Школа порока. Часть 2: Нелюди

13 Дикая боль не давала уснуть, Клаус пластом лежал в клетке, как раненый зверь. Простреленная нога болела невероятно, а тот факт, что в ней еще и осталась серебряная пуля, наталкивала Клауса на безумную мысль о том, что лучше будет перегрызть себе ногу, когда он снова станет зверем. Клаус закрыл глаза, он молил все существующие силы, чтобы они облегчили его страдания, даже, если, смертью. Кто-то нежно провел рукой по его волосам. — Луи, я хочу смерти, Луи, я так сильно страдаю... — из глаз Клауса потекли слезы. — Мой бедный мальчик, — проговорил Людвиг. — Я облегчу твои страдания. Он поднес руку к ране. От руки его исходило какое-то неземное, радужное свечение. Серебряная пуля вылетела и со звоном ударилась о прутья клетки. Рука Людвига продолжала излучать мягкое зеленоватое свечение и вскоре рана зарубцевалась, а боль прошла. Клаус смог подняться и обнять мальчика: — Любимый мой, ты просто волшебник! Ты сможешь освободить меня? — Нет, Клаус, не смогу, — ответил мальчик. — Тени не позволяют мне. Физически я мертв и не имею права вмешиваться в судьбы живых, не имею права менять ход истории. Я даже не должен был тебя предупреждать, меня могли наказать за это... Клаус прижался лицом к его плечу, его губы шептали слова любви. Людвиг нашел их и скрасил душевную боль поцелуем. Такие нежные объятия, будто объятия неземной материи, такие приятные... Клаус обнял мальчика за шею. — Луи, что же теперь будет со мной? — проговорил зверочеловек. — Он скоро придет за тобой, тогда все решится... — и Людвиг исчез, в руке исстрадавшегося Клауса осталось только легкое белое перышко. Фил проснулся с рассветом. Он увидел, что Локи лежит, отвернувшись к нему спиной. Парень оперся на его плечо и заглянул мужчине в лицо. Он заметил, что Локи чем-то озабочен. — Что случилось, мой любимый? — спросил Фил. — Не твое дело, — раздраженно ответил Локи. На глазах Фила появились слезы. Он тоже отвернулся от Локи, однако лег поближе, чтобы чувствовать прикосновение его обнаженной спины. — Ты меня вообще не любишь... — сквозь слезы проговорил Фил. Локи, обнаженный по пояс, с разметавшимися красными волосами и сверкающими глазами развернулся к нему: — Интересно, если я тебя сейчас трахну, ты успокоишься и перестанешь наконец-то ныть? Мальчик распробовал вкус секса! И на свою голову я тебя к нему приучил, ты достанешь любого оборотня, честное слово! Он накинулся на несчастного хрупкого парня и разодрал на нем остатки одежды. — О боже... — проговорил Фил. — Боже тебе не поможет, — отвечал Локи. — Потому что его не существует... — он грубо развернул Фила и начал делать свое дело: — Ты хотел меня? Так получай! Ты узнаешь, каким бывает настоящий зверь! Фил еле задерживался, чтобы не закричать от невыносимой боли. Удовлетворив свою похоть, Локи собрал растрепанные волосы в хвост, наспех накинул халат и молча вышел в свой кабинет. Фил чувствовал себе изнасилованным. По его лицу не переставали течь слезы. Локи был зол, получив "черную метку" от вампиров. Он прекрасно понимал, что отпрыски вампира, убитого им когда-то, нашли его, чтобы отомстить и уничтожить. И у них в плену его преемник... И они хотят взамен видеть его, Локи, днем, тогда, когда он не сможет обернуться зверем, чтобы растерзать их. Локи долго и напряженно думал. Изольда сегодня просто светилась. Наконец-то пришло время торжества. Сегодня убийца ее отца будет уничтожен. Все это время вампирша преследовала одну единственную цель — найти и уничтожить Локи. Она жила этой целью. В узких, заправленных в высокие сапоги, брюках, в белой пышной рубашке, она направилась встречать дорогого гостя. Лицо ее было для предосторожности сокрыто маской. Сзади шла Ромина. Она была одета почти так же, как и сестра, только рубашка на ней была сшита из черного шелка. Лицо тоже скрывала маска. Изольда остановилась, с улыбкой облокотившись на клетку, в которой сидел новоиспеченный оборотень. По другую сторону стояла Ромина. Волосы ее были скрыты капюшоном, чтобы Локи не вспомнил их встречу в баре. Локи появился в сопровождении двух человек, а, вернее, нелюдей. Он был одет в