Школа порока. Часть 2: Нелюди

26 Фил и Лео продолжали репетицию новых песен. Свой дуэт они назвали Umpires of Elegance (что-то вроде «судей изящества»). Фил с каждым днем все меньше думал о Локи, все больше поражаясь таланту пятнадцатилетнего светловолосого мальчика. Лео нравился ему с каждым днем все больше. Сколько раз Фил мечтал целовать эти губы, гладить это тело! Оно лежало рядом, но Фил не мог коснуться его... что породило в душе несчастного новые страдания. Сколько раз Фил намекал и всячески показывал Лео, что неравнодушен к нему. Лео же делал вид, что ничего не замечает и все было, как всегда. Вот мальчик провел смычком по струнам скрипки и окрестности огласила нежная и очень грустная музыка. Фил начал петь: Я буду сегодня Игрушкою мертвой твоей. Своею рукою Меня этой ночью убей. И я стану пеплом, И я буду прахом. Поцелуем смерти На твоих губах. Его прекрасный голос лился из самых глубин души. Вот скрипка отыграла свое соло и Фил снова запел: Наполни меня болью И я воскресну снова. Назови мое имя И умри со мною... — Браво! — послышался голос. — Бесподобно! Фил смутился и перестал петь, а Лео опустил смычок. Они увидели перед собою длинноволосого бородатого человека лет сорока. — Ай-да черти! Браво! — не переставал восхищаться он. — Вы приезжие? Никогда раньше не слышал вас. — Наша группа существует всего лишь пару недель... — сказал Лео. — Восходящие звезды? Вот что, черти, в пятницу приглашаю вас выступить в моем готическом клубе "Склеп". Хорошие бабки вам не помешают? — Но у нас нет костюмов, — сказал Лео. Мужчина протянул купюру зеленого цвета: — Это аванс. Итак, до пятницы. Такие перспективы взбудоражили и Лео, и Фила. Вот так, из ничего, целое выступление! — Пойдем, купим ткани, — сказал Лео. — А кто будет шить? — Сами будем, в ателье дорого и этих денег не хватит. — Сами? — изумился Фил. — У нас нет выбора. Они совещались и сошлись в конце концов на черном и белом фраках. — Я не умею шить! — воскликнул Фил, когда они устремились к своей поляне с двумя рулонами ткани. — Будем учиться. Измерь мою талию и отметь ткань угольком. Фил обвязал ткань вокруг талии Лео. Руки его трусились, он нервничал, борясь с искушением измерить его талию своими руками. — Леонардо... — проговорил Фил, жалобно заглядывая ему в глаза. — Отметил? — Лео отвел взгляд в сторону. — Теперь можно начинать кроить. Он сделал вид, будто бы ничего не заметил. Фил удрученно взял ножницы в руки. Никогда Лео не полюбит его. Никогда он не вкусит взаимной любви! Он, изгой, проклятый собственным братом. Они весь день занимались лишь тем, что кроили и шили костюмы. Под командованием Лео стало кое-что получаться. Фил с обожанием смотрел, как мальчик примеряет белый фрак, который делал его похожим на маленького голубоглазого бога. Лео подошел к речке, чтобы посмотреть на свое отражение и не заметил мчащегося прямо на него на бешеной скорости грузовик. — Леонардо!! — закричал Фил. Словно зверь, в погоне за добычей, Фил подлетел к Лео и столкнул его вниз. Они оба скатились с пригорка. Лео поднял на него испуганные бегающие глаза: — Тебя же могли раздавить в лепешку! — Ничего... — Ничего?! Лео долго и пристально разглядывал Фила своими голубыми глазами. В белоснежном фраке, измазанном грязью и травой, Лео подполз к Филу и повесил руку ему на шею. — Спасибо, — шепнул он. — Я же все вижу... Ну, как ты ко мне... — Что? — тихо проговорил Фил, смутившись. — Ну, мне кажется... Что ты хотел бы со мной отношений... более, чем дружеских... — Какая разница! — вскочил Фил. — Что я хотел! Разве кому-то есть какое-то дело до того, что я хотел! — из его глаз брызнули слезы. — Я обречен на страдания. И тебе, как и всем, на меня наплевать! Лео снова подсел к нему и снова обнял за шею: — Думаешь, мне легко! После того, как меня соблазнил и предал Локи? Сможет ли когда-нибудь окончательно затянуться оставленная им рана? Думаешь, легко мне сейчас снова довериться кому-то? Снова