Испытание на двоих

Прошло четыре месяца с того момента, как судья сошёлся с Эсмеральдой, и он совершенно не боялся, что связь с цыганкой может стать достоянием общественности, но и не афишировал эти отношения, а учитывая нелюдимость судьи и тот факт, что в свете он бывал по необходимости и гостей принимал редко, то про данную историю никто не знал. Да и сама Эсмеральда старалась держать их отношения в тайне от обитателей Двора Чудес, опасаясь их гнева за связь с заклятым врагом, неизвестно, как долго продлится прихоть судьи и, когда она ему надоест, то возвращаться, кроме как во дворик, ей некуда, да и подумать страшно, что они могут сделать с любовницей судьи. Фролло, конечно, опасаться нечего, до него бродягам не достать, в отличие от неё. Про эту связь знал только Клопен. Осознавала девушка и тот факт, что она влюбилась в судью, если сначала она испытывала к нему симпатию и влечение, то вскоре это переросло в более сильное и глубокое чувство, вот только ничего хорошего из этой любви выйдет. Да что и говорить: жить у судьи было хорошо, она была всегда сыта, в тепле и ни в чём не испытала нужды, поэтому весь свой заработок от танцев девушка откладывала на чёрный день, зная прекрасно о принципе бродяг: если сегодня густо, значит завтра будет пусто. Судья все эти месяцы был счастлив, как никогда в жизни. Больше не было одиночества, тоски и, в конце концов, он был до чёртиков горд, что эта красавица принадлежит ему и так будет всегда. Он никогда её не отпустит, а если цыганка надумает уйти от него или выкинет какой-нибудь финт ушами, то…, то об этом лучше не думать. Его Эсмеральда была рядом с ним, а его страсть и восхищение этой цыганкой переросли в любовь. Да, он любил её со всей страстью и безумием своей души.

***

Эсмеральда задумчиво посмотрела в окно. Сегодня было холодно и дождливо, поэтому судья категорически запрещал ей танцевать в такую погоду. Утром судья внимательно наблюдал за суетящейся девушкой: Эсмеральда выбирала из своих нарядов подходящий, а благодаря Фролло, выбрать было из чего, прихорашиваясь перед зеркалом. До чего же она была хороша, его цыганка! И Фролло нравилось присутствие этой красотки в его доме, да и в жизни, впрочем, тоже. Судья понимал, что безумно влюблён в Эсмеральду, она была единственной женщиной, так сильно пустившей корни в его жизни. Он впервые в жизни был счастлив и не одинок. Ему хотелось возвращаться домой к своей любимой женщине. - И куда это ты собираешься, хотел бы я знать?- спросил судья. - Как куда? Танцевать. Когда живёшь на улице, то отдыха у тебя не бывает,- деловито рассуждала Эсмеральда, не замечая усмешку судья. - Во-первых, ты больше НЕ живёшь на улице,- сказал судья, лениво вставая с кровати и, накидывая халат на своё крепкое тело,- и жить не будешь! Во-вторых, красавица моя, ты действительно думала, что я позволю тебе выйти в такую погоду, чтобы ты заболела! Забудь об этом! В-третьих, тебе нет нужды зарабатывать на улицах. Это твоя прихоть, которую я терплю, помни об этом. - Клод! Не могу же я отлёживать бока! Судья подошёл к девушке и прижался к ней вплотную. - Эсмеральда, прекрати нести чушь! Я сыт твоей выходкой по горло с танцами под дождём, особенно, когда ты сильно простыла, и мне пришлось тебя выхаживать. Ты хоть понимаешь, глупая девчонка, как я за тебя испугался! Это не обсуждается, Эсмеральда! - безапелляционным тоном сказал судья, нежно целуя девушку в щёку.- Ты останешься дома! - А ты? Ты же едешь! - Глупое дитя! Я еду в карете и буду под крышей. - И что я буду делать в твоём доме одна? Судья хмыкнул: - Доставать мою прислугу, как обычно. Они в тебе души не чают, особенно, моя кухарка, вы там с ней вечно чем-то занимаетесь, так что, скоро бока вырастут у меня! И потом, в библиотеку я тебе не запрещал ходить. Если хочешь, можешь почитать что-нибудь. Только книги убирай на место! Девушка послушалась судью, ведь спорить с этим упрямцем было невозможно, да и он был прав: не очень-то и хотелось мокнуть под дождём. Но сегодня в эту хмурую и дождливую погоду девушку одолевали мрачные мысли и предчувствия: у неё второй месяц не было нечистых дней. В первый месяц она и внимания на это не обратила, но, когда ситуация повторилась и в следующем месяце, девушка начала беспокоиться. Её иногда тошнило, а вчера она и вовсе упала в обморок, благо, судья этого не видел. И ещё Эсмеральда заметила, что её аппетит увеличился. Сначала она думала, это побочная сторона сытой жизни, но интуитивно понимала, что причина в другом. Конечно, она знала, что от связи мужчины и женщины рождаются дети, но вот в признаки беременности её никто не посвящал. Все её знания сводились к одному: спишь с мужчиной — растёт живот, значит, беременна. Сначала она хотела обратиться к Клоду, он был сведущ в медицине, но чувство страха остановило Эсмеральду. И потом, не может же она с каждым недомоганием бегать к судье, это ему может и надоесть. И цыганка решила, как только окажется среди своих, пойдёт к знахарке. Эсмеральда понимала, что скрывать от судьи своё состояние, в котором она и сама до конца не разобралась, долго не сможет, поэтому, как только она появилась на улицах Парижа, сразу после выступления, направилась во Дворец Чудес. Сердце девушки