Школа порока. Часть 2: Нелюди

4 — Тормози! — сказала Изольда. Ромина выставила вперед руку, жестом останавливая машину. — Куда едем, девочки? — спросил здоровый, откормленный, как боров, верзила, снимая очки с прищуренных, заплывших жиром, похотливых глазок, уставившихся на соблазнительную грудь Ромины, вздымающуюся под корсетом. Его друг, подобной комплекции, тоже уставился на Ромину, глотая слюну. — Сто пятьдесят миль на восток, — ответила Ромина. — Вам повезло, — квакающим голосом ответил старый похотливый урод. — Мы едем как раз в ту сторону. — А вы хиппи, девочки? — давя улыбку на жирном жабьем лице, спросил друг, который сидел за рулем. — Нет, "киберготы", — ответила Изольда с усмешкой презрения, бесцеремонно прыгая в машину. — Виски, девочки? — спросил свиноподобный мужлан. — Предпочитаем вино, — в своем любимом тоне отвечала Изольда, покуривая сигарету. Она потянула за шёлковую ленту и непревзойденные черные шелковистые волосы мягким водопадом накрыли плечи и бедра. — Что-то мы не туда едем, — шепнула Ромина. — Эти ослы думают, что мы можем перепутать восток с севером? Изольда лишь цинично ухмыльнулась. — Слушай, ты, — сказала она, обращаясь к водителю, — быстренько повернул в том направлении, какое тебе указали! — Еще чего, сучка! Пока мы с приятелем не трахнем вас где-нибудь по дороге, мы никуда не поедем. — Это ты серьезно насчет сучки? — на лице Изольды не было гнева, лишь презрение. Длинные, кроваво-красные ногти впились водителю в шею едва ли не полностью, потекла кровь. — Ты, козел, быстро повернул на восток, я не люблю повторять трижды. И трахну тебя Я, ножкой от табуретки, в твою жирную вонючую задницу! Ромина звонко рассмеялась, оскалив белоснежные зубы с аккуратными клыками по бокам. — Господи... — проговорил толстяк и между его ногами стало мокро. — Он обоссался! — захохотала Ромина, вгрызаясь в короткую жирную шею, которую-то и шеей нельзя было назвать. Водитель чуть не вписался в кирпичный забор, но Изольда держала его под контролем. — Останавливай тут! — скомандовала она. Ромина выкинула труп одного из них в кусты. — Так, кто-то что-то говорил насчет траха? — улыбнулась Изольда своей белоснежной безукоризненной улыбкой, которую украшали два верхних и нижних клыка. — Снимай штаны! — Что? — пролепетал водитель. — Снимай штаны! — повторила Изольда, вцепившись в ширинку красными, словно сделанными из стали, когтями. Через минуту она уже вертела в руках то, что еще недавно называлось мужским достоинством. — Ромина, закинь в дорожную сумку для коллекции, — она швырнула оторванный пенис кузине. Ошарашенный водитель в состоянии болевого шока помчался, не разбирая дороги. Изольда аккуратно поправила волосы и, будто бы ничего не случилось, села за руль. — Поехали. Я уже чувствую Локи. Дорога была пустынной, а погода тихой, за исключением освежающего легкого ветерка. Взору открывались необъятные просторы, чистое звездное небо и стыдливо улыбающаяся полная луна. Ромина села в ногах у Изольды, пытаясь справиться с замочком на брюках. — Ах, прекрати, ты сейчас начнешь меня возбуждать и я опять куда-нибудь врежусь от дикого оргазма. — Изи, это нас не убьет. — Я знаю, но зачем лишний раз портить прическу? О... Ромина уже делала свое дело, справившись с молнией. Временами машина ехала зигзагами. — Нам нужно приехать после четырех утра, — сказала Ромина, когда у нее появилась возможность говорить. — Я знаю, — ответила Изольда, поглаживая кузину по голове. — Самое опасное время для нас. — С полуночи до четырех. В другое время Локи нам не страшен. — Хороший Локи — мертвый Локи, — с ненавистью проговорила Ромина. Фил снова появился в доме Локи в конце недели. Как он ненавидел этот дом, всегда наполненный множеством собак, больше похожих на огромных чудовищ. Они рычали и скалили свои зубы, но трогать не смели. Было так тихо... Фил дотронулся