белый костюм, а на руках красовались атласные белые перчатки. Мужчина остановился метрах в ста от вампирши. — Это вы, сучки, я так и знал! — проговорил он. — Не в твоем положении сейчас грубить, — издевательски ухмыльнувшись, сказала Изольда. — Не зли меня, иначе твоему звериному ублюдку придет конец! От безвыходности Локи отвел взгляд, хотя глаза его выражали страшнейший гнев. — Что вы от меня хотите за мальчика? — спросил Локи, всеми силами пытаясь сдержаться. Изольда снова ехидно заулыбалась. Как ей нравилось наслаждаться своим триумфом! Она смаковала его медленно, словно дорогое вино, наблюдая унижение Локи. — Помнишь ли ты такого нечеловека, которого звали Алистер? — издевательски спросила Изольда. — Я так и знал, что тот выстрел и отравленная девочка в лесу — ваших рук дело, — скрипя зубами, ответил Локи. — Как приятно, что ты ценишь наши труды, которые, оказывается, не пропали даром, — Изольда показала два ряда жемчужных зубов, среди которых виднелись клыки. — Что вы хотите за мальчика? — повторил Локи, начиная терять терпение. — А я дочь этого самого Алистера, — словно не слыша его реплики, сказала Изольда. — Того самого, которого ты так подло убил! — Чего ты хочешь?! — почти закричал Локи. — Твоей крови! Они с Роминой почти синхронно достали пистолеты, соответственно, заряженные серебряными пулями. Но Локи тоже был далеко не дураком, на верную смерть он идти не собирался, поэтому они со своей свитой приготовили вампирам сюрприз и внезапно достали арбалеты, заряженные осиновыми стрелами. Изольда первая начала перестрелку, но промахнулась. Ромине удалось попасть кому-то в живот. Нет, это был не Локи. Локи уже не одно столетие считался лучшим стрелком. Оружие в его руках для врага было смертельно. Изольда, словно в трансе смотрела, как в нее летит осиновая стрела, прямо в грудь. Стрела достигла цели и белая рубашка Изольды обагрилась кровью. Она пошатнулась и упала. Выругавшись, Ромина выбросила пистолет, в котором закончились пули. Она поняла, что теперь ей конец и нужно срочно спасаться бегством. Перекатившись на другую сторону, она исчезла в зарослях. Локи сорвал замок с клетки, Клаус со слезами благодарности кинулся к нему на шею. 14 Мрачное помещение было освещено лампадами, стоящими вокруг трупа. Пахло горьковатыми травами, специфическими благовониями и курениями. Разносилась заунывная песнь очень красивым высоким голосом. Это скорбела Ромина. Песня одинокого покинутого вампира. Она была одета в длинный шелковый плащ с капюшоном. Ромина занималась своим делом. Она разрезала труп кузины фамильным ножом, украшенным гербом и складывала внутренности в специальный ларец. То и дело, продолжая петь свою песню, Ромина оборачивалась, чтобы помешивать раствор, который готовился в большом чане. Помещение наполнял дым, клубившийся, словно туман. Песня Ромины становилась все прискорбнее. Наполнив ларец внутренностями любимой, она накрыла его крышкой и положила правую руку на крышку ларца: — Клянусь тебе ,любимая, что для нас двоих нет места под ночным небом. Останется только один из нас: либо зверь, либо я. — Тебе было сильно больно, мой маленький? — с участием спросил Локи, поглаживая Клауса по голове. Клаус вцепился в него обеими руками, спрятав голову на груди мужчины. — Да, — страдальчески проговорил он. — Спасибо, что пришел за мной, я так это ценю... Локи приподнял его голову за подбородок и нашел своими губами его губы. Клаус жарко ответил на поцелуй. Он обхватил Локи за шею обеими руками и повторил поцелуй. — Ты меня не оставишь?. — Не оставлю, — с жаром проговорил Локи. — Сынок, пойдем домой, — он взял его за руку. — Ты красивый, очень красивый, —повторял Клаус. — ВСЕ хорошо, все позади. Они пришли в мрачную обитель Локи. Тут всегда царил полумрак. Всегда слышался волчий вой. Всегда по ночам заглядывала в окно полная луна. Старинный интерьер рисовал вошедшим сцены из жизни зверей. Локи, обнаженный по пояс, на руках отнес Клауса на постель. Его глаза светились страстью. Клаус опустился на подушки под тяжестью его тела. Ему было хорошо и спокойно. Он чувствовал себя защищенным. Клаус трогал лицо