бешено колотилось, когда она подходила к шатру старой цыганки, ноги подкашивались и сделались ватными. Эсмеральда в нерешительности постояла возле входа, потом вздохнула и вошла. - А это ты, красотка! - протянула старуха. - Да, матушка Мадлен. Мне нужен ваш совет… Я даже заплачу, сегодня я хорошо заработала. - Не надо мне твоих денег, скоро они тебе самой пригодятся. Да и добрая ты девушка, не раз помогла мне и другим. Ну говори, чего пришла? - Я хотела…, хотела поговорить о своём здоровье, мне кажется, что я заболела… У меня порой кружится голова, стало тошнить, а тут и вовсе потеряла сознание. - Мужчина у тебя есть? - Да. Но имени я не могу сказать, он… - На кой чёрт оно мне нужно! Между ног у них всё там одинаково. Эсмеральда покраснела, хоть и привыкла к грубостям и пошлостям обитателей Двора Чудес, а старуха продолжала: - Ну тогда понятно всё с тобой. А нечистые дни давно были? - Месяца два назад, я… я точно и не вспомню. - А мне точно и не надо, - хохотнула старуха, - беременна ты. Так что скажи своему хахалю, что он тебя обрюхатил. Мне тебя жаль, девочка. Надеюсь, он не окажется падлюгой и не сбежит после того, как раздвинул тебе ноги. Эсмеральда побледнела, невольно сделав шаг назад: - Как? Боже…, - в её мыслях носились сотни бессвязных и страшных картин. - Девочка, ты ж с ним спала, так чего удивляешься теперь. Моли Бога, чтоб скинула этого ребёнка, а иначе плохо будет. - Да как я могу…. - Дело твоё. Дай-ка руку, - сказала старуха, схватив Эсмеральду за руку и развернув ладонь тыльной стороной к себе. Она некоторое время рассматривала руку цыганки, а потом сказала: - Ох и тяжкое время тебе предстоит. Этот ребёнок будет болью и радостью. Уж лучше бы тебе его скинуть, деточка. - Спасибо, матушка Мадлен,- еле выдавила из себя побледневшая Эсмеральда. У девушки не было сил, она на трясущихся ногах дошла до своего шатра, в котором не жила вот уже несколько месяцев, после чего без сил села возле шатра. И на неё нахлынули ужасные картины, как судья в гневе выкидывает её беременную на улицу. И думать нечего, что он примет ребёнка от бродяжки, которую он в любой момент может выкинуть на улицу, когда она наскучит ему. В таком состоянии её застал Клопен. - Случилось чего? Или может твой судья тебя обидел? - Да нет, не обидел. - Малютка, я тебя давно знаю. Не сидела бы ты здесь мрачнее тучи, если бы всё было в порядке. Ты до этого порхала как птичка. - Допорхалась. Клопен, - девушка всхлипнула, - я… беременна … от судьи… И… я не знаю, что мне… делать, - дрожащим голосом сказала Эсмеральда, а потом и вовсе закрыла ладонями лицо и не зарыдала. Клопен и сам опешил от этой новости. Он некоторое время смотрел на девушку, потом сел возле неё и стал ждать, пока она успокоится. - Вот этого поворот. Он знает? - Нет, конечно. Я сама узнала только что,- Эсмеральда шмыгала носом,- а... К... Клоду, то есть судье, я не могу сказать! Он же… - Вышвырнет тебя к чертям! Он залезает к тебе под юбку, и будет это делать, пока ты не надоешь ему! А уж твой ублюдок - это не его ума дело! Ребёночка ему родит какая-нибудь знатненькая, а твоего ребёнка он не примет! Вот сколько я раз тебя предостерегал! - Клопен, я ж не дура! Я ничего ему не скажу! Но и скрыть я это не смогу! - Уходить тебе надо от него! Не возвращайся к этому судейскому ястребу сегодня. - Ага, а ты подумал, ЧТО он сделает, если я не вернусь! Я должна уйти от него так, чтобы он меня не нашёл. - Это ты дело говоришь. Сделаем так, малютка, возвращайся пока к нему, а я что-нибудь придумаю. Но только ты это, не выдай себя. - Хорошо. Но Клод…, судья, очень проницательный, если заподозрит чего, то вытащит всё из меня, а потом, даже страшно подумать, что будет. - Малютка, я постараюсь. На том порешили и разошлись. Эсмеральда пыталась ничем не выдать своего внутреннего состояния, но очень трудно было сохранять лицо перед судьёй Клодом Фролло, кстати, последний стал подозрительно посматривать на цыганку, отчего, Эсмеральде стало ещё страшней. Но Фролло обо всех переживаниях и страхах Эсмеральды не знал, но он заметил, как она сильно изменилась, особенно в последнюю неделю. У судьи возникало ощущение, что она чего-то боится и скрывает, а интуиция Фролло никогда не подводила, поэтому в один из вечеров, он обнял Эсмеральду, прижал к себе и спросил: - Что с тобой? Тебя докучают солдаты? Я же им вроде достаточно популярно всё объяснил. Или тебя кто-то обидел? - Да нет, Ваша Ч…, Клод, - осеклась девушка. - Про «мою честь» мы уже говорили, так меня называй только на людях, а дома по имени. И прекрати мне уже врать, Эсмеральда! - Я не вру. Просто я себя неважно чувствую… - Ты заболела?