до двери. Она заскрипела и открылась сама. — А, это ты, мальчик, заходи, заходи, — послышался голос Локи. Он валялся на постели, играя с собачьим ошейником, к которому был прикреплен колокольчик. — Вовремя пришел. Стоит упустить хоть один день лечения и все покатится к черту. Где же ты достанешь сыворотку, секрет изготовления которой не знает кроме меня никто? — Локи улыбнулся. Его улыбка вышла такой добродушной и безобидной, словно он был сама невинность. Фил опустил взгляд в пол, краснея, вспоминая, что творил с ним Локи в прошлый раз. Ему было настолько стыдно, что он не смел оторвать от пола глаз. — А поработать придется хорошо, — сказал Локи, закинув ногу за ногу и подложив под голову руки. По его полуобнаженному торсу струились пряди темно-красных волос. — Представляешь, продай я эту сыворотку в массы, я бы стал мультимиллиардером! Почему я должен дарить тебе ее просто так? Ты не настолько Бог! Фил молчал, не отрываясь от пола, будто бы на нем была нарисована карта, по которой можно было прочесть где хранятся сокровища. — Я рад, что лишил тебя девственности в прошлый раз. Ты познал секс, который, полагаю, привел тебя в ужас и принес боль. Но это лишь самое начало нашего обучения. Сегодня будет урок номер два. Разденься донага там, где ты сейчас стоишь и медленно подойди ко мне. Фил закрыл лицо руками: — Нет. Зачем ты издеваешься! — Я не издеваюсь, я учу тебя не бояться собственного тела. Ты стесняешься меня просто до смерти! У тебя есть выбор: или уйти отсюда и ждать похорон брата, или сейчас медленно передо мной раздеться, выбирай! Фил обреченно потянулся трясущимися руками к верхней пуговице на рубашке. — Нет, не отворачивайся, смотри мне прямо в глаза! — безжалостно проговорил Локи, с улыбкой наблюдая за страданиями Фила. — Ты чудовище, — чуть не плача сказал Фил, — ты пользуешься моим горем и безвыходностью. — Я делаю тебе добро, — бесцеремонно ответил Локи, — кто тебя всему научит, кроме меня? Так, помедленнее, задержи руки на ремне. И не отворачивай взгляд. Это было для Фила настоящей пыткой. Руки трусились, парень еле стоял на ногах, глаза растерянно бегали. Он пытался на чем-нибудь сосредоточиться, но ничего не выходило. Взгляд Локи жег его огнем. Ему было настолько стыдно, что хотелось провалиться хоть к самому дьяволу. Но Локи был неумолим. — Медленнее! — скомандовал он. Наконец, брюки упали к ногам Фила и он остался в своей наготе, под насмешливым взглядом Локи. Фил стоял, болезненно смотря исподлобья на мужчину, все больше смущаясь и пугаясь жадных красноватых глаз, изучающих его тело. — Иди сюда, — наконец сказал Локи ласковым голосом, указывая на место рядом с собой на диване. — Иди, иди, не бойся. Фил неуверенно подошел, стараясь прикрыться чем только можно. Локи взял его на руки и усадил рядом с собой на диван. — Не нужно стесняться, у тебя хорошее тело, хоть оно и несколько худовато. Руки Локи тут же пустились в круиз по этому "хорошему" телу. — Я понимаю, что первая ночь со мной не принесла тебе удовольствия, но нужно потерпеть и совсем скоро ты научишься его испытывать. — Локи запрокинул голову парня и впился в его губы своим обворожительным ртом с привкусом крови и сырого мяса. — А теперь сними с меня штаны, — сказал Локи. — Что?? — Сними с меня штаны! — Подлый извращенец, ты пользуешься чужой бедой! — не выдержал Фил. — Делай то, что я тебе говорю, и не испытывай моего терпения. — Ты грубый, ужасно... Делаешь мне больно... — А ты захотел ласки? — Локи захихикал. — Мою ласку нужно заслужить, так что лучше делай то, что я тебе говорю! Фил стал стаскивать с него брюки, а, заметив, как он возбужден, еще больше покраснел и отвел взгляд в сторону. Локи притянул его поближе к себе и сказал, чтобы Фил целовал ему грудь и живот и ласкал их языком. Смотря, с каким недовольством и смущением парень это делает, Локи сказал, что