Школа порока. Часть 2: Нелюди

23 Люди Локи действительно выследили Артура-Ромину. Он любил бывать в мрачном уединенном кабаке. Любил сидеть в одиночестве за столиком, попивая красное вино. Одним прекрасным вечером, соблазнившись солидной оплатой, они напали на Артура и затащили его в машину. Если бы Ромина только захотела! Она растерзала бы их одного за другим, впившись блестящими клыками в плоть и обескровив до последней капли. Но она знала, что это люди Локи и что, пустя в ход клыки, она тем самым выдаст свою вампирскую сущность и ей наступит конец. Поэтому она покорилась своей участи и решила выжидать. Что же Локи будет делать дальше? Каковы его планы? Локи нервничал. Он ходил взад-вперед по комнате, моля своих богов, чтобы все прошло удачно. Он вел себя причудливо, как никогда и разглядывал свое отражение в зеркале. Поправлял цветы, переставлял вазу с места на место, не зная, где она будет смотреться более привлекательно. Послышался шум, Локи выскочил на улицу. Но это была всего лишь собака, на которую он накричал. Часы продолжали свой круговорот, а люди все не появлялись. Наконец снова послышался шум: они! — Ну что?! — с озабоченным выражением лица спросил Локи. Они поставили перед ним кого-то, замотанного в черный плащ. — Идите! — с нетерпением указал Локи на дверь. — Мой слуга рассчитается с вами. Когда люди вышли, мужчина с бьющимся сердцем снял плащ. — Что это за штучки?! Что вы себе позволяете?! Куда вы меня притащили?! — закричал разгневанный Артур. Локи даже смутился. — Простите, — не повышая голоса, сказал он. — Но теперь вы будете жить здесь... — Вы совсем спятили? Что это значит?! — возмутился Артур. — То, что я сказал, — ответил Локи. — Нравится вам или не нравится, но вы теперь будете жить здесь. Артур даже не знал, что ответить на такое заявление. — Не вижу смысла, — сказал он. — Чего вы хотите этим добиться? — Вас, — с горящими глазами проговорил Локи, — чтобы вы стали моим. — Смею вам заметить, что я не вещь, чтобы кому-то принадлежать, — высокомерно сказал Артур. — Думаете, я без ума влюблюсь в вас, как один из ваших бесчисленных обожателей? Очень ошибаетесь. Локи с трепетом взял руку Артура и поднес ее к своим губам: — О... Ваши слова так больно режут мою душу... Я все отдам, только вы были бы рядом... — Вы это всем говорите? Это первый этап, с которого вы начинаете свою игру? Со мной этот номер не пройдет. — О, почему вы не верите мне! — простонал Локи. — Я, презирающий любовь, сам стал ее жертвой, — он с жаром целовал руку Артура. Вначале ладонь, потом запястье, потом кисть, плечо, шею. Артур стоял, не шевелясь, как под гипнозом, а потом дал Локи звонкую пощечину. Локи со злостью схватил его за руку и сжал до боли: — Не будь это вы... — задыхаясь от бешенства, проговорил он. — Я бы раз и навсегда отучил вас бить меня по лицу. Артур стерпел боль и спокойно ответил: — Что бы вы не сделали, вы меня не добьетесь! Так что не тратьте понапрасну время. — Посмотрим, — прорычал Локи, заталкивая Артура в комнату и запирая дверь на ключ. "Ничего", — утешал он сам себя. — «Фил тоже поначалу противился, а потом влюбился в меня до безумия. И этого постигнет та же участь. Всех постигает одна и та же участь... Фил? Кстати, интересно, где он. Как бы я сейчас с удовольствием оттрахал этого заморыша! Что мне теперь, на слуг кидаться? Артура трахнуть я не могу, он должен отдаться мне сам... Когда же вернется этот Фил?»... 