- встревоженно спросил судья. - Да нет. Мне просто показалось, что я тебе надоела. Я ведь всего лишь простая цыганка, я..., - сказала Эсмеральда. Девушку нельзя было обвинить во лжи, эти мысли мучили её, но сейчас они отошли на второй план, а про беременность она не смогла рассказать судье. Судье ещё крепче прижал девушку к себе и сказал: - Глупое дитя, выкинь эти мысли из своей головы. Ты не надоешь мне никогда, я не мыслю своей жизни без тебя. «Посмотрела бы я, как бы ты запел, узнай ты о моей беременности»,- подумала про себя Эсмеральда. И всё-таки в душе судье закралось подозрение, что она чего-то не договаривает. Нужно будет обязательно это выяснить. На следующий день судья, как это было у них заведено, отвёз Эсмеральду, последнее время они жили за городом, в Париж. Фролло долго смотрел удаляющейся девушке вслед, ему почему-то захотелось догнать её и вернуть, но он подавил в себе этот порыв, а в душу прокралось мрачное предчувствие, что они расстаются надолго, но он снова отмахнулся от подобных мыслей и направился во Дворец Правосудия. Эсмеральда не пошла выступать на парижские улицы, а сразу направилась во Дворец Чудес. Клопена ещё не было и ей пришлось ждать цыганского барона целый час. Всё это время она томилась в мучительном ожидании, в её воображении снова всплывали самые страшные картины. Вскоре появился Клопен, прервав череду грустных мыслей цыганки: - Так, малютка, есть хорошие новости для тебя. - И какие же?- обречённо спросила Эсмеральда. - В Париже тебе оставаться нельзя, здесь твой судейский стервятник заглянет под каждый камень и найдёт тебя. А потом,- Клопен провел пальцем по своей шее, - вздёрнет на первом суку. - Клопен, давай к делу, мне и так страшно. И больно, а ты ещё тут пугаешь меня! - Мы тебя спрячем у одной крестьянки, она живёт в деревушке недалеко от Парижа. Поживешь там месяц или два, потом, вернёшься в Париж. Но только, Эсмеральда, я надеюсь, ты припрятала чего на чёрный день? - Деньги что ли? Ну да, я весь свой заработок не тратила эти месяцы, пока… пока… - Пока твой судья развлекался с тобой и содержал. - Клопен! - возмущённо фыркнула Эсмеральда. - Ну не бесись, малютка. Я ж не со зла. Просто девчушка, у которой ты будешь жить, живёт бедно, ей надобно какую монету подкинуть. Я помогаю, чем могу, но быть крестьянином не по мне. Я - птица вольная, да и куда я своих бродяг брошу. - Клопен, я не злюсь, мне очень тяжело и я, правда, тебе очень благодарна за помощь. - Короче, сегодня днём с бродягами поедешь, они по пути тебя высадят. Я тебе скажу наш условный знак, чтоб Жюли поверила. И это, пока человек от меня не придёт, носу сюда не показывай. Невечно же ему тебя искать! Успокоится! А там решим, что дальше. Вечером судья ждал цыганку, его весь день не покидало смутное чувство тревоги и предчувствие чего-то нехорошего. Фролло прождал полчаса Эсмеральду возле Дворца Правосудия, прекрасно понимая, что она не придёт, в душе судьи бушевали ярость, обида, страх, боль. Господи, Боже мой, а если эта девчонка попала в какие-нибудь неприятности. Париж- город опасный, особенно для бродяг. Я не переживу, если с ней что-нибудь случилось, только не сейчас… Но вскоре чувство беспокойства сменилось подозрением о побеге. Эта дрянь сбежала от него, но что стало тому причиной? Судья стал припоминать последний разговор с Эсмеральдой накануне побега, её странное поведение в последние дни, а он не придал всему этому значение, а зря! Человек слеп, когда счастлив. Но почему она так поступила со мной? Хотя чего можно ожидать от цыган, их всегда тянет в свою сточную канаву, что им не дай! Я обязательно тебя найду, девочка! Судья прекрасно понимал, что вечером её искать бессмысленно, а вот рано утром он пустит на поиски цыганки своих лучших ищеек, которые достанут её из самых глубин ада, если понадобится. Однако всё это не успокаивало судью, домой он приехал в ужасном настроении. Всю ночь Фролло не мог заснуть: боль, одиночество, обида, ярость душили его. Эта проклятая танцовщица привязала его намертво к себе, а привязываться к людям Фролло боялся больше всего, потому что за этим неизменно следовало предательство. Особенно это касалось женщин, поэтому те редкие связи, что были у судьи, всегда были мимолётны и только для удовлетворения его мужской природы, которая давала о себе знать. Утром судья был в ужасном расположении духа, он первым делом приказал своим ищейкам найти цыганку, потому что знал - в Париже этой дряни от него нигде не скрыться. Результат вскоре не заставил себя ждать, но он был не таким, как ожидал судья, ему сообщили, что цыганка покинула Париж с бродягами в неизвестном направлении. - Если, Ваша Честь, желает, - сказал грязный оборванец в переулке,- то мои люди могут пойти по следу дальше за этой девчонкой. Конечно, это будет стоить дороже, и дать полную гарантию на результат не могу… - Не желаю, - властно сказал судья, - я не собираюсь бегать за этой дрянью по всей Франции. Бродяга, получив обещанный судьей остаток, пожал плечами и ушёл. Как только бродяга скрылся, судья, убедившись, что его никто не видит, дал волю чувствам: он закрыл глаза и несколько минут стоял в таком положении возле своей лошади. Фролло не пугали никакие затраты, он был неприлично богат, но он не видел смысла в поисках бродяжки, след которой терялся среди многочисленных дорог Франции. Не хватало ему только нудных, бессмысленных и унизительных поисков. «Ты знала, дрянь, что здесь я тебя из-под земли достану, поэтому и удрала с очередным любовником!» - подумал судья, поджав губы. А в том, что она сбежала не одна, судья не сомневался, иначе в этом не было смысла. И других причин быть не могло. Но самое страшное, что она никогда не вернётся в Париж, а он снова останется один, но только теперь переносить своё одиночество будет гораздо сложней.