ему надоело и что сегодня нужно попробовать другую позу в сексе. Мужчина просто посадил его на себя и сам контролировал глубину и движения. Боль показалась Филу еще сильнее, чем в прошлый раз и он уже не сдерживал рыданий из-за своих унизительных мучений во имя братской любви. Локи не отпустил парня, пока хорошенько не насладился его телом. Но наконец-то кошмар закончился. Утомившись своими утехами, мужчина разрешил ему одеться. Фил наспех оделся, уже не думая о стыде. Неожиданно Локи поймал его, посадил к себе на колени и поцеловал в шею. Да так нежно, что у Фила пошли по телу мурашки. Он не понял, откуда это странное ощущение. Раздался вой собак и в окна стали биться то ли птицы, то ли летучие мыши. Фил вздрогнул. Взяв сыворотку, он поспешил к выходу. Собаки завыли еще громче. — Я боюсь ,— остановился у дверей Фил. — Не бойся, — уверенно сказал Локи. — от тебя пахнет мной, они ничего тебе не сделают, это запах моего тела. Филу ни на минуту не захотелось оставаться в этом проклятом доме. — У нас впереди еще шесть ночей, — со смехом заметил Локи. Обступившие Фила громадные псы-Церберы, обнюхав его, уступили дорогу. Парень бежал, не оглядываясь, и ему казалось, что те самые птицы или летучие мыши, которые бились в окно, преследуют его сзади. Клаус пил сыворотку и физическое самочувствие его действительно стало улучшаться. Но в то же время, с каждым днем он все больше уходил в себя. Был задумчив, неразговорчив, почти все свободное время находился подальше от дома. Фил не мог понять такой резкой перемены. Когда он спрашивал брата, куда тот уходит, Клаус отвечал, что на кладбище. Фил безмолвно страдал. Он продавал себя, свои принципы похотливому извращенцу из-за своего самого дорогого человека, с которым начало твориться черт знает что. Клаус сидел на кладбище, склонившись возле могилы того самого парня, которую увидел неделю назад. Это было проклятие и колдовство, но его тянуло сюда каждую минуту. Клаус не мог понять себя. Он очень страдал. И ему все меньше хотелось жить. Он думал, что чем быстрее умрет, тем быстрее встретит на том свете Его (даже, если того света и не существует). Уронив голову на руки, Клаус почти задремал на могиле. Кто-то провел рукой по его волосам, Клаус очнулся и поднял голову. Перед ним стоял парень с черными до плеч волосами, с таким знакомым лицом. — Кто ты? — спросил Клаус. — Это же я, Людвиг... Ты думаешь обо мне каждую минуту и тоскуешь... — Не может быть, ты же умер!! — Люди не умирают, — ответил парень, — они просто уходят в иной мир, в иное измерение. — Почему я постоянно думаю о тебе? — спросил Клаус. — Потому, что ты любишь меня так же, как и я тебя, — ответил Людвиг. — Мы принадлежим друг другу. Клаус посмотрел на него округлившимися, полными слез глазами. Людвиг протянул к нему руки и сел рядом. Он нежно убрал волосы с его лица. — От чего ты умер? — спросил Клаус. — Разбился на машине, — ответил Людвиг. — Банальная история. Отец подарил машину, а я был нетрезв... — Я тоже умру скоро... Людвиг покачал головой: — Тебя лечит сыворотка зверя, она в тебе... Ты можешь стать таким, как он... — Какого зверя? — Забудь... Людвиг снова нежно провел рукой по его волосам и прикоснулся своими прохладными губами к его губам. — Целуй, целуй меня! — взмолился Клаус. — Изнасилуй, растерзай, я хочу принадлежать тебе!! — Ты и так принадлежишь мне, — Людвиг провел губами по его лицу. Его язык прикоснулся к губам Клауса, который с трепетом ожидал поцелуя. Они упали, примяв только что распустившиеся кладбищенские цветы. — Раздень меня, — умолял Клаус, — сделай со мной, что захочешь, я пойду за тобой, куда захочешь, даже на тот свет. Жизнь без тебя потеряла для меня сенс. Людвиг улыбался, снимая с него черную рубашку: — Мой мальчик, ты так часто думал обо мне, что твоя воля позволила мне явиться в этот мир... Обо мне давно