Испытание на двоих

Прошло пять лет. Эсмеральда с трепещущим сердцем въехала в Париж с бродячими артистами через ворота св. Мартина. Она скиталась пять лет и очень соскучилась по городу, все эти годы Париж жил в её памяти: улицы, переулки, площади. Но что ждет её здесь после возвращения? Эсмеральда вздохнула и посмотрела на безмятежно спящего сына. Мальчик всегда с удовольствием слушал её рассказы о Париже и спрашивал, когда они туда поедут. Но Эсмеральда боялась, и чем больше её поглощал город, тем сильнее в памяти всплывало прошлое, носившее имя «Клод Фролло». Цыганка всегда помнила о нём, да и могла ли она забыть, когда перед ней было его живое воплощение - Этьен: маленький судья во плоти. Сын полностью пошёл в отца, унаследовав его внешность, характер, поведение, ум и сообразительность, а с годами это проявится ещё сильней. Мальчик был словно живое напоминание об их любви, если, конечно, судья любил её, в чём она сомневалась, но после всего, ни о каких других мужчинах не могло быть и речи, всех «желающих» она быстро отшивала. Так почему же она вернулась? Только ли потому, что скучала? Конечно, нет, все эти годы она скиталась по разным городам Франции, выступая на ярмарках и праздниках, но ничто нельзя было сравнить с возможностями Парижа, а она теперь не одна, забота о сыне стала главной для неё: он всегда должен быть сыт, одет и спать в тепле. Она, как могла, учила сына грамоте, умение читать и писать ему пригодится. Она должна научить выживать своего «маленького судью», как она иногда величала сына. Рано или поздно её не будет на этом свете, нищета рано уносит бедняков, да и танцевать она не всегда сможет, а Этьен должен уметь зарабатывать на хлеб. Она лелеяла мечту сделать из сына приличного человека, может, получится устроить его подмастерьем куда-нибудь, но только пусть не ошивается по улицам, его отец очень не любит бродяг, не хотелось увидеть Этьена, болтающегося на виселице, куда его может отправить собственный отец. Интересно, есть ли у Клода дети? Хотя глупый вопрос, конечно, есть. Боль резко пронзила её сердце, напомнив день свадьбы судьи и его красавицу жену. Именно тогда она по-настоящему поняла своё место. Эсмеральда погладила спящего сына по голове, вот ведь ирония судьбы: этот мальчик так похож на отца, который никогда о нём не узнает, да и о ней он вряд ли помнит. Мысли в голове Эсмеральды путались. Сейчас главным было добраться до Двора Чудес, и пусть только Клопен будет жив. За пять лет многое могло произойти. Как ни крути, кроме Двора Чудес, идти ей было некуда, и только б сын не пристрастился к плохому, ведь там очень легко ступить на скользкую дорожку. С такими мыслями она почти добралась до места. Кибитки остановились на площади, дальше надо было идти пешком, тем более, прежде чем разместиться полностью, нужно было договориться с главным во Дворе Чудес во избежание проблем - это знали все прибывающие бродяги. Обычно в таких случаях соглядатаи Клопена сообщали о новеньких, после чего договаривались о встречи и условиях. Что ж, законы большого города нужно соблюдать. Девушка не решилась идти одна во Двор Чудес по нескольким причинам: во-первых, её могли забыть, состав обитателей Двора Чудес был весьма колоритен и постоянно менялся, если тебя долго не было, то тебя забывали, а во-вторых, жив ли Клопен и если да, всё так же ли он главный среди бродяг? Все эти мысли терзали Эсмеральду, пока она ждала представителей Двора Чудес. Этьену тревоги матери были неведомы, он с интересом рассматривал улицы, лавки, людей. Эсмеральда вздохнула с облегчением, когда увидела знакомую фигуру цыганского барона, который узнал цыганку моментально. Он подбежал к Эсмеральде, крепко прижал к себе, расцеловал в обе щеки и радостно сказал: - Малютка Эсмеральда, наконец-то ты вернулась! - Клопен, я так рада тебя видеть! И тут в дело вступил Этьен, очень не любивший, когда его маму кто-то трогал. Мальчик насупил брови