Школа порока. Часть 2: Нелюди

7 — Скоро придет время мести! — сказала Изольда, держа мушкет на вытянутой руке и целясь в мишень с изображением зверя. На стройную ножку, стоящую на стуле, был надет черный чулок, ее медленно поглаживала Ромина. — Как кстати это костюмированное шоу и стрельбище на средневековый манер... Какая все-таки это неслыханная удача! — удовлетворенно сказала Изольда. — Кто будет стрелять? — спросила Ромина, массажируя ей ножку. — Я, это дело возьму на себя. Его нельзя доверять никому другому, это дело чести для нашей семьи. — А если ты промахнешься? — снова спросила Ромина. — Не промахнусь, не имею права промахнуться, — гордо ответила Изольда. — Зверь обязан умереть. Нужно хорошо проверить состав этих пуль, серебро должно быть чистым, без примесей других металлов. Кроме того, нужно четко рассчитывать время. Мы не имеем права опоздать. Она в который раз спустила курок и в голове нарисованного зверя снова зияла дыра. — А если он узнает нас? — Он? Не думаю. В то время, когда он сотворил преступление против нашей семьи, нам было слишком мало лет. Кроме того, он и не подумает, что нам удалось напасть на его след. Изольда злорадно, в предвкушении своего долгожданного праздника, улыбнулась парой белоснежных заостренных клыков по бокам. Фил избегал Клауса, старался не смотреть на него, не разговаривать и не находиться рядом с ним в одной комнате. Он терзался угрызениями совести, казня себя за то, что произошло. Что могло найти на него такого, что он переспал с собственным братом?! Клаус собирался на костюмированное стрельбище. Один. Фил категорически отказался идти на это шоу, если туда пойдет брат. Обещался быть Людвиг. Он емел способность воплощаться в телесную оболочку на несколько часов. Потом же тело его растворялось в воздухе. Клаус зачесал волосы назад, надел черный фрак на белоснежную рубашку с шикарным воротником на старинный манер. Он с удовлетворением посмотрелся в зеркало. Неожиданно что-то начало пульсировать в голове. "Мясо! Кровь! Мясо! Кровь! Мясо!".. Клаус помчался к холодильнику и, распахнув дверцу, с жадностью схватил кусок сырого мяса и вцепился в него зубами. Утолив голод, он вернулся к зеркалу: черная помада размазалась по лицу вместе с капельками крови. Клаус осторожно вытер рот салфеткой и снова взял в руки черную помаду. Изольда и Ромина, взявшись под ручки, разодетые в наряды на средневековый манер, предстали перед публикой. — Где он? — спросила Ромина, оборачиваясь по сторонам, но Изольда дернула ее за руку: — Нужно замешаться в толпе, чтобы не привлекать внимания. Я узнаю его непременно, в детстве я хорошо запомнила этого типа с красными волосами. Он не изменился. Он останется вечно молодым, как и мы. Нет, не вечно. Сегодня он должен умереть. Локи был одет в непревзойденный костюм восемнадцатого века. На плечи падали длинные красные волосы. Он был похож на бога разврата и безумных пирушек. — Вот он! — шепнула Изольда, поднося к глазам маску летучей мыши. — Это точно он, ошибиться я не могла! — они затерялись в толпе. Клаус вошел, разглядывая народ. В руках он теребил четки, с которыми никогда не расставался. Неожиданно, человек с длинными красными волосами, стоящий к нему спиной, обернулся. Их глаза встретились. Клаус зашатался и выронил четки. Ему показалось, что внутрь него проникли щупальца спрута и крепко схватили его душу. Ощущение ужаса и одновременно чего-то необъяснимого, что связывает его с этим человеком. Кто-то легонько тронул Клауса за плечо. Он обернулся и магия спрута сразу же исчезла. Перед ним стоял Людвиг. Они обменялись легким, но многозначительным рукопожатием. — Пойдем отсюда, здесь я чувствую негатив, — сказал Людвиг и, взяв парня за руку, увел за собой. Через минуту на этом месте очутился Локи. Он принюхивался, как дикий зверь. Ноздри его раздувались. Локи наклонился, резко схватил четки и спрятал к себе в карман. Лицо его было мрачным и каким-то озабоченным. Глаза горели. Он продолжал