Школа порока. Часть 1: "Зеркальное отражение"

4 Мы совсем отдалились с Тройдом. Казалось, прошло каких-то несколько дней, а мы стали, как чужие. Я не знаю почему это произошло. Он где-то бродил ночами. Стал часто уединяться. Я не мог поручиться за то, что у него никого не было. Я грустил и страдал, но первый сближаться не хотел. Казалось, ему на меня стало все равно. Хотя где гарантия, что он не разыгрывает фарс? Но неужели эти губы, эти руки лгали! Родители собирались в загородный дом, к деду. Мы собирались в поездку с ними. Загородный дом всегда ассоциировался у меня с запахом сена и лошадьми в конюшне. Дед любил разводить лошадей. Всю дорогу Тройд молчал, о чем-то думая. Он отвечал только "да", либо "нет". Я рассматривал его лицо, пока он не видел меня. Что случилось с его чудесной матовой кожей! Мертвенная бледность покрыла лицо. Я не выдержал и подошел к Тройду. — Послушай, — сказал я, — ты что, гримируешься белой пудрой? Он растерянно посмотрел на меня и покрутил указательным пальцем у виска. На этом наш разговор был исчерпан. Дед, постригавший ярко-зеленый газон, бросился к нам навстречу, а Тройд направился к лошадям. Лошади всегда любили его. Он мог объездить самого дикого и строптивого скакуна. Дед держал под уздцы двух жеребцов — черного и гнедого. Я вскочил на гнедого. Завидев Тройда, черный жеребец стал нервничать, фыркать и бить копытами. Тройд резко дернул животное за уздечку. Немалых трудов стоило ему запрыгнуть на жеребца. Жеребец словно обезумел. Глаза его налились кровью, он встал на дыбы, а потом помчался в неизвестном направлении, пытаясь всеми силами скинуть с себя назойливого седока. — Этот конь взбесился! — в испуге сказала мать. — Это самое мирное и спокойное животное в моей конюшне, — отвечал дед. Я погнал гнедого следом за Тройдом, чувствуя, что это дело может весьма плачевно закончиться. Жеребец казался ненормальным. Он носился хаотичными кругами, становясь время от времени на дыбы. С ужасом я увидел, как Тройд не удержался и распластался на траве. Мать закричала. Жеребец помчался в сторону леса, как безумный, фыркая на ходу. Я спрыгнул с гнедого и кинулся к Тройду. Он лежал на земле, напоминая египетскую мумию. — Зайчонок... — я провел рукой по его щеке. Он открыл глаза,которые не выражали ничего. — Тебе сильно больно? — с участием спросил я. — Мне не бывает больно, — монотонно ответил Тройд. Я погладил его растрепавшиеся волосы с красными прядями. — Я тебя люблю, — проговорил я совсем тихо. Он продолжал смотреть на меня ничего не выражающим взглядом. Подбежала мать, нарушив мою маленькую идиллию. Она стала осматривать и ощупывать Тройда, который сказал, что у него ничего не болит. Потом мы пошли обедать. Дед возмущался, не зная, что бы могло случиться с его лучшим конем, который убежал, кажется, безвозвратно. Тройд не смотрел на меня. Мне казалось, что ему глубоко наплевать на то, что творится вокруг него. Я уснул, как убитый. Утомительный день сказался на организме. Разбудило меня дикое ржание лошадей, доносившееся из конюшни. Было это посреди ночи. Я, в одних плавках, закутавшись в старый дедовский плед, потихоньку прокрался в конюшню, чтобы посмотреть, что происходит с лошадьми. Картина, которую я увидел, меня слишком впечатлила. Я увидел, как Тройд впивается зубами в шею лошади, чтобы высмоктать кровь. Несчастные животные подняли шум. — Тройд! — воскликнул я. Он обернулся на меня с демонической улыбкой и все его лицо было перепачкано кровью. — Что ты делаешь?! — Ты же прекрасно видишь, что я делаю, к чему вопросы? — спросил он, подходя ближе. Я попятился назад. — Тройд... тебе нужно лечиться... Он схватил меня за руку. — У тебя кровь... — пролепетал я. Он радостно вытер лицо рукавом и прижал меня к себе. Плед упал, я остался в одних плавках и в его объятиях. — Не нужно... — попытался улизнуть я. Этот эпизод с лошадьми мне совсем не понравился. — У меня кроме тебя никого нет, — зашептали его губы с пылкой страстью. — Кто же еще может любить меня, как не мой родной брат? Мы же две половинки одного целого, а целое получается только в совокупности. Давай же, Нарцисс, расслабься. Здесь нам никто не помешает... Его слова очаровали меня. Мое обнаженное тело было в его руках и он знал, что сейчас сможет с ним сделать все, что захочет. Мы опустились на мягкое сено, которое источало аромат скошенного луга. Тройд принялся расстегивать свою рубашку. Раздевшись совершенно донага он