забыли, но в твоих мыслях, в твоем сердце я вновь воскрес... Клаус обнял его за шею и прижал к своему уже наполовину обнаженному телу: — Где бы ты ни был, я останусь с тобой, на этом свете, или на том, — шептали его губы, с размазанной по ним черной помадой. — Мальчик-гот превращается в мальчика-зверя, плазма крови зверя... — проговорил Людвиг, но одержимый страстью Клаус его не услышал. Он запрокинул голову, наслаждаясь поцелуями Людвига, его голова покоилась на кладбищенских ирисах, а выкрашенные черным лаком ногти неистово царапали спину. Клаус стонал от его прикосновений, от предвкушения, что Людвиг сейчас разденет его полностью и будет в нем. Как приятно заняться с ним сексом здесь, на могиле, украшенной цветами, на ЕГО могиле. — Тени растерзанных зверем взбунтовались, — шептал Людвиг, входя в него, — они послали меня оберегать тебя... Они не хотят появления еще одного зверя... Но ты должен сам сделать выбор. Если не будешь пить сыворотку — умрешь, будешь пить — станешь зверем... Твой выбор... — Зверем, да, да, зверем, — в экстазе шептал Клаус. — Буду зверем, кем захочешь, только люби меня, пусть это мгновение никогда не закончится... Будь во мне, со мной... Да... Так... Всегда... Их губы судорожно искали ласк, руки переплелись, плоть стала одним целым. Клаус закрыл глаза, продолжая стонать. Вокруг низко летало воронье, раздражая своим карканьем. Клаус очнулся. Он лежал на могиле Людвига, в цветах, совершенно обнаженный, его руки гладили собственное тело, по которому пробегали судороги оргазма. — Людвиг... — тихо позвал Клаус. — Людвиг... Что это было? Сон... Бред... Он кинулся искать свою одежду, но ее нигде не было. — И черт со всем этим! — выругался Клаус. Он обнял могильный памятник с изображением ангела и прижался к нему всем своим обнаженным телом, что начало его еще больше возбуждать. — Мальчик из моих видений, с того света... Я не знаю, где ты живешь, но теперь ты живешь в моем сердце... — Город большой, где мы будем искать его? — спросила Ромина. — Нужно разделиться, — ответила Изольда, закручивая волосы в две торчащие на голове гульки .— Ты пойдешь в одну сторону, я в другую. Каждая из нас сможет найти хоть какую-нибудь информацию об этом мудаке, который в городе небезызвестен. Он изобрел чудодейственную сыворотку. Найти его все равно возможно. — Но он учует нас по запаху крови! — возразила Ромина, вплетая в волосы красные ленточки и застегивая кожаные браслеты на запястьях. — Дура! — ответила Изольда. — А на что тебе парфюмы? Смешай три-четыре запаха и тебя не найдет ни один волк с самым изощренным обонянием. Они покинули отель. Изольда зашла в бар, заказала себе пиво и решила немного расслабиться. Это был какой-то неформальный бар. С экрана голосом кающегося грешника завывал вокалист My dying bride. Изольда присела за барную стойку. — Тебе известен тип по имени Локи? — спросила она у бармена. Бармен несколько секунд подумал и отрицательно покачал головой. — Не знаю. Сыграешь с нами в числа? — Сыграю, — ответила Изольда. — два, шесть, тринадцать. — Текила, виски и бренди. Все присвистнули, когда бармен наливал эту гремучую смесь в один огромный бокал. — Сейчас ее убьет, — со смехом перешептывались посетители. Изольда поднесла бокал ко рту и, глазом не моргнув, осушила содержимое до дна, облизнувшись. — Хочу девочку! — заключила она. — Все малолетние неформалки бисексуальны. Она с любопытством осмотрелась вокруг. Сзади сидела длинноволосая девочка лет семнадцати в футболке с изображением смерти. Изольда поманила ее пальцем: — Как зовут? — Твигги, — ответила девочка. — Бармен, — сказала Изольда. — Твигги хочет сыграть в числа. — Я не... — Числа! — Один, три, семь... — Ликер, водка, шампанское. — Ого! — воскликнули все. — Я не... — Пей! — Изольда поднесла бокал к губам девочки. Выпив из бокала, та вскоре захмелела. — Пойдем ко