Локи. Ему хотелось стать таким же красивым, властным, сильным. Ему казалось, что вот, сейчас, Локи передаст ему часть своего загадочного естества. Он трепал рукой его волосы, утопая в пышном водопаде. Локи расстегивал ремень на его брюках. Ласкал его. Хотел его. — Я буду с тобой, — шептал Клаус. В эту минуту мысли его были далеко от Луи, их все заполнял Локи. Их волосы перепутались в красно-черный цвет. Клаус видел в Локи идеал, наставника, любовника. Мужчина был неутомим, он хотел его снова и снова, Клаус был в агонии страсти. Фил поднес к губам стакан воды. Голова болела. Вчера он напился снотворного, чтобы не мучиться бессонницей и не думать о Локи, которого не видел уже несколько дней. Лицо Фила осунулось, стало бледнее обычного, глаза запали. Он был сильно несчастен и терзался душевно. Фил начал бродить по комнатам и в одной из комнат (в крайней конечно же) встретил своего обнаженного спящего брата. С пеной у рта Фил принялся бить Клауса. — Вставай, тварь, немедленно! Клаус медленно и недовольно приоткрыл глаза: — А... Это снова ты! — Что значит "снова я"?! — позеленел от злобы Фил. — Что ты здесь делаешь?! — Живу здесь, к твоему сведению, — встал Клаус, абсолютно не пытаясь прикрыть наготу. — Он мой!! — не своим голосом закричал Фил .— Я люблю его! — Даже так? — усмехнулся Клаус. — Если ты любишь его, то это еще не факт, что ОН любит тебя. Он — мой любовник, мой наставник. Худые руки Фила потянулись к шее брата: — Я спас тебе жизнь, а ты вот как отплатил мне, поганец! Клаус хмыкнул: — Благодаря тебе я стал зверем. Это ты привел меня к нему. Во мне... Его кровь. Я такой же зверь, как и он, мы — оборотни. Фил беззвучно засмеялся. — Да ты чокнулся... Вон оно что... Ты — психопат... Шляешься по кладбищам со своей готикой, ты болен... — Это ты болен! — отрезал Клаус. — А теперь оставь меня, я хочу спать! Еле сдерживая себя, Фил убежал в свою комнату. Он стал чахнуть, словно сорванный цветок без воды. Ничего не ел, не выходил из комнаты, молча лежал, уткнувшись лицом в подушки, пока, наконец, неделю спустя, в комнату не вошел Локи. — Фил? Мальчик не ответил. — Фил? Не хочешь со мной разговаривать? — Локи подошел и приподнял его за голову. Он увидел лицо, подобное маске смерти. — Фил! — Локи хлопнул его по лицу. Мальчик приоткрыл глаза. — Ты вспомнил обо мне? — слабо спросил он. Локи нашел его губы и медленно целовал их, словно вливая в мальчика жизненную энергию. — Хочешь, сделаю тебе приятное? — и не дожидаясь ответа, Локи начал водить языком по животу мальчика. Фил приоткрыл глаза. — Делай со мной, что хочешь, я хочу умереть в твоих объятиях. — Ты решил уморить себя голодом, чтобы привлечь к себе внимание? — усмехнулся Локи. — Посмотри на себя, ты уже как живой труп! Кожа да кости. Если будешь продолжать в том же духе, то Локи не будет любить тебя. — А Локи меня любит? — Сейчас Локи тебе покажет... Он опустил Фила на подушки и продолжил неистово целовать его. 15 В задымленном благовониями склепе слышался крик. Будто бы крик дикой одинокой кошки. Посреди склепа стоял большой просторный хрустальный гроб. В гробу лежала Изольда. В самом своем нарядном платье, с красивой прической, с вплетенными в волосы цветами смерти. Лицо ее было прекрасно. Оно останется безмолвным и прекрасным навечно. Ромина не зря делала раствор из трав. Тело кузины теперь не будет принадлежать распаду. Вечно молодое. И вечно прекрасное. Мерцающие блики стоящих вокруг гроба лампад освещали безмолвную тьму склепа. Вот, от стены что-то отделилось. Будто тень. Это была Ромина, одетая в черное. Она почти полностью сливалась с темнотой. Ее выдавало лишь меловое бледное лицо. Ромина была босая, в руках ее звенел бубен. Она танцевала дикий танец. Танец смерти... Она плясала неистово, войдя в транс, словно древний шаман. Магические колокольчики на бубне звенели, словно пели песню. Танец вечно одинокой черной птицы. Фил был так счастлив! Наконец-то любимый пришел к нему, наконец-то они соединились физически! Он лежал в объятиях Локи, закрыв глаза и тихонько дыша. Локи понял, что мальчик спит и отстранил его, вставая с постели. "Наверное, пойдет