подозрительно принюхиваться. Ромина спрятала лицо на плече Изольды: — Он принюхивается! Наверняка он учуял нас. — Вряд ли с нашими парфюмами можно нас учуять, — ответила Изольда, обмахиваясь веером. — Мне кажется, что он учуял кого-то другого, кого-то из своих... Но не это сейчас важно. Уже одинадцать, а стрельбище еще не началось. У нас остался всего лишь час! Словно услышав ее слова, вышел конферансье, чтобы объявить о начале стрельбища. Поднялся занавес и зрители увидели стоящие вряд мишени. Те, кто принимал участие в игре, взяли в руку мушкеты. Изольде удалось пробиться поближе к Локи. Она волновалась, потому что должна была наступить решающая минута, но лицо ее волнения не выдавало. Только небольшая складочка появилась у Изольды на лбу. Ромина знала, что появление этой складочки говорит о том, что кузину что-то тревожит. Локи взял в руку мушкет и прицелился. "Давай же,только не промахнись", — шептала про себя Ромина. Локи вытянул вперед руку и прицелился. Изольда прицелилась тоже. Когда мужчина нажал на курок, Изольда развернулась и выстрелила ему в голову. Зал ахнул. Локи упал на пол. Началась паника. Ромина схватила сестру за руку, они замешались в толпе, чтобы поскорее скрыться. Люди столпились вокруг лежащего Локи. Настенные часы пробили двенадцать. Из толпы раздался крик ужаса: тело Локи, его кости стали у всех на глазах деформироваться и ломаться. Слабонервные сразу же упали в обморок. Локи моментально начал обрастать густой шерстью. Руки, ноги его, все тело продолжало деформироваться. Лицо вытягивалось и покрывалось шерстью. Это действо напоминало мистический фильм ужасов. Люди не могли и слова вымолвить от изумления, настолько все это казалось нереальным. На глазах у них вместо раненного тела Локи теперь лежала и скулила невероятных размеров волкообразная собака. Минут через десять, она, окровавленная, прихрамывая, выбежала через открытые двери, а люди так и остались стоять, вытращив глаза. 8 Фил вошел к Локи. Занавески были плотно задернуты, дома царил полумрак. Зловещую тишину нарушало поскуливание собак и частые стоны. Фил насторожился. — Локи? — позвал он.— Это я, Фил. Я пришел за сывороткой. — Подойди сюда, я здесь, — тихо ответил Локи. Фил пошел на его голос. Он увидел Локи, распластавшегося на кровати. Рубашка мужчины была расстегнута и на ней виднелись капельки крови. Голова была перевязана, бинты сильно пропитались кровью. Локи тяжело дышал. — Что с вами случилось? — с участием спросил Фил. — Неважно, — мрачно пробурчал Локи с разметавшимися по плечам красными волосами. — Бери сыворотку, можешь идти и радоваться — сегодня никто не притронется к твоей заднице, я просто не в состоянии. — Вон! — он указал на столик, где стояла пробирка с сывороткой. Фил взял пробирку и обернулся. — Может вам помочь? — он подошёл и хотел дотронуться до лица Локи, но рука его зависла в воздухе. — Иди же, оставь меня, — буркнул Локи. — И радуйся! Фил повернулся в сторону и неожиданно заметил висящие на кресле четки Клауса. — А что здесь делают четки моего брата? — удивленно поинтересовался он. — А, так это четки твоего брата! — сказал Локи. Глаза его вспыхнули и тут же погасли. — Теперь понятно... Фил протянул руку, чтобы забрать четки, но Локи остановил его одним взглядом своих снова вспыхнувших красных глаз. — Это теперь принадлежит мне. Фил молча попятился к двери под пристальные взгляды волкообразных собак. Было уже темно. Эта дорога через лес никогда не внушала Филу доверия, но она была кратчайшим путем к дому. Сегодня почему-то жутко было особенно. Фил задумался о Локи. О том, что могло с ним случиться. Парень размышлял: откуда у него могли взяться четки брата? Фил так задумался, что когда "спустился на землю", понял, что заблудился в лесу. Он находился в абсолютной мгле. Где-то слышался вой волкособак. По спине Фила пробежала дрожь. Он включил мобильный телефон, чтобы хоть как-то себе подсветить. Но это не слишком помогло. Парень увидел