плюхнулся на сено рядом со мной. — Ты меня хочешь? — спросил Тройд, а рука его скользнула по моей груди. — Да, — ответил я, — чувствуя пробегающие по телу мурашки. — Мой котенок, — ласково сказал Тройд. Он залез на меня сверху и стал целовать и облизывать мое тело, как говорится, с головы до пят. Мне оставалось лежать и постанывать от убийственного блаженства. Черты его совершенного лица отчетливо выделялись в темноте. Тройд укусил меня за плечо. Я вскрикнул от боли. Так укусить может лишь какое-то животное, во рту у которого острые клыки. Я почувствовал, как на плече выступила капля теплой крови. Со сверкающими глазами, Тройд стал слизывать ее, причмокивая от удовольствия. — Что ты делаешь? — поразился я. Он игриво засмеялся, еще раз цапнув меня за плечо острыми зубами. Мне было уже не до смеха. Тройд втянул в себя струйку моей теплой крови. — Прекрати! — начал я, пытаясь подняться. Но он начал чмокать меня в рот своими красными губами с привкусом крови. Это мне начинало не нравиться. Я все хотел подняться, а он хохотал и не отпускал меня. Потом Тройд сказал, что если я буду ему сопротивляться, то он свяжет меня уздечкой. Он стал лизать мой живот, зная, что я ужасно боюсь щекотки на животе. Я пытался поймать его руки, но он смеялся и увиливал. Я почувствовал его пальцы внутри себя. Это возбудило меня до такой степени, что я застонал. Он закинул мою ногу к себе на плечо. Я ощутил, что наполняюсь болью и чем-то невыразимо приятным. Он был во мне. Наконец-то я это чувствовал. Боль ушла на задний план. Я уже не ощущал ее. Я лишь мог чувствовать движение внутри себя, доводящее меня до экстаза. Я вцепился в спину Тройда ногтями. Он чувствовал, что мне больно, поэтому принялся нежно целовать и ласкать меня, называя самыми трогательными эпитетами. Повторял, что я его любимый мальчик и что теперь-то, наконец, две половины одного целого склеились и стали единым. Он продолжил движение внутри меня, а я сильно обхватил его за шею. Внезапно представилась картина, как если бы сейчас сюда зашли родители и увидели эту сцену. Я стал хохотать. Вскоре мы лежали совершенно обессиленные и тяжело дышащие. — Спасибо, — тихо сказал я Тройду. — Тебе понравилось? — не поворачивая головы, спросил он. — Это было фантастично! Откуда у тебя такой опыт? Тройд промолчал. Я попросил его обнять меня. Он прижал меня к своему разгоряченному телу. Я зарылся в мягкое сено и счастливо вздохнул, сказав ему, что хочу спать здесь с ним, в этом чудесном сене. По крайней мере до рассвета, до того, как родители проснутся, можно поваляться здесь, в уединении. Я положил голову на грудь Тройда, а он обхватил меня обеими руками и прижал к себе. Я был настолько счастлив, что хотелось кричать об этом на весь мир не своим голосом. По телу разливалось тепло. — Послушай, — сказал я, — может ты считаешь,что мы поступили неправильно, что любовь наша вышла за рамки братской? — Тебе же было хорошо, Нарцисс? — спросил Тройд. — Да, — ответил я. — Мне тоже. Что же в этом неправильного? — Но ведь раньше ты... — А ты не живи прошлым, — перебил меня Тройд. — Живи настоящим. — Хочу всегда быть с тобой, — прошептал я. Мы замолчали. Ах, это чудесное сено! Как же здесь хорошо. Я закрыл глаза, прижимаясь к Тройду. — Нарцисс, — неожиданно сказал он. — А ты веришь в вампиров? Я хихикнул. — Потянуло на сказочки? Он начал уверять меня, что стал вампиром. Я, смеясь, кивал. Вскоре мы заснули, обняв друг друга и зарывшись в сено. Мы направились к лесу, взявшись за руки. Было так хорошо, свободно. Запах хвои и полевых цветов, трав,раскачивающихся на ветру, мне безумно нравился. Тройд прислонил меня к огромному дубу и обнял за шею. — Мой братик, любимый... Он достал маленький нож и выцарапал сердце на коре дуба. Сверху было написано «Нарцисс», а внизу — «Тройд». Я этому умилился. Тройд присел, облокотившись о мощный ствол и меня пригласил сделать то же самое. — Слушай, — видимо нервничая, сказал он. — Мне больше некому такое рассказать. Я на тебя надеюсь. Во мне происходят странные перемены. Я не знаю, что делать... — Мне ты можешь рассказать все, — сказал я. — Видишь ли... — начал он. — Один раз, возвращаясь вечером домой, я заметил, как за мной кто-то следит. Я попытался запутать этого маньяка, блуждая по переулкам, но он не отставал... — Это был маньяк?! — Я не знаю до сих пор, могу только предполагать... Он погнался за мной и я понял, что это конец. Я решил, что этот псих меня задушит. А