открыть свою душу, сердце, мысли, чувства? Поэтому я ждал. Ждал, чтобы испытать тебя. Сегодня я увидел, что ты не пожалел бы ради меня своей жизни. А что докажет лучше этого твою искренность?.. Фил хотел сказать что-то насчет того, что этот грузовик все равно бы его не убил, что он не человек, но Лео уже гладил и целовал его лицо, шепча: — Прости, прости, если заставил тебя страдать, я хочу быть с тобой... Фил закрыл глаза и вздохнул: он не верил, что это с ним происходит на самом деле. — Ну скажи, скажи, что хочешь быть со мной, что мне это не показалось... — шептал Лео. — Да, хочу, очень хочу... — так же, шепотом, ответил Фил. — Локи был ужасен. Подлый, лживый, грубый. Ему не было дела ни до чего, кроме удовлетворения собственной похоти. И лишь изредка просыпались в нем нотки нежности. Ему не было дела, что он причиняет мне боль, как физическую, так и душевную... Ему было наплевать, что я чувствую. Я не хочу, чтобы у нас было так... У нас должно быть все по-другому. Я хочу, чтобы мы ценили и уважали друг друга... Фил целовал руку мальчика: — Леонардо, мой милый, я тобой восхищаюсь... Я хочу всегда быть с тобой... Не вернусь к Локи, я не буду больше терпеть его истязаний и унижения! Мы начнем новую жизнь! — Да, мой хороший, — мальчик гладил его по голове. — Наши несчастные одинокие души обрели наконец-то друг друга. У нас есть наша музыка и мы сами. А разве этого мало для счастья! Фил стал презирать себя сам, потому что слушал возвышенные речи Лео, а думал в этот момент о его теле. — Лео, — перебил его Фил, которому было невмоготу терпеть, проведя пальцами по его губам. — А ты бы хотел меня? Что поделать, тут сказалась школа разврата Локи! — Хотел бы взять меня прямо здесь и сейчас? Лео смутился: — Я не уверен, получится ли... Я был всего лишь два раза с Локи... И он входил в меня... Ну, понимаешь... — Ясно, — со вздохом сказал Фил. — Значит инициативу придется брать мне. — В первый раз мне было ужасно больно, — заметил Лео. — А во второй еще больнее. Локи взял меня, как настоящее животное... — Да, он это может, — злобно проговорил Фил. — Но теперь тебе уже не будет так больно. Во-первых, мои размеры куда скромнее, чем у Локи, во-вторых, я не думаю исключительно о себе и умею быть нежным... Лео стыдливо опустил глаза: — Ну, я не знаю... — Леонардо, — со страстью в голосе сказал Фил. — Отдайся мне, я так давно мечтал о твоем теле... — Бери меня, я твой, — тихо ответил светловолосый мальчик, не поднимая головы. Но почему-то оба сидели на месте. Фил медленно расстегнул на Лео пиджак, который теперь не мешало бы постирать, и расстелил на траве. Легким движением он опрокинул Лео на пиджак. Мальчик держал его, обхватив за шею. Его прекрасные мечтательные голубые глаза были сейчас такого же оттенка, что и небо. — Я так и не попробовал твои губы на вкус, — сказал Фил. Он наклонился к Лео и их уста слились. Фил почувствовал нежный вкус его губ, его языка. Небо закружилось над головой, или это были широко раскрытые голубые глаза Лео? Парень оторвался от поцелуя и, тяжело дыша, проговорил: — По-моему, я люблю тебя... Лео притянул его за шею. — Фил, пожалуйста, сделай меня счастливым... Кроме тебя и моей скрипки у меня никого нет на всем белом свете... — Обещаю сделать все, зависящее от меня, чтобы ты был счастлив, мое маленькое неземное существо. Отдай мне себя! — Бери... — проговорил Лео. — Доверяю тебе свою душу и тело, надеюсь, ты знаешь, с ними делать... Фил снял с Лео одежду и любовался его юным, почти еще детским, телом, лежащим в цветущих травах. — Ты вгоняешь меня в краску, — проговорил мальчик. — Красоты не нужно стесняться, — сказал Фил. — А тело твое прекрасно. Как я жалею, что не художник и не могу изобразить всю его прелесть! — А разве ты часто пробовал рисовать? Быть может, помимо голоса, ты откроешь в себе еще один талант? Фил взял светловолосую головку Лео в свои руки и горячо поцеловал в губы. Он снял одежду и с