Прошло два месяца.

Эсмеральда вернулась в Париж спустя два месяца. Она была на четвёртом месяце беременности. И теперь ей снова предстояло зарабатывать на жизнь, убедившись в том, что судья её больше не ищет, она около месяца танцевала на небольших ярмарках и праздниках, не рискуя показываться там, где была большая вероятность его встретить. И как же Эсмеральде не хватало судьи, кто бы ей сказал год назад, что она полюбит ни кого-нибудь, а самого судью Клода Фролло и будет носить под сердцем ЕГО ребёнка, она плюнула бы тому в рожу, послав этого сумасшедшего к чертям. По истечению месяца, когда она была уже приблизительно на пятом месяце беременности, танцевать ей стало тяжело, да и живот нужно было скрывать, ей нашлась другая «работа» во Дворе Чудес: штопать краденые вещи, которые потом перепродавались, и маленькая часть от прибыли доставалась ей. Временами ей помогал Клопен. Наступили тяжелые времена, Эсмеральда с ужасом смотрела в будущее: что ждет ее и ребенка? Судья ехал в замок Плесси-ле-Тур к Людовику XI в мрачном настроении. Во-первых, он очень страдал из-за побега Эсмеральды. Во-вторых, судью беспокоило очень уж благодушное настроение короля, который явно что-то задумал. С такими мыслями Фролло зашёл в кабинет к королю. - Ваше Величество,- почтительно, поклонившись, сказал судья. - День добрый, граф. Заходите. Мне Вы нужны по очень важному делу,- весело сказал король. «Что же ты задумал? - мысленно размышлял судья.- Эта веселость мне не нравиться». А король продолжал: - Знаете, граф, лучше министра юстиции, чем Вы, мне не найти. Думаю, мне нужно Вас наградить. При этих словах судья напрягся. - Я пожалую Вам земли рядом с Вашим поместьем,- король многозначительно замолчал. - Это большая честь для меня,- спокойно сказал Фролло, однако внутреннее беспокойство нарастало всё больше. - Но с одним условием. «Так вот где собака зарыта», - подумал судья, а вслух сказал: - И какое это условие, Сир? Король засмеялся: - Оно будет приятным для Вас, граф, и легко исполнимым. По моей высочайшей воле, мы нашли Вам достойную жену из знатного и благородного семейства. Девица Элизабет де Лакруа - добрая христианка, хорошо воспитана, и как меня заверил её отец барон Франсуа де Лакруа, отменного здоровья, а значит, она родит Вам наследника. Это достойная партия для Вас, граф. Вы заслужили хорошую жену, а для такого благородного человека, как Вы, очень трудно найти хорошую партию. Я это сделал за Вас! Остальное в ваших руках, но через месяц, граф, вы ДОЛЖНЫ быть уже женаты! Я с удовольствием ещё раз приму вас с вашей женой. «Вот ублюдок! - подумал судья. - Так и знал!», - но вслух сказал: - Это большая честь для меня, что Ваше Величество приняло такое участие в моей судьбе. - Вы очень ценен для меня, Фролло, поэтому участие в Вашей судьбе я принял лично. Кстати, де Лакруа в Париже. Потрудитесь написать им и договориться о встрече. И обязательно сообщите мне дату свадьбы!- радостно сказал Людовик XI, явно довольный тем, как он все устроил. - Непременно, Ваше Величество. Я пошлю приглашение де Лакруа сегодня же. - Вот и прекрасно. Идите и устраивайте Ваше счастье, граф! Во всех достоинствах девицы де Лакруа меня заверил её отец, а мне соврать он бы не посмел! «Значит, ты её даже не видел, старый осёл!» - подумал, уходя, судья. Фролло, конечно, понимал - не подчиниться воле короля он не может, в противном случае, закончит плохо. Судья не видел ещё ни разу свою будущую жену, а уже люто ненавидел со всем её чёртовым семейством. Фролло всегда избегал брака всеми возможными силами: женщин он не особо любил, но больше всего его раздражали все эти светские богомольные тупые клуши. Его тошнило от одной только мысли, что в его доме и постели будет находиться вот это безликое существо. Понимал Фролло и тот факт, что королю сама эта мысль в голову прийти не могла, а это значит, её туда кто-то вложил и в том, что это был глава семейства де Лакруа, кстати, надо будет всё разузнать о них, судья не сомневался. Породниться с ним хотели многие, несмотря на внушаемый судьёй ужас, но все попытки он быстро пресекал, поэтому подобные перфомансы были никому не под силу, кроме, разумеется, короля. Ко всему прочему судье было больно и тоскливо, он не представлял рядом с собой никакой другой женщины, кроме цыганки, брак с которой был невозможен и немыслим. Итак, «смотрины» были назначены через неделю. Судья знал, что это всего лишь формальность, свадьба всё равно состоится. Фролло вошёл в парижский дом де Лакруа с таким надменным видом, что чета де Лакруа побледнела, и у них возникли сомнения в правильности их плана: породниться с Клодом Фролло, графом де Плесси, самым грозным и могущественным министром юстиции Его Величества короля. Судья внимательно изучил богатую обстановку дома, присмотрелся к прислуге и ко всем мельчайшим деталям. В том, что они богаты, он не сомневался, иначе не было бы и речи о свадьбе. Фролло пропускал все любезности мимо ушей, отвечая на них холодно и кратко, не выказывая ни недовольства, ни претензий касательно навязанного брака, он просто выжидал. Судья, конечно, знал, что браки заключаются ради связей, титулов и денег, поэтому невесту он мог и не увидеть до свадьбы, но всё же спросил: - Я бы хотел увидеть свою будущую жену. Где она? От внимательного взгляда судьи не ускользнули ни страх, ни смущение, мелькнувшие в глазах четы де Лакруа. Чего они так боялись? - Да, конечно, граф, моя дочь здесь. Если вы желаете… - Желаю!