он взял да и схватил меня зубами за шею. Тройд откинул волосы в сторону и я увидел два шрама на его шее, будто от клыков. — После этого с каждым днем мне становилось все хуже и хуже, началась болезнь... Я умирал... А потом очнулся и стал другим. Стал видеть мир по-другому. И есть стал по-другому... — при этих словах что-то зверское появилось в его взгляде. — Мне постоянно хотелось сырого мяса и крови... Я слушал и не верил. — Вот и сейчас я хочу тебя трахнуть и высмоктать из тебя теплую кровь, — сказал Тройд и захохотал. Я нервно вздрогнул. — Не бойся, зайчонок, — сказал он, принявшись ластиться ко мне и я почувствовал на своих губах вкус его губ. — Я не знаю, кто я теперь... — продолжал Тройд. — Если я вампир, стало быть, бессмертен. Хочешь, вместе станем бессмертными? Сейчас я укушу зубками тебя за шейку! Я шарахнулся в сторону. — Ах, какой я голодный! — кричал Тройд. — Как давно я ничего не ел! Нечего есть. — Он начал плакать. — Зайчонок... — кинулся ко мне Тройд с видом безумного. — Дай мне немного крови... — простонал он. — Видишь, братик твой любимый так проголодался! — Ты что! — дернулся я, видя, что Тройд не шутит. — Мой мальчик, самый любимый, всего немножко крови... Я буду любить и целовать тебя, как скажешь, как захочешь, исполню любую твою прихоть, ты будешь моим господином... Его начало ломать. Я был шокирован, но я так любил его, что сказал: — Делай, что хочешь! Он поднялся с земли, глаза его ожили. Он взял ножик и, крепко держа мою руку, полоснул чуть ниже плеча. Я поморщился от боли, а Тройд припал к ране, как путник, избороздивший пустыню и нашедший, наконец, свой источник. Он жадно высасывал теплую клейкую жидкость, а я гладил его по волосам. Напившись крови, Тройд с благодарностью посмотрел на меня: — Спасибо, любимый... Он взял мою руку и поднес к своим губам. Я нежно обнял брата. Среди ночи у меня в спальне появилось привидение в белом. Я протер глаза. Это был Тройд в ночной рубахе. — Нарцисс, пожалуйста... — умоляюще прошептал он. Я знал, что ему нужно. Он подсел на мою кровь, как на наркотик — она подходила ему более всего. Постепенно я становился донором для собственного брата. Я достал из-под подушки лезвие и, вздохнув, резанул себя по животу. С восклицанием восторга, Тройд припал к маленькому порезу, а меня начало это возбуждать. То, как он высасывал кровь из моего живота. Когда он насытился кровью, мы занялись диким сексом. На сей раз я обладал им. Нужно было когда-то учиться! Потом Тройд придумал план. Он сказал родителям, что его преследуют кошмары и что он хотел бы пожить в моей комнате. Родители дали добро. Мы ликовали. Мы запирались в комнате, закрывали окна, включали на полную катушку музыку и начинали свой садо-мазохистский обряд, который пришелся мне по вкусу. Тройд садился на меня, держа в руках лезвие. Он проводил им по моей груди и, когда на ней выступала кровь, с аппетитом голодного волка слизывал ее. Это начинало меня возбуждать. Потом следовал жесткий секс, который, казалось, не закончится никогда. Громкая музыка заглушала наши вопли. Потом мы часами обессиленные валялись в постели, говоря друг другу всякие нежности и прочую любовную чушь. Мы были так счастливы! Нам казалось, что вокруг никого не существует. Один раз во время одной из наших безумных оргий в дверях появился отец... Мы забыли запереть дверь. Не найдется слов, чтобы описать лицо отца, наблюдающего, как я занимаюсь сексом с собственным братом... Уже вторую неделю мы сидели в своих комнатах под замками. Торнадо, по сравнению с разразившимся в нашей семье скандалом, покажется просто легким бризом. Нас решили разлучить. Отец уже готовил документы, чтобы отправить меня учиться за границу. Как всякий эгоистичный ребенок, имеющий братьев или сестер, я скажу, что Тройда любили больше. Представляю, как его сейчас ломало без моей крови! Интересно заметить, что мне тоже начинало становиться плохо от того, что он не выпивал мою кровь и теперь мне делалось дурно. Я знал, что Тройд не мог долго обходиться без свежей крови. Осознание этого сделало меня изобретательным. Всунув ножницы в расщелину между дверью, я начал колдовать. После часа мучений замок сломался, не выдержав моего упорства. Я пробрался в кабинет отца. Мне было известно, где он хранит свои ключи. Войдя в комнату Тройда, я включил маленький фонарик, чтобы подсветить себе. Я тихо позвал его, но он не отозвался. Я увидел, как Тройд полулежал в углу, склонив