24 Локи забежал возбужденный и безумный, с бегающими глазами. — Здесь нужно будет сделать перестановку, все украсить цветами. — Будешь помогать мне, — сказал Локи Филу. — Да что случилось, любимый? — Так... Сюда букет... И в углу... А где же здоровая кадка с изображением фавнов и сатиров? — продолжал прикидывать в уме Локи, словно не слыша его вопроса. Волкообразные собаки, путаясь у него под ногами, с таким же интересом осматривали комнату. — На стену мой портрет, сделанный в 1734 году! Там я наиболее хорошо и удачно изображен после охоты. С огненно-рыжими волосами... Принесите портрет! — заорал он слугам. Собаки бегали и суетились вместе с Локи. Фил схватил Локи за плечи и посмотрел в глаза. Только сейчас Локи обратил на него хоть какое-то внимание. — Душа моя, неужели нас должен посетить сам король, что ты так тщательно готовишься? — спросил Фил. — Да может и не король. В этой комнате будет жить один человек, которого я очень люблю. А ты только посмей хоть слово поперек сказать и сразу же окажешься на улице! Не вздумай и словом ему проговориться, что я с тобой сплю! Фил смотрел на него большими, раскрывшимися от негодования глазами, в которых застыли слезы. А Локи, будто ничего такого особенного и не сказал, продолжил дальше: — Так, сюда вазу, сюда портрет... Да где вы носитесь с этим портретом! Фил, иди помоги! Фил не мог снести такого унижения. Он помчался в свою комнату с переполненной мерзостями душой, в которой творилось такое, что было неподвластно никому описать это пером на бумаге. Ясно было одно — у Локи кто-то есть, кого он безумно любит, к чьему приезду должен помогать готовиться Фил, разыгрывая, что все хорошо, что с Локи у него ничего никогда не было (хотя именно Локи сбил его с пути истинного, перевернул жизнь вверх дном, развратил его. Фил ради любви к Локи убил родного брата и сознательно согласился стать зверем). Без Локи Фил не мог представить теперь своей жизни. Она совершенно не имела смысла. Схватив на кухне здоровый нож, трясущимися руками Фил поднес его к запястью. Сзади послышался звонкий раскатистый смех. Фил вздрогнул и уронил нож на ногу. Брызнула кровь. — Собрался покончить с собой, слабак? Да забыл, что ты теперь бессмертен? На вот, револьвер, заряженный серебряной пулей, пусти ее себе в висок! Фил обезумевшими глазами посмотрел на стоящего рядом целого и невредимого брата, который над ним смеялся. Он взял протянутый револьвер, продолжая смотреть таким же обезумевшим взглядом. — Давай, давай, к виску! — раззадоривал Клаус. Трясущейся рукой, смотря взглядом шизофреника, Фил приставил револьвер к виску. — Ну что, страшно? — хохотал Клаус. — Ты не сделаешь этого. Знаешь почему? Потому, что ты — слабак! Ты умеешь только ныть и плакаться, что Локи тебя не любит! Со свирепой гримасой Фил направил револьвер на Клауса и нажал курок. Послышался выстрел. Но пуля прошла сквозь тело брата, совершенно не деформировав его, словно оно было соткано из воздуха. Клаус расхохотался: — Поздно, Каин, я уже мертв! Или ты хочешь убить меня второй раз? Смотрю, рука бы твоя не дрогнула и ты готов стрелять в меня хоть десятый раз. Ты променял жизнь брата на развращенного зверя, который пользуется тобой, как наскучившей игрушкой! — Заткнись, ты мертв! — сказал Фил, подбородок его затрясся и по щекам ручьями потекли слезы. — Плачь, плачь! — безжалостно говорил Клаус, нанося Филу невидимые пощечины. — Никогда тебе не обрести счастья, я проклинаю тебя, братоубийца! Фил снова прицелился из револьвера и начал стрелять. Один, два, три. В комнату вошел Локи. — Да что здесь происходит, черт возьми! Чокнутый