себя. Их обнаженные тела соприкасались друг с другом и от этого бросало в дрожь. Однако Фил не торопился. В роли актива у него был довольно скудный опыт. Тем более, после вторжения Локи, Фил боялся причинить Лео боль. Поэтому он только держал тело Лео в своих руках, целуя его, где только возможно, постоянно осведомляясь, где ему приятнее всего. — Так ты возьмешь меня сегодня? — наконец спросил Лео. — Да... — неуверенно проговорил Фил, поняв, что дальше откладывать уже некуда. Он перевернул Лео на живот и стал медленно входить, каждую секунду спрашивая, не больно ли ему. — После того, что я испытал с Локи, было бы стыдно назвать это болью, — ответил Лео. — Мне приятно чувствовать в себе твою плоть... Фил целовал его спину, покоящуюся в густых зеленых травах, пахнущих свежим лугом. "Запах Локи", — подумал Фил, глядя на светловолосую головку Лео, на его обнаженные плечи. Фил не знал, что чувствует Лео. Хорошо ли ему, приятно ли? Или он ничего не ощущает, или ощущает боль? Спросить об этом Фил не решался. Пока не услышал, что Лео застонал. — Тебе хорошо? — спросил наконец Фил. Лео не ответил, лишь снова застонал. — Я люблю тебя, — переведя дыхание, ответил Лео. Фил закончил свою миссию и лег разгоряченной спиной на траву. Он не знал, удовлетворил ли Лео. Мальчик лежал молча. — Леонардо, не молчи... Ответь, было ли тебе хорошо со мной, понравилось, или нет? Лео развернулся, сел на Фила сверху и стал беспощадно целовать его в губы: — Было ли мне хорошо? Да мне еще никогда не было так хорошо! Это лучшее, что у меня было за мой недолгий век! И, если ты вздумаешь когда-нибудь бросить меня... тогда, тогда я найду тебя и убью на месте! Он со страстью продолжал целовать губы Фила. — Погоди! — Фил схватил его за руки. — Чтобы ты потом не упрекал меня во лжи, я расскажу тебе правду о себе: я убил родного брата, а еще я — оборотень! В раскрывшихся голубых глазах Лео отражались плывущие по небу облака. 27 Афиши Umpires of Elegance были уже расклеены по всему городу. Многие уже спешили послушать многообещающую таинственную группу. Был тут сегодня и Локи, который понятия еще не имел, что участники группы — его бывшие любовники. В "Склеп" вошли Клаус и Луи. Их бледные лица, смешавшись с другими лицами готов, выделялись лишь своей неземной красотой и выразительностью. — Мой брат поет в группе! — саркастически усмехнулся Клаус. — Надеюсь, у меня получится поздравить его от души. Клаус сегодня был одет в стиле графа Дракулы, с цилиндром на голове. В руке Луи была элегантная трость. Здесь многие поражали экстравагантностью своих нарядов, поэтому никто не удивился. Клуб отчасти действительно напоминал склеп. Его освещали горящие свечи и лампады. На столах стояли мертвые цветы, а покрывали их скатерти из черного шелка с кружевами. Сидения были вырезаны в форме гробиков. Клаус и Луи уселись на хорошо обозреваемое место, заказав пару коктейлей. — Я люблю тебя, — сказал Клаус, изобразив губами поцелуй. — Старшие сказали: для того, чтобы нам с тобой быть вместе, мне нужно стать светлым, либо тебе темным, но это почти невозможно. — Чтобы тебе стать светлым, тебе нужно сделать что-то мегахорошее, а чтобы мне превратиться в своего антипода — мегаплохое. И это может повести за собой какое-нибудь другое наказание. — А что можно сделать мегахорошее? — спросил Клаус. Луи пожал плечами: — Этого я не знаю... Локи выбрал место менее видное. Он не хотел, чтобы персона его лишний раз была выставлена на всеобщее обозрение. Излишнее внимание стало утомлять его. Он хотел спокойно думать об Артуре. Вышел конферансье: — А сейчас поприветствуем начинающую, но очень талантливую готическую группу... Итак... Umpires of Elegance! Зал взорвался аплодисментами. Все с замиранием сердца уставились на сцену, которую озарил луч света. Показался светловолосый мальчик в белом фраке, со скрипкой в руке. Он заиграл чудесную музыку, переливающуюся нежной мелодичностью. На сцену вышел