голову на руки. Я обнял ладонью его подбородок, приподнимая голову. Казалось, что он был где-то далеко. Безжизненный, туманный взгляд и лицо, бледнее обычного, сильно исхудавшее увидел я. Но я знал, что нужно делать. Главное, чтобы не было поздно. Я достал лезвие и провел им по своей руке. Увидев капельки крови, глаза брата вспыхнули. Дрожа всем телом, он вцепился в мою руку и жадно припал к ранке. Как же он изголодался, бедный мой брат! Утолив голод, Тройд поцеловал меня кроваво-красными губами. Я слизал капельки крови, смакуя ее, как гурман. Мне начинал нравиться ее специфический вус. — Послушай, — сказал я Тройду. — Нам нужно бежать и немедленно! Пока нас не разлучили навсегда. В сейфе отца сбережения за всю жизнь... Тройд кивнул. Мы обчистили сейф и на рассвете были на пути из города. Тройд заметил, что, если он действительно вампир, то рассказы о том, что вампиров сжигает солнце — просто ерунда. Люди оборачивались на нас. А мы шли, держась за руки, и хохотали с перепачканными кровью лицами. Мы шли навстречу новой жизни, жизни, улыбающейся только нам. Мы путешествовали автостопом, пока не поняли, что находимся слишком далеко от своего города. Переодевшись в экстравагантные костюмы, мы сняли номер в одном приличном отеле. — Что будете пить? — спросил официант в баре. — Кровь со льдом, — непринужденно улыбнулся Тройд. Официант не понял его. — Хорошо, тогда принесите просто лед! Когда официант поставил на столик бокал со льдом, Тройд взял мою руку и сделал надрез. Будто бы так и надо, Тройд перемешал напиток трубочкой и поднес к губам. Люди испуганно и удивленно косились на нас. Нам было абсолютно все равно и мы целовались на виду у всех. Отныне наша прелюдия к сексу стала священным нерушимым кровавым обрядом. Мы резали друг друга лезвием и с наслаждением сосали друг у друга кровь. Я быстро повзрослел. У меня отросли волосы, а строгий костюм придавал мне солидный и благородный вид. Мы наслаждались жизнью, любовью и... кровью. Как-то раз я бегал по магазинам и задержался, а когда пришел в номер, то увидел на НАШЕЙ постели молодого парня. Он лежал полуобнаженный и находился в полуобморочном состоянии, а на меня смотрел Тройд, весь перепачканный кровью. Эта картина меня убила. От обиды к горлу подступил ком, а глаза наполнились слезами. Я отвернулся, чтобы Тройд не видел этого и пошел прочь, оставив дверь открытой. Я всерьез задумался о суициде. Я сидел один. В парке. На лавочке. Жизнь утратила сенс. Я не знал, куда теперь пойду, но в номер решил ни за что не возвращаться. Я сидел на лавочке до наступления темноты. Передо мной появился Тройд. — Как ты меня нашел? — спросил я от неожиданности. — Ты поцарапал руку об гвоздь и я нашел тебя по запаху крови. — Это ничего не меняет! — сказал я резко. — Я больше не хочу тебя видеть! — Ты лжешь сам себе. Сильно обиделся на меня, любимый? Его томный голос заставил тепло разливаться по моему телу. — Разговор исчерпан, — отрезал я. Он сел рядом со мной, ласково взяв меня за руку. Я отвернулся. — У меня ничего не было с тем парнем. Он мне был нужен, как донор. Я молчал. Вот я уже начал чувствовать его язык на своей шее... «Не поддаваться!» — строго сказал я себе, пытаясь игнорировать все уловки Тройда. Этот экзамен был для меня самым сложным. Выдерживать его было просто невыносимо. Я уже был готов сдаться и кинуться в его объятия, но первым сдался Тройд. — Ты не хочешь больше меня видеть? — печально спросил он. — Нет, не хочу! — злорадно ответил я. — Тогда и не увидишь. Никогда не увидишь. Я умру! Я с интересом наблюдал, что он будет делать дальше. Я видел, как он ушел в сторону дороги. О... Нет... Я увидел, как он бросился под машину... Я не мог пошевелиться. Члены моего тела не слушались меня. Через несколько минут до меня дошел смысл случившегося и я бросился бежать в том направлении. Я оттащил Тройда. Он был мертв. Немой крик застрял в горле. Я лег на тело, обняв его обеими руками, твердо решив в эту минуту, что раз уж я виноват в смерти брата, так пусть меня вместе с ним и похоронят. Через какое-то время я очнулся от ощущения, что меня кто-то гладит по голове и обомлел, увидев перед собою Тройда. — Ты же умер... Тройд грустно улыбнулся. — Кажется, подтверждаются догадки о моем бессмертии. Я обнял его, прижавшись всем телом, в котором билось такое странное и такое любящее сердце. 