сейчас в комнату брата", — подумал Фил, мучаясь жестокой ревностью. Он решил проследить, притворившись спящим. Локи встал, тяжелыми переваливающимися шагами зашагав к двери. Он заохал. Послышался звук, очень напоминающий треск костей. Локи начал стонать. Фил приоткрыл один глаз. Волосы на бледном черепе начали подниматься дыбом. Он увидел, что Локи моментально оброс густой шерстью, а части его тела стали деформироваться. Фил подумал, что, наверное, точно сошел с ума. Вместо Локи стояла, тяжело дыша, громадная собака. Парень лежал ни жив, ни мертв. Сознание не могло согласиться с тем, что он только что увидел. «Это сон, сон» , — твердило оно, а по спине пробегали мурашки. Кто-то толкнул дверь с другой стороны. Дверь открылась. Стоял собаковолк помельче и помоложе. — Ты готов, отец? — спросил волк голосом Клауса. — Да, — ответила громадная волкообразная собака голосом точь-в-точь как у Локи. Оба зверя выбежали прочь, семеня по паркету. Фил подскочил на постели и застыл с вытращенными глазами, которые смотрели в одну точку. Ромина была одета в мужской костюм, а волосы собраны в пучок на затылке. Она напоминала молодого парня. Лицо Ромины было жестким, решительным и целеустремленным. Она держала в вытянутой руке пистолет и целилась в голову игрушечного волка. Выстрел. Голова волка пробита насквозь, он вертится вокруг своей оси, а пищалка внутри игрушки издает визг. Ромина ставит нового. Выстрел. Голова — насквозь. Все то же самое. Новый огромный пакет с игрушками пустеет. На лице Ромины изобразилась удовлетворенная улыбка. Да, она отличный стрелок. Каждый раз в десятку. Она не промахнется. Не имеет права промахнуться. К рассвету, так и не отойдя от шока, Фил рухнул на кровать и уснул. Когда проснулся — Локи дома не было. Фил пробрался к нему в кабинет и включил компьютер. Он отправил в поисковую систему запрос со словом "оборотни". Ромина, переодетая мальчиком, отправилась в гей-клуб. Она знала, что Локи будет непременно там. Она заказала себе пиво, поражаясь тому, что оно здесь просто отвратительное. Почему-то, не смотря на танцующих людей, на снующих туда-сюда барменов в кружевных голубых передниках, Ромину приковал взгляд сидящего напротив, Этот взгляд налитых кровью глаз мог принадлежать только Локи. Ромина с вызовом посмотрела на него. Локи не заставил себя долго ждать и вскоре сидел за ее столиком. — Скучаете? — обаятельно улыбнулся Локи. — Да вы просто прекрасный принц с фарфоровым лицом. Как зовут вас? — Артур, — слегка высокомерно ответила Ромина. — Где-то я уже видел вас, милейший Артур. У меня хорошая память на лица. — Очень может быть, — не растерялась Ромина. — У меня есть сестра-двойник, возможно вы знакомы с ней. Нас постоянно путают. — Да, возможно, — Задумчиво проговорил Локи. — Коктейль? — Пожалуй, — с тем же легким высокомерием отвечала Ромина. — А где же ваш друг? — спросил Локи, подсаживаясь поближе, когда на столике уже стояло два бокала, принесенных улыбающимся молоденьким мальчиком в голубом переднике с надписью клуб: "Ласковый котик". — У меня нет друга, — ответила Ромина, поднеся бокал к губам. — Одиноки? — А вы? — вопросом на вопрос ответила Ромина, повернувшись к Локи и посмотрев ему в глаза. — Я со всеми и ни с кем, — ответил Локи, улыбаясь с обворожительной грустью. — Можно сказать, что я одинок. И рука Артура моментально оказалась в его руке. — Какая у вас бархатистая кожа, чудесный мальчик, — сказал мужчина, проведя большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Его глаза загорелись похотью. Артур изобразил что-то наподобие холодной улыбки. — О, Лакримоза! Наконец-то за этот проклятый вечер поставили готику! Вы пойдете танцевать? — Я... Но Локи уже тащил ее, схватив за руку. Ромина боялась сближаться с Локи. Она боялась,что он почувствует грудь, тщательно перевязанную под рубашкой. Локи сомкнул свои руки на спине Артура.