- безапелляционным тоном заявил судья. Чета де Лакруа ожидала этого, но, тем не менее, они хотели бы этого избежать. - Я жду, барон! - строго сказала судья, зацепившись за их страх, как за что-то очень важное. Вскоре пришла Элизабет де Лакруа. Она была хороша собой, но слишком бледна и постоянно опускала глаза. «Что ж, воспитана по всем канонам, а значит, скучна, как сама смерть», - хмыкнул про себя Фролло. Судья внимательно посмотрел на Элизабет, от его зоркого взгляда ничего не ускользнуло: ни её неестественная бледность, которую старательно пытались скрыть, ни худоба. Девушка выглядела очень болезненной и слабой, совершенно не соответствуя описанию короля. «Значит вы, ублюдки, хотите подсунуть под меня вашу никчемную дочурку. И вы обманули короля, а он этого очень не любит», - подумал про себя судья. В принципе, судья был прав в своих догадках. Чета де Лакруа применила все возможные средства, чтобы скрыть плохое здоровье дочери, и выставить её выгодном свете: слишком заметную бледность замаскировали румянами, дочери было приказано молчать, не хватало, чтобы она начала кашлять в присутствии будущего мужа и задыхаться. У Элизабет де Лакруа были с рождения слабые лёгкие, она часто и сильно болела, кашляла, у неё временами кружилась голова, бросало то в холод, то в жар и она часто задыхалась. Девушка была настоящей обузой для всей семьи, а младшая дочь была ещё слишком мала для замужества. Визит Фролло был коротким, у него не было никакого желания находится в этом доме больше, чем того требуют приличия, а всё остальное они уладят через доверенных лиц. Своей будущей жене он не сказал ни слова. В преддверие свадьбы судьи о той не судачил разве что ленивый, потому что новость была ошеломляющая и невероятная. Все предвкушали роскошное и пышное торжество, ведь сам король покровительствовал этому браку. Вся знать ждала приглашений, а бродяги надеялись хорошо поживиться, поэтому новость про такое важное событие просочилась даже во Дворец Чудес. Эсмеральду новость сильно потрясла. Цыганка была на шестом месяце беременности и последнее время не покидала Двора Чудес. Она не только страдала из-за расставания с судьёй, но и была безумно зла на него. Она думала, что Фролло не такой, как все мужчины, а как оказалось, она ошибалась. Конечно, Эсмеральда не была настолько глупа, и никогда не лелеяла мысль о браке с судьёй, но она и подумать не могла, что он так быстро забудет её. А вот что ей теперь делать, когда она носит под сердцем его ребёнка, которого он никогда не признает? Себя-то прокормить было не так легко, а с малышом будет ещё тяжелей. - Клопен, я хочу посмотреть. - Ты с ума сошла, Эсми! Куда тебе с твоим животом, задавят ещё. Знаешь, сколько там будет людей! Да и зачем тебе это? - Сказала же, просто хочу посмотреть! Меня никто не увидит! - Понятно, что тебя не увидят. Просто я за тебя переживаю. Ты и так попала в переплёт, так он ещё и обрюхатил тебя! А для чего тебе смотреть, как эта судейская крыса женится на своей аристократочке? Уж не думала ли ты, что судья женится на тебе?! - Да нет, Клопен! Я же не дура какая! Просто мне… Эсмеральда не знала, как ему сказать, что ей больно, но Клопен, пристально посмотрев на цыганку, всё понял и сказал: - Ладно, так и быть. Пойдёшь с парнями, чтоб чего не случилось, присмотрят. Всё равно судье до тебя дела сейчас нет. День свадьбы судьи был солнечным и ясным, зеваки выкатили на Соборную площадь посмотреть на новобрачных, надеясь на милостыню. Все бедняки и бродяги знали, что на богатых свадьбах можно было урвать лишнюю монету. Молодые вышли из Собора, толпа ахнула: красавица жена и статный судья в парадной одежде, соответствующей его титулу и важности события. Толпа бурлила, одни желали счастья и благословения Всевышнего, другие хвалили красоту графини и поражались виду судьи. И только один человек среди толпы ни ждал и ни желал ничего – Эсмеральда. Она смотрела на судью, и ей казалось, что в сердце вонзаются тысячи кинжалов. Она прижала руки к животу, малыш, словно чувствуя боль матери, толкался сегодня особенно сильно. «Чтоб ты сдох, Клод! Ничтожество, подонок!» - думала Эсмеральда с болью и