5 Я лежал в постели, обняв Тройда обеими руками, как ребенок обнимает своего любимого плюшевого мишку. Я не выпускал брата из объятий весь день, никуда не позволяя ему отойти. Я все еще никак не мог прийти в себя от страха, что мог навсегда потерять его. Меня все еще трусило от этой мысли и я покрепче вцепился в Тройда. Он — моя жизнь, без него я умру. — Ну, что ты? — ласково спросил меня он. — Я так тебя сильно люблю, я не могу тебя потерять, — на моих глазах выступили слезы. — Все в твоих руках. — Пообещай, нет, поклянись, что никогда меня не предашь, никогда не изменишь... — сказал я, пытливо вглядываясь в его глаза. — Нет, — невозмутимо сказал Тройд. — Нет? Нет! — Что толку в словах? Сказать можно все, что угодно. Все слова, как вода, утекут вникуда... По поступкам будешь судить. "Может он и прав", — подумал я, но это обстоятельство меня не утешило. Видя мое удрученное состояние, Тройд стал еще более серьезным. — Тебе не пять лет, — сказал он, — ты должен понимать всю необычайность нашей ситуации. Мы с тобой слишком неординарны, мягко говоря. Ты знаешь,что мне жизненно необходима кровь. Абсолютного бессмертия не бывает. Если меня переехала машина и я отлично себя чувствую, совсем не значит, что моя плоть сможет прожить, питаясь святым духом. Мне нужна кровь. — Возьми мою! — в порыве самоотверженной любви вскричал я. — Возьми ее! Выпей всю до последней капли! — Остынь! Твоя кровь очень меня лечит. Но ее недостаточно. Поэтому смирись и прими как должное, что время от времени я буду приводить сюда доноров. Я вскочил с постели, как ошпаренный, слышать такое для меня было убийственно. Я прислонился к стенке и стал рыдать, как дитя. Слезы текли по моим щекам, а я все рыдал и никак не мог успокоиться. Так мне было обидно и невыносимо мучительно. Тройд подошел ко мне: — Послушай, ну прекращай, а? Истерики устроил тут! Ты ревнуешь меня к донорам? В таком случае, я — черная вдова. Каждый мой донор умирает, потому, что я высосу из него все жизненные соки. Я стал кричать: — Тогда убей меня! Он схватил меня за руки и сделал попытку привлечь к себе, но меня охватила такая ярость, что я вырвался и едва его не ударил. — Я тебя сейчас свяжу! — строго сказал Тройд. — Я не проделываю с донорами в постели такие вещи, как с тобой. Они—моя пища, все понятно? — Не верю ни одному твоему слову! — противно сказал я. Он наклонился и слегка дотронулся до моих губ. — Хочешь потерять меня? Разве после вчерашнего урока ты не извлек выводы для себя? Тройд отпустил меня. Я вспомнил о машине и кинулся к нему. — Нет, не хочу тебя потерять,будь со мной, моим, только моим... Я полуобнаженный подошел к большому зеркалу. Все мое тело было покрыто мелкими тоненькими шрамиками от лезвия. Я искал местечко для нового надреза, чтобы угостить любимого брата свежей кровью. Тройд подошел ко мне и положил голову мне на плечо. Я с удовольствием смотрел на наши одинаково прекрасные отражения. Мы — боги! — Давай больше не будем ссориться, — сказал Тройд. — Никогда не будем! Я развернулся к нему и взяв в свои ладони его такие бледные щечки, крепко поцеловал в губы, проговорив: — Мой мальчик, любимый! Пойдем скорее в ванную, я тебе накормлю! Я взял Тройда за руку и мы отправились в ванную. — Слушай, у меня есть идея! — сказал Тройд. — Давай устроим себе праздник в честь нашего примирения? Порежем вены и уляжемся в горячую ванну. Представь, сколько крови можно будет нацедить! Ее можно будет пить, как вино! — Но мы же истечем кровью! — возразил я. — Рану можно вовремя перевязать, — ответил Тройд. — Или боишься? — С тобою я ничего не боюсь, мой самый милый брат! — проговорил я. Мы наполнили ванну горячей водой. Я начинал расстегивать его брюки. Я знал, что Тройд любил, когда я его раздевал. Появилась мысль заняться сексом в ванной, прямо в воде. Я сказал об этом Тройду и эта мысль очень ему понравилась. Я нетерпеливо расстегивал брюки Тройда. О боги, как я люблю его всего! Каждый миллиметр его совершенного тела. Самого прекрасного тела на свете! Я так сильно захотел сделать ему приятное, что начал с небольшой прелюдии перед нашим шаманским ритуалом. Я начал ласкать языком то, что доставляло мне в сексе столько удовольствия. По лицу Тройда я видел, как сильно ему нравится то, что я делаю. Значит, я преуспел в своем искусстве. Я продолжал активно ласкать источник наслаждения и завел брата до такой степени, что Тройд принялся стаскивать с меня брюки и едва не разорвал их. Он развернул меня к стенке и вошел в меня. Это был длительный и яростный