еще один артист, также светловолосый, одетый в черный фрак. Локи даже привстал. Он узнал Лео и Фила! Удивлению Локи не было предела, когда Фил запел высоким чудесным голосом: Рожденный для смерти, Коронованный болью, Сердце рвется к свету, Распятое тобою. Шелест твоих крыльев, Шум твоих шагов. Ты бог из моих странных И ненормальных снов... После первого куплета скрипач и вокалист стали неистово целоваться под бурные овации зрителей. Локи едва не поперхнулся коктейлем. Удивлению его не было предела. Где ты был в эту ночь? Когда так нужен ты... На могиле моей увядают цветы. Напои меня ядом, Нежным шепотом слов... Нет ведь рая без ада, Нет и роз без шипов... Они на несколько минут закружились в вальсе. Теперь Лео заиграл уже на флейте. — Ах, какая грация! — кричали и восклицали вокруг. — Какая пластика! — А голос! — А музыка! — Кто они такие? Они — сами боги! — Надо сказать, я недооценил брата, — сказал Клаус. — Кто бы мог подумать, что в этом бледном братоубийце скрывается такой талант! В смерти наша судьба, Мы свободны с тобой. В бесконечность шагнуть Было нашей мечтой. Слезы пусть по щекам, Руки шрамами в кровь Лунный ветер споет нам, Что такое любовь... И я стану пеплом, И я буду прахом И поцелуем смерти На твоих губах... Зал буквально взорвался. Такого потрясающего успеха "Склеп" не имел за всю историю своего существования. — Браво, браво! — громче всех кричал Клаус, не отказав себе в удовольствии бросить на сцену букет кроваво-красных роз. Фил заметил это, побледнев еще больше. — Ах, я так волновался! — проговорил Фил. — Я думал, что от волнения потеряю голос. Они стояли уже в гримерной. — Ты был великолепен! — сказал Лео. — Особенно твои поцелуи... Я люблю тебя, слышишь? Он обнял его за шею. — Леонардо, я хочу тебя прямо здесь... — простонал Фил. — Сейчас я вас обоих отымею прямо здесь! — раздраженно сказал Локи, схватив их за шиворот и задев своей головой висящую на цепи лампу — единственный источник света в гримерной. Лампа со скрипом закачалась. — Локи! — едва ли не в один голос воскликнули Фил и Лео, напрочь шокированные. Посмотрев на Локи, Фил почувствовал, что вспыхнули прежние чувства. Но обиды, грубости, унижения, на которые не скупился Локи, сразу же обратились против него злобой и ненавистью. Фил все делал ради Локи, даже стал зверем, а что получил взамен! Парень посмотрел на Лео, на этого маленького, но такого талантливого человечка с ангельским лицом и понял, что ни за что не хочет его потерять. Все, чего ему сейчас хотелось — обнять Лео и плакать у него на плече. Что поделать, он был слаб духом! Появление Локи вызвало у Лео гнев и негодование. — Как ты смеешь врываться в нашу гримерную! — воскликнул он. — Вот как ты заговорил, гаденыш! — разозлился Локи, отшвырнув Лео в другой конец гримерной. — Да ты без меня не имел ни дома, ни пищи! — Ты ничего не дал мне, кроме душевно-физической боли и разочарования, — смело смотря ему в глаза, сказал Лео. — А ты?! — Локи повернулся к Филу, держа его за шиворот, — марш домой, совсем от рук отбился! — Я никогда туда больше не вернусь, — с трудом проговорил Фил. — Я к тебе не вернусь! — Что это значит, сговорились, щенки?! — закричал Локи. — А то, что мы — не твои куклы, которыми ты можешь играть и которых можешь выбрасывать, если они тебе надоели. Мы не собираемся больше терпеть твои унижения. Мы хотим остаться вместе, мы любим друг друга. Мы не вернемся к тебе, неужели непонятно?! — сказал Лео. Его голубые глаза гневно и бесстрашно смотрели на Локи. Фил в тот момент позавидовал его решительности и бесстрашию. Локи получил моральный удар ниже пояса. Плотской измене он не придавал большого значения, но измене душевной... Его больше не любят!! Как такое возможно! Его юные любовники предпочли ему друг друга. — Щенки! — снова воскликнул Локи. — Это я сделал вас, стыдливых девственников, мужчинами. Я научил вас получать удовольствие от секса. — Нет, ты научился получать его