горечью. Цыганка продолжала внимательно смотреть на Фролло: гордый, высокомерный, надменно шествующий сквозь толпу. А что же до жены… Эсмеральда вздохнула, закусив губу. Его аристократочка была красива, куда ей, бродяжке в лохмотьях, до такой красавицы в нарядном и богатом платье. Только сейчас цыганка ощутила всю ту пропасть, разделяющую её с судьёй, и поняла своё место и значение в его жизни, невольно ещё сильней прижимая руки к животу. «Мне здесь больше делать нечего!» - подумала Эсмеральда, чувствуя, как толпа выносит её вперед. Она сделала знак клопеновским ребятам и те вывели её из толпы, проводив до Двора Чудес. Вечером Эсмеральда сидела возле костра мрачнее тучи, все остальные были заметно оживлены удачным заработком. Конечно, звонкой монеты от судьи они и не ожидали, а вот его молодая жена оказалась доброй христианкой, щедро раздавая милостыню беднякам и, когда очередной шалопай стал расхваливать судейскую жену, Клопен дал этому идиоту пинка, прогнав его от костра, после чего повернулся к Эсмеральде и сказал: - Ну как ты, малютка? - Нормально,- буркнула Эсмеральда. - Вижу я твоё «нормально», а я тебе говорил, что не надо ходить! Но ты же упрямая! И как сходила? - Нормально, Клопен. Если бы я могла сбежать… Здесь всё напоминает… - Это ты дело говоришь. Я думаю, малютка, тебе надо уехать из Парижа на некоторое время. Пусть этот судейский стервятник о тебе совсем забудет. - И куда я поеду, хотела бы я знать!!! Да ты и сам говорил, что ему на меня плевать! - Ему и на бродяг плевать, однако, это не мешает отправлять нас на Гревскую площадь. Лучше не попадаться ему на глаза. Чего доброго, решит от тебя избавиться. Теперь про «куда». Завтра на рассвете Париж покидают несколько бродяг и цыган, я с ними поговорю, чтобы взяли тебя с собой. Они проезжают разные города, там тебя никто не знает, спокойно родишь, а потом вернёшься к своим танцам, заработаешь звонкую монету на хлеб. Девка ты красивая, отбою не будет от желающих на тебя посмотреть. - Пока я не рожу, я не могу танцевать, а кто меня содержать-то будет? Я для них обуза. - Малютка, хозяйство будешь вести: шить, штопать, стирать, стряпать. Эсмеральда вздохнула. - Пожалуй, ты прав. Мне теперь о ребёнке надо думать. - Это так. Тяжела доля бедняка, малютка, а тебя ещё угораздило связаться не с кем-нибудь, а с судейским стервятником и забеременеть от него! - Что уж теперь, всё прошло. Я скопила немного монет на чёрный день. Вот и он и настал. - Ты про монеты молчи, мало ли чего, пригодятся ещё. Утром на рассвете цыганка Эсмеральда покинула Париж. Она не спала всю ночь, ей казалось, что от неё отрезали часть души, которая навсегда останется в Париже. Уезжать было тяжело: здесь прошла её жизнь, детство, взросление, юность, танцы, первый мужчина. Что ждет её впереди? И сможет ли она когда-нибудь вернуться? Не спал в эту ночь и ещё один человек: судья. Кандалы брака тяготили его, а брачная ночь ничего, кроме отвращения, не вызвала: ни страсти, ни огня, ни ответа. Ничего. Фролло казалось, что он спал с трупом, поэтому, исполнив «долг мужа», он ушёл к себе, сел в кресло с бокалом вина и устремил взгляд в окно. Сейчас наедине с собой не нужно было «держать лицо» и носить маску, поэтому судья остался один на один со своей болью, одиночеством, гневом и тоской по своей цыганке. Где же ты и с кем, Эсмеральда? Прошло полгода. Судья задумчиво посмотрел на спящую жену. Лекарь дал ей сонный отвар, после чего прочёл длинную лекцию о состоянии здоровья его жены, но Фролло не слушал. Всё это и так было судье хорошо известно, он знал медицину лучше, чем все эти идиоты, поэтому мог бы и сам заняться лечением своей жены, что продлило бы её жизнь, но он не собирался это делать. И дело было не только в ненависти к Элизабет - богомольному и покорному существу без капли страсти, задора, ума и жизнелюбия, но и в том, что ему подсунули умирающего лебедя. У его благоверной были слабые лёгкие, она часто простывала и болела бронхитом, ей были противопоказаны любые нагрузки, а при быстрой ходьбе - появлялась одышка. Плохое здоровье было у неё с рождения, и этот факт тщательно скрывался, иначе девицу никто не взял бы замуж… - Ваше Сиятельство, Вы меня слышите? Фролло обратил свой взор на идиота, читавшего ему лекцию: - Я вас прекрасно слышу, милейшей, но самое главное, что я это слышу почти каждый день,- вкрадчиво сказал судья, отчего лекарь побледнел. - В… Ваше Сиятельство, я делаю всё возможное, но у графини слабое здоровье… Судья перебил лекаря: - О слабом здоровье моей супруги мне хорошо известно! А для чего вы здесь - лучший лекарь Парижа? А не для того ли, чтобы поставить мою жену на ноги!