секс. Мне казалось,что он меня просто разорвет. Я кричал от боли не своим голосом, но шум воды заглушал мои крики. Наконец Тройд остановился. — Мне казалось, что ты разорвешь меня, — сказал я, переводя дыхание. — Тебе было больно? — Да. Очень. — Прости, малыш, ты можешь отомстить мне, — он приятно погладил меня по щеке. — Сделай со мной, что захочешь. — Хочу крови! — требовательно сказал я. Тройд усмехнулся: — Ты стал таким же вампиром. — Неправда! — сказал я, но в глубине души осознавал, что начинаю становиться таким, как он. Мы залезли в ванную и включили душ. Я стоял и обнимал его нагое тело, на котором блестели капельки воды. Вскоре наши волосы стали мокрыми и прилипли к лицу. Как мы были красивы с этими мокрыми волосами! Как прекрасен был Тройд, такой мокрый и такой желанный! Я хотел его поминутно. Вот, его мокрое тело в моих руках! Я целую его влажные от воды губы, глажу его нежную кожу, моя рука скользит по его бедру, желая побывать в каждой клеточке его тела: снаружи и внутри него. — Какой ты нежный сегодня, — говорит он. — А разве я с тобой бываю другим? — отвечаю я. Мы продолжали целоваться под струйками воды. Мне напомнило это летний дождь, когда мы с Тройдом бегали по лужам, а мать варила на кухне овсяную кашу. Тройд заменил мне всех: он был для меня отцом, матерью, братом, другом, любовником, любимым. Тройд говорил, что было бы здорово принимать ванну из крови. А еще он высказал мысль, что кровь нужно консервировать в банках на черный день. Он взял лезвие и глубоко порезал мне руку, достав до вены. Я сделал ему аналогичный надрез. Мы улеглись в горячую ванну; вода окрасилась сначала в розовый, а потом в красный. У каждого из нас стояло по бокалу, над которым мы держали порезанные руки. Я покосился на почти наполненный кровью бокал, потом на брата. Мы подняли со звоном переполненные нашей кровью бокалы и выпили за нашу любовь. За то, что мы сумели обрести друг друга, несмотря на принципы и предрассудки. Мы не испугались близкого родства, однополой любви и гематомании — наградой нам было счастье, которое мы заслужили. Сладкая кровь Тройда пьянила, я захмелел, как от вина. Мои руки ласкали его под водой. — Что ты со мною сделал, что я хочу тебя каждую минуту? — спросил я. Тройд довольно улыбнулся. — А я ничего не делал, может это моя кровь? Мы стали воображать, какие позы можно применить в ванной. Он сказал, что попробует сесть на меня. Мне было интересно проэкспериментировать эту позу, да еще и в воде. Получилось не сразу, но все же. Вот он уже сидел на мне и двигался, будто змея. Я чуть не умер от удовольствия. Мы увлеклись. В глазах темнело, я начал слабеть. Тройд заметил это. Он вылез из ванны и побежал за жгутом. Наши руки были перебинтованы. Но я так ослаб, что не мог самостоятельно вылезти из ванны. Тройд вынес меня на руках и завернул в полотенце. Я бросил прощальный взгляд на красную воду. Я очень ослаб и меня клонило в сон. Тройд уложил меня в постель и расцеловал. Я сказал, что мне холодно и попросил его меня согреть. Тройд принес стакан крови и настоял, чтобы я выпил ее. Я выпил и мы нежно обняли друг друга. Тройд гладил меня по спине и я заснул. Мне снились люди, одетые в черное, с клыками зверей. Я кричал во сне. 6 Я встал рано, смотря на обворожительное лицо спящего Тройда. Прикоснулся к его губам. Он спал всегда, как мумия фараона в гробнице, скрестив руки на груди. Я надел красный халат и пошел на кухню. Мне захотелось сделать любимому брату приятное — кровавый грог в постель. Я полез в холодильник, достав бокал крови. Разогрев ее на медленном огне, я, помешивая, добавил туда меда и лимонного сока. В дверь позвонили. На пороге стоял парень, одетый в черный костюм. Меня привлекла поразительная старомодность костюма. Так одевались веке в восемнадцатом, возможно, парень только что вышел из театра. На мертвецки бледном лице его изобразилась улыбка. В руках он держал корзинку с цветами. Парень протянул мне корзинку и испарился. Цветы не источали никакого запаха и казались мертвыми. В корзинке лежали визитная карточка и бутылка старого вина. Я решил расслабиться и налил вино в бокал. Но тут послышался выстрел и бокал разлетелся вдребезги. Я вздрогнул и обернулся. Сзади стоял Тройд с дымящимся револьвером, который недавно себе побрел в коллекционном магазине. — Это мертвая кровь, — сказал он, — ты мог умереть. — А ты не подумал о том, что мог пристрелить меня?! — Из двух зол выбирают меньшее. Тройд внимательно рассмотрел бутылку и вышвырнул ее в окно. — Где ты взял это? — спросил он. — Принесли... — Кто? — Не знаю... Тройд достал визитную карточку. — Нас нашли подобные нам. — Вампиры? — спросил я. — Называй их как хочешь, — ответил Тройд. — Выброси визитку! — Зачем? Отчего же не сходить в гости в свободный вечер? — Но они собирались нас убить! — не унимался я. — Значит, у нас есть стимул туда пойти. Учуяв запах кровавого грога, Тройд протянул мне одну трубочку, а другую засунул себе в рот. Мы смаковали кровь с привкусом меда и лимона. ...