Он дышал страстью. Они закружились в танце. — Вы прекрасны... — томно проговорил Локи. — Вы тоже... — сквозь зубы ответил Артур. Ромина подумала, как же сильно ненавидит этого человека, вернее зверочеловека. Но ради осуществления мести придется и потерпеть. Рука Локи уже пыталась проникнуть под рубашку, но Артур строго отстранил ее. Еще мгновение и сладкие, страстные губы Локи слились с губами Артура. Локи вел танец, держал его в своих объятиях и безумно целовал. Его поцелуй напоминал бокал дорогого изысканного вина. Ромина подумала, что отчасти начала понимать, почему столько мужчин сходили из-за Локи с ума. Ходили слухи, что любовники Локи заканчивали жизнь самоубийством. Потом он приводил на их могилы новых любовников и те тоже заканчивали свою жизнь самоубийством. Танец уже закончился и Локи вел свою новую пассию под ручку обратно за столик. Губы Локи были уже у шеи Артура, а рука скользнула по его плечу. — Зачем такая ядерная смесь дорогих парфюмов? — проговорил он. — Думаю, что запах вашей кожи без них равен благоуханию лепестков роз. — Да,так и есть, — ответил Артур. — Предпочитаю кроваво-красные розы. — О... Какой изысканный вкус! Какой утонченный, — проговорил Локи, соединяя свои губы с губами Артура: — Будьте моим! Здесь и сейчас! — его рука потянулась к ремню на брюках Артура. — Нет, нет, — вскочил Артур, — только не сейчас, на нас же смотрят! Тем более, что мне уже пора, прощайте! — он растворился в толпе. — Стойте, куда же вы, Артур? — закричал Локи, с проклятиями расталкивая толпу. Вот, Артур мелькнул в толпе и исчез. Локи выбежал на улицу: — Артур! Но кричал он в пустоту. Небо заволокло тучами, а ветер играл кронами деревьев. Артура нигде не было. Локи нервно снял свою белую перчатку и глубоко о чем-то задумался. Клаус лежал в постели в расслабленном состоянии. Он смотрел в потолок, слегка ободранный, потемневший от времени и дождей. Он думал, думал о Луи. О том, какие нежные были у него руки, какими вкусными были его губы с привкусом горячего шоколада, как мягко лился его голос, подобный журчанию родника... Нет, Луи не придет. Нет ему места в доме зверя. Но куда идти Клаусу? Теперь это его дом, Локи — его семья, ведь он сам зверь и должен быть с себе подобными. Ему не выжить в одиночку. Но это значит, что он навсегда потерял Луи. Своего мертвого прекрасного мальчика. Клаус чувствовал себя негодяем и предателем. Но тут открылась дверь и вошел Локи. Дерзкий, своенравный, красивый. И образ Луи растворился, как паутина, промокшая от ливня. Клаус смущенно посмотрел на него и неловко улыбнулся. Он восхищался Локи. — Здравствуй, родитель! — Здравствуй... — Локи был сегодня какой-то рассеянный, не такой, как обычно. Он стоял, как статуя, молча и без движения. Потом вдруг резко снял пиджак, небрежно бросив его на кресло. — Ну что, не поиграть ли нам в морской бой? — мужчина кинулся на постель, подхватив Клауса и сжав в своих объятиях. Парень не успевал отвечать на его ласки и поцелуи. Он задыхался в объятиях Локи, страсть зверя давила на него. Было такое ощущение, что Локи чего-то сильно ожидал, но не получил и теперь выплескивает это все на новоиспеченного отпрыска. Мужчина остановился и лукаво посмотрел на Клауса с насмешливой улыбкой: — Что, трахал тебя кто-нибудь лучше, чем я? Клаус хотел сказать, что кроме Луи и самого Локи его больше никто не трахал, но решил опустить этот аспект и лишь сдавленно сказал: — Нет... — То-то же! — удовлетворенно сказал Локи. — Я тебя сейчас так трахну, что будешь кричать, что хочешь еще снова и снова. Он перевернул мальчика на бок. У приоткрытых дверей стоял Фил. Он был белый, как стена в больничной палате. Широко раскрывшимися, как у куклы, глазами, Фил смотрел, как Локи спит с его родным братом. И как нравится это последнему. Как он обнимает его, как целует! У Фила больше не было эмоций, не было слез. Он молча ушел на кухню и взял здоровый кухонный нож. Парень посмотрел на свою тонкую, бесцветную руку, трясущуюся, с синими прожилками вен, и провел по ней ножом. Через некоторое время керамика на кухне стала складываться узорами и орнаментами, как в калейдоскопе. В ушах зазвенело, голова закружилась. Фил упал и едва не расшиб голову о косяк стула. Теплая жидкость вливалась в рот. Фил закашлял. — Фу, что это? — Бычья кровь, — ответил Локи. Фил пытался восстановить последние события в своей памяти. Руку пронзила адская боль. Парень опустил глаза и увидел свое натуго перевязанное запястье. Память вернулась. Он захныкал: — Зачем, зачем ты вернул меня к жизни? Я так хотел умереть! — Мне жаль тебя, мальчик, — искренне ответил Локи. — Пусть говорят, что я бессердечный, но это не так, у зверя тоже есть сердце. — Ты разрываешь мою душу на кусочки, — с болью в голосе сказал Фил. — Какой ты эгоист! — ответил Локи.