мне в отель, — сказала Изольда. — Мне домой... — У меня там есть запись последнего концерта Крэдл оф Филз, его непременно стоит посмотреть, милая... Пьяную девочку было несложно уговорить. — А где же запись? — спросила девочка, когда они уже сидели в отеле. — Она потерялась, —ответила Изольда, кладя руку ей на колено. — Ну, такое бывает, жизнь сложная штука. Здесь так жарко, правда же? Нужно снять футболку. Вскоре девочка осталась без одежды. — Какое юное нежное тело! — воскликнула Изольда, гладя его руками. — Ты хочешь меня трахнуть? — спросила девочка. — Ага, — с вожделением отвечала Изольда. — И такого траха, как со мной, у тебя больше никогда не будет,— ее руки уже пробирались в самые сокровенные места, а язык пожирал соски, девочка постанывала от наслаждения, когда вторая свободная рука Изольды царапала ей живот длинными когтями, возбуждая еще больше. Вдруг хлопнула дверь и на пороге появилась Ромина. — А, вот оно что! — закричала она. — Под прикрытием поисков Локи, приводишь в наш номер девочек и трахаешь их прямо у меня перед носом! — Не кричи, — пробурчала Изольда. — Не кричи?! — Ромина фурией кинулась на кровать. Не успела Изольда глазом моргнуть, как она, ощерив острые клыки, впились в бьющуюся жилку на шее девочки. Ромина напилась крови и растерла ее по лицу, скидывая труп на пол: — Малолетняя шлюха! — Ты опять закапала кровью всю постель, нужно быть аккуратнее, мне кажется, — недовольно проговорила Изольда. — Ты не дала мне поразвлечься. — Как ты смеешь! — вскричала Ромина. — Тебе всякие малолетние сучки дороже меня, дорогая кузина? Она сорвала с себя рубашку, обнажая грудь: — Трахни меня, давай же! — Пошла вон, я злая на тебя! — Тогда я сейчас сама себя трахну, а ты будешь смотреть и возбуждаться, — с вызовом крикнула Ромина. Рука Изольды вцепилась в ремень на ее брюках: — Нет, уж лучше я оттрахаю тебя, да так, чтобы было неповадно в следующий раз прерывать меня! Нравится анальный секс? — она рассмеялась. — Нет, это нравится тебе, по-моему! — А теперь понравится и тебе, — сказала Изольда. — Неееет! Но Изольда уже успела спустить с нее брюки и перевернуть на живот. 5 — Считаешь дни, когда же закончатся твои мучения? — усмехнулся Локи. Его длинная шевелюра сегодня была собрана в на затылке. — Маленькая просьба, — проговорил Фил. — Можно убрать из спальни хотя бы этих странного вида животных? — Тебе не нравятся мои собаки? Вот напрасно! Ну ладно, — он посмотрел на собак и огромные животные сразу же убежали прочь, открыв лапами тяжелую дверь. — Вот мы и одни, мой мальчик, теперь ничто не помешает нам насладиться друг другом. Ну же, раздевайся и иди ко мне, хватит стесняться, я уже все там видел. Фил обреченно опустил голову, снимая с себя одежду, которая упала к его ногам. Сейчас снова начнется эта пытка... Он лег на кровать рядом с Локи и молча отвернулся в сторону. — Правильно лег, отличная поза, — сказал Локи и руки его потянулись к тому самому месту. — Ну, повернись ко мне, я хочу видеть твое лицо! Когда Фил развернулся, на его лице было такое страдальческое выражение, что Локи едва сам не расчувствовался из-за того, что кто-то может так сильно страдать. — Сейчас я сделаю тебе приятное, — сказал он. Губы мужчины скользнули по груди Фила, перемещаясь от сосков к животу, опускаясь ниже, все ниже и ниже. Его язык коснулся чего-то и от этого по телу парня пробежала дрожь. Все внутри стало горячим, а дыхание участилось. Фил никогда прежде не испытывал такого странного и вместе с тем приятного ощущения. Он начал возбуждаться, от прикосновений языка Локи. Парню захотелось кричать, но, сдерживая себя, он только простонал, закрыв глаза. Ему начало казаться, что он находится в каком-то другом мире. Локи продолжал делать свое дело. Фил метался на подушках, наконец, он дернулся, по телу пробежала дрожь, а потом затих, наслаждаясь незнакомым