Здание, к которому мы подъехали, именовалось Ледовым дворцом. Здесь когда-то играли в хоккей и тренировались фигуристы. А теперь это здание кто-то выкупил. При входе нас попросили предъявить визитку. Я с интересом уставился на гостей, а те, перешептываясь и улыбаясь, оглядывали нас с головы до ног. — Поглядите на этих братьев, настоящие красавцы! — услышал я голос одной мерзкой старушенции. — Я б от таких не отказалась! — Говорят, они спят вместе, — ответила другая дама и обе захихикали. Мне стало не по себе. Начало уже не нравилось. Все были одеты на старинный манер — дамы в пышных платьях, кавалеры — во фраках. Я ловил на себе восхищенные и завистливые взгляды. Мы были самой красивой и бесподобной парой. — Ах, как я хочу этих братьев! — шушукались дамы. Я высокомерно поднял подбородок от осознания собственного превосходства. — Нам нужно найти того, кто нас сегодня пригласил, — шепнул Тройд. — Где мы можем найти некоего Вульфхарта? — спросил брат у одного джентельмена. Тот понимающе улыбнулся, показав зубки-клыки, и указал на двери с мозаикой. Мы попали в кабинет. За столом сидел человек лет тридцати на вид, с красивым, запоминающимся лицом. Волосы его были аккуратно зачесаны назад, глаза лихорадочно блестели, а на белом лице выделялись кроваво-красные губы. Рядом стояла дама. Я обомлел и потерял способность говорить. Таких красивых женщин я еще не видел. На ней было лиловое платье, шляпка и короткая вуаль. Из-под шляпки падали на плечи длинные ярко-рыжие кудрявые волосы, так гармонирующие с ее огромными и выразительными, зелеными, по-кошачьи, глазами на белом лице. Красивый ярко-красный чувственный рот еле заметно улыбался. Дама смотрела то на Тройда, то на меня. — А, любезные братья, милости просим! — человек улыбнулся кровавым ртом, так подчеркивающим белизну заостренных зубов. — Вы и будете господин Вульфхарт? — спросил Тройд. Он брал инициативу в свои руки, будто бы я был маленьким ребенком, или вообще не умел говорить. — Да, он самый, — самодовольно ответил вампир. — А это дама моего сердца, душа моя, очаровательная Флер. Дама улыбнулась и посмотрела Тройду в глаза взглядом дикой кошки. Меня это покоробило, но из приличия я сдержался и не подал виду. Я так сильно любил Тройда, что ревновал его даже к мухе, не говоря уже о такой совершенной красоте. Поэтому я не любил выбираться в свет, я боялся, что он может полюбить кого-то другого. А для меня это было хуже смерти. — Спасибо огромное за ваше приглашение, а в особенности за вино, — цинично сказал Тройд. Казалось, Вульфхарт совершенно не смутился: — Рад, что вы по-достоинству оценили наш подарок и с честью прошли испытание. Я бы хотел видеть вас в своем окружении, а окружает меня лишь элита. Что ж, идемьте, чтобы я смог представить вас в салоне. Я видел, как Флер шла по правую руку от Тройда. Я видел ее взгляд и меня это бесило. Когда показался Вульфхарт, зал притих. — Дамы и господа! Имею честь представить вам двух очаровательных братьев, пополнивших наше сообщество. Я слышал, как они все шептались. Кто-то с завистью, кто-то с восхищением. — Пришел со своим братцем-недовампиром, — услышал я ехидные речи в толпе. Недовампир — это, конечно, я. Сразу было видно, что Вульфхарт — лидер у вампиров, а может быть он имел и какой-нибудь высокий чин. Его слушались беспрекословно. Официант носился с подносом: — Чего желаете? Кровавая Мэри, пунш с кровью, шампанское "Вскрытые вены"? Я с опаской взял бокал с подноса. Заметив это, Вульфхарт схватил бокал и сделал глоток. — Не бойтесь, первое испытание вы уже прошли! Я осмелел и тоже пригубил. А Тройд уже танцевал с Флер. Меня это довело до белого каления. Меня лихорадило, бросало то в жар, то в холод. Сердце разрывалось от ревности и сомнений. Вульфхарт похлопал меня по плечу: — Ревность — плохой советчик, друг мой. Освободись от ненужных эмоций, чтобы не быть рабом