствия Ли Синь от этого только усилилось. Больше всего Е Лимину хотелось огородить Мэй Ланя от неё, будто общение с девушкой являлось чем-то дурным, однако юноша сам упорно шёл с ней на контакт, отодвигая попытки третьего молодого господина вновь занять место подле него. — Какая несправедливость!.. — Эм… Господин Е?.. Вздрогнув, Е Чуйсань растерянно обернулся. Он и не заметил, что вот уже какое-то время шёл по тропе не один — заклинательница в зелёных одеждах молча следовала за ним, словно желая и одновременно не решаясь заговорить. Третий молодой господин смутно помнил её лицо, но не имя, поэтому пришлось уточнить: — А ты?.. — Ох, мы с вами в паре на этом задании! Меня зовут… Имя девушки скользнуло по слуху, словно ровная галька вдоль поверхности воды, и провалилось в глубины памяти. Пускай Е Лимин был лёгок на подъём, повсюду находя новых знакомых, большую их часть он едва ли запоминал, особенно если это были такие вот как она невзрачные люди. В принципах третьего молодого господина было не делить друзей по социальным статусам — что не касалось деления по личной заинтересованности, проявлявшейся в каждом случае по-разному. Потому он мог проводить круглые сутки вместе со своими соседями и их шиди, но не потратил бы и мгновения на разговор с Тэн Юйци. Равенство их статусов вовсе не гарантировало приятной беседы или хотя бы нейтрального друг к другу отношения. И, к слову, не смотря на довольно холодный приём, даже она не вызывала у юноши столь ярого неприятия, как Ли Синь. А может… Дело было не в самой девушке? Умудрялся же он как-то игнорировать её существование раньше? В таком случае, что же конкретно изменилось между их первой встречей и текущим моментом? Ответ был яснее ясного — за это время в жизни третьего молодого господина появились новые друзья, а конкретнее, к их числу он стал причислять Мэй Яо. Находиться рядом с ним стало естественным и привычным, будто их знакомство длилось не каких-то три с небольшим месяца, а едва ли не полжизни. Совместный досуг, приём пищи, обучение… Им даже довелось жить под одной крышей и делить постель — ни к кому иному Е Лимин не прикипал душой так быстро, как к Мэй Яо. И на фоне всего этого странная, непривычная отстранённость юноши ощущалась особенно остро — он едва поздоровался с Е Лимином при встрече, почти не реагировал на попытки заговорить, легко выпадал из едва начавшейся беседы… Не только сегодня — даже во время фестиваля Мэй Яо как будто держался особняком, не проявляя обычного участия во всех предложенных им забавах. Юноша не припоминал, чем мог так обидеть друга, но тот и не выглядел обиженным или сколь бы то ни было расстроенным — просто разом отодвинулся, выстраивая между ними частокол недомолвок и холода. А главным вестником перемен, тем, с появлением которого всё началось, была никто иная, как Ли Синь. Невесомое раздражение кольнуло грудь и исчезло, не позволяя разглядеть себя поближе и понять исток этого чувства. Однако одно Е Лимину было предельно ясно — эта девушка являлась причиной разлада между ними. Что бы она ни нашёптывала в доверчиво подставленные уши, эти отравленные слова меняли поведение Мэй Ланя, заставляли глядеть на третьего молодого господина иначе. А потому стоило как можно скорее вытеснить её из поля зрения юноши, не позволяя ей довести свой коварный план до конца. «Ах, но сейчас…» Е Чуйсань до неприличия долго игнорировал свою напарницу, нервно теребящую листок с заданием, и потому ненадолго оставил поиск решения — проблема в любом случае не исчезнет сама собой, а вот создавать новую ему было совершенно ни к чему. Вначале он разберётся с делами насущными, а уж потом… Главное, чтобы не было слишком поздно.