сам, — ответил Лео. — Что-то твой язычок стал сегодня чересчур острым, — сказал Локи. — Интересно, где ты его подточил... Сейчас я оттрахаю тебя прямо здесь и так жестко, что ты на коленях будешь молить меня быть более нежным! — Тебе больше подошло бы трахать собак! — ответил Лео. Это была последняя капля. Локи схватил его и нагнул, расстегивая себе ширинку. — А ты, — он повернулся к Филу, — будешь стоять и смотреть, как я зверски трахаю твоего новоиспеченного любимого! — Нет, Локи, прошу тебя, только не он! — взмолился Фил. — Возьми меня! — И до тебя дойдет очередь, не переживай. Нужно поставить на место этого неоперившегося птенца! Фил знал, какими уникальными размерами обладал Локи и что почувствует Лео, если Локи возьмет его всухую. Но мужчина был зол и решителен. Без промедления Локи овладел мальчиком и Лео потерял сознание от боли. Локи это совершенно не смутило. — Локи!.. — воскликнул Фил. — Оставь его! — Тем лучше и щенку, и мне. Щенку тем, что не чувствует боли, а мне, что не слышу его воплей и нытья. Сейчас закончу с ним и оттрахаю тебя точно также. Будешь выть от боли, как побитая собака. — Что здесь происходит? — заглянул в гримерную хозяин "Склепа". — Ой, простите... — он снова исчез. — Постойте, не уходите! — закричал Фил, но хозяин уже ушел. Оставив бесчувственного Лео валяться на полу, Локи развернул Фила к себе спиной и грубо стащив с него штаны, вошел в него. Огромным усилием воли Фил не закричал. Боль была адской. — Локи, оставь меня... Зачем мы нужны тебе? Ты не любишь нас! Дай нам хотя бы покой... Локи прижал его к себе, схватив за грудь под рубашкой: — Мой дорогой мальчик, я знаю, что ты любишь меня, что ты изголодался по мне... Ты же знаешь, каким я могу быть нежным... — Можешь... Правда, иногда... — с обидой, чуть не плача, проговорил Фил. Локи прижал его еще крепче, стал целовать сзади в шею. — Вспомни наши ночи... — как демон, шептал Локи. — Вспомни, как ты кричал в моих объятиях потому, что никто не делал тебе настолько приятно, как я... Парень простонал. То ли от физической боли, то ли от боли воспоминаний. Фил снова чувствовал в себе Локи. Его запах, его голос, снова руки Локи лежали на его бедрах, а губы целовали шею. Все, как раньше... Фил находился между своим новым и старым миром. Новый мир манил вперед спокойствием и счастьем, старый захлестывал волной еще не забытых ощущений. — Ну тебе же хорошо со мной? — продолжал Локи. — Вернешься домой и все будет как прежде, мой мальчик... — А он? — Кто? — Кто должен был приехать? — Живет у меня. — Нет уж, хватит! Фил сильно дернулся, чем причинил себе ужаснейшую боль. Зато ему удалось освободиться от плоти Локи. В это время очнулся Лео. — Тебе не заставить нас быть с тобой! — воскликнул он. — Мы свободны, мы не твои сексуальные рабы! Мы вправе выбирать то, что сочтем нужным для себя. Мы не хотим быть с тобой! Локи посмотрел на Фила. — Не хотим! — неуверенно сказал Фил. — Хорошо, — с ненавистью ответил Локи, — пеняйте на себя, щенки. А ты, мой маленький музыкант, скоро попадешь в такое место, где тебя оттрахают по самое не хочу, но уже не столь прекрасные, как мое, тела. Хотите войны, щенки? Вы ее получите! — Локи выбежал, хлопнув дверью. Фил и Лео посмотрели друг на друга. Мальчик обнял Фила: — Я боялся, что ты сломаешься, что вернешься к нему... Фил со всей душой обнял мальчика: — Все хорошо, я с тобой, только с тобой... Парень прижался к Лео. Его душу терзала тревога, он знал, что Локи слов на ветер не бросает. Ромина не могла больше потихоньку умирать голодной смертью. Она знала, что Локи сегодня не было дома. — Воды! Воды! — закричала она. Комнату отпер слуга. Ромина накинулась на него и запустила клыки под кожу, в тонкую заветную жилку, по которой струилась горячая животворящая жидкость. Она пила, наслаждаясь долгожданным ужином и не думая, кроме еды, ни о чем. Но труп нужно было куда-то деть. Сделать это нужно было как можно скорее, пока не вернулся