до сих пор ощущением. — Он стал такой большой под влиянием моих ласк, — сказал Локи. — Тебе ведь понравилось? Фил покраснел и отвернулся: — Не мучай меня, делай свое дело и оставь в покое. Локи провел губами по его плечу: — Зачем скрывать то, что тебе понравилось ощущение, которое ты только что испытал впервые? Со мной ты сможешь испытывать его снова и снова. Ты увидишь, что не только я получаю удовольствие, наслаждаясь твоим телом, а ты сам можешь получать от этого удовольствие. Фил молчал, сильнее уткнувшись в подушку. Пользуясь тем, что парень лежит на боку спиной к нему, Локи вошел в него. В этот раз было не так больно как в предыдущие. Он довольно легко вошел. Схватив Фила за бедра, мужчина стал двигаться. Его красные пряди волос выбились из пучка на затылке и упали Филу на живот. С ужасом и стыдом Фил почувствовал, что снова начал возбуждаться. Он пытался пересилить свою плоть, но ничего не мог с собой поделать. Парню хотелось крикнуть Локи, чтобы тот двигался быстрее и глубже в него входил. Фил устыдился собственных мыслей. Локи творил с ним чудеса и, не имея возможности себя сдерживать, Фил начал стонать. Рука Локи скользнула между его бедер и Фил вскрикнул. Снова благоговейная дрожь пронзила все его тело. Он будто бы отключился. Немного придя в себя, Фил увидел Локи, ласкающим его соски. — Тебе понравилось? — спросил он. — Нет, — ответил Фил, отвернувшись в сторону. — Ты врешь сам себе, — ответил Локи. — Я же слышал, как ты стонал подо мной. Тебе понравилось то, что я с тобою делал! — Нет! — категорично сказал Фил. — Лжешь! — со злостью ответил Локи. — Сейчас ты сам во всем сознаешься. Локи снова вошел в него полностью. Он двигался быстро и руки его гуляли везде, где только было возможно. — Я чувствую, как возбуждается то, что у меня сейчас в руках, — с усмешкой сказал Локи. — Я хочу, чтобы ты стонал и кричал подо мной. Фил закусил губу. Ему сейчас действительно хотелось и стонать и кричать. Локи начал возбуждать его еще и руками. — Ну что, нравится тебе? — Не мучай меня... — взмолился Фил, тяжело дыша. — Нравится или нет, тебя это возбуждает, отвечай?! — Да!! — едва не закричал Фил, потому что Локи смог довести его до оргазма. Совсем измученный, он, тяжело дыша, повалился на подушки. — Ты мне нравишься, — сказал Локи, облизывая его губы. Фил ненавидел самого себя. За свою слабость. За то, что начал возбуждаться от того, что казалось ему омерзительным. И что это ему начало нравиться. Руки Локи гладили его везде. — Уже почти стемнело, мне идти через лес... — заметил Фил, поднимаясь. — Пока ты со мной, тебе нечего бояться, — сказал Локи, хватая его и усаживая к себе на колени. Его язык впился в рот Фила, в его тонкую нежную шею. Фил почувствовал, что снова начал возбуждаться и вскочил с колен Локи, поспешно одеваясь. Возле выхода Локи схватил его за руку и когда парень обернулся, поцеловал в губы. — Иди, мой сладкий мальчик, и не бойся леса. Они тебя не тронут. Они — свои. Фил помчался прочь, держа в руке драгоценную сыворотку. За ним устремились здоровенные собаки, словно провожая. Фил считал дни до того момента, когда он навсегда покинет этот дом порока и разврата, мечтая о том, что снова попытается жить как прежде. — Клаус! Клаус отрешенно посмотрел на Фила, поправляя прозрачные черные перчатки. — Где ты летаешь? Клаус снова посмотрел на брата отсутствующим взглядом: — Смерть или зверь... Что бы это могло значить? Может не пить? — он схватил сыворотку, решив вышвырнуть ее в окно. — Стой! — закричал Фил. — Что ты делаешь! Знаешь ли ты, чего стоило мне добыть эту сыворотку? Я хочу, чтобы ты жил! — он едва не расплакался. Клаус провел рукой по щеке брата: — Прости. Не знаю, что на меня нашло. Я выпью... Он залпом осушил содержимое и Филу показалось, что его глаза вспыхнули красным светом, как у Локи. — Я тебя люблю, — сказал Фил, поцеловав