безумец! Локи заломал руку Фила и вырвал пистолет. Фил вскрикнул от боли. — Чем ты тут занимаешься вместо того, чтобы помочь навести в доме порядок к приезду любви всей моей жизни! — Ненавижу... — прошептал Фил. — Да, лучше ненавидь. Это избавит мой слух от твоих постоянных слезливых истерик, — ответил Локи. — Иди и помоги прибрать дом! — Ага, сейчас же! — не в силах перебороть слезы, воскликнул Фил. — Прибрать дом, чтобы ты спал в нем с каким-то ублюдком?! Да ты издеваешься надо мной! — Да как ты смеешь! — воскликнул Локи, занося над ним руку. — Давай, вперед, ударь меня, ты и так меня уже уничтожил, задавил мою личность, которая стала жить лишь одним тобой! — И я в этом виноват? — раздраженно бросил Локи. — Или твой малодушный характер, который не может сказать себе: "стоп, хватит"? Я виноват в том, что ты раб собственных страстей, которые постоянно берут над тобой верх, а ты слепо сдаешься им, даже не пытаясь бороться? Да если бы со мной так обращались, как с тобой, я бы уже давно послал все к черту. — Что я и сделаю! — сказал Фил, уязвленный за живое. — Прощай, я покидаю твой дом навсегда. Ты не любил и не ценил меня и теперь больше не увидишь! — он повернулся к выходу. — Всех благ! — бросил вслед Локи, с полной уверенностью, что через пару дней Фил приползет к нему на коленях, умоляя принять обратно. Да, Фил сказал то, что должен был сказать давно, но он не знал, что теперь делать, как жить ему без Локи. Он шел по улице, плача навзрыд. Жизнь утратила для него сенс. В глубине души он верил, что Локи изменится, станет любить его одного. Фил не мог признаться самому себе, что все это самообман, что Локи не переделает и сам дьявол. Мысль о том, что Локи готовится к приезду кого-то другого, что кого-то другого он будет называть "любимым", целовать его, гладить повергала его в состояние безумного ужаса. Перекошенное сверхчеловеческой ревностью лицо Фила могло испугать. Его душа так терзалась, что он посчитал бы смерть наивысшим благом. — Высшие силы, — шептал он, если вы существуете, дайте мне утешение. Нет больше сил моих так сильно мучиться! И вдруг он услышал звуки скрипки. Звучала завораживающая мелодия, прекраснее которой не могло быть просто ничего. Ошеломленный Фил остановился, забыв уже и о Локи. Он вслушивался в звуки скрипки, ревностно боясь упустить хоть пару нот. Кто же это мог так божественно играть? Фил готов был целовать руки мастера, рождающего такую бесподобную музыку. Он ожидал увидеть пред собой умудренного опытом старика и очень удивился, увидев голубоглазого и светловолосого мальчика-подростка. Слушая музыку, Фил продолжал плакать. Заметив это, мальчик прекратил играть. — Почему ты плачешь? — спросил Лео. Фил не ответил, а, закрыв лицо руками, зарыдал. Лео подождал, пока он успокоится. — Твоя музыка, прекрасный Орфей, взяла за живое мою истерзанную душу, — проговорил он, растирая слезы кулаками по лицу. — Эту музыку на самом деле играет МОЯ истерзанная и исстрадавшаяся душа, — ответил мальчик. — Неужели на свете найдется человек, такой же несчастный, как и я! — воскликнул Фил. — Нет ничего страшнее душевных мук, терзания неразделенной любви и ревности! — ответил Лео. Этот совсем еще юный мальчик, почти ребенок, казался прожившим жизнь мудрецом. В его телесной оболочке скрывался Великий человек. Фил кинулся к нему, схватил его за руки, принявшись целовать их. По его лицу продолжали течь слезы. Очень удивленный, Лео вырвал руки, обнял Фила, пытаясь его успокоить. — Перестань же, что такого страшного случилось с тобой, что ты так сильно плачешь?! — Я расстался со своим любимым, у него другой... — сквозь слезы проговорил Фил. — Не поверишь, — отвечал Лео, — но у меня такая же ситуация. Я жив только благодаря музыке. — У тебя есть музыка, а у меня нет ничего, я жил им одним! Лео проникся горем несчастного, всеми силами пытаясь утешить его. Он снова взял скрипку и смычок и заиграл веселую мелодию. Музыка может манипулировать настроением человека, а музыка, сотворенная Лео, просто делала чудеса. Она была такая смешная, что Фил вначале улыбнулся, а потом рассмеялся. Фил решил не возвращаться. Он решил заполнить свою абсолютно пустую без Локи жизнь поклонением искусству. Парень слушал Лео, как завороженный. Филу никогда еще не доводилось слышать что-либо подобное. Он преклонялся перед талантом мальчика. Лео почувствовал, что нужен хоть кому-то в этом огромном чужом мире. Он видел, как сильно душевно терзается Фил и жалел его, хотя душевно терзался и сам. Лео видел, как музыка его творит чудеса и залечивает самые глубокие раны. Вскоре они друг к другу привязались. Лео рассказал, что дома у него нет и живет он на улице. Фил ответил, что идти ему тоже некуда, а дома его считают мертвым. Лео предложил путешествовать вместе с ним и его скрипкой. Чтобы как-то помочь мальчику, Фил попробовал петь. И открыл в себе талант. У него оказался уникальный голос с широким диапазоном. Он мог начать с фальцета и закончить низкими тонами. Так образовался дуэт. Фил и Лео стали сочинять песни. — Тебе легче душевно хоть немного? — спросил Лео. — Намного, — отвечал Фил. — Когда я занят музыкой, я совсем не думаю о Локи. — О ком?! — Лео выронил смычок. — Как ты сказал?! — Локи... Это тот парень, которого я любил... Фил даже не заметил, что сказал это в прошедшем времени. — С длинными красными волосами? — спросил Лео. — Да. У него длинные красные волосы и божественной красоты лицо. Ты знаком с ним? — Знаком ли я с ним?! — вскричал Лео. — Да это тот самый парень, обманувший меня, разбивший мою душу, овладевший моим телом, занявший место в моем сердце. Он любит какого-то Артура. Но у тебя ведь другое имя? — Значит мало того, что он одновременно встречался с нами обоими, есть еще и некий Артур. Да, тот самый, к приезду которого Локи так тщательно готовился! Негодяй! — сказал Фил и сжал кулаки. Он весь был на эмоциях. Схватил Лео за шею и поцеловал в губы. — Зачем? — Лео отпрянул в сторону, прикрыв рот рукой. — Пусть Локи знает! Поступим с ним так, как он с нами, — в сердцах воскликнул Фил. — Если ты когда-нибудь еще решишь сделать это, пусть это будет не назло Локи или... не будет вообще, — задумчиво проговорил мальчик. Они молчали весь вечер. Не репетировали. Каждый думал о своем, но предположительно оба думали о Локи и его подлостях. — Смеркается, — сказал Лео, складывая скрипку в рюкзак. — Нам нужно выбрать ночлег, ночи стали холодные. — Какие предложения? — спросил Фил, ежась от холода в одной рубашке. — Тут недалеко есть конюшня, — начал Лео. — Нет-нет! — категорично сказал Фил. Он не знал, в курсе ли Лео насчет того, кто такой Локи. Известно ли ему про оборотней? Но говорить на эту тему он не стал. Лошади очень чутко чувствовали оборотней и поднимали неимоверный шум, если кто-то из этой расы оказывался рядом. — У меня аллергия на лошадей,— сказал Фил. — Там нет лошадей, — сказал Лео. — Зато там есть сено. Если в него зарыться, будет тепло. — Хорошо, — сказал Фил. Они добрались до пустой деревянной конюшни, наполненной