Локи. Ромина металась по дому и нашла в стене свежую кладку. Аккуратно вытащив кирпичи, она, таким образом, замуровала труп в стене. Теперь нужно было осмотреть дом, не удастся ли как-нибудь отсюда сбежать? За ней зорко наблюдал Локи с портрета. Она дергала двери, но все они были заперты. Входная дверь была заперта тоже. Ромина с силой дернула ее, дверь внезапно открылась и она чуть не налетела на вошедшего Локи. — Надо же, любезный Артур, как вы сегодня свежо и бодро выглядите! А то я уже начал переживать не заболели ли вы. — Со мной все в порядке, благодарю за беспокойство, — ответил Артур. — И я себя гораздо лучше бы чувствовал вдали от вас! — Снова дерзите! — сказал Локи. 28 Артур пристально смотрел на Локи, стоя в дверях. Локи, завороженный взглядом, потерял бдительность. Артур оттолкнул его и выбежал прочь. Опомнившись, Локи кинулся следом за ним. Возле дома Локи рос большой и густой сад, напоминающий лесную чащу. На ночном небе собирались тучи, уже начал накрапывать дождь. — Остановитесь лучше, потому что я все равно догоню вас! — закричал Локи. Локи был зверем и бежал, как зверь. Артуру было прекрасно об этом известно, поэтому он свернул, чтобы затеряться в густых кустах. — Я все равно найду вас! — Локи принюхался. — Такое ощущение, что рядом находится вампир. Но этого не может быть, я точно схожу с ума. Дождь пошел сильнее и перебил запах. Ромина наблюдала за ним из-за кустов. Локи стоял с мокрыми, прилипшими к лицу волосами, под блеск молний и грохот грома. Он казался повелителем стихий. Его красота в этот живописный момент была просто убийственной. — Артур, я все равно найду вас! — Как бы не так, ублюдок! — прошептала Ромина. Отчасти она сказала так ради спасения собственной души и во избежание позора, потому что, когда она вглядывалась в идеальное лицо Локи, сердце начинало биться сильнее. Но, как правило, в таких случаях возникал презрительно холодный взгляд Изольды, напоминавший о вопиющем долге перед кровью семьи и непонятное чувство в душе искоренялось в самом зародыше. Локи рыскал по кустам, злясь, что ничего не может учуять из-за дождя — Артур, предупреждаю вас, что прятаться нет ни малейшего смысла, потому что вам отсюда все равно не уйти — ворота под замком, а территория охраняется собаками. Поэтому незачем вам лишний раз сидеть и мокнуть под дождем, вы простудитесь! Локи был уже совсем мокрый, он со злостью выбросил пиджак в грязь, оставшись в белой, прилипшей к телу рубашке с открытым воротом, так выгодно облегающей его фигуру. Трудно подобрать такие слова, чтобы в точности описать лицо Локи в тот момент. Его густые черные брови, удивительно красивой и правильной формы, были чуть сдвинуты, что придавало ему неподражаемое сердито грустное выражение. Глаза сверкали тоской и гневом. Кожа при свете бликов молний казалась однотонно матовой, что идеально гармонировало с волосами, цвета красного дерева, начинавшими виться благодаря дождю. Ромина отвернулась, чтобы не искушать свою душу, которая должна была быть посвящена великой миссии — отмщению за кровь семьи. Важнее этого не было ничего. Дождь начался еще сильнее. Короткий порыв ветра качнул ветки дерева, с которого свалилось огромное гнездо. От неожиданности Ромина кинулась в сторону, в самую гущу кустов, раздался треск, который не укрылся от чуткого звериного слуха Локи. — Ах, вот вы где! — сказал Локи. Ромина снова кинулась бежать, но подскользнулась на грязи и упала. Подоспел Локи. Он подал руку: — Вставайте, негоже такому прекрасному юноше валяться в грязи, подобно свинье! Артур не торопился вставать. — Вставайте же! — продолжал стоять над душой Локи. Артур резко схватил его за руку и потянул вниз. От неожиданности Локи упал в грязь рядом с Артуром. — А вам очень подходит валяться в грязи, подобно свинье! — Вы смеете мне дерзить?! — вспыхнул Локи. — Грязь смоется с вашего тела, но кровь не смоется с вашей души! — выпалил Артур. Локи пристально