и грозно по-детски сказал: - Почему ты трогаешь мою маму!? Клопен выпустил Эсмеральду из объятий, посмотрел на мальца и расхохотался: - Боже ж ты мой, малютка, это и есть твой сын? Не, ну ты погляди, он же вылитый судья! Эсмеральда улыбнулась: - Да, Клопен, это Этьен - мой сын. И он очень похож во всём на отца. Клопен нахмурился: - Ты что сказала ему? - Нет, конечно. Да и зачем!? Он хороший мальчик и я его очень люблю. Он всё, что у меня осталось в этой жизни. Просто Этьен всегда так реагирует, когда ко мне кто-то подходит. - Точно «маленький судья». Так и буду звать. На поклонников он как реагирует? - Нет у меня никаких поклонников. - Всё своего судью забыть не можешь. Эх, вот и угораздило же тебя. Ладно, пошли. Во Дворе поговорим. На пустой желудок - это не разговор. По дороге они молчали, за исключением того случая, когда Эсмеральда познакомила Этьена с Клопеном, объяснив сыну, что это её старый друг и они будут жить у него. Мальчик пожал плечами, а цыганский барон задобрил его какой-то сладостью. Вечером, когда Эсмеральду устроили в свободном шатре, накормили и уложили Этьена спать, возле костра состоялся разговор следующего характера. Клопен серьёзно сказал: - А теперь малютка Эсмеральда поговорим по-взрослому. Что ты собираешься делать? - Танцевать, что же еще. Я бывала в разных городах, научилась новым танцам. Могу начать с небольших ярмарок, праздников. Да я хоть завтра могу выйти на улицы Парижа и выйду, мне сына кормить надо. Или ты сомневаешься во мне? - Да нет, малышка. А дальше? - Ну я бы хотела пристроить сына в подмастерья, пусть делу какому обучиться. Поможешь? - Да за этим дело не станет. Знаю пару толковых людей. Мальчонка хороший, в папашу правда, что поделаешь, видать порода. Почти аристократ, - хмыкнул Клопен. - А у вас я вижу всё по-старому. - Ну да, что у нас, бродяг, может измениться. - А судья…,- девушка запнулась. Клопен нахмурился: - А ты всё о нем. Лютует, как обычно, даже хуже стало. Но тебя не это интересует? - Да я просто. Он часть моей жизни, от этого не уйти. Да и побаиваюсь немного, хотя понимаю, что он и имени моего не помнит. - Думаю, что да. И моли Бога, чтоб это так и было. - Может, женился, дети пошли, - девушка почувствовала укол ревности, - подобрел. - А, так вот что тебя интересует - судейская жена. Про детей ничего не знаю, что же до жены, то давненько о ней ничего не слыхать. Может, запер где её и держит. Да и почём мне знать! Выкинь ты его из головы. Девушка кивнула, только «выкидываться» с головы судья не хотел, да и чувство боли и обиды никуда не ушло. На следующий день Эсмеральда вышла на парижские улицы. Сына взяла с собой, оставить его было не с кем. Первое время она выступала на небольших площадях, ярмарках, и публика с удовольствием принимала красотку, тем более, Эсмеральда ещё более похорошела за эти годы и повзрослела. Она расцвела: из очаровательной девушки превратилась в красивую женщину. Прошёл месяц, а судья ей так и не встретился. Она понимала, что рано или поздно эта встреча произойдёт, и боялась этого. И вскоре Эсмеральда впервые за пять увидела судью. Она закончила танец на ярмарке и пошла к кибитке, где её ждал сын. На улице было очень жарко, поэтому она сказала Этьену не вылезать, а теперь несла ему холодную воду, да и сама хотела скрыться скорей от палящего солнца. Не успела она залезть и задёрнуть импровизированную штору, как вскоре раздался знакомый, властный голос: - А ну прочь, мерзкое отребье, если не хотите сдохнуть под копытами моего коня. Впрочем, мне плевать. Эсмеральда вздрогнула, она легонько отодвинула шторку и устремила взгляд на судью. Он был не один, второго всадника она не знала, но он её и не волновал. Судья почти не изменился, правда лица она почти не разглядела, но его статная фигура осталась прежней. Он был одет соответственно своему знатному происхождению, что ещё больше подчеркивало его мощную фигуру, ни грамма лишнего веса и никой