сеном. Сначала Лео тщательно упаковывал скрипку, затем зарылся в сено. Фил зарылся в сено рядом. До полуночи у него еще было немного времени, чтобы отдохнуть. Он обнял мальчика за спину. — Ничего, что моя рука на твоей спине? Я просто привык, что кто-то спит рядом. — Ничего, — ответил Лео. Фил смотрел, как на небе зажигаются первые звезды, чувствовал запах дерева и сена. Он поймал себя на мысли, что ему хорошо тут. Он чувствовал тело Лео под легкой рубашкой и это начало его возбуждать. Ему все больше и больше нравился этот маленький, но такой талантливый мальчик. Фил упивался его талантом. Как ему хотелось целовать тело Лео, ощущать его тепло, чувствовать его язык, его прикосновения. От этой мысли у Фила закружилась голова. Его рука проникла под рубашку мальчика. Он, с дрожью во всем теле ощутил его нежную, как шелк, кожу, его юное стройное тело. Лео поймал его руку у себя под рубашкой и вытащил ее обратно. — Не нужно этого делать, мы испортим нашу дружбу. Фил убрал руку и отвернулся в сторону, свернувшись клубочком. По щеке скатилась слеза. "Я не нравлюсь ему. Я ему не нужен. Я никому не нужен. Так мне и надо. Я убил своего единственного брата и теперь останусь один навечно. Изгоем." Он подумал, что через пару часов начнется превращение. Что он обернется зверем и убежит куда-нибудь в лес одиноким волком. 25 "Если у меня нет тела, существую ли я вообще? Как меня могут видеть, ощущать, знать вообще, что это я? Почему мы не можем быть вместе с Луи, что за пропасть, разделяющая нас? Что такое темные и светлые? Кто такие Старшие?" — эти вопросы не могли оставить в покое Клауса, который еще не разобрался до конца со своим теперешним статусом и дух его мятежный носился над землей, выкраивая какой-нибудь час, для того, чтобы облачиться в прежнее тело. Клаус смотрел на небо, по которому проплывали серые облака. Оно казалось совсем рядом, а до облаков можно было дотянуться рукой. Клаус наблюдал за дымкой, покрывающей небо. Наблюдал за сменой цветов небесной палитры. — Где искать их? — проговорил Клаус. — А нас не нужно искать, мы здесь, повсюду, — послышались голоса, напоминающие отголоски грома. — Но я не вижу вас! — А нас не нужно видеть, достаточно того, что ты слышишь нас! Что ты хотел? — Хотел... У меня есть просьба... Я люблю одного человека, и он тоже любит меня, мы хотели бы быть вместе. Нам не удавалось быть вместе при жизни, мы хотели бы соединиться хотя бы после смерти... — Мы знаем, о ком идет речь, — послышались голоса. — Но это невозможно, ибо он светлый, ты же был зверем, а, стало быть, темный. Чтобы души ваши соединились, нужно, чтобы он стал темным, либо ты светлым. Что, в принципе, тоже невозможно. Артур сидел под замком. На столе в изобилии стояли самые дорогие, самые вкусные и изысканные блюда, но он с каждым днем все худел и бледнел, ибо вампир не будет сыт этими блюдами. Сам того не зная, Локи морил любимого голодом. Появилась мысль наброситься на слуг и высмоктать кровь, но тогда Локи сразу же узнает правду. Локи был уверен в своей победе. Даже не столько из-за своей самовлюбленности, сколько из-за одного фактора... Существовало такое понятие, как "проклятие Локи". Три столетия назад один маг и оккультист проклял его. Все парни, узнавшие его поближе, до безумия влюблялись. Однако это проклятие Локи считал за благо и пользовался своим преимуществом на полную катушку. Заводил сотни любовников, разбивал сердца, упивался своими победами. — Что-то вы слишком бледны, любезный Артур. Неужели решили уморить себя