посмотрел на него: — Кровь? Какая кровь? К чему вы это сказали? Артур прикусил язычок. Он явно ляпнул лишнее. Нужно было любой ценой спасать ситуацию. — Какая кровь?.. Кровь ваших любовников, которых вы соблазнили, а потом довели до самоубийства! — Ах, вот оно что! — ухмыльнулся Локи. — Это еще один цикл легенд, которые обо мне слагают. Однако, я думаю, что вы уже достаточно взрослый, чтобы не верить им. Вставайте же, не пристало нам сидеть в этой ужасной грязи, — сказал Локи и подал руку. — Благодарю, но я не калека и сам в состоянии подняться, — надменно сказал Артур. Они оба были изрядно измазаны грязью. Особенно заметно это было на белой рубашке Локи. Он отдаленно напоминал аристократа, решившего развлечения ради поиграть с плугом крестьянина. Артур поднялся. — Идемте в дом, — сказал Локи. — Никуда я с вами не пойду! — ответил Артур. — Пойдете! — Ни в коем случае! Локи подхватил Артура на руки. — Поставьте меня на место! — возмутился Артур. — Держитесь лучше крепче, если не хотите снова упасть в грязь! Или, смотрю, вам понравилось в ней валяться? Злобно стиснув зубы, Артур ухватился за шею Локи довольно небрежно. Под маской пренебрежения он украдкой глянул на лицо мужчины, которое было совсем рядом, по которому стекали капли дождя. Как захотелось коснуться этого прекрасного лица! Дыхание Локи обжигало шею, его мокрые волосы время от времени касались щеки Артура. Артур боролся с самим собой, боролся с искушением. Внезапно взгляд его стал холодным и он отвернулся от Локи. Это враг испокон веков, убийца семьи, тот, по чьей вине умерла Изольда. Глаза Артура вспыхнули ненавистью, ему захотелось наброситься на Локи, душить его и истерически при этом кричать. Но он знал, что так ему зверя не убить, поэтому сдержал свой глупый порыв. — Вот вы знаете, — начал Артур, — с каким презрением и сарказмом я отношусь к вам. Какой вам смысл держать меня у себя в заточении? — Я уверен, что вы тоже полюбите меня, иначе просто не может быть, — ответил Локи. Артур презрительно, как всегда, ухмыльнулся: — Вы действительно так думаете? Очень зря. Уверяю вас, что этого не произойдет. — Дайте мне месяц, — стоял на своем Локи. — Если за этот месяц вы останетесь ко мне холодны и равнодушны, то, даю вам слово, что сдамся и вы уйдете отсюда, куда вам будет угодно. Но я точно знаю, что за этот месяц вы полюбите меня, я все для этого сделаю... Артур рассмеялся таким смехом, будто бы слушал речь полного ничтожества, чем обезоружил Локи и заставил его замолчать. — Долго вы собираетесь нести меня и куда? — спросил Артур. — В ванную... Вам не кажется, что следует смыть с себя грязь? — Кажется. Но я предпочту это сделать без вашего присутствия. — Мы могли бы сделать это вместе, — сказал Локи, опуская Артура на пол с легкой попыткой обнять его. Артур гневно оттолкнул Локи: — Вы забываетесь! Я ни один из ваших многочисленных любовников, с которыми вы удовлетворяете свою похоть! — Но никто же не говорил о... — Убирайтесь! — вскричал Артур. — И, если вы таким образом думаете "добиваться моей любви" за этот месяц, то ваша затея обречена на провал. Хотя она обречена на провал в любом случае, проваливайте! Локи покорно вышел, но не торопился уходить. Он оперся о дверь ванной, стоя по ту сторону. Мужчина слышал шум бегущей воды, представлял обнаженное тело Артура, по которому она стекает. Как он позавидовал каждой капельке, бегущей по его драгоценному телу! Эта мука казалась невыносимой. Будь сейчас в ванной кто-то другой, Локи просто ворвался бы и овладел им силой. Но это был Артур. Локи боялся прикоснуться к нему, сказать что-то не то, терялся, как мальчишка, проживший около ста лет звериной жизни. Артур стал для него тем, кто заполнил жизнь зверя, его сердце, душу... Какие сильные, какие безумные чувства... Неужели это возмездие за сотни загубленных, влюбленных в него юных и прекрасных мальчиков? Стоя у двери ванной и не в силах больше так терзаться, Локи заплакал.