виднеющееся из-за деревьев заброшенное кладбище. "Этого еще не хватало", — пробежала мысль, — "забрался на свою голову"... Что-то зашевелилось, оглашая кладбищенский лес истошным криком. Фил вздрогнул. Это билась в кустах ночная птица. Фил шагнул в заросли и попав в плен колючих кустарников, начал метаться подобно этой ночной птице, пытаясь выбраться. Он изодрал колючками руки и одежду. Послышалось чье-то пение за могилой. — Я спятил! — подумал он и, словно дикий кабан, прорвался сквозь кусты, изодрав руки в кровь. Фил помчался куда глаза глядят, а в ушах продолжала звучать песня. Он потерял телефон и лишь лунный свет слабо прокрадывался сквозь густые кроны деревьев. Он так бежал,что треснулся лбом об ствол дерева и потерял сознание. Когда парень приоткрыл глаза, чуть не умер от ужаса: над ним стояли две огромные волкообразные собаки. Фил снова зажмурился, притворяясь мертвым. Он чувствовал запах зверя. Минуту спустя, он услышал такое, что чуть не врос в землю, потому что звери эти заговорили человеческой речью!! — Не трожь его, ты что, не чувствуешь запах Локи? Это кровь Локи, она принадлежит ему, не трожь. С Локи лучше не связываться! В ответ на реплику послышался протяжный вой. Фил был шокирован до такой степени, что лежал, как мертвый, пока лучи палящего солнца не заставили его подняться. Он потрогал карман — сыворотка лежала на месте. — Луи... Можно я так буду тебя называть? — спросил Клаус, перебирая волосы Людвига. — Да, конечно, как будет тебе угодно... — ответил мальчик. — Какой чудесный костюм на тебе, какой красивый! — Меня хоронили в нем. — Ах, как жаль, что ты можешь так ненадолго посещать меня! — воскликнул Клаус. — А ты наслаждайся этим мигом, — ответил Людвиг. — Жизнь состоит из мгновений. Зачем печалиться о прошлом, зачем переживать о будущем? Когда можно наслаждаться мгновением здесь и сейчас! — Я наслаждаюсь, жизнь моя! — Клаус склонился над Людвигом, который лежал в цветах, и поцеловал его в губы. — Люблю тебя... Людвиг ответил на поцелуй. Его губы были такими нежными, как лепестки розы, такими живыми... Так трудно было поверить, что это любимое создание буквально через четверть часа растворится в воздухе, станет бесплотным... — Помнишь, того человека с красными волосами, Луи? — спросил Клаус. — Когда я посмотрел на него, то что-то почувствовал... С одной стороны — ужас, а с другой стороны этот мужчина, он притягивал меня... Кто этот человек? Я ничего не пойму... Людвиг приподнялся на локтях и посмотрел на Клауса. Пряди волос падали на его лицо. — Это не человек. Это зверь... И ты тоже станешь зверем. Неужели не чувствуешь происходящих в тебе перемен? Клаус опустил глаза: — Чувствую... И ничего не понимаю... Почему это со мной происходит? — Потому что ты принимаешь сыворотку, — ответил Людвиг, срывая цветок и поднося его к своему лицу. Белая рубашка, черный фрак и ярко-красный цветок так импонировали ему... — Это сыворотка из плазмы крови зверя. Поэтому, принимая ее, ты тоже постепенно превращаешься в зверя. Клаус удивленно уставился на него: — Да, вчера я принял предпоследнюю дозу... А откуда ты знаешь? — Я многое знаю, моя душа легче перышка, она летает везде. Кроме того, я общаюсь с тенями умерших, они рассказывают мне все, — Людвиг протянул Клаусу красный цветок. Клаус положил свою ладонь на его руку. В такой позе они застыли. — Я стану зверем?! — Если выпьешь свою последнюю дозу — да. — А если не выпью? — Умрешь от СПИДа. — Замечательная перспектива! — Клаус взял протянутый цветок и стал вертеть его в руке. — Если я умру, мы с тобой останемся вместе навсегда, Луи? — Не факт, я не знаю, в какой из миров попадешь ты... — Что же мне делать? — спросил Клаус. — Ты должен сам решить это, — ответил Людвиг. — Знай, что зверь уже учуял тебя. Он Тебя знает. Он найдет тебя по запаху, будь осторожен. Клаус лег сверху на Людвига, его губы впились в губы мальчика. Только через некоторое время Клаус понял, что лежит на земле, целуя