- грозно сказал судья, зная прекрасно, что это невозможно. - И ещё,- запнулся лекарь, краснея,- Вам стоит воздержаться от требования исполнения супружеского долга графиней хотя бы некоторое время. «Больно надо!» - с отвращением подумал судья. В спальне своей жены судья бывал крайне редко, а последнее время и вовсе перестал там появляться. Это «дохлая рыба» совершенно его не возбуждала, он не испытывал к ней даже малейшего влечения, судье в постели нужны были страсть и желание, женщина должна отдаваться ему, а не лежать трупом под ним со страдальческим лицом. И к большому счастью судьи она была не способна родить ему ребёнка. Это хилое существо, даже если и забеременеет, выносить и родить здорового младенца не сможет. Перед судьёй снова возник образ цыганки, но он тут же отогнал его, сказав вслух: - Я уже всё сказал. Займитесь делом! - Я постараюсь, я перечитаю ещё раз все работы уважаемых лекарей… При фразе «работы уважаемых лекарей» судья был готов засмеяться - там писали такую чушь, что от такого лечения перспектива отправиться на тот свет была более вероятной, чем поправиться. -… а всё остальное в руках Господа нашего… Судья так красноречиво посмотрел на это идиота, что горе-лекарь осёкся и поспешил ретироваться. После того как Фролло остался один, он снова задумался. Все опасения касательно состояния здоровья его «дражайшей супруги» подтвердились в первый месяц совместной жизни: по дому судьи слонялось слабое и безвольное существо, которое к тому же заболело сильнейшим бронхитом спустя две недели после свадьбы, и такая картина продолжалась вот уже полгода: бронхиты, простуды, кашель, сопли и тому подобное. Судью, конечно, радовало, что его «любимая» супруга долго не задержится на этом свете, но сама мысль о браке с ней тяготила его, жизнь и так превратилась в ад после того как ушла Эсмеральда… Судья непроизвольно сжал ладони в кулак при воспоминаниях о ней, о ночах, проведённых вместе. Боже мой, как же ему не хватало его красавицы, после её ухода в душе судьи образовалась пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Полюбить кого-то ещё так сильно он не сможет, цыганка навсегда останется в его сердце, но эту маленькую дрянь он никогда не простит и если только она вздумает… Довольно о цыганке, она никогда не вернётся, но даже если это случится, то не сейчас… На данном этапе нужно подумать, как разобраться с благородной семейкой его жены, пожелавших с ним породниться, подсунув ему «ЭТО» в качестве жены. В принципе, судья давно уже продумал стратегию и приступил к её реализации. Фролло прекрасно знал, в устройстве этого брака был задействован король - единственный человек, воле которого он не мог сопротивляться. Но с королем была одна тонкость, Людовик XI терпеть не мог, когда ему врали, сам монарх имел на это право, а вот другие - нет. А весь нюанс брака судьи состоял в том, что король лично поручался за достоинства его будущей жены и её «отменное» здоровье. Судья прекрасно понимал, что королю совершенно плевать на девицу де Лакруа, но раз он был «идейным вдохновителем» брака, сам факт обмана ему не понравится, поэтому судья вместе с женой почти никогда не появлялся в свете, зная прекрасно о том, что король обратит на это внимание. Ко всему прочему, судья приставил к жене лекаря, сделав это достоянием общественности. Все аристократические круги Парижа восхищались той заботой и вниманием, которым судья окружил свою супругу. Судья выжидал и во время одного из визитов к королю в замок Плесси-ле-Тур, Людовик XI спросил: - Граф, почему вы никогда не появляетесь с женой? Графиня Вам чем-то не угодила? До меня доходят разные слухи… «Вот оно! - подумал судья, а вслух сказал: - Ваше Величество, благодаря Вашим стараниям, у меня прекрасная жена…,- «лил» мёд в уши королю судья, внимательно наблюдая за реакцией. Людовик XI расплылся в довольной улыбке, а судья продолжал: - … но у графини слабое здоровье с самого рождения,- он сделал акцент на последнем слове,- у неё больные легкие. Она постоянно болеет, задыхается, я так переживаю за здоровье моей жены, что к ней постоянно приставлен лекарь - самый лучший в Париже. К сожалению, обо всём этом я узнал только после свадьбы, - соврал судья, - знай я раньше, я бы нанял лучших лекарей для своей будущей жены. А сейчас всё в руках Господа нашего. Людовик XI удивлённо посмотрел на судью, а потом и вовсе выражение его лицо стало суровым. «В яблочко! - подумал судья. Он слишком хорошо изучил короля за долгие годы и прекрасно знал, что самолюбие монарха было сильно задето, а над семейством де Лакруа нависла угроза. Король помолчал, а потом удивленно сказал: - Как же так, граф? Мне говорили об отменном здоровье старшей дочери из семейства де Лакруа. Я в этом был абсолютно уверен, когда говорил Вам о браке с ней! Значит, меня ввели в заблуждение! Она хотя бы не бесплодна? - Сир, об этом трудно судить. И я бы не хотел наговаривать на свою супругу…,- судья сделал эффектную паузу. Король не выдержал