собственных страстей. Я смущенно улыбнулся. Поразительно! Вульфхарт читал меня, как раскрытую книгу. — Мне хотелось бы видеть вас в качестве своих друзей, — сказал Вульфхарт, — как бы ни было досадно это моему самолюбию, но вы — одни из самых красивых вампиров. В моем окружении всегда лишь самые лучшие, самые талантливые и самые образованные. Надеюсь, вы тоже будете в их числе, примкнув к нам. Так как эмоции сдерживать не было сил, я извинился и выбежал в туалет, чтобы охладиться. У меня не выходила из головы эта картина: Тройд и Флер... Мне так тошно, а Вульфхарту хоть бы хны, да что он за человек такой! Ах, он же не человек! В туалете я услышал женский шепот и смех. Две дамы занимались любовью. Мне было наплевать на них. Они окинули меня оценивающим взглядом и вышли, перешептываясь. Мне хотелось кричать. Сердце расщепилось, просто разложилось на молекулы. Вскрикнув от безумного отчаяния, глядя на свое идеальное отражение в зеркале, я ударил по нему кулаком. По руке заструилась кровь. Через некоторое время меня нашел Тройд (я уже не спрашивал, как). Он был очень зол, сказал, что я веду себя как влюбленный школьник. Наговорил гадостей. Обозвал эгоистом и ревнивцем. Я плакал. Мне было больно и обидно. Я изъявил желание уехать домой. Ехали молча. Так же молча легли спать. У меня не было сил выносить его холодное молчание, я вспоминал, что ещё недавно творилось между нами в этой спальне. Я стал ласкаться к Тройду и дрожащим голосом попросил простить меня. Тройд вначале молчал, но потом ответил, что простит меня, если мы проведем садо-мазохистский обряд. Но не с лезвием уже, а попробуем что-нибудь другое, плеть, например. Я удивился, но сказал, что согласен на все. Тогда Тройд достал плеть. Она напоминала ту плеть, которая висела в конюшне деда. Тройд сказал, что я должен раздеться. Что я плохой мальчик, что он меня сейчас накажет и сделает мне больно. Я разделся и лег на живот. Тогда он вошел в меня так резко, что я прикусил губу до крови. Буквально разрывая меня, он еще обжигал мою спину плетью. Я чувствовал, как спина начинает гореть огнем, как по ней начинает струиться кровь. Он продолжал говорить, какой я плохой и что он будет наказывать меня так каждый раз, когда я буду себя плохо вести. Я выл от боли, представляя себя в средневековой камере пыток. Но сходил с ума от одного только ощущения, что он находится во мне. Вот Тройд отложил плеть и его язык стал бальзамом для моего тела. Закончив процедуру, Тройд плюхнулся на кровать спиною кверху, вручив мне плеть и сказал, чтобы я трахал его и бил. Я пошутил, что могу бить его сколько угодно, ведь он все равно не чувствует боли. Тройд сказал, что время от времени тоже начинает чувствовать боль, только не подает вида. Я так не хотел причинять ему боль! Но он настаивал и даже приказывал. Я вошел в него, пытаясь быть как можно аккуратнее. Он подзадоривал меня, чтобы я активнее двигался и хлестал его плетью по спине. Он принуждал меня бить его. Выйдя из себя, я стал хлестать его частыми ударами. Он стонал от удовольствия, а я хлестал его до тех пор, пока на спину невозможно было смотреть без страха. Выйдя из транса, я остановился, пытаясь осторожно слизать драгоценную кровь. Тройд был доволен. Он положил меня на спину и залез сверху. Я кричал от боли. Он, тем временем, уже закинул мои ноги к себе на плечи и сказал, что когда начнет меня трахать, вместо плети попробует удушение. Я всерьез перепугался и спросил, не задумал ли он убить меня сегодня. Он начал смеяться. Когда Тройд овладел мной, как всегда жестко и резко, а все мое тело пронзила адская боль, его руки сомкнулись на моей шее. Я чувствовал, что задыхаюсь. Это чувство разбавляла дикая боль, я не мог кричать. Тройд душил меня. Мне казалось, что через секунд десять я вовсе умру. Сознание начало меня покидать, закружилась голова, а в глазах потемнело. На несколько минут я потерял сознание. Я очнулся в объятиях Тройда. Он расцеловал меня, прося прощения, сказал, что перегнул палку. Я ответил, что более всего мне нравится, когда он со мной нежный. Он еще раз извинился и сказал, что будет делать так, чтобы мне было приятно. Устав от диких оргий, я попросил его просто обнять меня и полежать рядом. Спина чертовски ныла. Объятия Тройда — моё лекарство. Он говорил мне, что я очень много для него значу и что я у него самый-самый любимый. Брат уверял, что шрамы на спине вскоре пройдут и не останется ни малейшего следа.