цветы... — Промахнулась! — воскликнула Ромина. — Хватит уже трубить мне об этом каждую минуту! — злобно ответила Изольда. — Я знаю, что промахнулась, предлагаешь мне самой теперь застрелиться? — Нет, конечно, любовь моя, я говорю это к тому, что теперь он узнал. Изольда сняла жилетку и небрежно швырнула ее на спинку стула. Она оставалась в корсете. — Что же теперь делать? — задумчиво спросила Ромина. — Стать ночными охотниками и выследить зверя в лесу. — Но это так опасно! — У меня есть план. — Какой? — спросила Ромина. — Об этом завтра, а сейчас можно было бы заняться кое-чем поинтереснее, — Изольда начала расшнуровывать корсет. Волосы черным водопадом упали на ее обнаженные плечи, которые уже начала целовать Ромина. 9 Фил вышел на кухню и увидел, как Клаус пожирает сырое мясо с кровью. Он поспешил обратно не столько шокированный увиденным (после ночного леса его было трудно чем-то удивить), сколько из нежелания видеться с братом. Клаус заметил его и поспешил спрятать кусок мяса в холодильник. — Фил! — позвал он. — Что? — спросил брат, не оборачиваясь. — Может поговорим? — О чем нам говорить? — вопросом на вопрос ответил Фил. — Почему ты избегаешь меня? Это несправедливо, я же твой брат! Ну переспали и переспали, что из того? Ты мучаешься из-за дурацких стереотипов? Ты же сам хотел меня тогда! Нам было тогда хорошо (по крайней мере, мне понравилось), чего из-за этого переживать? Давай забудем о той ночи. Если хочешь, представим, что ничего не было, ок? — Завтра ты получишь свою сыворотку и будешь жить. Я на многие жертвы пошел ради тебя, цени это, — не поворачивая головы, ответил Фил, направляясь в свою комнату. Последний вечер у Локи. ПОСЛЕДНИЙ! Фил так долго ждал этого дня! Наверное, с таким нетерпением Сталин ждал, когда над Рейхстагом будет развеваться знамя СССР. И вот заветный день, наконец, наступил. Но почему-то парню было грустно. Фил нашел Локи в добром здравии. Будто бы мужчина и не болел вовсе. Ни царапинки. Он был живее всех живых. Локи что-то писал. — А, это ты, ну заходи. Как раз давно у меня не было секса с хорошеньким мальчиком. Фил присел на кровати. Локи подошел к нему, на ходу снимая рубашку: — Давай, иди, садись ко мне на колени! Фил присел на колени Локи и руки последнего немедленно начали прогулку по его телу. — Сегодня наша последняя ночь и ты сможешь вздохнуть спокойно. Ты же так меня ненавидишь, ведь я сподвиг твое чистое и непорочное тело к разврату, — Локи расхохотался. — Можно просьбу? — неожиданно спросил Фил. — Что еще? — Можешь сегодня быть со мной нежным? Локи удивленно поднял брови: — Обещать ничего не могу. Он опустил Фила на постель, начал раздевать его и покрывать поцелуями все тело. Мужчина действительно казался нежным. Фил закрыл глаза. На удивление, ему было хорошо. Он согласился бы продлить это мгновение целую вечность. Локи целовал его тонкую шею. Фил приподнял голову, вдыхая аромат его волос, пахнущих лесом и травами. Мужчина опускался все ниже и ниже и через полчаса, в приступе оргазма Фил готов был кричать, что любит его, но смолчал. — Можешь поцеловать меня в губы? — только и спросил он. Локи не отказал в такой просьбе. Он целовал его со всей страстью, и Филу казалось, что он умирает, настолько ему было приятно. Парень даже забыл о ночном лесе и кладбище. Локи снова входил в него и почему-то Фил чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он не ощущал уже ни боли, ни стыда. Он хотел, чтобы Локи входил в него снова и снова, хотел касаться его волос, хотел чувствовать его щетинистую щеку, хотел, чтобы он трогал его везде. Фил не понимал сам себя. — Все, можешь одеваться, — наконец сказал Локи. — Вот твоя сыворотка. Твой брат будет жить. Прощай. Наконец-то ты избавился от меня, от моего наглого вторжения в свое тело. Трясущимися руками Фил взял пробирку. — Локи? — сказал он возле выхода. — Да? — ответил Локи, занимаясь уже своими делами. — Можно... Тебя обнять? Локи ошеломленно поднял на него