дряблости, а его упруги мышцы так и играли на икрах, а ведь ему почти пятьдесят лет. Девушка проводила взглядом судью, воспоминания так и нахлынули на неё. А Квазимодо? Интересно, что с ним? Со своими заботами о воспитаннике судье, к своему стыду, она вспомнила только сейчас. Однако в Собор она не пойдёт, это плохо может закончится. Теперь, когда у неё есть сын, нужно быть осмотрительней. - Мам, - раздался голос сына, вырвавший её из своих мыслей,- на кого ты так смотришь? Я тоже хочу. - Ни на кого, малыш. Там был всадник, но он уже уехал. - В следующий раз обязательно покажи. Я хочу посмотреть лошадку. - Хорошо, сынок. *** В этот хмурый день судья ехал верхом своим обычным маршрутом во Дворец Правосудия. Боже, как же ему всё осточертело. Он поджал ещё больше свои тонкие губы. Денег, власти и влияния у него было столько, что хватило бы и на следующие поколения, а от одного его имени всех бросало в дрожь ещё больше, чем раньше, хотя какой в этом толк, если ты живёшь в непрекращающемся аду вот уже… И тут судье показалось, что его словно ударили по голове тяжёлым предметом, вдалеке среди парижской суеты он увидел знакомую фигуру, которая вскоре скрылась за углом… Нет, этого не может быть. Судья тряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. Может, он ошибся и ему показалось…. Но Фролло слишком хорошо себя знал: ему никогда и ничего не казалось, у него была прекрасная память, он мог узнать кого угодно и где угодно, а её он узнает из тысячи! Судья вздохнул. Он давно похоронил цыганку в глубине своей души, он думал, что она умерла, пусть лучше так оно и будет. Цыганка- безумие его жизни, его страсть и любовь. Единственная женщина, которую он любил до безумия, а когда она ушла, то его жизнь остановилась. Цыгане, что с них взять! Она предпочла ему улицы, сбежав от него. Наверное, нашла себе нового любовника. Сколько, девочка, у тебя их было? Фролло думал, что достиг дна ада, оказалось, что нет, снизу снова постучали. Он спешился с коня, быстрым шагом пошёл за исчезнувшей в переулке фигурой, прекрасно понимая, что та бесследно растворилась в толпе, поглощенная парижской улицей. Он завернул в тот же переулок, но там никого не было. Эсмеральда… Как долго я не произносил твоего имени. Ты осмелилась появиться в Париже, что ж, так и быть, но лучше бы ты умерла, потому что я тебя найду, а, когда я сделаю это, то ты ответишь мне за всё! Ты сгниёшь в тюрьме, маленькая мразь! Или ты думала, что я о тебе забыл, и напрасно, девочка, я никогда и ничего не забываю! Судья понимал, что дальнейшее преследование ни к чему не приведёт, поэтому вернулся к своему Малышу и продолжил путь. Фролло зашёл в свой кабинет во Дворце Правосудия, подошёл к окну и устремил взгляд вдаль. Воспоминания уносили его прочь отсюда в те далёкие времена, когда он был счастлив. Вот кому хорошо, так это Шатоперу, бывшему капитану, получил ранение, женился, уехал в поместье жены и обрусел, словно свинья. У Феба рос сын, поэтому семья жены настояла, чтобы он оставил опасную службу, и занялся с тестем приумножением богатств семейства. Он, конечно, бывал в городе, но разгульный образ жизни не оставил и следа от привлекательности капитана. Фролло постоял некоторое время в задумчивости, потом надел плащ, накинул капюшон на голову, вышел на улицу и решил проверить свои догадки. Судья миновал несколько кварталов, сделав условный знак оборванцу следовать за ним, убедившись, что вокруг безлюдно, он жестом подозвал бродягу, и дал ему указание узнать о всех вновь прибывших бродягах, сделав акцент на описании внешности цыганки. Если цыганка вернулась в Париж, то кроме как во Двор Чудес ей возвращаться некуда. Незнакомец кивнул, сказав, что разузнает всё быстро. И так оно и было, через неделю судья точно знал, что Эсмеральда вернулась в Париж, живёт во Дворе Чудес и выступает на улицах. - Там ещё мальчонка есть…,- начал было информатор. Но судья сделал жест рукой, ясно