— Если я трахнул твоего брата, это еще не конец света! Меня на всех не хватит. — Не хочу тебя больше видеть, уходи! — со злостью сказал Фил. Локи встал со своего места: — Ты правда этого хочешь? — Нет, нет, не хочу! — снова сказал Фил, захныкав, протягивая к Локи свои искалеченные ножом руки. Мужчина вернулся на прежнее место, затем прилег рядом, положив голову на грудь мальчика. Фил снова почувствовал такой знакомый аромат лесных трав. — Слышу, как бьется твое сердце, — сказал Локи, проведя рукой по его животу под футболкой. — Зачем ты любишь меня? — А ты не любишь! — вскричал Фил. — А ты откуда знаешь? Разве ты ковырялся в моих мыслях? Я люблю тебя, только по-своему. Локи дотянулся до его губ и чмокнул. — Я не могу без тебя... — прошептал Фил. — Хочешь, я трахну тебя? Фил опустил глаза. — Знаю, что хочешь, — усмехнулся Локи. — Только я тебя не трахну. Ты наказан. Из-за того, что берешь без спроса колюще-режущие предметы. Ножи кухонные, например. Вот посиди в одиночестве и подумай над своим поведением. Локи вышел и запер дверь на ключ. — Локи! Локи!! Не поступай со мной так, не покидай! — но он уже слышал тяжесть его удаляющихся шагов по скрипучему паркету. Ромина целовала холодные, но все еще красивые губы Изольды. — Прекрасна... — шептала она. — Навечно прекрасна... Губы Ромины растянулись в дьявольской злорадной усмешке: — Скоро, скоро... Час пробил... Dar la una... Ромина, переодетая мальчиком, снова торчала в "Ласковом котике" — это был любимый клуб Локи. Но его нигде не было. Ромина уже успела выпить три коктейля. Кто-то сзади обхватил ее за плечи. Она резко обернулась, чтобы дать под глаз наглецу, но встретилась взглядом с красными глазами Локи. — Это Вы, Артур, конечно же, я не мог ошибиться! — воскликнул Локи. — Я так много думал о Вас, я скорбел о том, что могу Вас никогда не увидеть... — С чего бы это? — ответил Артур. — Поговаривают, что Вы разбиваете мужчинам сердца, что еще ни один не устоял перед Вашими чарами. И все они мертвы! — О, неужели Вы верите слухам, милейший Артур! Да, признаюсь, что никого никогда в своей жизни, наверное, не любил, кажется, до встречи с Вами... Артур отвернулся, скрестив руки на груди: — Вы всем это говорите? — Нет, Вы первый, если честно, — Локи взял руку Артура в свою и медленно поднес к губам. — Позвольте отвести Вас за столик, чтобы выпить пару коктейлей покрепче. — Хотите меня напоить? — усмехнулся Артур. — Угостить, — поправил Локи. Он наклонился совсем близко к его уху и страстно прошептал: — Я люблю Вас.. — Прекратите паясничать! — проговорил Артур-Ромина.. Локи заключил Артура в объятия и взял его губы в свой плен. Артур отстранил Локи: — Угомонитесь же! — Я влюбляюсь в Вас все больше и больше, я не пойму, что со мной, я совсем обезумел, — он схватил Артура за руку. — Отпустите! — угрожающе предупредил Артур.— Иначе Вам это дорого обойдется! — он ударил Локи по руке и молча поднялся со своего места: — Совращайте какого-нибудь глупенького маленького мальчика!.. 16 Локи сидел в мрачном кабаке. Таким же мрачным было и его лицо. Он пил черное вино и думал об Артуре. Этот юный мальчик не выходил у него из головы. Локи боялся признаться себе, что сильно в него влюбился. "Стоит мне только признать это", — подумал Локи, — "и я пропал"... Триста лет сердце Локи молчало. А вот теперь оно забилось. До этого Локи испытывал ко всем лишь похоть и мимолетную симпатию. Ромина задалась целью отомстить по полной. Уничтожить Локи не только физически, но и морально. Она взялась за почти невозможную задачу — влюбить в себя Локи, заставить его страдать и терзаться. Но «невозможно» — слово, которое утешает слабаков и бросает вызов сильным. Так считала Ромина. Утро наполнило