голодом? Артур сидел неподвижно, с королевской осанкой, за столом, уставленным яствами и ни к чему не притрагивался. На столе стояли две длинные свечи. — Да уж лучше уморить себя голодом, чем терпеть ваше общество! — Я настолько неприятен вам? — ухмыльнулся Локи. — Или вы просто набиваете себе цену? — Что вы о себе возомнили! Думаете, вы настолько неотразимы, что перед вами не устоит никто? — Да, именно так и думаю, — самодовольно ответил Локи, уверенный в себе на сто процентов. Артур презрительно усмехнулся: — Смею вас разочаровать, но вы меня ни капли не интересуете. Да и чем вы можете меня заинтересовать? Красивой внешностью? На свете много красивых людей, так что же, все они должны меня интересовать? — Но я не чел... — начал Локи, но осекся. — Я знаю, что вы сходите по мне с ума, но не хотите показывать этого! — Неужели? — Артур нагло рассмеялся ему в лицо. — Вы смешны! Ваша самоуверенность жалка! — Что же, быть может проведем эксперимент? — спросил Локи. — Какой же? — Один поцелуй. Если после него вы останетесь ко мне равнодушны, я возьму свои слова обратно. Что? Боитесь? Не уверены в себе? — Я-то в себе уверен, — высокомерно ответил Артур. Локи приблизил свое прекрасное лицо к не менее прекрасному лицу Артура. Его рука слегка коснулась щеки Артура и губы мужчины осторожно дотронулись до его губ. Потом дотронулись еще раз, уже смелее, потом еще. Потом его язык дотронулся до языка Артура, который с невозмутимым видом выдержал поцелуй. — Ну что? — наконец спросил Локи трогательным голосом, смотря Артуру в глаза. Его лицо, освещаемое мерцающим пламенем свечей, казалось таким милым в этом испуганно-растерянном выражении, его лучистые глаза казались такими бездонными, его волосы отливали красной медью, что самый отъявленный гомофоб не смог бы оттолкнуть от себя такое дивное создание. Но лицо Артура казалось каменным. — Зря старались, — мне все равно, — равнодушно ответил он. — Не может быть! — воскликнул Локи. — Я не верю, не верю! — он схватил Артура и повалил его на постель, очутившись сверху. — Ну скажите же, когда наше дыхание почти сливается в одно, когда наши губы, наши тела так близко друг от друга, скажите, что вам все равно! — Все равно...— сквозь зубы проговорил Артур, стараясь всеми силами препятствовать новому поцелую. Локи обладал фантастическим очарованием и устоять перед ним было практически невозможно. Артур-Ромина закрыл глаза, пытаясь абстрагироваться, но Локи начал притягивать и его. Этот будоражащий аромат лесных трав и цветов... — О, станьте же моим, прекрасный мальчик... Отдайте мне свою душу и свое тело... Я готов любить вас вечно... — его томный и страстный голос заставлял мурашки бегать по коже. Его губы снова нашли губы Артура, и это орудие было убийственнее пушечного ядра. Ледяной ореол, окружающий Артура, начал таять, его красивый полуоткрытый рот впустил язык Локи. Страсть Локи передавалась Артуру и в это мгновение он был готов на все. Но в зеркале, освещенном светом двух свечей, появился призрак Изольды. Ромина увидела ее холодный, пристальный взгляд. Взгляд, наполненный презрением. Взгляд, вопиющий о мести за убитую зверем семью. Кровь предков воззвала. Артур с дьявольской силой оттолкнул Локи и тот ударился о ручку двери. —Уходите! Вы мне противны! Ваши мерзкие домогательства мне противны! Я никогда не буду с вами, вы мне ничего, кроме отвращения не внушаете! Локи выскочил, объятый бешенством. Ромина попыталась приподняться на кровати, но чуть не упала. Она голодала уже целую неделю.