и сказал: - Да говорите Вы уже скорей! О Вашем благородстве мне хорошо известно, так что, можете говорить смело. Фролло, добившись нужного эффекта, продолжал: - У графини слишком слабое здоровье для деторождения: она не сможет выносить и родить ребёнка. Да и лекарь сказал пока воздержаться от…,- судья демонстративно замолчал, но король его понял. - Трудно зачать ребенка, если не спать с женой. Так, граф? - Ну в общем-то да. Сир, я не хотел Вас огорчать. - О, нет,- строго сказал король,- ВЫ, как раз, меня не огорчили. Итак, первый удар был нанесён. Судья знал, что король ни за что не спустит личного оскорбления всем де Лакруа. Ничего нет хуже задетого королевского самолюбия, а каким униженным себя будет чувствовать этот венценосный индюк! «Вот и прекрасно!» - думал судья. Всё сложилось, как и рассчитывал судья, семейство де Лакруа, впало в немилость к королю, вследствие чего, все враги, какие только были у де Лакруа, накинулась, словно падальщики. Враги, рано или поздно, всегда предъявляют счёт, каждый старался подставить подножку, распустить слухи, покопаться в грязном белье и вытащить скелеты из шкафа. Через два месяца, когда жизнь Франсуа де Лакруа, отца Элизабет, стала невыносимой и всему семейству было рекомендовано покинуть Париж и ожидать дальнейшего решения короля, он пришёл во Дворец Правосудия к судье. - Граф, наше семейство постиг какой-то злой рок! - Наше? - холодно сказал судья, высокомерно подняв брови. - Но вы муж моей дочери, - отчаянно сказал Франсуа, пытаясь спасти ситуацию. - Ну в этом качестве мне недолго пребывать,- злобно усмехнулся судья. - Что?- вырвалось у Франсуа. - Вы действительно думали, что я спущу вам с рук то, что вы набились ко мне в родственнички, подсунув мне свою хилую дочурку, скрыв сей факт не только от меня, но и от Его Величества? И тут мозг Франсуа де Лакруа осенила одна из самых страшных догадок в жизни: это всё сделал Клод Фролло. - Это Вы! Всё Вы! Да Вы просто чудовище! О Вас разные слухи ходят, но Вы гораздо чудовищнее их! - Теперь вы понимаете, с кем связались? Но я с вами ещё не закончил! - Не закончили?! - Ну да. В тюрьме сидит английский шпион, он дал признательные показания. Вся их сеть у меня в руках: среди этих имён много знати, мне ничего не стоило приписать туда и ваше. Сегодня я еду к Его Величеству со всеми бумагами. И если Вам вдруг придёт шальная мысль убить меня и перехватить бумаги - делать этого категорически не советую, у меня есть несколько заверенных копий, которые в любом случае попадут королю на стол. Не думаю, что король вас помилует. Франсуа побледнел и безвольно опустился на стул. - А моя семья? Что будет с ней? - Мне на это совершенно наплевать! - холодно сказал судья. - А ваша жена? Если вы тронете мою дочь… - И что будет тогда? А я подскажу - ничего. Да и зачем мне это никчёмное создание, с таким здоровьем она долго не проживёт. Так что ваша ненаглядная дочурка умрёт естественной смертью, что я не могу гарантировать вам. Кстати, бежать не советую, за всеми, кто замешан в этом деле, следят. А теперь, пошёл вон! Франсуа де Лакруа в ужасе посмотрел на этого страшного человека, он и предположить не мог такой исход, когда задумал повязать судью, предполагая, что это не только хорошее родство, но и надёжная защита в лице такого могущественного человека. И теперь, осознав роковую ошибку, погубившую его семью, сломленный де Лакруа, шатаясь, словно пьяный, вышел из кабинета Фролло. А дальше всё случилось, как и говорил судья. Всех шпионов, в том числе был и Франсуа де Лакруа, арестовали, допросили и казнили в назидание прочим. Что же до остальных членов семейства де Лакруа, то им было запрещено появляться в столице, и они должны были оставаться в своих заметно сократившихся владениях. А ровно через полгода умерла жена судьи - Элизабет Фролло, графиня де Плесси и судья стал вдовцом, чему он был несказанно рад, избавившись от тяготившей его ноши. Судья получил так много соболезнований, что готов был засмеяться всем этим идиотам в лицо! Да, наконец, он отомщён и свободен! Но радостней от этого на душе не становилось, там зияла пустота, ведь уходя, эта зеленоглазая ведьма забрала его душу и сердце с собой. Эсмеральда была единственной женщиной, которую он смог полюбить с такой силой, на какую только был способен. И почему из всех достойных и благородных женщин, если таковые вообще имеются, его угораздило выбрать самую недостойную из них - уличную танцовщицу из бродяг, которых он пачками отправлял на Гревскую площадь?! И эта мерзавка, без которой он жить не мог, просто бросила его, убежав с очередным любовником! И вот где она сейчас, эта цыганка, хотел бы он знать?! И жива ли она сейчас?! «Но если когда-нибудь, - думал Фролло, смотря, как капли дождя барабанят по окну, - эта дрянь вернётся в Париж, то я её уничтожу!»