комнату солнечным светом. Это скрасило привычный полумрак. Луч тайком пробрался в обиталище сумерек и привнес в него почти детскую радость, о которой давно уже позабыл Фил. С того момента, как смертельно заболел брат, а особенно с того момента, как в его жизни, а, вернее, в его сердце, появился Локи. Фил так сильно терзался, что жизнь стала для него просто невыносима. Но сегодня утром, вместе с лучом солнца, пришли новые мысли, а вместе с ними и спокойствие. Фил вошел в комнату брата. Клаус не спал (хотя в такое время обычно его никогда нельзя было добудиться). Он сидел перед зеркалом, держа в руке расческу и расчесывая свои длинные черно-белые волосы.. — Локи нет уже четыре дня и я не знаю, где он. Так что можешь не спрашивать о нем, — не поворачивая головы и безо всяких эмоций, сказал Клаус, увидев отражение брата в зеркале. — А с чего ты взял, что я пришел к тебе, чтобы спросить о нем? — вполне миролюбиво спросил Фил. Клаус повернулся с саркастической улыбкой: — А о чем же ты еще можешь спросить, как не об этом? — Ты мой брат. Я скучаю по тебе. Знаю, я был глупцом и эгоистом. Обижал тебя. Не верил. Прости. Я знаю, кто вы... — Надеюсь, ты говоришь искренне, — смягчив тон, ответил Клаус. — Ты изменился просто до неузнаваемости! Где тот добрый, скромный, понимающий мальчик? Где мой брат? Он умер. Прежний Фил умер. — Все мы изменились... — задумчиво проговорил Фил. — Ты тоже очень и очень изменился. — Ну, мне сам черт повелел... Фил подошел к Клаусу. Накинулся и с нежностью чмокнул в губы: — Простишь мне? Мы же братья! Все еще недовольно, но уже более добродушно, Клаус посмотрел на Фила: — Только, если ты не будешь загонять. — Не буду. Локи знает, что делает. Не станем ссориться? — Не станем, — отвечал Клаус, продолжая расчесывать волосы. Фил обнял его за шею. — Теперь ты зверь... Как странно... Будешь жить вечно... — Да, если какой-нибудь придурок не пустит мне пулю в лоб из серебра. — Нет, ты будешь жить вечно, — Фил погладил брата по волосам. — Какой я был глупый! Мне в то утро хорошо было с тобою, между прочим... А я все со своими предрассудками и комплексами! Теперь я понимаю, насколько был глуп. Фил начал поглаживать брата по шее, словно кота. Клаус поднял на него голову, его глаза светились озорством. — Так может повторим? — он заговорщицки улыбнулся. Фил ответил ему такой же улыбкой. — Ты мне всегда нравился больше, чем просто брат, если честно, — сказал Клаус. — Только я боялся себе, и тем более тебе, в этом признаться. Фил наклонил к себе его голову, обхватив за шею, и страстно поцеловал. Рука Клауса проникла к нему под рубашку. Фил дернулся от возбуждения. Он сел сверху на брата и начал кусать его за шею. — Я тебя хочу... — Так пойдем скорее, — ответил Клаус, хватая его за руку и увлекая на кровать. Локи, демон с красными волосами, бродил по городу, не находя себе покоя. В его непробиваемом пулями сердце завелся таинственный червь, точащий его изнутри, как спелое яблоко. Имя червю было Артур. Милейший мальчик — нежный, чувственный, имеющий хороший вкус, с прекрасной внешностью. Воображение Локи поминутно рисовало себе облик Артура. Он вспоминал вкус его нежных и сладких губ и хотелось кричать не своим голосом от невозможности повторить этот поцелуй. Локи подолгу вглядывался вдаль, смотрел на широко раскинувшуюся реку, на горизонт неба, напичканный маленькими шарообразными облаками на голубом фоне. Он видел мачту одиноко уплывающего вдаль корабля и подумал, как хорошо, наверное, тем, кто уплывает сейчас на этом корабле... Как хорошо было бы стоять на палубе этого корабля, разглядывая сине-зеленую морскую гладь, держать за руку Артура... Раньше он не обращал внимания на все эти вещи, даже не замечал их. Неужели Локи стал романтиком! Локи, который всегда выставлял любовь на смех, потешался над ней до умопомрачения! Он презирал романтиков, считая их сентиментальными дурачками. "Это пройдет, это ненадолго, это всего лишь очередное увлечение", — утешал себя Локи. Но в потаенных уголках подсознания голос шептал: "Ты врешь сам себе". Этот голос тяжелым молотом опустился на голову Локи, вынося ему