дав понять, что это его не волнует. Заплатил остаток осведомителю и ушёл. Фролло усмехнулся про себя, пусть думает, что она в безопасности. Я не трону тебя, цыганка, на ближайшем празднике, хотя буду там. Я хочу, чтобы ты думала, что я забыл о тебе, ты почувствуешь себя свободно, а когда ты решишь, что тебе ничего не угрожает, я нанесу удар. Ты даже не представляешь, что тебя ждёт! В судье бушевала такая ярость, что он готов был наступить на горло своим чувствам. Всё это больше не имеет никакого значения. В этот яркий солнечный летний день Париж гремел. На Соборной площади стояли кибитки, повозки, сновали туда-сюда торговцы, лавочники, ремесленники и всякий сброд. Народ толпился, глазея на праздничное убранство площади и суету. Все с нетерпением ждали начала выступления, приехало много разных бродячих артистов. Почти все места были заняты, в том числе и почётные места для знати, пустовало только судейское кресло, но в толпе пронёсся слух, что Его Честь задержал король и он опоздает, если, вообще, приедет, поэтому начали без судьи. В принципе, весь простой люд вздохнул с облегчением, последнее время судья совсем озверел и праздники ненавидел ещё больше обычного. Эсмеральда ждала своего выхода с волнением и нетерпением. Всё это создавало чувство дежавю. Господи, пусть это кресло пустует, пока я не выступаю. В глубине души она, конечно, хотела увидеть судью и знала, что рано или поздно это произойдёт, но чувство страха не покидало цыганку. И небо услышало её мольбу, во время выступления Эсмеральды судейское кресло всё также пустовало. Но фортуна переменчива, её танец был таким чувственным и проникновенным, что толпа, разразившаяся восхищёнными криками и кидавшая монеты, требовала повторить. К этим требованиям присоединилась даже знать. - Малютка, это успех. Иди, порадуй народ. Да и лишняя монета тебе не помешает, а за Этьеном я присмотрю. Эсмеральда, понимая справедливость слов цыганского барона, снова вышла на сцену, зная прекрасно, что такие хорошие заработки перепадают нечасто. Судья, пробираясь сквозь толпу, шёл к своему месту. Его раздражало всё, особенно ублюдская толпа, оравшая как ненормальная. И в этот момент судья поднял глаза на сцену и застыл, казалось, что его облили холодной водой, а потом его кинуло в жар, лоб покрылся испариной – на сцене танцевала ОНА, и их глаза на мгновение встретились. Фролло моментально взял себя в руки и проследовал гордо к своему почётному месту и сел в кресло. Он придал своему лицу бесстрастное выражение, до боли сжав ладонью ручку кресла. Судья ответил на приветствия, после чего обвёл глазами толпу, устремив свой взор вдаль. Всем казалось, что судью совершенно не волнует происходящее на сцене. Это ж до какой степени нужно быть настолько бесчувственным, чтобы не любоваться такой красавицей. Но как они все ошибались. Судья задыхался в этой толпе, происходящее на сцене его волновало больше всех присутствующих, он краем глаз следил за каждым движением Эсмеральды. Боже мой, ну почему ты сделал её ещё прекрасней и соблазнительней. Такое ощущение, что время над ней не властно. Фролло казалось - по венам бежит кипяток, вместо крови, если бы эта ведьма сейчас прибежала б к нему, упав на колени, он бы ей всё простил и увёз с собой. Возьми себя в руки, идиот! Эта мерзавка должна получить своё, как бы желанна, соблазнительна и любима она не была. Ну почему ему суждено было влюбиться в эту проклятую девку! Фролло поджал губы. Однако этой бури не видел никто, даже Эсмеральда, знавшая судью с более интимной стороны, ничего не заметила. Да и что она могла, ей казалось, что стук её сердца доносится до небес, а покрасневшие щёки видны всей толпе. А этот индюк не изменился, только складки возле рта стали чуть глубже, а так в остальном всё такой же: гордый профиль, выдающийся нос, тонкие губы… М… м…, девушка невольно облизнула свои губы кончиком языка, но мысленно выругала себя, хорошо, что