голову, а Фил, не дожидаясь ответа, уже кинулся к нему на шею. — Удивительно, с чего бы такая нежность? — поразился Локи. Фил смутился и бросился к выходу. В этот раз он любой ценой решил обойти лес. Клаус сидел, подперев голову руками. Он напряженно думал. На столике стояла последняя пробирка с сывороткой. Клаус осмысливал и переваривал услышанное от Луи. Перспектива стать зверем ему совершенно не импонировала. Но и умирать от СПИДа не хотелось тоже. Тешила мысль, что они с Луи навсегда смогут остаться вместе. "А как же мы тогда будем спать друг с другом?" — стал рассуждать Клаус. — "Интересно, а души могут спать вместе? Может у них какой-то своеобразный секс? А если я стану зверем? Интересно, как это, быть зверем? Я стану страшный, заросший, как лесной человек и мой Луи перестанет любить меня?.. Нет уж, лучше уж СПИД! Смою сыворотку в унитаз." Но свой план он осуществить не успел. В кухне послышался шум, будто кто-то запрыгнул через открытое окно. У Клауса глаза на лоб полезли, когда он увидел, что к нему в комнату вошел Локи. — Приветствую! — он улыбнулся с таким видом, будто бы находился у себя дома. — Вы... Что вы здесь делаете?! — Принес вам четки! — на его руке действительно раскачивались потерянные Клаусом четки. — А еще я прослышал, что вы собрались вылить мою драгоценную сыворотку в унитаз! Дальше все произошло с молниеносной скоростью. Локи схватил Клауса своей железной хваткой, вылил ему в рот сыворотку и дождался, пока тот сглотнет. Клаус вытращил на него глаза. — Ты — мое детище, — проговорил Локи, любовно откидывая волосы с его лица. — В тебе теперь течет моя кровь. Ты будешь жить. Ты можешь жить вечно. Ты станешь таким, как я. Будешь моим приемником. Если со мною что-нибудь случится, все оставляю тебе. Клаус смотрел на него вытращенными глазами и ничего не понимал. — Мой хороший мальчик, — продолжал Локи, целуя его в щеки и в шею. Он аккуратно положил Клауса на постель. Тот даже не смог сопротивляться, чувствуя себя обессиленной тряпичной куклой. Локи раздел его и сжал его обнаженное тело в своих объятиях. — Что... Вы... Хотите? — сдавленно проговорил Клаус. Локи поцеловал его в губы: — Молчи. Не говори ничего. Я дал тебе жизнь. Вечную жизнь, мой мальчик, понимаешь? Локи продолжал ласкать его. Так ластится зверь. Целовал и целовал. Клаус очнулся от шока, когда Локи уже взял его тело. — Луи... — прошептал Клаус и в его глазах застыли слезы. — Теперь я стал зверем. Я со зверем и зверь во мне... — Ты принадлежишь мне, — шептал Локи. Фила привлекла странная возня в комнате брата и он заглянул в полуоткрытую дверь. "Локи... Не может быть!"... — он выбежал обратно, стукнувшись еще не успевшим зажить лбом об дверь. "Где они познакомились?" — слезы отчаянно заструились по щекам Фила. Ему захотелось взять здоровый кухонный нож и перерезать себе запястья. Он еле удерживал себя от этой мысли. Эти губы, которые еще недавно целовали его, теперь целуют губы брата! Эти руки, ласкавшие еще недавно его, теперь ласкают брата... Это тело, недавно принадлежавшее ему, теперь принадлежит брату. Фил был в ужасе. Он зарыдал. — Откуда ты знаешь Локи? — на повышенных тонах спросил Фил, когда Клаус жевал на кухне очередной кусок сырого мяса. — Кто такой Локи? — повернулся к нему Клаус. — Человек, который дал для тебя сыворотку. Клаус вздрогнул: — Это не человек... — Сам ты не человек! — разозлился Фил. — Что он делал у тебя?! — А откуда тебе знать, что он был у меня? Фил смутился. Он ни за что не хотел, чтобы брат узнал всю правду. — Видел... Как он выходил. — Он сам нашел меня, — ответил Клаус.— По запаху, — он бросил в угол четки, — теперь я стану таким, как он... "Какого черта вы переспали?!" — едва не выкрикнул Фил. И, чтобы сдержать себя, убежал в другую комнату. Он не мог спать и всю ночь ворочался в постели. Под окнами слышался собачий вой. Ему представлялся брат в объятиях Локи. "Что со мною происходит? Почему этот человек не выходит из моей головы?"