диагноз: "Любовь". Смешное, несуществующее для него слово. Локи услышал чарующие, бередящие душу звуки скрипки. Играл одинокий мальчик-скрипач. Локи подумал, что сейчас так же одинок, как этот мальчик и что он сейчас играет струнами его души. Локи подошел к мальчику и высыпал все содержимое своих карманов в футляр скрипки. Мальчик изобразил что-то вроде изящного поклона благодарности. — Как тебя зовут? — спросил Локи. — Лео, — ответил мальчик. Он поднял на Локи свои мечтательные голубые глаза в ореоле длинных пушистых ресниц. У него были белые мягкие волосы чуть ниже плеч и прекрасное юное, почти детское лицо. Про себя Локи улыбнулся улыбочкой Казановы. Он посмотрел на рваные ботинки мальчика, на его поношенный пиджак и прикинул что-то в уме. — Если тебе нужна работа, я бы мог взять тебя к себе, — сказал Локи. — А что мне нужно будет делать? — осведомился мальчик. — Всего лишь играть на скрипке, когда у меня начинаются приступы меланхолии. Где ты живешь? — Нигде, — печально развел руки в стороны мальчик. В одной руке он держал смычок, в другой — скрипку. — Улица — мой дом. Все, что у меня есть — это моя скрипка... — Прекрасно! — сказал Локи. — Ты мог бы пожить у меня, Лео. — Я буду платить тебе каждую неделю столько, сколько ты не заработаешь и за год, — Локи пристально посмотрел ему в глаза своим демоническим взглядом. — Неужели моя музыка так дорого стоит? — удивленно спросил мальчик. — Раз слушатель платит за нее такую цену, значит стоит, — ответил Локи. Он пошел вперед, но потом остановился и обернулся: — Так что, идем? Мальчик положил скрипку и смычок в футляр и побрел за Локи. Про себя Локи уже облизывался, представляя это совсем еще юное тело в своих объятиях. Мужчина захотел совратить мальчика. Поиграть с ним. Такая игра отвлекла бы его от мыслей об Артуре, совершенно безутешных. Но Локи решил поставить эксперимент: пусть мальчик сам захочет его. Локи не повел Лео в тот дом, где находились братья. Он устал от них. От слепой любви Фила и от влюбленности и поклонения Клауса. Локи представил чем сейчас могут заниматься братья в его отсутствие и на его губах пробежала похотливая улыбочка. Эти мысли начали его возбуждать. Он подумал, что с удовольствием посмотрел бы, как братья трахают друг друга, а потом бы трахнул их обоих. Он перевел взгляд на Лео. Мальчик усердно и бережно нес инструмент. Локи представил во что оденет мальчика и как сделает из него свою куклу. У Локи был еще один дом, в котором никто не жил. Он повел мальчика туда. — Возьми это и надень, — сказал Локи, когда они пришли, подавая бархатный камзол, панталоны и новые ботинки с позолоченными пряжками. Все было пошито на старый манер и с хорошим вкусом. Лео не стал спорить. Локи был совершенно удовлетворен, оглядев мальчика с головы до ног. Лео был просто как настоящая кукла! Локи слегка подкрасил ему глаза и губы. — А теперь играй! — сказал Локи и полилась чарующая мелодия скрипки. Фил лежал на животе, с разметавшимися по плечам волосами. Его руки были раскинуты в сторону, как у распятого Иисуса. — Клаус... — шептал Фил. — Да... да.. Боги, какой ты страстный... Клаус был сзади. Он входил в него глубоко и царапал спину брата длинными острыми ногтями, выкрашенными в черный цвет. Фил получил разрядку. Локи не спал с ним уже полторы недели. А Клаус был опытен в сексе. Фил и не представлял себе, что ему будет так хорошо с собственным братом! На спине Фила оставались ярко-красные царапины. Но ему нравилась эта сладкая боль. Он хотел еще и еще. Клаус перевернул его на спину. Фил закрыл глаза и тяжело дышал. Брат взял его руки в свои и развел в стороны. Его лицо, обрамленное длинными черно-белыми волосами, склонилось над Филом, щекоча щеку. Фил чувствовал также его тяжелое дыхание рядом. Клаус будто замер в этой позе, продолжая тяжело дышать. Он склонился над Филом и его язык моментально очутился у брата во рту. Клаус продолжал стоять, склонившись над ним, а потом резко развернул брата на бок и вошел в него. Фил застонал. Клаус наклонился к нему ещё ниже и прошептал на ухо: — Ну как, тебе хорошо со мной? — Да... Да!!! — уже едва ли не кричал Фил.