никто не видел! А его тонкие длинные пальцы, унизанные кольцами… Эсмеральда вздохнула, знал бы этот спесивый индюк, что за кулисами под присмотром цыганского барона сидит его точная копия. Боже, какая ирония – бродяга смотрит за его сыном. Но об этом судье не узнать никогда. Девушка поклонилась, собрала монеты и скрылась со сцены. От волнения у неё вспотели ладони. - Ну как прошло? - спросил Клопен. - Да вроде нормально,- соврала Эсмеральда. - Надеюсь, что так. Этот стервятник даже не смотрел в твою сторону. Посиди пару дней во Дворике, а мои ребята проследят за улицами, если всё спокойно будет, значит, ты, малютка, родилась под счастливой звездой и он про тебя забыл. Клопен не заметил разочарование в глазах цыганки. Сколько бы голос разума не твердил ей, что это к лучшему, но она не хотела, чтобы судья забывал её и... и у него есть сын…, о котором он никогда не узнает, горько усмехнулось сознание. В последующие две недели ничего особенного не происходило: облав, погонь, арестов, было не больше обычного. Все уверовали в то, что судья забыл о цыганке, и она может спокойно вернуться на улицы Парижа, что она и сделала. Первое время она с опаской выходила вступать, но потом успокоилась, её никто не преследовал, она никого не интересовала. Этьена она всегда брала теперь с собой, ей было спокойней, когда он был у неё на глазах. Клопен подыскивал мальчику место, хотя Этьен совершенно не проявлял никакой тяги к ремеслу, он был любознательным и тянулся к знаниям, но их ему никто не мог дать. И пока девушка уверовала в «забывчивость» судьи, тот ни дня не упускал её из виду, он дал указание своим людям следить за ней. Иногда, когда было время он издалека, переодетый в простого горожанина, наблюдал за Эсмеральдой. Судья ругал себя за такую слабость, но ничего не мог с собой поделать, эти минуты приносили ему покой, как прохладный ветер после жары. Она никогда не была одна, её всегда окружали несколько бродяг с детьми, поэтому судья не обратил внимания на мальчишку, который всегда был рядом с цыганкой. Фролло знал, что на такие «номера» часто брали и своих детей, и чужих, для того чтобы разжалобить толпу, либо обчистить карманы. Судья сжал кулак до боли, глядя на танцующую Эсмеральду. Сегодня ты мне заплатишь за всё - это твой последний танец. Утром один из соглядатаев сообщил ему, где приблизительно будет танцевать цыганка. Судья приказал никого не сажать в самую сырую и жуткую камеру, он с наслаждением думал о том, что сегодня там будет особенная гостья, ведь цыганку он хотел схватить лично. Поймать её ничего не стоит, а если что - он всегда может привлечь стражу. Фролло хотел насладиться ужасом в глазах этой дряни, когда он загонит её в ловушку, поэтому решил дождаться, когда цыганка останется одна. Эсмеральда закончила своё выступление, народ стал расходиться, после чего цыгане поделили выручку между собой. Некоторое время вся честная компания шла вместе, после чего разошлась. - Этьен, сынок, иди впереди. Я хочу, чтобы ты был у меня на виду. - Ладно, мам. Девушке весь день казалось, что за ней кто-то наблюдает. Она часто оборачивалась, а во время всего выступления внимательно рассматривала всех городских зевак, но никого подозрительного не видела. Однако паника усилилась, когда она разошлась с остальными выступающими по разные стороны. Эсмеральда старалась держаться спокойно, чтобы не напугать сына. Ей захотелось спрятаться, она еле сдерживалась, чтобы не побежать, будь она одна, то так бы и сделала, но с ней рядом шёл Этьен. Впереди она заметила, что улица расходится на две дороги и недолго думая, свернула в незнакомый переулок, заканчивавшийся тупиком. О, Боже! Это единственное, что и успела подумать Эсмеральда. - Мам, а зачем мы сюда пришли? - Сынок, встань мне за спину. - Зачем это? - Этьен, просто сделай, как я прошу! Этьен пожал плечами и выполнил указание матери. Эсмеральда устремила взгляд вперёд и стала ждать. Но чего?