брата в лоб. — Я тоже тебя люблю, — Клаус обнял Фила. Парень вздрогнул и отстранил Клауса, подозревая, что его прикосновения брата возбуждать еще не успевшую остыть плоть. Фил ушел к себе. Он долго ворочался в постели и не мог заснуть. Парня одолевали мысли о сексе и о том, какие ощущения он сегодня пережил. Как стыдно ему было признаться самому себе в том, что в эту минуту он зверски хотел Локи. Ему хотелось бежать к Локи сию минуту, не дожидаясь конца недели, сказать мужчине, чтобы он взял его сейчас же. Фил устыдился таких позорных мыслей и попытался уснуть. 6 _Клаус чувствовал, как постепенно в его иссушенное хворью тело вливаются новые силы. Он даже начал поправляться и прежде висящая на нем, как на скелете, одежда, снова приняла божеский вид. Он уже четыре раза принял сыворотку и прошёл половину пути к своему выздоровлению. Появился аппетит, лицо посвежело. Но, вместе с тем, Клаус начал замечать другие изменения в своем организме. Например, он стал, как штык, вскакивать с постели в двенадцать ночи и не мог сомкнуть глаз до четырех утра. Ему стало очень хотеться сырого мяса и, пока на кухне никого не было, Клаус прокрадывался туда и разрывал куски мяса ногтями и зубами. Руки его стали понемногу покрываться обильной растительностью (которой раньше почти не было). Такие странные изменения начали происходить с Клаусом, а пока что он спал, потому что было около пяти. Ему снилось, что он дикий зверь, который разрывает зубами кусок мяса. Клаус катался по кровати и скрежетал зубами. Кто-то нежно положил руку парню на лоб и тонкие пальцы коснулись его полуоткрытого рта. Клаус издал дикий стон и затих. Дыхание его стало ровным. Рука погладила его по щеке плавным заботливым движением. Клаус снова тихо застонал и приоткрыл глаза. Словно в тумане, перед ним сидел прекрасный темноволосый мальчик, похожий на ангела с того самого кладбищенского памятника. Клаус беспомощно протянул к нему руки, словно к видению. Темноволосый мальчик грустно улыбнулся и положил руку ему на грудь. — Людвиг... — проговорил Клаус, закрыв и снова открыв глаза, боясь, что видение исчезнет. Но мальчик сидел и по-прежнему улыбался. Он склонился над Клаусом и его губы прикоснулись к губам парня так нежно, словно это был поцелуй легкого перышка. — Ты нужен мне... — простонал Клаус. — Без тебя я ничто... — А я с тобой, — ответил тихий голос. — Я навсегда останусь с тобой. — Не исчезай только, умоляю... — Ты знаешь, где меня найти, знаешь, где мой дом, тебя зовет и тянет туда песня ветра... Там, где колышутся травы, там, где полная луна, посылающая тени, там, где вечно можно слушать тишину... Мой дом... — О... Как же я люблю тебя! — простонал Клаус, протягивая к видению свои страждущие руки. Мальчик отстранился, но через мгновение его прекрасное тело уже опускалось на подушки рядом с Клаусом. — Возьми меня, я твой, — прошептал Людвиг. Клаус схватил его лицо в свои руки и долго смотрел, страстно и жадно. Его губы с жаром поцеловали губы Людвига и он снова стал вглядываться в его лицо ненасытным взглядом. Потом Клаус сел сверху и с нетерпением стал срывать на Людвиге одежду. Вдруг он остановился: — Стоп... У меня же СПИД! — Слишком поздно ты вспомнил об этом, — улыбнулся Людвиг. — Но чего мне бояться, когда я уже мертв для этого мира! Клаус снова накинулся на него со всей страстью. Он перевернул Людвига на живот, чтобы наслаждаться любимым телом. Клаус поймал себя на мысли, что ему хочется царапать его и рвать когтями, но он сдержался. Движения парня стали нежными и ласковыми. Он целовал и целовал темноволосого мальчика, казалось, конца и края не будет этим поцелуям, пока не понял, что целует воздух. — Людвиг! — закричал Клаус, но в комнате никого не было. Скрипело лишь распахнутое настежь окно, колыхалась от сильного ветра занавеска. Клаус подбежал к окну: — Людвиг! В ответ ему раздался шум листвы и Клаусу даже показалось, что вышло что-то похожее на слово "прощай". Клаус посмотрел на часы — шесть утра. Почти рассвело. Ему стало настолько одиноко, что захотелось кричать. Не выдержав, Клаус побежал в комнату брата. Ему хотелось, чтобы рядом присутствовала хоть одна живая душа. Он плюхнулся на кровать рядом с братом. Фил не спал в это время. Он тщетно пытался отогнать от себя мысли о Локи, но они преследовали его постоянно. Филу так хотелось секса, что внутри все горело. Клаус невзначай прижался к нему своим голым торсом и по телу Фила пробежала легкая дрожь. От этого прикосновения мысли о сексе стали преследовать его еще больше. Возбужденный спонтанным посещением Людвига, Клаус ощутил после прикосновения к брату то же самое, что и Фил. Он повернулся к Филу и его взгляд, полный желания, испугал и смутил парня. Фил отвернулся к стене и проговорил: — Что ты здесь делаешь? — Мне одиноко... — ответил Клаус. "Мне тоже", — чуть не выпалил парень, но смолчал. — Я сейчас с кровати скачусь, — сказал Клаус, подвигаясь к нему плотнее. Его живот прижался к голой спине Фила, которого передернуло. — Ты затолкал меня к стенке, — пробурчал он. — Так развернись! — ответил Клаус. Фил не ответил. Рука Клауса как бы невзначай скользнула по его бедру. Фил резко развернулся: — Нет, нет, не стоит! — Что не стоит? — спросил Клаус. — О чем это ты? Значит ты чувствуешь то же, что и я? — Ничего я не чувствую! — воскликнул Фил. — Мы же братья!! — Ну и что из того? — невозмутимо ответил Клаус. — Значит ты чувствуешь то же, что и я? Ты меня хочешь? — Нет, нет, нет! — вскричал Фил. — Хочешь ведь, расслабься, малыш, — Клаус едва ли не с боем просунул язык к нему в рот, а рука проскользнула между бедер брата. Отчаянное сопротивление Фила стало уже не таким отчаянным. Он лишь простонал. Освободившись из плена поцелуев Клауса, Фил с мольбой проговорил: — Нет, пожалуйста, нам нельзя... Он попытался убрать от себя руку брата, но она уже проделывала такие вещи, что у Фила просто не хватило силы воли, не смотря на его моральные принципы. Он закрыл глаза. Так хорошо ему давно не было. Фил сделал последнюю попытку убрать назойливую руку, но сразу же сдался. — Ты хочешь секса со мной? — спросил Клаус. Филу трудно было ответить, но Клаус стал возбуждать его еще сильнее. — Да,— едва не закричал Фил, потому что Клаус сильно его возбудил. — Но у тебя же... — Есть презервативы, — ответил Клаус и полез в карман. Фил отвернулся к стене, в томном ожидании, когда же брат наконец-то овладеет им. Ему так зверски хотелось секса, что он уже просто сходил с ума. Когда Фил почувствовал в своем теле частицу своего брата, он с облегчением застонал. Ему хотелось кричать: "Трахни меня сильнее!", но Фил закусил губу. Боли он почти не почувствовал, почувствовал лишь какую-то животную страсть, которая его испугала. Вцепившись рукой в спинку кровати, Фил закрыл глаза и предался наслаждению. Ему так нравилось, что делает с ним брат, что он даже забыл о стыде. Вспомнил о правилах приличия Фил лишь тогда, когда они проснулись голые после полудня. Его охватил нечеловеческий стыд и ужас: он переспал с собственным братом! Фил стал презирать самого себя, он стал сам себе отвратителен. Клаус положил руку ему на ягодицу. Фил убрал руку. Он не знал, что делать ему в этой ситуации и как смотреть брату в глаза. Он судорожно искал свои бриджи под одеялом, но они упали на пол. Фил отвернулся к стенке, не зная, как выскочить из постели, и накрылся одеялом едва ли не с головой. — Не нужно меня стесняться, — ответил Клаус, — мы же одной крови. Не нужно бояться своих желаний, будь собой. Тебе же понравилось то, что мы сделали, признай это. — Этого не должно было произойти! — вскричал Фил, злясь на самого себя. — Никогда! — он вылез из-под одеяла, прикрываясь обеим руками, и помчался в ванную.